13.07.2012
Борис СТЕПАНОВ: «Черный дракон» еще жив…
Каждое лето, особенно в середине июля, Алматы оказывается под угрозой селей. Где сегодня селеопасные зоны? Следует ли нам в скором будущем опасаться селей невероятно разрушительной силы? Об этом и другом рассказывает доктор географических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Казгидромета, ведущий эксперт Казахстана по вопросам селезащиты, член Селевой ассоциации России Борис Степанов.
- Мы, алматинцы, живем у гор, рельеф которых в основном сотворен ледниками и селями. Наука о селях - очень молодая наука, ей еще и ста лет нет и те достижения, которые сделаны в области селевидения, сделаны, по существу, за последние полвека. Надо сказать, что Казахстан в этом плане находится на самых передовых позициях, мы проводили такие эксперименты, которые нигде в мире не проводились.
Что такое сель? Бывший начальник Казселезащиты Алексей Хегай назвал его черным драконом. А по определению Большой советской энциклопедии - это горный, бурный, стремительный, временный поток. Можно добавить и другие эпитеты, например, страшный, невообразимый и так далее. Но многие из этих слов, кроме прилагательного «временный», можно заменить антонимами, потому что сель не обязательно стремительный, это может быть очень медленный поток. Также это не обязательно горный поток, он может формироваться и в пустынях.
Так, в 1988 году под Алматы в пустыне Жаманкум был такой сель, что, как говорится, даже горным селям не снилось. Если сель в урочище Медеу в 1973 году имел объем около четырех миллионов кубометров, то сель в Жаманкуме имел семьдесят с лишним миллионов кубометров. Он возник из-за неправильной эксплуатации отстойника, был достаточно катастрофичным, снес железнодорожный мост, соединявший Алматы с Алтаем, автомобильный мост, погибли люди. То есть это было очень грозное явление.
Для алматинцев сели в пустынях, конечно, не актуальны, а вот горные сели должны их интересовать, поскольку дальнейшая жизнь Алматы будет зависеть от того, насколько адекватными будут действия нашего правительства в отношении защиты от селей. Исследованиями, проведенными нашими сотрудниками, доказано, что все города, которые находятся у подножия Заилийского Алатау или как сейчас называют Иле-Алатау, расположены на конусах выноса.
- Что такое конус выноса?
- Это ландшафтные образования, сформированные в основном мощными селевыми потоками (доля рек менее 10 процентов, доля селевой массы - 90 процентов) и имеющие конусообразную форму.
Мы живем в очередном ледниковом периоде, длительность которого примерно 1,2-1,8 миллионов лет. Так вот, в течение этого периода было где-то пять ледниковых эпох и столько же, а то и больше - межледниковых. В ледниковые эпохи оледенение настолько большое, что ледники спускаются ниже Медеу. Это приводит к тому, что вся горная часть, характеризующаяся крутыми склонами, наличием рыхлообломочных отложений, находится подо льдом, либо под снежным покровом, поэтому селей практически не бывает.
А вот в межледниковые эпохи селевые потоки могут быть очень грозными. Последнее межледниковье было примерно 130-135 тысяч лет тому назад. Тогда температура в Антарктиде была на два-три градуса выше, чем сейчас. Судя по всему, сейчас у нас температура меняется практически так же, как менялась температура в Антарктиде.
- К слову, Как-то Вы сказали, что за последние сто лет температура в Казахстане повысилась на 1,5 градуса, что в два с половиной раза больше, чем во всем мире. С чем это связано?
- Скорее всего, с глобальными метеорологическими процессами. Когда говорят о глобальном потеплении или ледниковых эпохах, то это вовсе не значит, что эти явления везде происходят одинаково. Нет, в разных местах они по-разному проявляют себя. У нас, повторяю, изменение температуры совпадает с Антарктидой. Это означает, что если будет потепление, то нас ждет печальная участь. Если, конечно, ничего не делать, не предпринимать.
- Также Вы прогнозировали, что уже к середине ХХI века произойдет резкое усиление селевой активности дождевого генезиса и мощные сели, подобные селю 1921 года, которые ранее случались раз в сто лет, будут повторяться примерно один раз в год. Ваше мнение не изменилось? Следует ли нам в скором будущем опасаться селей невероятно разрушительной силы?
