1 июля государственному статусу казахского языка исполняется 17 лет

27.06.2007

1 июля государственному статусу казахского языка исполняется 17 лет

Мурат МАХМУДОВ  

Если бы речь шла о человеке, можно было бы сказать, что еще через год наступит совершеннолетие и полная правовая дееспособность. Но мы говорим о языке. Однако и в данном случае в определенном смысле можно было бы ставить вопрос вышеуказанного порядка. Ведь раньше к 17-летию или уже в 17 лет можно было уже обзавестись документом о получении полного среднего образования. То есть для человека это – срок, достаточный для накопления таких знаний об окружающем его мире, которые позволяют ему уже идти по жизни дальше самостоятельно.

Способен ли к 17-летию своего государственного статуса казахский язык так же, как человек со средним образованием, начинать самостоятельно справляться со всем комплексом функций, которыми его соответствующий закон наделил, начиная с 1 июля 1990 года?! Имеются в виду, конечно же, функции государственного языка. В дискуссиях по вопросу о состоянии казахского языка недостатка нет. Основное поле для такой полемики – это пресса на государственном языке. В последнее время обсуждение этого вопроса приняло особо острый характер. Ситуация накалилась настолько, что дело дошло до разговоров об организации и проведения митингов защитников государственного языка. Было создано движение с соответствующим названием. Сейчас, накануне назначенных на 18 августа парламентских выборов, оно преобразовывается в партию. Вопрос языка становится вопросом актуальной политической жизни. И это имеет место накануне 1 июля, когда должно наступить 17-летие обретению казахским языком государственного статуса.

Да, да, сейчас мы на пороге 17-летней годовщины государственного статуса казахского языка. Принятый в 1989 году Закон Казахской ССР “О языках” вступил в силу 1 июля следующего, 1990 года. Таким образом, статусу ныне действующего государственного языка Республики Казахстан вот-вот будет 17 лет. Да, это произошло тогда, когда был еще Советский Союз.

Согласно названному закону казахский язык получил статус государственного языка Казахстана. Впрочем, не в первый раз. Ибо уже однажды, на заре советской власти в Казахстане казахский язык объявлялся государственным, однако так и не сумел стать таковым в реальной жизни.

Так что, в 1989 году была предпринята отнюдь не первая, а всего лишь вторая попытка сделать его через закон официальным языком. Сейчас по прошествии почти 18 лет уже можно, думается, дать кое-какую оценку тому, что из этого получилось или получается.

Как первая, так и вторая попытка предшествовала благоприятнейшим, казалось бы, ходу их реализации переменам.

После первого объявления казахского языка государственным статус Казахстана в рамках СССР вырос до уровня союзной республики. То есть - до максимально возможной в ту эпоху высоты. Соответственно повысилось внимание к казахскому языку как к языку казахской союзной социалистической нации. И было сделано за десятилетия советской власти много что. Однако государственный статус самого языка как бы оказался забыт. Так что к закату эры советской власти были официально отмечены такие итоги.

Накануне появления вышеназванного Закона “О языках” из 50 социальных функций, которые обязательны для любого полноценно значимого в общественной жизни языка, казахский был в состоянии реализовать на практике лишь 10. Около 40 процентов казахов крайне слабо владели своим родным языком или же вовсе не владели им (сейчас такого рода тогдашние данные подвергаются сомнению, а кое у кого они даже вызывают возмущение как искажение реальной картины конца 80-х и начала 90-х г.г. прошлого столетия, однако в свое время именно ими оправдывались все деяния в плане укрепления статуса казахского де-юре и де-факто). А из русскоязычного населения, другой крупнейшей этнической общины Казахстана, языком коренного народа Казахстана владело всего лишь около одного процента людей. Многие из тех казахов, которые официально и неофициально признавались вполне казахскоязычными, имели привычку обильно приправлять свою повседневную речь русскими словами, причем в данном случае речь шла не только о горожанах, но и даже о тех сельчанах, которые постоянно пребывали в сугубо казахскоязычной среде…

Все эти данные были использованы для официального обоснования вторичного объявления казахского государственным языком в 1989 году. В 1990-м, как мы уже сказали выше, соответствующий закон вступил в силу. А в конце следующего 1991 года Казахстан обрел государственную независимость. Казалось бы, это только на руку попыткам поборников утверждения казахского языка в качестве государственного языка. Ведь в дальнейшем общественная среда в Казахстане становилась все больше и больше благоприятствующей реализации такой задачи.

