13.02.2015
Добросовестность, разумность и справедливость как принципы гражданского права и начала функционирования системы гражданского оборота
Ю. В. Виниченко
кандидат юридических наук,
доцент, докторант,
доцент кафедры гражданского
права и процесса
Байкальского государственного
университета экономики и права,
Россия,
г. Иркутск
Из числа категорий, указанных в заглавии, принципом гражданского права, а точнее, основным началом гражданского законодательства, в России на настоящий момент легально признан практически только принцип добросовестности. В частности, в ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГК РФ) теперь указано, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно и что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Строго говоря, приведенные нормы не столько провозглашают собственно принцип добросовестности, сколько устанавливают обязанность добросовестного поведения субъектов. Однако поскольку данные нормы помещены в статье «Основные начала гражданского законодательства», следует признать, что тем самым законодатель причислил добросовестность именно к началам гражданского законодательства, на уровне доктрины и практики зачастую отождествляемым с категорией «принципы гражданского права».
Что касается разумности и справедливости, то им в сфере гражданско-правового регулирования российский законодатель отводит преимущественно скромное место «требований», которые подлежат учету при определении размера компенсации морального вреда (абз. 1 п. 2 ст. 1101 ГК РФ) и компенсации за нарушение исключительного права (абз. 2 п. 3 ст. 1252 ГК РФ), при квалификации действий субъектов в качестве недобросовестной конкуренции (подп. 9 ст. 4 ФЗ «О защите конкуренции»), а также исходя из которых, в случае применения права по аналогии, определяются права и обязанности сторон (участников) гражданских правоотношений (п. 2 ст. 6 ГК РФ).
Не отрицая безусловной важности и значимости принципа добросовестности, тем не менее, полагаем, что подобной характеристики в полной мере заслуживают и разумность, и справедливость, отсутствие указаний на которые в ст. 1 ГК РФ представляется неоправданным. Означает ли это, что разумность и справедливость российский законодатель не признает принципами гражданского права? Но тогда почему, в частности, разумность в отдельных нормах прямо именуется принципом - в выражении «принципы добросовестности и разумности» (п. 3 ст. 602, абз. 2 ст. 662 ГК РФ)? Или быть может разработчиками Концепции развития гражданского законодательства РФ, а вслед за ними - и авторами законопроекта о внесении изменений в ГК РФ была воспринята позиция, согласно которой принцип разумности является одним из аспектов принципа добросовестности? Но в этом случае, как представляется, следовало проявить последовательность и подвергнуть изменению те нормы, в которых «разумность» и «добросовестность» используются «на равных» (п. 2 ст. 6, п. 3 ст. 53, п. 3 ст. 602, абз. 2 ст. 662 ГК РФ).
В отсутствие прямых пояснений (в частности, в Пояснительной записке к законопроекту о внесении изменений в ГК РФ) о тех или иных законодательных мотивах можно лишь предполагать. Так, можно предположить, что законодатель исходил из необходимости разделения всех принципов гражданского права на «основные» и «неосновные», закрепив в ст. 1 ГК РФ только первую из указанных групп. Однако, развивая данный тезис, придется признать, что ни разумность, ни справедливость основными, т. е. наиболее важными, главными, базовыми, значимыми с позиций гражданско-правового регулирования в целом принципами не признаются.