- Мнение мое не изменилось и вот почему. При повышении температуры на два-три градуса, оледенение наших гор практически полностью исчезнет. При такой ситуации мощные дождевые сели, которые бывают примерно один раз в сто лет, действительно могут быть каждый год, а, может, и не один раз. Сейчас осадки в высокогорной зоне выпадают в виде града, снега и снежной крупы. Но как только температура поднимется на два-три градуса, основные осадки будут выпадать в виде дождей и эти дожди приведут к резкому усилению селевой активности. 135 тысяч лет тому назад такая ситуация была, мощность отложений на территории Алматы составила примерно 30 метров. Вот и представьте себе, что может быть, если температура поднимется еще на два-три градуса. За очень короткий промежуток времени будут формироваться грандиозные сели. В 1921 году сель, разрушивший восточную часть Алматы, образовался именно в результате выпадения дождя.
Сейчас, слава Богу, температура еще недостаточна для того, чтобы осадки выпадали только в жидком виде, поэтому вероятность таких селей мала, они бывают редко. Сейчас снеговая линия в горах находится у нас на высоте примерно 3800-3900 метров. Если температура поднимется на три градуса, то снеговая линия поднимется до 4300 метров. А 4300 метров - это выше всех снежных вершин и ледников, которые находятся западнее Алматы, и там вероятность выпадения осадков в жидком виде резко увеличится, если температура, как я уже сказал, поднимется на три градуса.
- Каковы объемы дождевых селей?
- Как показывает практика, из-за пятнистости (когда дождь выпадает не на всей территории сразу, а пятнами), объемы дождевых селей относительно небольшие - несколько миллионов кубометров. При этом плотность селевой массы может превышать 2400 кг на метр кубический. Такая высокая плотность достигается за счет того, что в селевой массе имеются крупные включения, скажем, глыбы размером 10 метров и более, ведь сель - это движение смеси воды и твердых рыхлообломочных горных пород. Причем вода может составлять 10 процентов, а рыхлообломочные породы - 90 процентов.
Но я хочу сказать, что сегодня для Алматы актуальны сели гляциальные. Гляциальные сели - это последствия таяния ледников. Ледники отступают и во время отступания создаются благоприятные условия для формирования подземных и поверхностных водоемов. Эти водоемы могут прорываться и формировать сели. К примеру, сель 1973 года связан с прорывом озера, которое было на леднике Туюк су.
К сожалению, мы очень мало или практически ничего не знаем о подземных водоемах, а их объемы могут быть очень большими. Так, в бассейне реки Малой Аматинки в 1956 году произошел прорыв подземного водоема, и объем излившейся воды составлял примерно полтора миллиона кубометров. Для сравнения: озеро, которое прорвалось в 1973 году, имело объем двести тридцать тысяч кубометров. То есть больше примерно в шесть раз. Этот водоем может и сейчас существовать в ледниках, а насколько он опасен, можно определить лишь тогда, когда он прорвется.
О том, что подземные водоемы существуют, мы знаем. Об этом можно судить по истокам реки Алматинки. Там три больших родника, вытекающих из морены. Мы видим, что днем на ледниках идут большие мутные потоки, а вытекает совершенно светлая вода, расход которой не меняется. О чем это говорит? О том, что грязные, мутные потоки попадают в какую-то большую емкость, отстаиваются там и вытекает уже чистая вода с постоянным расходом.
Раньше стратегия защиты города Алматы от селей строилась на том, что сели дождевые могут быть только один раз в десять тысяч лет. Однако сели, которые прошли в 1958 и в 1963 годах на Иссыке, когда озеро прорвалось, и озеро Иссык исчезло, прорыв озера в 1956 году на Малой Алматинке показали, что, оказывается, существуют еще сели гляциальные, защита от которых не была предусмотрена. Это обстоятельство ускорило строительство плотины на Медеу и, к счастью, ее успели построить. Но к этому времени стало ясно, что емкость этого селехранилища - шесть миллионов кубометров - недостаточна, поэтому плотину нарастили еще на 50 метров и довели емкость до двенадцати миллионов кубометров.
- Значит, Алматы гарантированно защищен?
- Нет, это еще не говорит о том, что Алматы гарантированно защищен. Для этого сначала надо доказать, что таких больших подземных водоемов не существует. К сожалению, это не делается, никто этим вообще не занимается.