Во-первых, очень скоро казахи, составлявшие к моменту принятия Закона “О языках” от 1989 года немногим более 39 процентов жителей республики, перестали быть меньшинством по отношению к остальному населению в Казахстане. Перепись, проведенная спустя десять лет после этого, выявила, что их доля выросла до 54 процентов.

Динамика изменения этнического состава населения Казахстана за годы существования государственного статуса казахского языка

А на первое января 2007 года казахи, по данным Государственного агентства по статистике, составляли уже 59,2%. К тому времени численность всего всех казахстанцев достигла 15 млн. 394,6 тыс. В том числе: казахов – 9 млн. 109,8 тыс., русских – 3 млн. 945,1 тыс., украинцев - 440,4 тыс., узбеков - 439,6 тыс., уйгуров - 233,3 тыс., татар - 228,6 тыс., немцев - 222,2 тыс., корейцев - 102,5 тыс. Следовательно, получается, что общая численность представителей европейских наций, которые, согласно сложившейся у нас традиции, говорят только на русском языке (4 млн. 607,7 тыс. = 3 млн. 945,1 тыс.+ 440,4 тыс.+ 222,2 тыс.) почти в 2 раза меньше численности одних только казахов (9 млн. 109,8 тыс.).

О чем эти данные говорят? Прежде всего о том, что Казахстан утратил позицию такой страны в постсоветском пространстве (за исключением самой России, естественно), где доля русского и русскоязычного населения наибольшая. С 1934 года до недавнего времени, то есть в течение 7 с лишним десятилетий наша республика в этом смысле оставалась бесспорным лидером. Сейчас она эту позицию уступила Латвии. Там, по имеющимся данным, демографическая картина такая: латышы – 58%, русские – 30%, белорусы – 4%, украинцы – 3%. Впрочем, по показателю доли именно русского населения сейчас Казахстан в постсоветском пространстве опустился не на второе даже, а на третье место. А на второй позиции теперь – Эстония. Там русские составляют 28% процентов.

Такой результат в Казахстане получился вследствие не только естественного роста численности казахов, но и также выезда значительной части русскоязычного населения за пределы Казахстана.

Во-вторых, за короткий срок произошла значительная урбанизация казахского населения. Казахи перестали быть меньшинством во многих крупных городах.

Одним словом, позиция природных носителей государственного языка в общественной жизни Казахстана за прошедшие со времени принятия Закона “О языках” годы значительно укрепилась. Ну, а как же сам язык? Укрепилась ли и ее позиция в той же общественной жизни? Ответы на эти вопросы могут быть разными. Да, сейчас казахскому языку уделяется значительно больше внимания, чем прежде. Его более основательно, чем в советские годы, учат в детских дошкольных учреждениях, школах и вузах. Появляется немало молодых людей не казахской национальности, которые свободно владеют государственным языком. А главное, того, кто настаивает на обращении к нему только по-казахски в местах общественного присутствия и официальных учреждениях, никто и не думает обвинять в “национализме”. Раньше это пугало многих и удерживало их от проявления должного отношения к своему языку на публике. Теперь же уже появилось немало таких людей, кто не прочь бравировать тем, что он как рядовой гражданин в присутственных местах строго спрашивает с других “за язык”.

