Введите номер документа
Прайс-лист

Цену жизни спросить у кого?

Скачать в Word

Скачать документ в формате .docx

Информация о документе
Цену жизни спросить у кого?
Дата:пятница, 2 марта 2012
Статус:
Действующий
Дата последнего изменения:пятница, 2 марта 2012

Документ входит в комплект(ы):

Комментарии, Мастер, СтройМастер, Юрист-VIP

02.03.2012

Цену жизни спросить у кого?

 

31 июля 2010 года большая семья из 16 человек ехала в Аккистау к праздничному дастархану. Но той обернулся тройными похоронами: в 20 километрах от города на полном ходу лопнуло колесо микроавтобуса. Малышка Нурай Сапашева не дожила до своего третьего дня рождения двух месяцев. Дильназ Дегеновой было только четыре годика. А красавице, вице-мисс Атырау 2003 года Гульнур Сапашевой теперь всегда будет двадцать пять.

 

Шок - лекарство от боли

 

Айнур Сапашева в мгновение ока потеряла единственную дочь, младшую сестру и  племянницу. О том, что сама стала инвалидом, она узнает лишь через год после страшной аварии. А тогда в травматологию она пришла сама, без посторонней помощи. Так же, на своих ногах, и ушла оттуда на третий день: нужно было хоронить самых близких и любимых. Вывихнутое плечо ей вправили, а перелом грудины, сразу обнаруженный травматологом, вроде бы сам собой сросся… В состоянии шока люди часто не замечают невыносимой боли. Вот и в этом случае горе держало Айнур на ногах больше года, хотя спина болела непрерывно, а левая нога начала отниматься лишь после первой годовщины трагедии. Районный невропатолог диагностировал остеохондроз. Но назначенное им лечение не помогало, а боль лишь усиливалась. Когда её, наконец, привезли в Астрахань, нейрохирург, глянув на рентгеновский снимок, воскликнул: «А как ты вообще ходишь?! Ну, в течение года ноги откажут точно - считай, ты калека…»  Застарелые компрессионные и оскольчатые переломы 7-го и 11-го позвонков оперировать врачи отказались: бесполезно. Спинной мозг вследствие деформации позвоночного канала и сдавливания был ущемлён уже на 30 процентов, произошло оседание костевой ткани, смещение позвоночного столба, образовались протрузии (сжатие нервных корешков и повреждение межпозвонковых дисков)…

 

Айнурово ребро

 

Но её всё-таки прооперировали. Нейрохирург Мяснянкин раздробленный одиннадцатый позвонок Айнуры заменил на новый, сделанный из её собственного ребра. Будет ли она ходить? Этого ей никто не обещал, но врач сказал так: «Если операцию не сделаем - ходить не будешь точно». Из двух рисков её родные выбрали меньший и назанимали полмиллиона тенге. А на очереди ещё две серьёзные операции…

Тот, не чуждый цинизма российский врач не ошибся: Айнур действительно уже калека, инвалид второй, «нерабочей» группы. Про таких говорят - «лежачая». Она лежит со дня операции, уже пять месяцев. Время от времени «гоняет» кровь - ходит по пять минут в корсете, поддерживаемая мужем. Впрочем, в их каморке не разгуляешься: в любую сторону максимум три шага - и ты у стены. Или у входной двери. Или у единственного на весь их «дом» окна.

В этой комнате четыре на пять метров родились и Нурай, и Ислам. Старший сын Айнур Саламат раньше тоже жил здесь, но после операции матери мальчика временно пристроили к бабушке: ему от неё ближе в школу. Эта комната в коммуналке для семьи уже семь лет как спальня, столовая и гостиная в «одном флаконе». Удобства - во дворе, кухня в две плиты на шесть семей - в коридоре.

В центре комнаты, у единственной батареи, - разложенный ветхий диван, постоянно занятый Айнур. Слева - древний одежный шкаф, справа - сервант, его ровесник. На нём выставлено самое дорогое в этом доме - семейные фотографии. С них смотрит на родителей и младшего братика кудрявая Нурай.

 

Какое сердце это выдюжит…

 

Мне предлагают единственный в доме пластиковый стул. Сегодня солнечно, но их сторона «не солнечная», и в комнате темно и зябко, я всё пытаюсь согреться, а малыш Ислам вертится вокруг меня в одних колготках и тонком свитерке. Мне не терпится поймать непоседу и хорошенько его укутать, но Айнур поясняет:

- Он привычный - закалённый уже.