Опыт подсказывает, что могут создаться такие ситуации, что одной плотины на Медеу будет недостаточно. Почему? В 1956 году объем опорожнившегося подземного водоема был полтора миллиона кубометров. Если бы вся эта вода превратилась бы в сель, то объем сели был бы тридцать миллионов кубометров. А объем селехранилища на Медеу, как я уже сказал, 12 миллионов.
Во-вторых, как я отметил выше, в 21 веке мощные сели будут повторяться гораздо чаще, чем были раньше. Селехранилище заполнится. Значит, надо иметь еще одну плотину, которая подстраховывала бы, пока будут вычерпывать первую. Первую наращивать уже нельзя, значит, нужно только чистить. А чтобы расчистить, нужно дополнительное селехранилище, которое бы принимало сели в то время, когда расчищается первая. Поэтому необходимо строить еще одну плотину на Медеу. Два селехранилища можно соединить между собой тоннелем, а селевую массу вывозить в Бутаковское ущелье, которое находится рядом. Это и безопасно, и экономично.
Этот вопрос нельзя откладывать, тем более, что в истории плотины Медеу уже был печальный случай, когда водоотводные сооружения были сделаны не вовремя и когда сель прошел, все закупорилось, и вода начала быстро подниматься. Поэтому половина Советского Союза участвовало в том, чтобы откачать воду из селехранилища, трубы на самолетах доставляли, Алма-Ату спасали. Это случилось сразу после того, как в 1973 году началась фильтрация воды через плотину. Если бы она была разрушена, то весь сель пошел бы на город.
- А при сильном землетрясении плотину на Медеу может прорвать?
- Считается, что эта плотина рассчитана на десятибалльное землетрясение. Но вероятность такого землетрясения, как мне кажется, невелика.
- Борис Сергеевич, в каком состоянии в целом находятся наши плотины, достаточно ли у них защитных свойств?
- Один сель большинство наших плотин выдержит, но беда в том, что никто не знает, что делать после того, как селехранилище заполнится. К примеру, по Малой Алматинке прошел большой дождевой сель и наполовину заполнил селехранилище. А что дальше? На следующий год может пойти гляциальный сель и переполнить селехранилище. А заполненное селехранилище становится опасным объектом, так как находится близко к городу. К сожалению, наши селехранилища не приспособлены для сброса селевой массы. Значит, плотина будет разрушена, селевая масса выйдет наружу. Это будет кошмар, однако у нас нет никаких планов дальнейших действий, нет хороших грамотных проектов на этот счет. В идеале должно быть два селехранилище. Пока одно заполняется, из второго выгребают. Потом их функции меняют. Но это надо делать заранее, потому что сель может быть такой, что существующее селехранилище заполнится до конца, а что потом? Город по существу останется без защиты, поэтому нужны добротные, во всех отношениях обоснованные проекты, предусматривающие безопасность горожан. Конечно, для этого нужны деньги.
- Много?
- По сравнению с тем ущербом, который может нанести сель, разработка таких проектов стоит копейки. И тем более удивительно, почему ничего не делается, почему всем всё равно, никто ни за что не отвечает. Судя по всему, бдительность акимата усыплена Казселезащитой. К примеру, селезащита более десяти лет давала неверную информацию о состоянии опасности озера № 6, которое находится высоко в горах на леднике Маншук Маметовой. По этому делу было возбуждено уголовное дело, однако его потом закрыли. Если не ошибаюсь, в прошлом году.
- Я помню, по поводу этого озера Вы выражали тревогу, что оно стремительно продвигается вглубь, под ледник, накапливая там огромные запасы воды, и Вы предлагали опорожнить его, как можно скорей. Это сделано? Какая там сейчас ситуация?
- Селезащита очень медленно создает канал поверхностного стока. Очень медленно. Не привлекается техника. В прошлом году там работал всего один экскаватор. Раньше зимой вода оставалась в озере. Оно застывало и зимовало с покровом ледовым до следующего потепления. А в прошлую зиму озеро понизилось на три метра, в эту зиму оно практически исчезло. Это означает, что раньше в леднике была ледяная чаша, и в ней сформировалось озеро, поэтому там в зимнее время не было фильтрации и вода никуда не уходила.
Последние два года озеро зимой опорожняется, значит, появились пути фильтрации. На наш взгляд, это усугубляет опасность, потому что вода поступает в водоем и уходит из него не по поверхности, а в морену, обводняет ее, а это уже само по себе опасно, так как обводненная морена может просто-напросто сползти.
