26.11.2009
Если нам предстоит жить, то это будет жизнь молодых первооткрывателей, а не пенсионеров с сундуками
В Астане продолжает свою работу IV Гражданский форум, в рамках которого идет обсуждение путей создания крепкого третьего сектора, который в перспективе призван стать равноправным партнером государства в строительстве будущего Казахстана.
В стране уже сегодня существует немало НПО, занимающихся перспективными исследованиями и выработкой моделей государственного развития. Точки зрения самые различные, и все они имеют право на существование.
Сегодня своими идеями делится руководитель экспертного центра национальной стратегии Адиль Тойганбаев. Он выбрал довольно оригинальную форму изложения своей позиции. Как стало известно, он в ближайшее время планирует опубликовать свою новую книгу, и ряд высказанных сегодня идей будет включен в нее. Мы уверены, при всей их возможной внешней резкости, бескомпромиссности и категоричности предложенные Тойганбаевым идеи являются попыткой изменить общество по существу, и уже поэтому достойны широкой общественной дискуссии.
Ведь и сам автор не настаивает на своей единоличной правоте. Главное его предложение - общественная дискуссия должна вестись на действительно существенные темы.
Отправить государство подальше
У нас не было ни либеральной экономики, ни либеральной политики. Оттого об их крахе пусть говорит кто угодно, только не мы. Главным виновником критического положения дел в экономике является не чья-то неверная политика, а Государство как таковое. Кризис пришел решить наши проблемы.
В чем недостаток высокоскоростных экономик? В том, что их искусственно сдерживают. Эффективный бизнес душат прогрессивными налогами, справедливое общественное устройство душат социальными гарантиями, то есть принудительным перераспределением доходов в пользу тех, кто не умеет и не желает работать.
Наше развитие разменяно на бесконечные оброки, подачки и сборы в пользу бюрократов и бездельников.
Необходимо заботиться о слабых, необходимо лечить больных. Но вопрос не в этом.
Вопрос в том, кто и по какому праву присвоил себе эту тему.
Государство обирает действительно работающих людей в интересах тех, кто работает мало или вообще настроен на иждивенчество. При этом, перераспределяя доходы «в пользу бедных», оно всегда начинает с себя.
Кризис становится лучшим поводом для того, чтобы мировая экономика не только вернулась к простым и понятным либеральным нормам, но и конкретизировала бы их дополнительно. Основывалась бы на ценностях свободы, инициативы, риска и усердия.
Мы хотим справедливой экономики. Мы знаем, что не все готовы рисковать и стараться - и они не обязаны. Мы, предприниматели, верящие в силу личного успеха, в значимость собственного дела, способны обеспечить баланс интересов и честное перераспределение в обществе намного лучше, чем это может сделать Государство.
Предпринимателям нужна здоровая и способная страна, а не прииск, на котором можно заработать с последующим отъездом. И это должно быть зафиксировано общественным пактом: тот, кто вкладывается в производства не на родине, кто имеет иностранную недвижимость и гражданство, исключается из реестра национальных предпринимателей. Пусть строит свое будущее как может. Но нам он не ближе, чем бездельник на пособии прожиточного минимума.
Мы принимаем необходимость поддержки неимущих и необеспеченных, но из этой схемы необходимо убрать посредника - Государство. В системе соцзащиты, образования, здравоохранения и пенсий вообще не должно быть места бюрократу. Эффективные корпорации способны сами создать распорядительные фонды, осуществить все задачи социальной поддержки при надлежащем контроле.
Настоящая задача для качественно развивающейся страны - поддержка частной собственности и предпринимательства при помощи всех остальных.
Победой справедливого общества будет полное изгнание государства из всех социальных сфер. Общество способно регулировать социальные отношения самостоятельно.
Общественное самоуправление во всем способно минимализировать роль государства до объективно присущих ему позиций: оборона, безопасность, международное сотрудничество.
Государственная служба должна быть невыгодна и одновременно разведена с контрольными общественными функциями в тех точках, где рождается коррупционный интерес.
