15.05.2013
Нулевая степень поведения
Алькен МИНДАГУЛОВ,
профессор, д. ю. н.
Классификацию осужденных, при которой правовое положение должно соответствовать определенной степени исправления, предлагают разработчики новой редакции Уголовно-исполнительного кодекса РК.
Готовится новая редакция Уголовно-исполнительного кодекса, основная идея которого, как уверяют его разработчики, заключается в приближении пенитенциарной политики Казахстана к международным стандартам. С этой целью проектом вводится классификация осужденных, при которой правовое положение должно соответствовать определенной степени исправления.
Авторы законопроекта надеются, что принятие нового УИК приведет к сокращению количества осужденных, содержащихся в местах лишения свободы, создаст условия для их социальной адаптации и реабилитации после освобождения, сформирует механизм участия общественности в воспитательном процессе.
В первой же статье законопроекта объясняется, что степень поведения осужденного за период отбывания наказания отныне будет оцениваться по наличию в его личном деле поощрений и взысканий. Есть и другие критерии, с помощью которых в законопроекте сформулированы юридические понятия: а) нулевой степени поведения осужденного, б) трех положительных и в) трех отрицательных степеней поведения.
Нулевой степенью поведения считается, когда осужденный не имеет ни поощрений, ни взысканий. Что это может означать с юридической точки зрения права? Хорошо или плохо не иметь ни поощрений, ни взысканий? Можно ли в принципе о конкретной личности говорить, что его поведение заслуживает нулевой оценки, т.е. никакой? Ведь за так называемой нулевой оценкой стоит живой человек. Даже если в личном деле осужденного нет ни поощрений, ни взысканий, это вовсе не означает, что его поведение «нулевое». Если быть предельно откровенным и честным, то такая оценка характеризует работу прежде всего администрации исправительного учреждения, и отнюдь не с позитивной стороны. Полагаю, что надо отказаться от такого понятия, чтобы не дискредитировать работу исправительных учреждений.
По каким критериям устанавливаются три степени положительного поведения осужденного? Они оцениваются по четырем критериям: а) отсутствие взысканий, б) наличие поощрений, в) членство в самодеятельной организации осужденных и г) недопущение нарушений в течение трех месяцев и более.
Первая степень положительного поведения (наименьшая по своей значимости) оценивается только по двум критериям: нет взысканий, но есть поощрения. А если он принимает участие в самодеятельной организации осужденных, да к тому же не допускает совершения нарушений, т.е. не имеет взысканий в течение от шести месяцев до одного года и более, то ему присваивается более высокая - вторая и далее по восходящей (или нисходящей?) третья степень положительного поведения. (Следует заметить, что во всех сферах человеческой деятельности - науке, искусстве, спорте, трудовых достижениях - наивысшим признается присуждение первой степени и далее по нисходящей - вторая и третья. Здесь же все наоборот, но почему?).
Понятно, что для лиц с положительными степенями поведения предусмотрены поощрительные нормы. Так, осужденным к лишению свободы, имеющим вторую или третью положительные степени поведения, суд может изменить вид наказания. А именно, после отбытия ими в учреждениях чрезвычайной изоляции не менее половины срока, назначенного по приговору суда, они могут быть переведены в учреждения максимальной, полной или средней изоляции.
Однако комбинации этих четырех показателей могут быть самые разнообразные, и тогда трудно будет определить степень положительного поведения осужденного. Предположим, у осужденного число поощрений и взысканий распределяются поровну. Как в таком случае оценить его поведение? К тому же и поощрения, и взыскания практически всегда получают неоднозначную нравственную оценку. Один осужденный может заслужить десяток поощрений, но при этом оставаться в глазах его окружения морально нечистоплотным. Другой же, напротив, несмотря на наличие взыскания, может быть, и не одного, продолжает считаться в кругу не только товарищей по несчастью, но и у руководства исправительного учреждения человеком надежным и честным, порядочным и справедливым. Мне представляется, что именно эти качества характеризуют любого человека, в т.ч. и осужденного, с положительной стороны, но их, как говорится, аршином не измеришь. Поэтому вряд ли оправдано положительные и отрицательные свойства характера осужденных сводить только к количественным показателям.
Но есть еще одно обстоятельство, которое свидетельствует об искусственности конструкции так называемой трехстепенной градации положительного поведения. Достаточно задаться вопросом: есть ли какие-то различия в понятиях «отсутствие взысканий» и «недопущение нарушений». Надо полагать, что никаких, поскольку недопущение нарушений и есть отсутствие взысканий, поэтому этот критерий сразу ставится под сомнение. Что касается членства в самодеятельной организации осужденных, то оно согласно п. 16 ст. 9 (права осужденных), является добровольным. Это его право, а не обязанность. Если же следовать положению, записанному в законопроекте, при котором степень положительной оценки поведения осужденного зависит от его членства в самодеятельной организации, то это уже становится его обязанностью (хочешь получить более высокую положительную степень поведения - вступай в самодеятельную организацию осужденных), что нарушает его конституционные права. Таким образом, правильнее говорить не о четырех, а о тех же двух критериях.
