04.08.2011
Врач-паллиативист должен бороться за жизнь пациента, даже когда тот сам отказывается от борьбы
Паллиативная служба, то есть помощь безнадежно больному, недавно, но прочно вошла в структуру отечественной медицины.
Первому казахстанскому хоспису всего 12 лет. Наконец наше общество и государство пришли тому, что этим летом в Алматы состоялось открытие первого и пока единственного в Казахстане детского хосписа. Многим режут слух слова «детский хоспис» и «помощь безнадежно больным». Но в эти несколько слов облечена самая сложная работа самоотверженных людей: не столько спасти жизнь человека, сколько незадолго до смерти подарить пациенту наиболее комфортный, безболезненный, радостный остаток дней. Термин «паллиативный» происходит от латинского «pallium» - «маска» или «плащ». Это определяет то, чем по существу является паллиативная помощь: сглаживание, сокрытие проявлений неизлечимой болезни или обеспечение плаща-покрова для защиты тех, кому осталось жить несколько месяцев. О тонкостях паллиативной службы в интервью изданию «ЛИТЕР-Неделя» рассказывает международный эксперт в области паллиативной помощи, организатор паллиативной службы в Грузии, профессор Михаил Шавдия, приехавший по приглашению Общественного фонда поддержки онкологических больных «Здоровая Азия» и алматинского Центра паллиативной помощи.
ЛИТЕР-Неделя: Что такое паллиативная служба с точки зрения мировой практики? Это последняя инстанция, где пациент должен умереть в человеческих условиях без страданий? Или паллиативная служба имеет целью продлить жизнь человеку, насколько это возможно при его смертельном заболевании?
М.Ш.: В 1982 году Всемирная организация здравоохранения объявила о необходимости создания нового направления в медицине - паллиативной службы. С того момента в мире под паллиативной помощью понимается активная всесторонняя помощь пациентам, чьи болезни больше не поддаются лечению, первостепенной задачей которой является купирование боли и других патологических симптомов и решение социальных, психологических и духовных проблем больных. Цель паллиативной службы - улучшение качества жизни пациента и его семьи настолько, насколько это возможно в условиях неизлечимого заболевания. Данная служба не удлиняет и не укорачивает срок жизни. Главное - улучшить качество жизни больных, которым остается от трех до шести месяцев жизни. Но чтобы эти месяцы они прожили с достоинством, получали необходимый уход и внимание, насколько это возможно, вели активный образ жизни. Когда человек испытывает постоянную боль, тогда снижается иммунитет человека, и заболевание начинает прогрессировать. И, наоборот, своевременная помощь в совокупности с другими методами лечения может продлить жизнь больного. Доказано, что избавить человека от боли возможно в 95 процентах случаев. На Западе, если врач не может избавить пациента от хронической боли, пациент имеет право подать на медика в суд и выиграет дело, потому что в Конвенции о правах человека записано, что человек имеет право на жизнь без боли. Таким образом, цель паллиативной помощи - улучшить качество жизни безнадежно больных, чтобы эти люди не умирали от боли. Для этого организовываются хосписы. Часто говорят, что хоспис - это не лечебное учреждение, это - философия. Здесь над одним делом работают социальные работники, врачи, психологи, религиозные служители. При этом, как показывает статистика, смертность в хосписах составляет 30 процентов.
ЛИТЕР-Неделя: Какую вы можете дать оценку паллиативной службе Казахстана?
М.Ш.: Я в восторге от того, что увидел в Алматинском детском хосписе и в Центре паллиативной помощи для взрослых. Я был в подобных заведениях и в Соединенных Штатах Америки, и в Израиле, и в Европе. Но таких масштабов и размеров там нет. Красивые комнаты, не похожие на больничные палаты, душевные врачи, помимо этого наличие обязательных психологических, социальных и религиозных служб. У вас все есть. Все сделано для того, чтобы пациент, которому осталось несколько месяцев жизни, почувствовал себя человеком. Однако то, чего вам не хватает, - развитие службы паллиативной помощи на дому. Ведь пациенты не могут все время находиться в больнице. Их надо выписывать. Если никто не будет знать, как после выписки за ним ухаживать в домашних условиях, результат будет негативным, все усилия стационара будут сведены к нулю. Я посоветовал бы следующим шагом для развития паллиативной службы в Казахстане сформировать качественную паллиативную помощь на дому.
ЛИТЕР-Неделя: Алматинский детский хоспис рассчитан всего на 9 человек. Общественность считает, что таких центров должно быть больше, как и койко-мест в каждом должно быть много. Есть ли в этом истина?
М.Ш.: В каждом новом деле нужно начинать с малого. Надо начинать не с 50 больных, а с пяти. Когда мы в Грузии организовывали службу паллиативной помощи, мы тоже начинали с 8 больных. И постепенно расширялись. Одно дело - наблюдать со стороны, а другое дело - заниматься паллиативной помощью. Пока врач, психолог, социальный работник, служитель культа, волонтер не испытают этот процесс на себе, они не поймут, что именно нужно делать.