Она производит странное впечатление: лоб гладкий, девичий, но от него разбегается частыми-частыми строчками по лежащим на подушке волосам ранняя седина - тонкая вышивка беды. Она, беда,  не отпускает Айнур всю жизнь: подростком потеряла мать, отец ушёл «к  другой» - бутылке беленькой - ещё раньше; ей было чуть за двадцать, когда она овдовела (первый муж умер по дороге на работу) и осталась с ребёнком на руках; а в 28 она испытала самую страшную потерю - похоронила собственное дитя.

- Если бы не Ислам, - она постоянно следит глазами за уцелевшим в той аварии проказником, - не представляю, что с нами было бы.

…В машине стоял привычный для большой семьи гвалт. И никто не успел поймать момент, когда ровно летевшая по трассе машина потеряла управление, и её сначала занесло на встречную, затем опрокинуло и со скрежетом потащило по грунту. Семимесячный Ислам вылетел из рук матери при первом же ударе. И - о чудо! - его на лету поймал младший брат Айнур. Когда всё кончилось, Айнур лежала спиной в раме, муж вытащил её наружу и снова нырнул в салон, выкрикивая имя дочери. Ислама нашли сразу, а Нурай не отзывалась.

- Муж словно обезумел, бегал и кричал, и тут я увидела, как на дорожном полотне полощется на ветру беленькое платьице. Она ещё дышала. Я встала посреди дороги, раскинула в стороны руки - и остановила первую же машину. Кричала: «Пожалуйста,  ребёнка - в больницу!» Не успела спросить ни имени водителя, ни его адреса, но мы с мужем благодарны этому человеку безмерно: он не сказал ни слова, просто молча кивнул, развернулся - и они понеслись в город.

Когда подъехали к областной больнице, кожаный салон крутого «Лексуса» был весь в крови. Но Нурай в приёмном покое не приняли: ни отец, ни водитель не сообразили, что везти её надо не во взрослую больницу, а в детскую.

- До детской она не дожила, перестала дышать, - говорит, не глядя на меня, Самат. Нурай умерла у него на руках. А в областной больнице, куда следом привезли Айнур, её ещё и отчитали: «А, это твой муж с ребёнком на руках сюда приезжал? Кричал тут, на людей бросался. Пьяный, что ли, был?»

Из свидетельства о смерти Нурай: «Открытая черепно-мозговая травма в сочетании с переломами свода и основания черепа».

- А Гульнур была вся целая, ни царапины, такая же красивая, как всегда, - вспоминает младшую сестру Айнур. - Нурай сидела возле неё, и она видела, как ребёнок вылетел в разбитое окно: сердце не выдержало и разорвалось.

Бывшая вице-мисс Атырау-2003 ушла красивой, оставив оплакивать себя четырёхлетнему сынишке и мужу.

Компрессионный перелом позвоночника - травма позвоночника, при которой под воздействием травмирующей силы происходит сжатие тела позвонка, в результате чего повреждается позвоночный канал. При повреждении спинного мозга развивается необратимый паралич.

 

«Что же вы за люди ненасытные!»

 

Злополучная машина Hyndai H1 (принадлежащая крупной транспортной компании Kaz-PetroTrans) была выделена супругу погибшей Гульнур на основании заявки предприятия, которому KazPetroTrans оказывал по договору транспортные услуги. Машина была арендована по контракту вместе с водителем Жолдасом Бисалиевым. То есть обслуживание, поддержание должного технического состояния, техосмотры - всё это было в зоне ответственности собственника автомашины. Но случилось ДТП. В результате - трое погибших, шестеро раненых. Водитель не пострадал. Следствие признало его невиновным, и дело было прекращено. Разрыв же левого заднего колеса, который и привёл к ДТП, был классифицирован как следствие заводского дефекта.

Однако дело возобновлено, после того как городская прокуратура не согласилась с его прекращением и отменила постановление следствия, указав на необходимость проведения повторной экспертизы, теперь уже в Астане. Сейчас потерпевшие ждут её результатов. Их адвокаты говорят: в любом случае, поскольку машина служебная, юридическую ответственность должен нести её хозяин - в данном случае KazPetroTrans (представление о его финансовом обороте может дать такая справка: сумма годового контракта с ПФ «Эмбамунайгаз» в 2010 году составляла 850 млн тенге (из материалов судебного дела). - З. Б.).