Сейчас это озеро опять поднимается, причем достаточно быстро. Посмотрим, что будет через полмесяца.
- Куда уходит вода из этого озера?
- Неизвестно. При его опорожнении никаких выходов не обнаружено, вода уходит по подземным стокам. Не исключено, что это озеро сейчас формирует какие-то каналы стока, которые со временем могут закупориваться и тогда ситуация будет такая, какая была в Иссыке. В Иссыке тоже был подземный канал стока и в 1958 году он закупорился, что привело к прорыву и образованию мощнейшего селя. По той же причине в 1963 году исчез Иссык и та же ситуация повторилась там в 1977 году. Но благодаря нашим предложениям и действиям Казселезащиты, поверхность ледовой перемычки была освобождена от камней, вода своим теплом стала эродировать поверхность, и образовался канал, по которому с малым расходом слилась большая часть воды.
- Существуют ли в окрестностях Алматы водоемы, которые представляют реальную опасность в ближайшие дни, недели?
- Никто не знает объем подземных водоемов и когда они могут прорваться. Это может случиться сегодня-завтра, а может через 50 лет.
- А есть возможность изучения этих водоемов?
- Есть, но для этого нужны большие деньги. Их не выделяют.
- Есть опасность того, что наши ледники когда-нибудь полностью растают?
- Есть, причем это случится в ближайшее время. По предварительной оценке ученых, большинство наших ледников растает к 2050 году, а уж к 2100 году практически ничего не останется. Ну, может на пике Талгар еще что-то останется, а все остальное исчезнет.
- Можно ли предугадать сель заранее и предотвратить его?
- Сели прогнозируются, но их оправдываемость невелика. А чтобы уменьшить ущерб, наносимый селями, нужно проиграть ситуацию, что полгорода может оказаться под селем. Для этого надо эвакуировать больницы, школы и другие жизненно важные объекты, организовать выход из, допустим, восточной зоны в западную, предупредить, чтобы не было мародерства и так далее. Это не реально.
Нами разработан метод, позволяющий предсказать сель в Алматы примерно за час, максимум за три. Этого вполне достаточно для того, чтобы как-то реагировать на это. Бывший начальник департамента ЧС по городу Алматы генерал-майор Халиков предлагал извещать о прохождении сели по сотовым телефонам. По его подсчетам, предупреждение о селе посредством такой системы хотя бы за полчаса, может спасти на Большой Алматинке более две тысячи человек.
- Ну, а в чем тогда заключается роль высокогорных метеорологических станций? Они не справляются со своими обязанностями или их мало, не хватает?
- В целом метеостанции со своими обязанностями справляются, но их действительно мало. Если мне память не изменяет, на сегодня их где-то двести, этого явно недостаточно. По мнению крупного российского метеоролога Петросянца, для того, чтобы прогнозировать опасные метеорологические явления в горах, в том числе сели с высокой достоверностью, необходимо, чтобы вся территория была покрыта сетью метеостанций, и расстояние между ними не превышало 25 км. У нас метеостанциями достаточно хорошо покрыты ущелья Малой и Большой Алматинки, а все остальное ими не обеспечено. На сегодня метеостанции находятся в Алматы на углу проспектов Сейфуллина-Абая, в Шелеке, Мынжилках и в Шымбулаке.
Кроме того, метеорологические наблюдения должны производиться через каждые 45 минут, а у нас производятся через три часа. Также в несколько раз должна быть уменьшена погрешность измерения, то есть нужна другая, современная аппаратура и более высокая квалификация сотрудников.
- А что, дела с кадрами обстоят неважно?
- Неважно. При Советском Союзе Казахский научно-исследовательский гидрометеорологический институт был головной организацией по селям и у нас 70 человек занимались селевыми потоками, была мощная экспедиция, мы ездили от Камчатки до Карпат, от Ледовитого океана до Термеза. Сейчас в этом институте нет ни одного специалиста по селям. А в гидрометслужбе один я.
- Как нужно бороться с селями?
- Можно уйти с территории, подверженной воздействию селей. Такой вариант даже рассматривался когда-то, но сейчас он в принципе не особо приемлем, можно найти способы гораздо дешевле. Например, на Малой Алматинке можно соорудить еще одну плотину и соединить их тоннелем. Это будет дешевле в сотни раз, чем стоимость недвижимости на территории Алматы.