Вместе с тем та же разумность уже традиционно подлежит учету при определении пределов осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ), при исполнении гражданских обязанностей (п. 3 ст. 53, п. 2 ст. 314, п. 2 ст. 375 и др. ГК РФ), при решении вопроса о возникновении (в частности, гл. 50 ГК РФ) и прекращении гражданских прав (п. 2 ст. 72, п. 2 ст. 76, п. 2 ст. 428, п. 1 ст. 451 ГК РФ), их защите (ст. 397, п. 1 ст. 399, п. 1 ст. 404, ст. 1101, п. 3 ст. 1252 ГК РФ), а также при применении (российского) гражданского законодательства (п. 2 ст. 6, п. 3 ст. 1191 ГК РФ). Судя по уже вступившим в законную силу и только планируемым изменениям гражданского законодательства России, сужение сферы применения категории «разумность» не планируется. Напротив, в ГК РФ имеется целый ряд новых положений, в которые заложен критерий разумности: вступившие в действие 1 сентября 2013 г. нормы о сделках (п. 2 ст. 157.1, п. 1 ст. 178, п. 3 ст. 183 ГК РФ); вступающие в силу 1 июля 2014 г. положения о залоге (абз. 2 п. 4 ст. 345, абз. 3 п. 1 ст. 358.3 ГК РФ в редакции ФЗ от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ); вступающие в действие 1 сентября 2014 г. нормы о юридических лицах (п. 1, 3, 5 ст. 53.1, п. 4 ст. 62, абз. 1 п. 2 ст. 65.2 ГК РФ в редакции ФЗ от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ). Указание на «разумность» и производные от нее термины содержится также в тексте потенциальных новелл кодекса (в редакции проекта ФЗ № 47538-6): об обязательствах (п. 3 ст. 367, п. 2 ст. 376, п. 5 ст. 393, п. 2 ст. 393.1, абз. 2 ст. 415); о договорах (п. 2 ст. 446.1); при правовой регламентации вещных отношений, в частности, при установлении так называемых соседских прав как ограничений права собственности на земельный участок в пользу соседей (п. 2 ст. 293, п. 2 ст. 294).
Изложенное позволяет утверждать, что разумность пронизывает и обусловливает действие практически всех гражданско-правовых институтов, исходя из чего ее так же, как и добросовестность, можно считать не просто принципом гражданского права, но, по терминологии ГК РФ, основным началом гражданского законодательства.
Бесспорной видится и необходимость признания ключевым принципом гражданского права и основным началом гражданского законодательства также справедливости, которая в отсутствие норм прямого действия, согласно п. 2 ст. 6 ГК РФ, выступает одним из самых предельных оснований оценки действий субъектов (и иных юридически значимых явлений) и несмотря на скудное текстуальное оформление в законодательстве, на уровне судебной практики является признанным принципом гражданско-правового регулирования.
Скорее всего, именно в силу своей общеправовой значимости принцип справедливости не получил закрепления в ст. 1 ГК РФ «Основные начала гражданского законодательства». С другой стороны, общеправовой характер данного принципа не стал препятствием к его фиксации, например, в Уголовном кодексе РФ, в котором принципу справедливости посвящена отдельная статья (ст. 6). Кроме того, не вполне ясна логика российского законодателя, избегающего использования термина «принцип» в отношении справедливости на уровне общих положений в ГК РФ, однако называющего справедливость в числе принципов одного из видов гражданских правоотношений - закупки товаров, работ, услуг.
В свете сказанного следует заметить, что термин «принцип» в ГК РФ используется лишь в отношение гуманности (ст. 137), гуманности и морали (подп. 4 п. 4 ст. 1349, п. 2 ст. 1419, подп. 5 п. 4 ст. 1473, подп. 2 п. 3 ст. 1483), добросовестности и разумности (п. 3 ст. 602, абз. 2 ст. 662), а также в выражениях «нравственные принципы общества» (п. 3 ст. 1064), «принципы открытости процедуры и учета мнения заинтересованных лиц, включая правообладателей» (подп. 6 п. 1 ст. 1244), «принципы решения задач» (п. 5 ст. 1259). При этом уже по нумерации соответствующих статей кодекса нетрудно заметить, что данные «принципы» закреплены не среди общих норм, касающихся поведения участников любых гражданских правоотношений, а при установлении отдельных прав и обязанностей субъектов. В подобных случаях определенные принципы, по существу, лишь упоминаются, в силу чего они вряд ли имеют общее регулятивное значение и могут быть использованы для восполнения возможных пробелов в праве. В отличие от этого положения о равенстве участников отношений, неприкосновенности собственности, свободе договора и др., хотя и не обозначенные как принципы гражданского права, но закрепленные в ст. 1 ГК РФ «Основные начала гражданского законодательства», на практике трактуются именно как принципы права и служат реальным масштабом оценки поведения субъектов даже в тех случаях, когда в нормах права отсутствует отсылка к ним.