Чиновничество громоздко и примитивно. Мировой кризис приоткрывает нам будущее, в котором знание и профессионализм возобладают над самодовольным дилетантством.
Чего хотят дилетанты? Не противодействовать кризису, а тратить деньги на борьбу с его симптомами. Что это нам обещает? Одно - деньги кончатся, а симптомы останутся.
Выйти из тени
Стена, у которой мы упрямо мнемся уже много лет, - стена между резервацией и империей. Но народ должен все-таки жить по одну, определенную, сторону.
Сценарий закрытой жизни в окружающем мире находит наибольший отклик в сердцах тех, кто неспособен к конкуренции. Неважно, в силу чего - необразованности, лени или возраста. Апеллировать национал-охранитель будет к потенциальным неудачникам. Управлять такими проще.
В национальном вопросе только прими позицию защиты - окажешься олицетворением примитива в чужой игре.
Национализм резервации - это всегда стратегия выживания. А выживание минимализует народ. Смотрите, кого ставят в пример охранители. Какие государства наиболее последовательно отстаивают свою сельскую, сувенирную идентичность в чуждом глобализированном мире?
Этнографический национализм, триумф молочников и кондитеров, неиндустриальный «культурный» тип развития, не подходит казахской нации по трем причинам.
Во-первых, это курс пожилых. Даже будучи по возрасту молодыми, этнографические националисты на деле оказываются маленькими тщедушными старичками. Но для старины нужен бабушкин сундук, откуда все это красочное изобилие берется. Вышеупомянутые страны имеют вполне позитивный этнографический бэкграунд, и бабушкиных сундуков там изобилие. Но наш казахский девятнадцатый-двадцатый век не оставил нам такой комфортной непосредственной преемственности, наш национальный очаг - зона трагедии, а не элегии. Мы должны возродиться из исторического небытия, а не культивировать недавнее прошлое. В этом наше отличие от эстонцев: у нас нет уютного позавчера, бабушкиного сундука и теплого самовара. Наш опыт - опыт катастрофы.
Если нам предстоит жить, то это будет жизнь молодых первооткрывателей, а не пенсионеров с сундуками.
Во-вторых, это скучно. Не значит «плохо вообще», но нам - скучно. Мы генетически не крестьяне, у нас другие приоритеты, мы откликаемся на другие пароли, нам по душе кочевники, воины, пусть даже разбойники... но умеренная и размеренная крестьянская мудрость нам - чужая.
Этнический национализм слишком нагляден и ограничен, чтобы искать в нем повод для побед. Нам нужен огонь. Большой, яркий, обжигающий костер. Успокоение нам ни к чему, у нас другой исторический цикл. Вот в старости - другое дело. Обязательно построим свой этнографический уголок для воспоминаний. Сейчас же нам предстоит Свершение. Чтобы было потом что вспоминать.
В-третьих, Казахстану Бельгией или Эстонией никогда не быть. Не позволят. Слишком острый у нас угол смыкания с большими державами, слишком большая и изобильная сырьевыми запасами территория. Слишком лакомый кусок. На таких землях этнографические резервации если и строятся, то долго не стоят.
Национализм резервации - проект для небольших народов со скромным и невзыскательным прошлым. Когда будущее становится бесконечным переживанием такого прошлого.
Если национализм резервации замыкается на себе, на недоверии к окружающему миру и мерах карантина в его отношении, то национализм империи - проект отрытый, разомкнутый, амбициозный.
Народы резервации - это вполне сформировавшиеся экспонаты. (С точки зрения национал-охранителей народы нуждаются исключительно в одном - оставаться такими, какими они были когда-то.) А народы империй всегда находятся в фазе развития, изменения. Их главный признак в том, что человеком империи можно стать. А главное, это может многим хотеться. Можно стать американцем, как можно было стать римлянином. Отчасти можно стать англичанином или французом. В советское время элементарно было стать soviets - сколько испанских иммигрантов совершили эту трансформацию! Так и европеец элементарно становился частью мусульманской нации - как Лоуренс Аравийский.