- А что делать с такими городами, как Каскелен, Талгар, Иссык?
- Что касается Талгара и Иссыка, то конусы выноса говорят о том, что там сели по объему будут выходить в пять раз больше, чем на Малой и Большой Алматинке вместе взятых. Поэтому здесь в первую очередь должны решаться социальные и экономические вопросы, что с людьми делать. Прежде чем что-то строить, нужно определиться, как мы в случае чего будем защищаться от селей, предварительно просчитать возможные затраты, решить массу других проблем и задач, не селевых, а социально-экономических для того, чтобы правильно построить политику обеспечения нормальной жизни на конусах выноса и не подвергать опасности жизни людей.
- Сейчас хаотично застраиваются дачные массивы в сторону Каскелена…
- Мы знаем. Эта проблема возникла в результате неправильной хозяйственной деятельности на прилавках. Прилавками называются лёссовые отложения, холмы, прилегающие к равнине. Так вот, там дачные строения находятся в основном на прилавках. А лёсс, если его смачивать - проседает и разжижается. Поэтому, если на склоне несколько дач и на самой верхней воду оставят, не закроют, то велика вероятность локального селя, который уничтожит все нижние дачи. Обводнения могут быть и даже очень большие, поэтому нужна какая-то инспекция, которая следила бы за степенью увлажнения зоны низкогорья. Это очень важный момент, который сейчас, по существу, упускается из виду, его стараются не замечать.
- Кто должен отслеживать застройки в предгорных районах?
- На этот вопрос я могу ответить, исходя из опыта западных стран. Там существуют специализированные экологические организации, которые дают разрешение на строительство на тех территориях, которые подвержены каким-то катастрофическим явлениям. Просто запрещать - ничего хорошего из этого не получится.
Помню, несколько лет назад Казселезащита объявила селевую опасность в горах, и туда выехали полицейские, перекрыли ущелье, никого не пускали. А когда надобность в этом отпала, стражей порядка уже невозможно было выгнать из ущелья, потому что они тех, кто им платил - пускали, а кто не платил - не пускали. Как видим, и здесь коррупция, поэтому нужны специализированные органы, выдающие соответствующие разрешения и несущие ответственность по полной программе. А у нас такие разрешения дают чиновники, которые, мягко говоря, не несут должной ответственности.
- Как Вы считаете, есть ли селевой риск на территории Иле-Алатауского национального парка, где чиновники собираются строить туристический горнолыжный комплекс Кок Жайляу?
- Конечно, есть. В 1999 году там на реке Казачка был сель. А вообще существует закон об охранных зонах вокруг речек и на все объекты, которые планируется построить в высокогорье, должны выдаваться разрешения. У нас этого нет. Вы посмотрите, сколько сейчас дач и дворцов стоит у самой воды.
- Все ли населенные пункты, находящиеся в селеопасной зоне, надежно защищены?
- Об этом говорить не приходится. На мой взгляд, необходимо построить большие плотины в бассейне реки Узун Каргалы, где находится поселок Каргалы и в Каскелене. Там емкости селехранилищ маленькие. Опыт эксплуатации этих плотин показал, что они не выдерживают крупных селей.
Очень беспокоит меня и конус выноса реки Аксай, который находится примерно в 20 км западнее Алматы и который активно застраивается. Там нет ни одной плотины, а они нужны. К слову, на его территории расположен большой рынок Алтын Орда.
Вообще дополнительные селехранилища необходимо строить везде. И быстро. Что делать завтра, если существующие селехранилища будут заполнены? Это важнейший, ключевой вопрос и его решение стоит недорого. К сожалению, этим вопросом никто не озабочен. Алматы тоже защищен буквально от одного-двух селей, а что дальше? Меня удивляет, что никто не задается этим вопросом.
Далее. Есть конусы выноса Талгара и Иссыка. Они застроены примерно на 10-15 процентов. Надо полагать, что в ближайшие десятилетия они будут активно застраиваться. Но прежде чем их застраивать, нужно решить вопрос, а как защищаться от селей? То есть определять стратегию защиты. Можно делать плотину, потом вычерпывать грязь, отвозить селевую массу. Можно сели пропускать по специальным бетонным каналам высотой 10-20 метров, чтобы селевая масса откладывалась на конусе выноса, но это дорогое удовольствие. Нужно на Малой и Большой Алматинке строить еще по одной плотине, другого выхода нет.
