08.10.2007
Тамара Калеева: «Реакция, доведенная до абсурда»
Беседовала Майгуль КОНДЫКАЗАКОВА, № 39 (701), 5 - 11 октября 2007
Свобода слова является непременным условием построения гражданского общества, действительно конкурентного государства. Правда, на Западе об этом, как правило, не говорят, они просто живут по этим законам. У нас же о правах и свободах граждан вспоминают постоянно, и чаще всего в судах, где эти самые права и свободы приходится защищать. Причем урезать свободу слова пытается никто иной, как сама власть. На днях Министерство внутренних дел предложило ввести поправки в Закон «О СМИ», согласно которым журналисты должны будут отвечать за любого рода порочащую информацию о частной жизни гражданина - как не соответствующую, так и соответствующую действительности. О том, чем чревата такая странная забота МВД о частной жизни граждан страны, а также об альтернативном законопроекте в сфере СМИ, разработанном неправительственными организациями, рассказывает президент фонда «Адил соз» Тамара Калеева.
- Тамара Мисхадовна, получается, что если введут новые поправки, то журналисты не смогут даже поведать общественности о том, кто из власть предержащих участвовал в застройке алматинских предгорий? МВД подсуетилось очень вовремя…
- Конечно, так оно и получается. Потом, вы понимаете, как это все делается. Предлагаются поправки в Уголовный и Гражданский кодексы. Их предложения по Уголовному кодексу - вроде бы либеральные. Хотя действительно именно вроде бы. Вот они предлагают убрать упоминание о СМИ…
- В каких статьях?
- Во всех шести статьях Уголовного кодекса, где речь идет об оскорблении и клевете. Но убрать упоминание - это не значит освободить журналистов от этой ответственности. Точно так же они будут судимы по тем же статьям УК. И это якобы либерализация.
А что касается поправок, предлагаемых МВД в Гражданский кодекс, то они вообще не имеют, по-моему, аналогов в мировом законодательстве. МВД предлагает ввести ответственность за распространение порочащих достоверных сведений о частной жизни. Но что такое частная жизнь - это же не только какие-то интимные моменты личной жизни. Частная жизнь - это все, кроме службы. Это взаимоотношения с семьей, родственниками, имущественные дела. Особнячки в верховьях Алматы, коттеджи где-то за границей, крупные валютные счета - все это тоже частная жизнь. Значит, если об этом написать, это уже иск и штраф, и практически любая достоверная негативная информация, которая касается наших чиновников, будет наказуема. Я думаю, что те юристы, которые эти нормы сочиняли, даже и не думали о таком результате. А просто они никогда не сталкивались с вопросами правовой регламентации личных неимущественных прав, чести, достоинства, деловой репутации. Это не дело полиции, это взаимоотношения людей друг с другом, и их решает непосредственно суд.
Что касается гражданских споров и претензий по поводу клеветы и оскорбления. Если человек был оскорблен или считает себя оскорбленным, он подает сразу в суд. Полиция тут абсолютно ни при чем. У них нет этой практики, у них нет таких полномочий. Почему они взялись за этот законопроект? Или душа повелела, или кто-то попросил, порекомендовал. Я так думаю, потому что предложения МВД в отношении уголовной ответственности журналистов очень напоминают поправки, которые предлагал наш министр информации Ертысбаев, практически один к одному. Это совпадение меня немного смущает и заставляет проводить какие-то параллели.
- Есть же еще законопроект, который был разработан неправительственными организациями. Насколько я знаю, он был внесен на рассмотрение в Парламент, но его так и не приняли.
- Понимаете, в чем дело? Вы абсолютно правы в том, что есть законопроект о средствах массовой информации и сопутствующий законопроект изменений и дополнений в другие законодательные акты, и в апреле текущего года, буквально несколько месяцев назад, Парламент принял эти законопроекты в работу. Они там лежат, и не будем говорить о том, что работа над ними велась коллегиально, публично и не один год, и обкатывались они на публичных слушаниях, и были заключения правительства, то есть это действительно документ, разработанный добросовестно. Вот берите его за основу (никто не говорит, что он идеальный) и работайте, обсуждайте, постатейно, пословесно, концептуально, как хотите. Но там действительно заложены те нормы, которые нашу страну не декоративно, как предложения нашего министра информации, а реально приблизят к стандартам международным, демократическим, к стандартам ОБСЕ.
- О каких нормах идет речь?