Отсюда следует, что необходимым условием реализации регулятивной функции того или иного юридического принципа является не просто его упоминание в законодательстве, а такое его легальное оформление, при котором он сформулирован в качестве нормы общего характера. Без придания определенным правилам характера общих положений они будут применяться лишь в прямо указанных законом случаях и, следовательно, с позиций правового регулирования являться не основными идеями, характеризующими содержание права и определяющими его функционирование (т. е. принципами права), а законодательными требованиями, суть, «рядовыми» установлениями положительного права. Таким образом, использование законодателем в отношении отдельных категорий термина «принцип», по-видимому, должно свидетельствовать о выделении таких понятий из общего ряда, стремлении подчеркнуть их бо́льшую значимость. Вместе с тем закрепление подобных «принципов» в нормах, устанавливающих юридические обязанности участников лишь определенных видов отношений, ограничивает сферу действия этих положений, вследствие чего с точки зрения юридической техники является не самым удачным способом их нормативной фиксации.
Безусловно, отсутствие соответствующих общих законодательных положений в отношении той или иной категории не исключает возможной характеристики последней как принципа права, однако, на наш взгляд, это затрудняет ее широкое применение на практике, поскольку обусловливает необходимость всякий раз доказывать наличие данного принципа. И если относительно принципа справедливости данный вопрос, возможно, стоит не столь остро, то апелляция при вынесении конкретных судебных решений к разумности как общему принципу гражданского права требует определенного обоснования, к которому представители правосудия не всегда готовы и способны (в том числе, по причине отсутствия по данному вопросу устоявшейся доктринальной позиции).
Именно исходя из указанных соображений, мы и ратуем за закрепление в ст. 1 ГК РФ наряду с нормами о добросовестности аналогичных как по общему характеру, так и по содержанию правил о разумности и справедливости.
В сравнительно-правовом аспекте можно заметить, что вся рассматриваемая «триада» отнесена к общим основам (принципам) гражданского законодательства в Гражданском кодексе Украины. При этом в соответствующей статье закона (ст. 3 «Загальні засади цивільного законодавства») сначала указана «справедливость» и лишь затем - «добросовестность» и «разумность».
Принцип добросовестности и разумности закреплен в числе основных начал гражданского законодательства в Гражданском кодексе Республики Беларусь (далее - ГК Республики Беларусь); а именно, в ст. 2 кодекса установлено: «добросовестность и разумность участников гражданских правоотношений предполагается, поскольку не установлено иное (принцип добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений)». Буквальное толкование приведенной формулировки позволяет заключить, что, во-первых, добросовестность и разумность рассматриваются в качестве одного (общего, единого) принципа и, во-вторых, содержание данного принципа составляет презумпция добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений. Подобное понимание представляется сомнительным, исходя из того, содержание данного принципа в этом случае так и остается нераскрытым, а также принимая во внимание, что принципы, как прямо указано в самой ст. 2 ГК Республики Беларусь, определяют и регламентируют гражданские отношения, в то время как функциональное назначение презумпций как вероятностных предположений о фактах, на наш взгляд, в праве является иным.
Признаем, что данный вопрос является дискуссионным. Так, Т. В. Дерюгина приходит к выводу, что с научной точки зрения добросовестность не может одновременно рассматриваться и как принцип права, и как правовая презумпция. Напротив, французский ученый Ф. Терре, анализируя принцип добросовестности в контексте вопроса об основных началах (французского) контрактного права, приводит правило ст. 2274 Французского гражданского кодекса, согласно которой «добросовестность всегда презюмируется, и именно тому, кто ссылается на недобросовестность, надлежит ее доказывать», и заключает, что «это особенное положение вместе с другими переходит в разряд принципов конституционного значения: везде предполагается добросовестность. Она - естественный оплот свободы, если не следствие порядочности… Общее утверждение, согласно которому наличие добросовестности предполагается, связано с размышлениями о безопасности и предсказуемости». В российском гражданском праве сторонником трактовки добросовестности и разумности в качестве «принципов-презумпций» является, например, А. В. Татарников.