- Каждое лето где-то в середине июля Алматы оказывается под угрозой селей. Какие районы считаются сегодня особенно селеопасными?
- Наиболее опасный район - это район, прилегающий к Алматы, в частности, озеро № 6. Сейчас оно заполняется и неизвестно, как поведет себя дальше.
Кроме того, в бассейне Большой Алматинки развивается озеро 13-бис. Насколько оно опасно, трудно сказать, но уже само его наличие - это сигнал об угрозе, потому что озеро № 13 (это разные озера, они находятся рядом друг с другом - Т. Н.), которое прорвалось в 1977 году, имело объем всего лишь семьдесят пять тысяч кубометров, а это озеро имеет объем больше как минимум в два раза. Поэтому нужно проводить активную работу по его ликвидации, а она проводится очень медленно. Вообще селевых очагов очень много, они в основном дождевые, но наиболее опасными являются именно эти озера.
- Не дай Бог, конечно, но сколько кубов достаточно, чтобы снести Алматы с лица земли?
- Давайте, скажем так. Для того, чтобы в Алматы невозможно было жить, достаточно, чтобы все улицы и дворы покрылись грязью высотой два метра. Для этого потребуется где-то десять миллионов кубометров воды. Ну, не надо «заливать» весь город. Будет очень плохо, если под угрозой окажется хотя бы третья часть Алматы. Для этого достаточно одного селя.
- По каким улицам, районам Алматы может пройти сель в первую очередь?
- Если крупный сель образуется в бассейне Малой Алматинки, то это создаст опасность в районе от Весновки до Малой Алматинки. На каких-то улицах сели будет больше, на каких-то меньше. А если образуется в бассейне Большой Алматинки, то воздействию сели будет подвержена почти вся площадь города, поскольку и восточная, и западная его части находятся на конусе выноса, образованном когда-то селевыми потоками.
- Многие алматинцы летом пропадают в горах, в основном у рек, у озер. Как распознать сель, если он вдруг появится? Какие признаки?
- Хороший вопрос. Во-первых, не надо разбивать палатки прямо на берегу озера или реки, то есть близко к воде. Сель может быть высотой 6-10 метров, поэтому зона у русла реки высотой 6-10 метров наиболее опасная. Но если учесть, что за счет центробежной силы сель на поворотах имеет свойство сильно перекашиваться, то нужно вести себя очень осторожно в пределах не 10-метровой, а 20-метровой зоны от русла реки. Во-вторых, всегда надо выставлять вперед смотрящего, чтобы он смотрел и видел, что творится далеко впереди и в случае чего мог предупредить.
Один из признаков сели - шум, гул, который слышен за 200 метров. Но если вы находитесь возле речки, то можете не услышать. В 1977 году по руслу реки Кумбель пошел крупный сель. В это время один из юношей умывался в речке, и он, к сожалению, не услышал гула и погиб.
Другой признак - грязевое облако. Когда сель идет, то над ним стелется как бы туман, это грязевое облако, его можно увидеть издалека. Также во время селя может вдруг исчезнуть вода в речке или, наоборот, прибавится или вдруг станет мутной. В таких случаях надо быстро подняться вверх по склону, а не бежать вдоль русла реки. Бежать вдоль русла реки ни в коем случае нельзя.
- А разве успеешь взбежать по склону вверх, если скорость селя достигает в среднем 6-10 метров в секунду?
- Успеешь. Если, к примеру, вы увидите сель за 300 метров, то до вас он дойдет через 30 секунд. А за 30 секунд человек успеет подняться на высоту семиэтажного дома. Если, конечно, ему станет очень страшно и захочется спастись. Как известно, страх сильно мобилизует и подгоняет человека.
Ну, а самое главное - прежде чем идти в горы, смотрите, слушайте прогноз погоды, метеосводку. Если гидрометслужба предупреждает о селеопасности или сходе лавин и просит воздерживаться от походов в горы, значит, воздерживайтесь, не ходите. К сожалению, люди быстро привыкают к опасности, это притупляет чувство страха, и они перестают соблюдать элементарные правила безопасности. Такая беспечность может привести к трагическим последствиям, примеры тому есть и немало. «Черный дракон» еще жив, и об этом надо помнить всем!
Торгын НУРСЕИТОВА
Источник: Сетевое, интернет-издание, ИА, портал ZAKON.KZ (https://www.zakon.kz)