***

Конечно, за 17-летний срок существования государственного статуса казахского языка произошли также и позитивные для него перемены. К примеру, по последним опубликованным данным получается, что по-казахски могут говорить 30% болгар, 30% корейцев, 17% евреев и 10% поляков, проживающих в Казахстане. 60% отечественных школ осуществляет преподавание на казахском языке. И в них получают образование 20 тысяч детей не казахской национальности. С учетом того, что в 1990 году, согласно тогдашней статистике, только 1% всех не казахов в республике могли говорить на казахском языке, такие данные представляются большим достижением. Они, прежде всего, свидетельствуют о том, что в среде не казахского населения страны становится ощутимым осознание необходимости овладения государственным языком.

Появляются новости позитивного для казахского языка характера и в сфере законотворчества. Недавно в своем интервью газете “Ана тiлi” (“Рух пен тiл егемендiгi – басты арман” - “Суверенитет духа и языка – главная мечта”, №24, 14.07.2007 г.) поэт и депутат только что распущенного Мажилиса Мухтар Шаханов сообщил, что глава правительства РК К.Масимов дал министерству юстиции и министерству культуры и информации задание подготовить проект специального закона по государственному языку. То есть подвижки есть. И в этом, казалось бы, нет никакого сомнения.

Однако положение самого государственного языка в целом накануне 15-летия узаконения его статуса общественным мнением признается скорей неудовлетворительным, чем удовлетворительным. Особое недовольство вызывает оно у казахскоязычного населения. То есть - у основных его носителей. Потому что казахский язык в действительности, несмотря на свой государственный статус, продолжает, как и прежде, пребывать на вторых ролях. Почти вся официальная деятельность по-прежнему осуществляется на базе русского языка. На заседаниях правительства его члены обсуждают свои вопросы практически исключительно на русском языке. На нем же пишутся и обсуждаются главным образом законы и т.д.

17 лет назад казахи составляли немногим менее 40 процентов населения республики. Сейчас их доля в общей численности всех казахстанцев приближается к 60 процентам. Но одно, судя по всему, осталось практически без изменения. В 1990 году официально говорилось, что 40% всех казахстанских казахов не владеют своим родным языком. Сейчас опять-таки на официальном уровне утверждается, что по-прежнему двое из пяти людей казахской национальности не говорят, не читают или не пишут по-казахски.

В этом смысле Казахстан как отдельное независимое государство со своим государственным языком не может сравниться даже с Украиной, где основная часть населения также продолжает отдавать в повседневном общении предпочтение “великому и могучему”. Там с простонародья спрос небольшой. Поэтому даже в Киеве на улице больше слышна русская речь. Но в любом официальном учреждении вас встречают на украинском языке. И только тогда, когда становится очевидным крайняя затруднительность общения на нем у посетителя, принимающая сторона может перейти на русский. В Украине, в отличие от Казахстана, практически нет людей, которые плохо знают русский язык. Но и также почти не найти такого человека, который бы не понимал украинского языка. В этом смысле страна также отличается от Казахстана. И результат такой, что в неформальной сфере больше используется “великий и могучий”, а в официальной – государственный язык. Уже сейчас там языковая ситуация во многом похожа на то, что имеет место в малых государствах Западной Европы типа Голландия, где большинство жителей наряду со своим языком свободно говорят на языках соседних крупных наций – английском или немецком. Одно, как говорится, другому не мешает. Или – не очень мешает.

Совсем иная ситуация складывается в Казахстане. Тут сплошь и рядом может иметь место плохое взаимопонимание между людьми в силу явственной разности или несовместимости их языковой принадлежности. В результате оказываются недовольны и те и другие.

Многие не казахи в Казахстане искренне считают, что у нас имеет место повальная языковая казахизация общественной жизни. Одновременно с ними такое же множество казахов уверены в том, что казахский язык как общественное явление с годами приходит во все больший и больший упадок. При этом они в качестве примера иного порядка ссылаются на языковую ситуацию в странах Прибалтики или хотя бы в соседнем Узбекистане.

И что удивительно, и те и другие видят виновными в положениях, которые вызывают их крайнее недовольство, власть имущих.