Так или иначе, закрепление в ГК Республики Беларусь презумпции разумности участников гражданских правоотношений, а не разумности их действий (как это указано, например, в п. 5 ст. 10 ГК РФ, п. 4 ст. 8 ГК РК), по нашему мнению, заслуживает критической оценки, поскольку в этом случае речь идет о разумности самих субъектов, т. е., по сути, о том, что отдельные лица-участники гражданских правоотношений обладают разумностью - присущей человеку познавательной способностью не просто упорядочивать и систематизировать уже имеющиеся знания о вещах и явлениях, но также обнаруживать связь последних и действовать целесообразно этой связи. Исходя из этого, опровержение данной презумпции (разумности участников) будет заключаться в установлении факта неразумности лица, т. е. факта расстройства его психического здоровья, нарушения его интеллекта - малоумия (олигофрении) либо слабоумия (деменции), в то время как опровержение презумпции разумности действий участников гражданских правоотношений означает, что разумный в целом субъект в данном конкретном случае совершил неразумное с точки зрения права действие.
Если говорить о содержании рассматриваемых принципов, то на уровне законодательства данный вопрос, как правило, не раскрывается. Решению этой задачи, прежде всего, призвана служить доктрина. В то же время единство взглядов как в части трактовки самих понятий добросовестности, разумности и справедливости, так и относительно соответствующих принципов и их соотношения среди российских ученых отсутствует.
Полагаем, что и добросовестность, и разумность, и справедливость, ставшие в современном гражданском праве уже почти элементами устойчивого (единого) терминологического оборота, следует рассматривать в качестве самостоятельных принципов гражданского права, каждый из которых, выступая критерием оценки юридически значимых явлений, имеет свою «сферу действия».
Так, категория «добросовестность» относится, на наш взгляд, к самим субъектам, отражая их извинительное незнание о фактах или правах других лиц, точнее, извинительную ошибочную субъективную психическую оценку дееспособным лицом собственных противоправных действий в качестве правомерных. Если исходить при этом из того, что внутренняя установка индивида действовать согласно своей совести и свободной воле является одним из значений термина «нравственность», а представления о хорошем и плохом, правильном и неправильном, добре и зле, имеющиеся на уровне общества, обозначаются термином «мораль», можно сделать вывод, что добросовестность является морально-нравственным принципом. Тезис о нравственном характере добросовестности является широко признанным и в российской цивилистической доктрине.
Несколько иным является значение справедливости, с древних времен понимаемой как «компромисс, сочетание противоположных интересов, в результате которого каждый получает «свое»». Выступая оплотом баланса интересов различных субъектов, т. е. характеризуя уже не только индивидуальные качества и поведенческие установки отдельных лиц, но и систему ценностей определенной социальной группы, справедливость тяготеет к категории более общего порядка - «этика», означающей совокупность социальных норм.
Качественно другое содержание имеет, на наш взгляд, понятие «разумность». Изначально обозначая такое естественное (природное) свойство человека, как обладание разумом, выступая в качестве принципа права, разумность трактуется шире: как целесообразность - критерий, применимый для оценки не только действий субъектов (на предмет их соответствия целями типичных гражданско-правовых моделей поведения), но и иных связанных с такими действиями явлений действительности (например, вреда, расходов).
В понимании анализируемых принципов ключевое значение имеет вопрос о соотношении категорий «принципы» и «начала» (права), строгое разграничение которых, как уже было отмечено выше, на уровне доктрины и практики не проводится. Так, в современной российской классической учебной литературе принципы гражданского права определяются как «основные начала (выделено автором. - Ю. В.), наиболее общие руководящие положения права, имеющие в силу их законодательного закрепления общеобязательный характер», как «основные начала гражданско-правового регулирования общественных отношений», и отмечается, что они «нашли свое непосредственное отражение в ст. 1 ГК». В одном из авторитетных комментариев к ГК РФ при разъяснении положений ст. 1 говорится, что «в п. 1 статьи сформулированы основные начала (принципы) гражданского законодательства». В п. 6 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 г. № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» указано, что «судам следует исходить из принципа добросовестности» и при этом сделана ссылка на п. 3 ст. 1 ГК РФ, которая, напомним, называется «Основные начала гражданского законодательства»; ссылка на п. 4 данной статьи, закрепляющий норму о недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения, содержится в п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 г. № 22 и при этом также используется термин «принцип».