- О декриминализации клеветы и оскорбления. То есть, если я считаю, что вы меня оклеветали (причем это не преступление, это наш с вами спор), то это вопрос гражданского спора. Вот это и есть декриминализация. Это не значит, как некоторые говорят, что мы хотим, чтобы и клеветали, и оскорбляли безнаказанно, - ничего подобного! Просто не надо подключать сюда государство, не надо человека делать преступником, ведь если речь идет об Уголовном кодексе - это уже преступление. То есть человек может быть обвинен, приговорен и т.д. Это уже поражение какое-то в правах. Человек, который имеет обвинительный приговор, вступивший в силу, не имеет права баллотироваться в депутаты. У него уже есть ограничения какие-то в карьере, потому что анкету еще никто не отменял. Все это нам не нужно, подобные разбирательства должны быть предметом споров физических или юридических лиц. Вот этого мы и добиваемся. Многим это не нравится! Не хотят этого принимать. Идут на любые ухищрения - на декоративную редактуру, лишь бы сохранить эти нормы. Министерство информации хочет сохранить уголовную ответственность журналистов. Теперь МВД, оказывается, тоже хочет сохранить уголовную ответственность журналистов. Зачем? Есть в законопроекте НПО и другие нормы, которые мало кому из чиновников понравятся.
- Какие именно?
- То есть мы говорим, что не должно быть миллионных, многомиллионных, миллиардных исков. У нас на практике были и квадриллионные иски. А гарантия какая? То есть если я знаю, что вы опубликовали материал, где факты недостоверны, и могу это доказать, я вам предъявляю иск на десять миллионов, и из них пять процентов я плачу в качестве госпошлины, потому что я уверена, что докажу свою правоту и компенсирую свои затраты. Это то, что называется «ответственный иск». В других странах есть другие нормы. Существует в некоторых странах Прибалтики положение, согласно которому сумма взыскания морального вреда должна быть не более 10 минимальных расчетных показателей или средних заработных плат, регламентировать это просто необходимо. Потому что иски сегодня подают все, кому не лень. Подают, чтобы попугать, чтобы выместить свою обиду на справедливую критику. И естественно, нет журналиста, нет редактора, который бы любой самый абсурдный иск на миллионы тенге воспринимал спокойно. Ведь это тоже расходы, и материальные, и временные, и моральные, и все это сказывается на свободе слова. То есть мы предлагаем только ввести естественную, разумную меру. Но не нравится, не хочется в качестве госпошлины платить какую-то сумму. И потом думать: а вдруг мои обвинения беспочвенны, тогда я эти денежки потеряю. Хочется за 400 тенге стоять в зале судебного заседания и говорить: вот, на 100 миллионов или миллиардов меня унизили, оскорбили. Хочется отыграться задарма, а серьезно спорить и платить за это право (это даже не плата, а залог, госпошлина) не хочется. Не воспринимают эту норму. Но тем не менее мы говорим, что это необходимо. Давайте введем другую норму, мы не настаиваем, что норма должна быть именно та, которую мы предлагаем, но какая-то регламентация должна быть. Какой-то порядок здесь необходимо навести.
- Что касается срока исковой давности - здесь будут введены какие-то ограничения? Или в этом смысле ограничения уже введены?
- Ничего не введено. Бессрочность этих исков осталась, но с тем, что нужно ввести этот годовой срок, практически никто не спорит. Это не объект наших расхождений с Министерством информации. Поскольку эта норма была в законе 1991 года, почему она выпала из закона 1999 года, непонятно. Я думаю, она будет введена. Это естественное условие.
- Вы говорили, что неправительственный законопроект прошел международную и внутреннюю экспертизу. Что имелось в виду?
- Конгресс журналистов Казахстана просил ОБСЕ провести такую экспертизу, и они направляли проект в международные организации в частности. Есть такая организация Article-19, она базируется в Лондоне и специализируется на законодательстве в сфере свободы слова. Они делали много модельных законов, экспертиз, законов и законопроектов по всему миру, в том числе по Казахстану. И они сделали экспертизу нашего законопроекта - это и есть международная внешняя экспертиза. А внутренняя - это те публичные слушания, которые мы проводили в регионах страны. Кроме того, были предварительные встречи в Парламенте, Министерстве информации, министр отдавал проект на предварительную экспертизу в процедурном порядке по министерствам и ведомствам. Это было еще в 2006 году, и они писали заключение по каждому пункту, у нас эти сравнительные таблицы есть - какое министерство какой пункт раскритиковало, почему и т.д. После этого мы собирались, дорабатывали проект с учетом этих замечаний, четыре организации участвовали в этой работе.
- Какие организации?