Подлинные Нации - не народности, которым в конце девятнадцатого века прописали обязательную государственность, обрекая на бесконечное деление и деградацию. Суета вокруг «национальных государств» унесла десятки миллионов жизней в прошлом веке. Стала беспрецедентным оправданием для массовых убийств и разрушения жизненного пространства. Лживая забота об интересах «малых народов» отбросила их в прошлое. От Югославии до Руанды.
Все-таки «стать ойкуменой» интереснее повышения жирности масла. Или исследований национального костюма в шестнадцатом веке. Впрочем, каждому свое.
Казахи находятся в ситуации, настоятельно, но неизбежно побуждающей к имперскому, «чингизовскому» выбору. Пространство Восточного Турана, Центральной Азии - это готовая арена для сверхисторических свершений. Если их не совершим мы - совершат другие. Одно понятно со всей определенностью - цикл мелких национальных государств пройден. Фрагментирование уступает место Синтезу.
Мы не Америка и не Австралия, создающие нации с нуля. Мы должны сохранить казахскую реальность, подорванную и истощенную за последние века. Наша миссия - стать современными консерваторами, сохраняющими дух нации. Но сохраняющими его не просто так, как забавную вещицу в колбе. Сохраняющими для достойных свершений в будущем.
В области государственного строительства - акцент на национальном, а не абстрактном гражданском формате государственности. Унитарная модель страны. Качественные преференции национальному языку и его носителям (независимо от их национальности). Допустимость экономической и культурной обособленной активности национальных меньшинств, но не их политической обособленности. В условиях переходного периода допускается региональное или отраслевое применение национальных квот. В любом конфликте интересов нации и государства предпочтение отдается нации.
Национал-демократическая позиция находится ровно между глобализмом, стирающим все национальное с лица планеты, и традиционализмом, отрицающим любые изменения и безмерно идеализирующим Прошлое.
Открытое государство в открытом мире. Страна должна быть точкой приложения многих интересов: когда в нее хотят приезжать иностранцы. Необходимы учебные и научно-технические программы, при реализации которых иностранным специалистам будет интересно и выгодно работать в стране на долгосрочных или постоянных контрактах, работать на казахскую идентичность.
Национальная мечта должна быть не принудительным нафталином, а цивилизационным стандартом, конкурентным на уровне, к примеру, японской культуры. «Казахское» перспективно лишь как объект интереса других.
Исторические ориентиры у нас как раз по двум краям континента - Турция и Япония. Что там, что здесь - исключительный идеал национального величия, помноженный на драматический разрыв с Прошлым. Излишний традиционализм (это относится и к Дай Ниппон Тэйкоку, и к османам) порабощает. Прошлое порабощает. Можно интересоваться им и любить, но можно и попасть в наркотическую зависимость.
При этом национальная демократия не обязательно тождественна американской. Раз бывает греческая или скандинавская, отчего бы не явиться казахской?
Если можно стать французом, то можно стать казахом. И это лучше, чем быть безликим «казахстанцем».
Абсорбция не может быть принудительной, но задача государства - открытость и помощь тем, кто видит такую перспективу своей.
Человек может этого и не хотеть - его право. На территории Казахстана гражданин любой нации должен чувствовать себя защищенно и комфортно, никто не посягает на его мир. Но «дома» здесь он чувствовать себя должен не больше, чем итальянец в Англии или датчанин в Индии.
Гражданство определяется предельно однозначно: это собственное участие в судьбе казахского народа (человек работает в стране, платит здесь налоги, реализует свое избирательное право), в казахском национальном проекте, на казахском языке.
Стать примером
Отставание имеет свои преимущества: мы можем видеть демократический мир глобально, раз смотрим со стороны. Учитывая это и используя наши полигонные возможности, мы можем построить совершенную политическую систему.