По нашему убеждению, отождествление понятий «принципы права» и «начала права» (и, тем более, понятий «принципы права» и «начала законодательства») недопустимо. В данном вопросе мы исходим из признаваемой нами концепции начал частного права Н. П. Асланян, которая не просто указала на то, что под началами следует понимать первопричины, обусловившие содержание и существо определенного феномена (в частности, исследованного ученым российского частного права), но и выявила смысловые компоненты данной категории - гносеологический и онтологический. А именно, под гносеологическими (мировоззренческими, теоретико-познавательными) началами частного права автор понимает его «идеальные, концептуальные основания», т. е. «систему представлений, взглядов, воззрений, иными словами - идею частного права». Онтологические (исторические, «бытийственные») начала того или иного феномена правовед определяет как «факторы, вызвавшие его к жизни, оказавшие существенное воздействие на обретение им бытия, обусловившие ту или иную его форму».
С отмеченных позиций принципы добросовестности, разумности и справедливости, являясь гносеологическими началами (гражданского) права, сводятся к системе представлений о добросовестности, разумности и справедливости.
Вместе с тем последние - это и реально существующие феномены, имеющие в отличие от гносеологических начал (идей, принципов) объективный, не зависящий от усмотрения тех или иных субъектов (законодателей, правоприменителей, самих участников правоотношений) характер. В таком, онтологическом, аспекте разумность означает, на наш взгляд, присущую людям познавательную способность (биолого-антропологическое свойство человека), а добросовестность и справедливость - персональную характеристику отдельных физических лиц, а именно их этические (справедливость) и морально-нравственные (добросовестность) личностные качества.
Основополагающее значение начала добросовестности, разумности и справедливости (и в гносеологическом, и в онтологическом смысле) имеют не только в сфере гражданского права, но и в гражданском обороте, в понимании которого, однако, мы не разделяем тех подходов, которые сложились в российском гражданском правоведении, считая необходимым рассматривать его как явление системного порядка.
Не останавливаясь в рамках настоящей работы на обосновании данного утверждения, укажем лишь, что при таком подходе гражданский оборот подлежит рассмотрению как система, т. е. устойчивое целостное единство, характеризуемое наличием цели своего существования, исходя из которой определяются набор входящих в эту систему элементов, связь между ними, а также функции (способы действия) данной системы.
По мнению специалистов, показателем целостности объекта познания является наличие цели, на достижение которой направлено само существование системы. На этом основании определяющее значение в понимании гражданского оборота имеет вопрос о цели существования данной системы. Подчеркнем, что указанный вопрос специальной разработке в цивилистической литературе не подвергался. В качестве научной гипотезы можно допустить, что основной целью системы гражданского оборота является справедливое удовлетворение разумных потребностей субъектов-участников гражданского оборота. Высказанное предположение основано на характеристике гражданского оборота как социальной системы, что, с одной стороны, обусловлено, а с другой стороны, предопределяет его системное описание в контексте анализа возникающих и существующих в обществе юридически значимых отношений. Именно ради удовлетворения своих индивидуальных потребностей отдельные лица и вступают в отношения, становятся субъектами гражданского оборота. Указание при этом на справедливость и разумность призвано подчеркнуть, что функционирование (деятельность системы на пути достижения цели) гражданского оборота, как и любой другой системы, осуществляется не произвольно, а детерминировано действием определенных начал.
Исходя из указанного выше понимания категории «начала», онтологическими основаниями функционирования системы гражданского оборота являются факторы, обусловившие появление данной системы и объективно определяющие ее существование (бытие) и развитие, а ее гносеологическими началами - основополагающие идеи (принципы), влияющие на реализацию системой гражданского оборота выполняемых ею функций. Разграничение онтологических и гносеологических начал особо значимо с позиций выявления закономерностей и тенденций дальнейшего развития данной системы с целью определения возможного воздействия на нее; принципы функционирования системы гражданского оборота, как представляется, имеют субъективный характер.