- «Адил соз», Конгресс журналистов Казахстана, Национальная ассоциация телерадиовещателей и Центр поддержки СМИ Американской ассоциации юристов - там работает Сергей Власенко, известный юрист в сфере СМИ. То есть все эти документы, таблицы тоже были учтены, все они у нас имеются, мы по каждому пункту писали коллегиальное заключение: учесть, доработать, отклонить потому-то и потому-то. То есть внутренняя экспертиза тоже была проведена. В прошлом году этот проект трижды подавался в парламент. В первый раз Правительство выдало отрицательное заключение, и конечно, это заключение писалось в Мининформации, там были в том числе такие возражения, что это уменьшит доходную часть бюджета. Речь шла о регистрации новых СМИ, господин Ертысбаев перед этим протащил свою норму о плате за регистрацию - 2-3 тысячи тенге. То есть ну как же вдруг на 40 или 50 тысяч тенге государство недополучит?! Даже такое было возражение. Мы и это учли и ввели эту плату за регистрацию. Потом были претензии к казахскому переводу, потом что-то еще. В конце концов на третий раз, в апреле эти поправки были приняты в Парламент. И после такой длительной работы возникает ощущение, как будто не существует этого проекта, лежат где-то там бумажки под сукном под каким-то учетным номером. И каждый начинает экспромтом что-то творить, выдумывать, пробовать, что МВД, что Министерство информации. Естественно, все это - или хитрость, или нелепость.
- Насколько я знаю, в проекте Мининформации ответственность за клевету и оскорбление все равно остается…
- Да, совершенно верно. Мы предлагаем эти статьи вообще убрать и ввести соответствующие поправки с дополнением в Гражданский кодекс. Они предлагают все статейки оставить, это юридическая техника. Первый пункт любой статьи - это название, диспозиция, то есть клевета, допустим, а все последующие пункты расшифровывают, при каких обстоятельствах наказание за клевету становится более серьезным. То есть в данном случае первый пункт - просто клевета, второй - клевета через СМИ, а третий - клевета, сопряженная с обвинением в совершении тяжких преступлений. То есть наше министерство, теперь уже и не только наше, но и МВД, предлагают вторую часть, то есть клевету через СМИ, убрать, но журналисты точно так же будут отвечать по первой части этой статьи.
- Как-то вы сказали, что нам не нужно Министерство информации, некоторые страны прекрасно обходятся без него. Можете привести пример, какие страны обходятся без него и почему нам не нужно Министерство информации?
- Понимаете, я эту идею поддерживаю, но так ее не оглашаю, чтобы уж совсем вразрез не идти с нашим уполномоченным органом. Тем более что ее высказывают и без меня многие люди и организации.
В Кыргызстане нет Министерства информации - не будем далеко ходить. И ничего, они не пропали. Нет такого министерства во многих европейских странах, там вообще не понимают, что значит Министерство информации. Во многих странах нет даже Закона «О СМИ». В тех же США нет Закона «О СМИ» и нет Мининформации. Я бы не сказала, что американские масс-медиа подрывают устои государственной безопасности, нравственности и т.д. при отсутствии законов и министерств.
- Почему все-таки у них нет такого закона, а у нас закон есть, но у них при этом нет таких проблем со СМИ, как у нас?
- У нас столько проблем, потому что у нас очень консервативное, постсоветское законодательство. Закон «О СМИ», который был принят в 1999 году, скопирован с закона 1991 года, а тот - с советского закона. И практически все эти нормы - о защите чести и достоинства, клевете и оскорблении - там были. Ушла только руководящая роль Компартии. Но в ту пору не было у нас независимой прессы, и эти статьи не работали. Они были сугубо декоративные. То есть если шла критическая статья в адрес секретаря райкома, значит, она была одобрена в обкоме партии. Кому придет в голову все это оспаривать? Все эти нормы, не работающие в советское время, перекочевали неизменные в Закон независимого Казахстана. И при независимой прессе, если у СМИ нет «крыши» (как в независимое время мы стали говорить) в форме ведущей партии, эти статьи стали действовать. И обнаружилось, что они не совершенны, реакционны. Они связывают прессу и общество. Мы говорим: где наше гражданское общество, где активность наших граждан, но ведь пресса не помогает его строить, она не может помогать с таким законодательством.
- Ну а последние поправки можно назвать этакой могильной плитой на свободе слова?
- Я бы не стала так радикально высказываться. Но ничего хорошего, конечно, это просто абсурд. Это реакция, доведенная до полного абсурда.
Источник: Газеты «Начнем с понедельника» (https://www.nachnem.kz)