Верный выбор - обходиться без начальников. Власть - знаковый и качественный сервис. Как химчистка или пицца на дом - если заказ исполнен вовремя и качественно, посыльный может получить на чай. Политик должен понимать, что если он хотя бы что-то сделал не так - недостаточно преданно посмотрел, недостаточно широко улыбнулся - увольнение неизбежно. Конечно, это тяжелая работа, но никто не обязывает наниматься на такую работу.
Это отличие между Европой и Азией. География второстепенна. Турция, Корея и Япония доказали свое соответствие (не полное, но искреннее) европейскому стандарту. Некоторые номинально европейские страны, напротив, привержены вульгарной «азиатчине». Местонахождение здесь - совсем не главное. Неважно, где исходно находится твоя страна. Важно, где она хочет в итоге находиться.
Мы совершаем европейский выбор, если преодолеваем отчуждение власти и народа. Мы остаемся азиатами, если подобострастно смотрим на недалекого чиновника, «человека с мигалкой», одышливое ничтожество. Эти люди должны находиться в качестве сервис-менеджеров, как конкурентные профессионалы, которых мы нанимаем, но можем рассчитать в любой момент.
Что не означает, что Европа лучше Азии. В этом мире хороши все. В Азии лучше видят человека в глубину, в Азии доскональнее декор. В Азии идеальное понимание питания и физического развития. В Европе лучше машины, лучше политические системы. Если в политике мы говорим об идеальном, то мы говорим о европейском.
В политику и силовые структуры идут в основном те, кто ничего в жизни не умеет. «Власть людей» должна перестать быть властью худших людей. А для этого она должна потерять связанные с ней привилегии, которые мотивируют недалекого человека идти во власть.
В идеале система демократии возникает там, где людям «не все равно». Уже потом следуют вопросы, насколько не все равно и тому подобные. Но сначала - заинтересованность в общем деле. «Республика» означает «общее дело».
Во все времена революционеры и реформаторы тяготились одним: как мало тех, кто готов стать с ними рядом. Это ведь только потом набегают толпы услужливых соотечественников.
Раньше стать гражданином было равнозначно совершению подвига. Выбор в пользу участия в решении судьбы народа всегда означал готовность ответной жертвы. В наших условиях не должно быть выбора по-иному.
Развитые страны перегружены электоральным балластом, вынуждены откупаться от бездельников и криминала беспрецедентными социальными гарантиями. Политикам неизбежно приходится низводить себя до худших и примитивных, а это исключает готовность к риску и изменениям. Но если так было бы всегда, волей немногих не возникла бы цивилизация. Большинство не желает цивилизации. Максимум, чего желает большинство, - это пользоваться ее благами.
Надо очень немного: смириться с тем, что не все хотят или готовы быть творцами истории. И это их право. Гражданство должно быть привилегией и ответственностью.
Неграждане должны быть освобождены от базовых налогов и военной службы. Равнодушие к судьбе своей страны (или право не считать ее своей) заслуживает полного признания. Никакой лжи. Все укладывается в три слова: мне есть дело. Или его нет.
Неграждане должны быть лишены возможности начинать любое дело (любой бизнес) на территории страны. Частное предпринимательство должно быть доступно исключительно ее гражданам, неграждане могут только работать в любых государственных или частных структурах как наемные работники (при всем соблюдении их трудовых прав).
Неграждане должны иметь все возможности стать гражданами, если это соответствует их желанию. Общество не строит неодолимые стены, оно просто определяется по главному принципу: каждый должен жить так, как хочет. Если человеку безразлична его жизнь, он имеет право на ответное ее безразличие.
Расширить горизонты
Примеры очевидных свершений - имперские и идеологические проекты. Так преодолеваются океаны и осваиваются другие планеты. На простой основе под названием «пусть будет обычная страна, как другие», это невозможно осуществить. На пожелании «чтобы всем было хорошо» строятся только дырявые сараи и недогосударства третьего мира.
Империя - это страна, находящая свою цель, а не просто находящаяся на карте.