В первом приближении, в числе онтологических начал гражданского оборота помимо разумности (биолого-антропологического начала), справедливости и добросовестности (персональных качеств физических лиц, непосредственно участвующих в гражданском обороте) можно выделить также экономические начала, из которых наиболее значимыми являются: а) необходимость обмена материальными и созданными нематериальными благами, принадлежащими субъектам или фактически присвоенными ими; б) материальный уровень общественного развития. Важным принципом деятельности системы гражданского оборота наряду с духовными началами общества, т. е. его общими морально-нравственными и этическими установками (представлениями о добросовестности, справедливости), и целесообразностью (принципом разумности) является правовая политика государства.
Завершая настоящую работу, следует признать, что некоторые из изложенных в ней суждений и выводов носят дискуссионный характер и нуждаются в дальнейшем осмыслении и развитии. Однако уверены, что данное обстоятельство не умаляет, но, напротив, лишь подчеркивает ту значимость, которую имеют в цивилистике категории «добросовестность», «разумность» и «справедливость».
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): федер. закон от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ (в ред. от 05.05.2014 г.) // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=162640.
Соответствующие нормы - п. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ - вступившие в действие 01.03.2013 г., были приняты федеральным законом от 31.12.2012 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (ред. от 04.03.2013 г.) // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=142950.
Иной является фиксация аналогичных по содержанию норм, например, в Гражданском кодексе Республики Казахстан (Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть): принят Верховным Советом Республики Казахстан 27.12.1994 г. (с изм. и доп. по состоянию на 07.03.2014 г.) // ИС «Параграф». URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1006061) (далее по тексту - ГК РК) и в Гражданском кодексе Азербайджанской Республики (утв. законом Азербайджанской Республики от 28.12.1999 г. № 779-IQ (с изм. и доп. по состоянию на 27.12.2013 г.) // ИС «Параграф». URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30420111) (далее по тексту - ГК Азербайджана). В числе основных начал (принципов) гражданского законодательства ни добросовестность, ни разумность, ни справедливость в отмеченных кодексах прямо не указаны (см. ст. 2 ГК РК «Основные начала гражданского законодательства», ст. 6 ГК Азербайджана «Принципы гражданского законодательства»). Вместе с тем нормой п. 4 ст. 8 ГК РК императивно установлено, что «граждане и юридические лица должны действовать при осуществлении принадлежащих им прав добросовестно, разумно и справедливо, соблюдая содержащиеся в законодательстве требования, нравственные принципы общества, а предприниматели - также правила деловой этики»; согласно правилу ст. 425.1 ГК Азербайджана «при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей каждая из сторон обязана действовать добросовестно».
Так, и в Пояснительной записке к проекту федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=PRJ;n=93951) (далее по тексту - Пояснительная записка к законопроекту о внесении изменений в ГК РФ) неоднократно отмечается, что в ст. 1 ГК РФ закрепляется принцип добросовестности (см. пояснения правил ст. 1, п. 1 ст. 10, п. 5 ст. 166 ГК РФ).
О защите конкуренции: федер. закон от 26.07.2006 г. № 135-ФЗ (ред. от 28.12.2013 г.) // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=157075.
Одобр. решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 07.10.2009 г. // Вестник ВАС РФ. 2009. № 11.
См., например: Белов В. А. Добросовестность, разумность и справедливость как принципы гражданского права // Законодательство. 1998. № 8. C. 50; Скловский К. И. Собственность в гражданском праве. М., 1999. С. 100. В российской цивилистической доктрине высказывались и иные позиции на сей счет, а именно: что разумность и объективная добросовестность являются синонимичными понятиями (см.: Мазур О. В. Требование разумности в соотношении с требованием добросовестности в гражданском праве: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. СПб., 2012. С. 7); что добросовестность и разумность являются составляющими принципа справедливости (см.: Клочков А. А. Стандартные (общие) условия договоров в коммерческом обороте: правовое регулирование в России и зарубежных странах: дис.... канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 2000. С. 141); что добросовестность, разумность и справедливость являются общим принципом российского гражданского права (см.: Словарь гражданского права / под общ. ред. В. В. Залесского. М., 1998. С. 58; Большой юридический словарь / под ред. А. Я. Сухарева, В. Д. Зорькина, В. Е. Крутских. М., 1999. С. 170).