Что касается отрицательных степеней поведения осужденных, то они определяются по критерию «нарушение установленного порядка отбывания наказания», т.е. наличию взысканий. В зависимости от их количества выделяются три степени отрицательного поведения. Первая степень - просто нарушитель установленного порядка отбывания наказания. Вторая степень - систематическое нарушение установленного порядка отбывания наказания. Третья степень - это злостное нарушение установленного порядка отбывания наказания. Систематическим нарушением установленного порядка отбывания наказания согласно п. 12 ст. 1 законопроекта считается поведение лица, «осужденного к лишению свободы, не соблюдающего установленный настоящим Кодексом порядок отбывания наказания, и вследствие чего к нему в течение года три и более раз применялись меры взыскания, за исключением в виде перевода в одиночную камеру». А злостным нарушителем установленного порядка признается «лицо, осужденное к лишению свободы, не соблюдающее установленный настоящим Кодексом порядок отбывания наказания, и вследствие чего к нему в течение полугода применяется мера взыскания в виде перевода в одиночную камеру (п. 7 ст. 1).
Поскольку изначально неизвестно, когда и какие взыскания будут наложены на осужденного, становится очевидным, что ни по срокам (год или полгода), ни по видам взыскания (одиночная камера или что-то другое) невозможно будет определить тип поведения осужденного - систематический нарушитель или злостный нарушитель. Известно лишь одно, что попадание в одиночную камеру считается злостным нарушением, а троекратное получение иных видов взыскания (в Кодексе не уточняется, что это за виды) признается систематическим нарушением установленного порядка отбывания наказания.
Безусловно, систематическое и злостное нарушение установленного порядка характеризует человека крайне отрицательно. Об ошибочности сугубо количественного подхода к оценке поведения осужденного уже сказано выше, тем не менее полностью отрицать необходимость учета числа совершаемых им правонарушений тоже было бы неправильно. Весь вопрос в том, каково должно быть соотношение количественной и качественной оценки степени испорченности человека и возможности исправления его поведения. Думается, эти вопросы должны решаться руководством исправительных учреждений в каждом конкретном случае индивидуально с учетом личности осужденного. Разумеется, при этом остаются опасения в коррупционности принимаемых руководством решений. Однако недоверие - не есть способ борьбы с коррупцией.
Все эти неудавшиеся эксперименты с классификацией видов поведения непосредственно затрагивают права осужденного. Какие же еще новации нам представляются недостаточно продуманными?
О правах осужденных говорится в ст. 9 законопроекта. Надо полагать, что положения, указанные в части первой этой статьи (всего 16 пунктов), распространяются на все категории осужденных, независимо от сроков и видов наказания. Во всяком случае, так должно быть. Однако неожиданно в части второй этой же статьи дается дополнительный перечень (всего 9 пунктов) прав осужденных к наказанию в виде содержания на гауптвахте. Оказывается, им, помимо прочего, разрешается получать и отправлять не только письма и телеграммы без ограничения, но и дополнительно получать посылки, передачи, бандероли, денежные переводы, а также иметь лицевые счета для их хранения; иметь свидания с адвокатами, а также пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью не менее полутора часов и др. Более того, при исключительных обстоятельствах им может быть разрешен телефонный разговор с супругом (супругой), близкими родственниками.
Всех этих дополнительных прав лишены обычные осужденные. Невольно задаешься вопросом, что это за привилегированная каста осужденных? Согласно п. 5) ст.1 законопроекта гауптвахта - это специальное помещение для исполнения командованием гарнизонов уголовного наказания в виде ареста. Другими словами, для военнослужащих местом отбывания наказания в виде ареста служит гауптвахта. Казалось бы, чем суровее наказание, а арест к таковым и относится, тем более ограничиваются права осужденного. Именно об ограничении прав говорится в ст.ст. 70 и 71, где речь идет о порядке и условиях исполнения наказания в виде ареста, а также правовом положении осужденных военнослужащих, отбывающих наказание в виде ареста. Явным диссонансом всему этому является предоставление дополнительных привилегий для арестованных военнослужащих. Чем вызваны эти противоречия, понять трудно.
Таким образом, содержащимся на гауптвахте надо не расширять, а ограничивать общие права, предоставляемые осужденным. Поэтому говорить надо не об особых правах военнослужащих, содержащихся на гауптвахте, а о том, какие из перечисленных в ст. 9 прав не распространяются (полностью исключаются) для осужденных к наказанию в виде содержания на гауптвахте.
С правоограничениями и обязанностями осужденных тоже не все гладко. Любые правоограничения, предусмотренные законом (Кодексом), по определению должны быть исчерпывающими, не допускающими их расширительного толкования. Между тем в законопроекте такое расширительное толкование допускается. Так, в п. 3 ст. 11 законопроекта говорится: «Уполномоченным органом в сфере уголовно-исполнительной деятельности могут быть установлены иные временные правоограничения до включения их в настоящую статью». Это недопустимо по причине того, что всякие попытки включения под разными предлогами новых видов правоограничений надо рассматривать как произвол, как нарушение действующего закона, поэтому этот пункт необходимо снять.
По общему правилу невыполнение обязанностей влечет для осужденного определенные санкции. В этом суть правовых норм. А вот несоблюдение принятых в обществе нравственных норм поведения (п. 3 ст. 10 законопроекта) не влечет за собой никакой правовой ответственности не только для осужденных, но и для всех членов общества. Поэтому не надо их здесь указывать. То же следует сказать о таком требовании, как «вежливо относиться к персоналу, иным лицам, посещающим учреждения уголовно-исполнительной системы и органы, исполняющие наказания, а также к другим осужденным» (п.4). Надо различать понятия «отношение» и «обращение». В контексте обсуждаемой нормы отношение («вежливо относиться») - категория нравственная, поэтому заставить относиться вежливо нельзя. А вот заставить «вежливо обращаться к персоналу» необходимо, в противном случае осужденный может быть наказан.