Мы обречены на Империю, как слова обречены на Смысл.
Нет никаких стран, изначально живущих на ренте природных изобилий или полезных ископаемых. Все они построены на Самоотдаче, на Подвиге и Труде. А доля страны-открытки - выбор тех, кто обслуживает лидеров. Стран-официантов, стран-газонокосильщиков, стран-массажистов.
Это не упрек тем или другим народам: простая констатация их свободного выбора. На то он и выбор, чтобы не всегда быть удачным.
Разделение на лидеров и отстающих - результат сопоставления не столько достижений, сколько намерений. Одни нации ставят себе наиболее радикальные цели: снаряжать экспедиции, открывать континенты, прокладывать новые торговые пути. Другие - просто живут. Стран, отметившихся в эпоху Великих географических открытий, - единицы. Другие же предпочли, чтобы их «открывали»... Как банки с пепси-колой. Или нефтью...
Среди людей тоже меньше тех, кому интересна жизнь и кому как воздух необходимы мечты и свершения. Одним препятствия препятствуют, других делают выше. Но это проблема людей, а не препятствий.
Идеальное или стремящееся быть идеальным общество пойдет по пути отрицания любых обязательных решений. Человек никому ничего не должен. И среднее, и высшее образование должно быть дифференцированным и добровольным.
В жизни ценно только то, что притягательно и вожделенно. Это формирует выбор свободных людей. Тот, кто культивирует собственные лень и бездарность, тот, кто хочет жить на помойке, не только может, а просто обязан жить на помойке. Вне гражданской ответственности и гражданских прав.
Массовое производство свободных людей - первейшее ноу-хау, выстреливающее нас, как ракету, на первые позиции в мире. И только так, предельно нагло и по максимуму, нужно ставить в этом мире собственные задачи.
Производство свободных людей должно стать культурным кодом для Казахстана. Культурным кодом, оправдывающим само его имя.
Людям внушили, что их достаток, будущность, их рабочее место - результат не приложенного таланта, а итог государственного попечительства. Мало того, что они умудряются одновременно существовать за счет успешного класса и при этом его же ненавидеть, они искренне полагают себя облагодетельствованными Государством. Хотя то лишь бросает им подачки с оброка, которым кормится само.
С иждивенцами крайне просто - в их лице Государство имеет дело с должниками, которым можно приказывать, «не то миску отберу». А вот в случае с самостоятельными людьми приходится иметь дело с Хозяином.
Наше государство должно стать мобильным и легким, оно будет исключено из всех сфер, где достаточно личного и народного решения. А это местное самоуправление, которому не требуется высочайших разрешений. Не коррумпированные «органы», а транспарентная народная милиция, волей небезразличных граждан создающаяся снизу.
Мы никогда не будем воевать с коррупцией. Мы просто последовательно исключим все условия, ее создающие.
Обществу проще, когда ворам рубят руки, а не содержат их за народный счет в запертых темницах. В разлагающей компании себе подобных, обрекающей на хроническую уголовщину. Тюрьма не делает лучше. А заодно она - кормушка для делающих бизнес на чужих страданиях: надсмотрщиков, охранников, доносчиков и вымогателей. Какой герой гражданства выйдет из человека, работающего надсмотрщиком на зоне? Какой полноценный юноша будет мечтать о такой доле - отпирать и запирать клетки с людьми? Скорее, он предпочтет быть жертвой такой клетки.
Не надо бояться острых углов, они - примета крутых поворотов. А без крутых поворотов нам не обойтись.
Нет никаких табу. Мы, свободные люди, вправе обсуждать абсолютно все, что захотим. Любые варианты общественного устройства. И никто: ни чиновники, с трудом имитирующие мышление, ни Россия, ни Америка - никто не будет ограничивать наш выбор.
Человек недореализован ровно настолько, насколько занят не своим делом. В своем он будет неизбежно успешен.
Источник: Газеты «Литер» (https://www.liter.kz)