ЛИТЕР-Неделя: Какие есть общие проблемы и тенденции у паллиативной службы стран постсоветского пространства?
М.Ш.: Общая проблема состоит в том, что нас не учили, как управ-лять болью. Мы не знали, что такое паллиативная служба, какой должна быть забота о безнадежно больном. Мы не знали, что именно от боли люди умирают. Мы учили все в общих чертах, но не вникали в подробности и тонкости профессии. Тогда как на Западе врачи знают свое дело в нюансах. Мы все начали учиться этому последнее время. Мы начали работать для человека. Но вот в чем мы лучше Запада: например, в хосписах США занимаются тем, что провожают из этой жизни больных опиоидами; мы же стараемся удержать больных в этой жизни, заставить их почувствовать радость, увидеть смысл, приобрести цель. Но, с другой стороны, в американских хосписах проводится психологическая работа и с родственниками больных, оказывается помощь в подобном кризисе. Такой практики у постсоветских республик пока нет.
ЛИТЕР-Неделя: С оказанием паллиативной помощи безнадежно больному тесно связан спорный вопрос эвтаназии. Как вы относитесь к этой процедуре?
М.Ш.: Эвтаназию не приветствует ни одна мировая религия: ни христианство, ни мусульманство. Бывает эвтаназия активная и пассивная. Первая - когда врач намеренно помогает пациенту уйти из жизни, вторая - когда больные отказываются от питания, приема лекарств. Я против эвтаназии. Мне как врачу, который всю жизнь борется за то, чтобы пациенты жили, трудно помогать им умирать. Мои убеждения не дают мне на это права. Конечно, в мире ведутся бурные дискуссии на эту тему. Многие государства, где проводилась эвтаназия, постепенно запрещают ее. Бывают случаи, когда эвтаназию проводят, например, в нейтральных водах. Но этот вопрос должно решать общество. Врачи же не могут решать такие вопросы. Наша цель - спасать жизни. О смерти пациенты думают и просят тогда, когда чувствуют нестерпимую боль. Больные на самом деле очень часто хотят покончить с собой. Ведь когда больно, не тело страдает, страдает все человеческое существо. Страдание складывается из многих компонентов: боль, другие тяжелые физические симптомы, невозможность двигаться, ограничение жизнедеятельности, невозможность себя обслуживать, ощущение собственной беспомощности и обузы для окружающих, чувство вины, страх и беспомощность в связи с ожиданием приближающейся смерти, чувство горечи из-за незавершенных дел и невыполненных обязательств и т.д. Но я думаю, что если паллиативная служба будет на высоком уровне, пациенты не будут рассматривать эвтаназию как возможность избавиться от страданий.
ЛИТЕР-Неделя: Полагаю, что врачу паллиативной службы намного тяжелее, чем коллегам из других областей медицины. Насколько тяжело или легко так часто встречаться со смертью, провожать человека в последний путь?
М.Ш.: Во всем мире считается, что самая трудная профессия - врач паллиативной помощи. Во-первых, врач-паллиативист должен быть доброжелательным, должен быть во всех случаях оптимистом и должен уметь видеть во всем позитив. Если же этого нет, если видеть все в негативном свете, ваши пациенты будут умирать в мучениях. Врач-паллиативист должен бороться за человека даже тогда, когда пациент не борется за себя. Когда пациент поступает в хоспис, в первый день он стонет, кричит, даже воет от боли. Но на утро следующего дня пациент смотрит на тебя как на Бога, потому что ты смог унять его боль. Это тяжелая профессия, но награда за труд - благодарные глаза пациента, которому ты помог пережить боль. Больной не всегда может поблагодарить вслух, но его глаза говорят красноречиво. Такое не покупается. Это не просто дать обезболивающее больному. Пациента нужно настраивать на позитивный лад. Иногда с ним приходится говорить часами. Весь день больного должен быть занят. Он должен быть постоянно в центре внимания, чтобы не думать о смерти, а думать о будущем. Я четверть века проработал хирургом-онкологом до того, как в 2004 году возглавил клинику паллиативной помощи в Грузии. Когда я приступил к работе, мои волосы были черными. Через год я стал седым. Но чем больше времени проходит, тем больше я прихожу к тому, что я сделал правильный выбор, потому что мне удалось помочь многим пациентам, страдавшим от нестерпимой боли. Когда человек страдает от боли, ему ничего не нужно. Когда боль уходит, пациенты хотят жить. Жить дольше. Только Бог решает, сколько жить человеку, а мы, врачи, Ему в этом помогаем.
Беседовала Алина БЕКИРОВА, фото Сергея ХОДАНОВА, Алматы
Источник: Газеты «Литер» (https://www.liter.kz)