Сапашевы о категориях ответственности не рассуждали. Сразу после похорон к ним приходила мать водителя Бисалиева - просить прощения за сына. Простили сами и посоветовали молить о прощении Всевышнего. Никто из них вообще никаких исков не подавал - не додумались, да и не до того тогда было: похороны, поминки, операции… Год спустя, когда вроде бы отлились первые горькие слёзы, рану снова разбередили.

- Однажды позвонила моя тётя (в той аварии погибла её внучка, а сама она получила травмы ключицы и позвоночника. - З. Б.), - продолжает Айнур. - Её возмущению не было предела: она записалась на приём к директору KazPetroTrans, просила его помочь с лекарствами (она стала инвалидом), но тот ей ответил: «Что вы за ненасытные люди? Он же (водитель Бисалиев) уже выплатил вам всем по 2 миллиона тенге!» Он помог нам, но это были вовсе не 2 миллиона, в общей сложности Бисалиев передал через своих родственников на похороны и поминки 100 тысяч тенге. Всё остальное было сделано силами двух моих братьев и других родственников, ведь на водительскую зарплату мужа в 40 тысяч тенге таких расходов не осилить. А операцию мне сделали в долг, надо отдавать эти полмиллиона. На что делать ещё две операции?

 

Цену жизни спросить у кого?

 

Спустя больше года после аварии суд рассмотрел два иска: Айнур Сапашевой - о возмещении морального вреда, понесённого в связи со смертью дочери, и её тёти - о возмещении моральной компенсации в связи с утерей здоровья. Вина находившегося за рулём Бисалиева судом не установлена, но главный-то ответчик, с точки зрения действующего законодательства, - юридическое лицо KazPetroTrans. Пункт 1 статьи 931 Гражданского кодекса РК гласит: «юридические лица, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (транспортные организации, владельцы транспортных средств и др.), обязаны возместить вред, причинённый источником повышенной опасности». Иски рассмотрены и даже частично удовлетворены, но судебная логика оказалась неожиданной. Степень перенесённых физических и душевных страданий в результате полученных в ДТП телесных повреждений средней тяжести одной из истиц (тёти Айнур Сапашевой. - З. Б.) судья Сакен Ералиев оценил в 300 тысяч тенге.

Степень же нравственных и физических страданий матери, потерявшей ребёнка и самой ставшей инвалидом, «из принципов справедливости и достаточности» (цитата из решения суда) тот же судья оценил в 700 тысяч тенге. Такова, по мнению суда, цена жизни двухлетней девочки, которая уже никогда не увидит неба, не засмеётся, не обнимет мать и отца, не станет женой и матерью…

Адвокат пострадавшей Татьяна Мохначева с решением судьи не согласна.

- Утрату ребёнка вообще нельзя адекватно возместить, она несоизмерима с деньгами: Нурай только начала жить, а родители лишились её навсегда, - говорит защитница. - Такую компенсацию можно было бы считать достаточной, если бы ребёнок пусть получил травму, но остался жив. Из этих соображений нами подготовлена апелляционная жалоба в апелляционную коллегию Атырауского областного суда, в которой мы просим взыскать сумму морального вреда в размере 7 млн тенге.

Зульфия БАЙНЕКЕЕВА, Фото Каната ЕЛЕУОВА

 

 

Источник: Сайт Атырауской еженедельной газеты «Ак Жайык» (https://azh.kz)

Добавить в список основных источников в Google

Добавление закладки

Выберите папку, куда хотите сохранить, нажав на неё:

Создать новую папку
Закладка уже существует
В выбранной папке уже существует закладка на этот фрагмент. Если вы хотите создать новую закладку, выберите другую папку.
Режим открытия документов

Укажите удобный вам способ открытия документов по ссылке

Включить или выключить функцию Вы сможете в меню работы с документом

Доступ ограничен
Чтобы воспользоваться этой функцией, пожалуйста, войдите под своим аккаунтом.
Если у вас нет аккаунта, зарегистрируйтесь
Обратная связь

Уважаемый пользователь! Мы стремимся постоянно улучшать качество наших услуг. Пожалуйста, поделитесь своими предложениями — Ваше участие поможет нам стать ещё удобнее и эффективнее для Вас!