Власть, она, кажется, и в самом деле виновата. Тем, что в действительности не придает должного значения тому, как же складывается пущенная на самотек языково-социальная ситуация.

Власть на самом деле пытается позиционировать себя высоко над ней. То есть она до сих пор не удосуживается воспринимать всерьез доводы недовольных языковой ситуацией как с одной, так и с другой стороны. Судя по всему, она считает, что в нынешних условиях язык – это не такой вопрос, из-за которого стоило бы ломать копья.

Ведь он, этот вопрос, с момента возникновения того самого Закона “О языках” свыше 17 лет тому назад, был фактически отодвинут на второй план и с тех пор не выдвигался вперед по-настоящему. Подход к решению задач, связанных с ним был и остается казенно-безразличным.

К примеру, летом 1990 года ко времени официального вступления в силу того закона была разработана и, по официальной формулировке, принята к действию Государственная программа развития казахского языка и других языков в Казахстане на период до 2000 года. Он, этот документ, так и остался всего лишь на бумаге. Ни одно его положение не было как следует реализовано. Более того, эта программа фактически была забыта. К примеру, по истечению исходного срока должен был быть заслушан отчет ответственных за нее должностных лиц и инстанций о ее реализации. Или если она была сочтена не соответствующей изменившимся после обретения Казахстаном государственной независимости условиям, должна была появиться взамен другая программа. Но не было ни отчета, ни нового документа.

В 2001 году появилась новая 10-летняя программа по языковому развитию. Следовательно, на официальном уровне было сочтено, что вступившая в силу 1 июля 1990 года Государственная программа развития казахского языка и других языков в Казахстане на период до 2000 года свой срок отслужила. Следовательно, она все-таки не была отменена. О ней, похоже, до поры и времени предпочитали просто не вспоминать. А когда ее срок истек, втихую (то есть никому не напоминая о том, что она была и вроде как действовала) разработали и запустили новую такую же программу на следующие 10-лет и…

И тоже не очень-то вспоминали, пока общественное мнение не начало возмущаться все сильней и сильней. Но очень и очень сомнительно, чтобы заложенные в этом документе задачи будут выполнены хотя бы отчасти. Следовательно, можно ожидать, что, когда истечет это десятилетие, к ней вернутся с тем, чтобы отправить в архив и принять вместо нее еще одну программу. И так далее.

А теперь о том, чего, прежде всего, не доставало для реализации той, от 1 июля 1990 года программы. Там в разделе “Финансовое и организационное обеспечение” говорилось, что ответственность за ее поэтапную реализацию возлагалось на министерства, ведомства, облисполкомы, Академию наук, общество “Казак тiлi” и национальные культурные центры и персонально на их руководителей. И что же? Спросим себя, положа руку на сердце: можно ли было через 10 лет найти из числа названных хоть кого-нибудь, кто бы помнил о существовании такой программы. Ответ, скорей всего, будет таков: вряд ли.

Ибо круг ответственных был весьма широк, и именно это обстоятельство с самого начала вызвало наибольшее беспокойство – как бы не получилось как в известной поговорке: “У семи нянек дитя без глазу…”. С высоты дня сегодняшнего можно сказать, что так оно на самом деле и получилось.

Сейчас ситуация аналогичная. Проблем, требующих своего решения много. Как их решать – все так же хором, всеобщим навалом? Получается, другой путь и не предусмотрен. Но не лучше ли будет, если кто-то конкретный возьмется по долгу службы, а не только по своей инициативе координировать совместные усилия и отвечать за результаты.

Комитета языков в составе министерства культуры и информации для этого явно не достаточно. Ибо он не является самостоятельным юридическим лицом. Для осуществления Государственной программы нужен отдельный государственный исполнительный орган. Необходимость его учреждения диктуется временем и сложившейся в нашей стране реальностью.

Источник: Интернет-газеты «Навигатор» (https://www.zonakz.net)