Именно такое значение имеет термин «основной» в русском языке (см.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1999. С. 463).
Соответствующие изменения были приняты федеральным законом от 07.05.2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела І части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=145981.
О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации: федер. закон от 21.12.2013 г. № 367-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=156000.
О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации: федер. закон от 05.05.2014 г. № 99-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=162608.
О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации: проект федер. закона № 47538-6 (ред., принятая ГД ФС РФ в I чтении 27.04.2012 г.) // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=PRJ;n=94778.
Так, справедливость прямо названа «принципом» в определении Верховного Суда РФ от 29.07.2008 г. № 21-В08-6 // Здесь и далее доступ к материалам судебной практики из СПС «КонсультантПлюс». В п. 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ (далее по тексту - ВАС РФ) от 30.07.2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» указано, что «размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности». В п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 г. № 22 «О некоторых вопросах присуждения взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта» разъясняется, что «размер присуждаемой суммы определяется судом на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ)». В п. 2 мотивировочной части постановления Конституционного Суда РФ (далее по тексту - КС РФ) от 21.04.2003 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан О. М. Мариничевой, А. В. Немировской, З. А. Скляновой, Р. М. Скляновой и В. М. Ширяева» указано, что «в силу статей 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации и исходя из общеправового принципа справедливости защита права собственности и иных вещных прав, а также прав и обязанностей сторон в договоре должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота - собственников, сторон в договоре, третьих лиц».
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 03.02.2014 г.) // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=158516.
См.: подп. 2 п. 1 ст. 3 федерального закона от 18.07.2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (ред. от 12.03.2014 г.) // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=160135.
См, например: постановления ФАС Северо-Западного округа от 19.04.2007 г. № А21-5382/2006, от 03.12.2009 г. по делу № А05-5012/2009, ФАС Западно-Сибирского округа от 22.05.2008 г. № Ф04-3131/2008(5309-А45-13) по делу № А45-11671/2007-33/330, Восьмого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2010 г. по делу № А46-2831/2009, Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2010 г. по делу № А14-9431/2009/313/35.
Подробнее об этом см.: Виниченко Ю. В. Требования в праве (общетеоретический аспект) // Известия ИГЭА (Байкальский государственный университет экономики и права) (электронный журнал). 2010. № 6. URL: http://eizvestia.isea.ru/reader/article.aspx?id=13987.
Впрочем, и здесь не стоит равнять правосознание и уровень профессионализма представителей высших судебных органов и, скажем, судов первой инстанции, особенно - судов общей юрисдикции.
Цивільний кодекс України від 16.01.2003 р. № 435-IV // Верховна Рада України. URL: http://zakon4.rada.gov.ua/laws/show/435-15.
Гражданский кодекс Республики Беларусь от 07.12.1998 г. № 218-З (с изм. и доп. по состоянию на 31.12.2013 г.) // ИС «Параграф». URL: http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30415161#pos=35;-754.
Как представляется, на это указывает форма единственного числа термина «принцип», использованная в приведенной норме ст. 2 ГК Республики Беларусь; в то же время в иных нормах кодекса содержится выражение «принципы добросовестности и разумности» (п. 3 ст. 573, абз. 2 ст. 633), в связи с чем позиция белорусского законодателя относительно соотношения добросовестности и разумности как принципов гражданского права остается не вполне ясной.
См., например: Алексеев С. С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 121.
В частности, в литературе правовые презумпции рассматривают как средства облегчения процесса доказывания (см.: Чечина Н. А. Норма права и судебное решение. Л., 1961. С. 62-63). Иную позицию занимает, например, М. П. Пронина, которая полагает, что для регулирования общественных отношений презумпции имеют как юридико-прикладное (использование в правоприменительной практике), так и юридико-техническое функциональное значение, и поясняя, в чем заключается регулятивная функция презумпций, пишет: «когда презумпции являются принципами права» (см.: Пронина М. П. Презумпции в современном российском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.01. Нижний Новгород, 2010. С. 21).
См.: Дерюгина Т. В. Пределы осуществления гражданских прав: монография. М., 2010. С. 242.
См.: Основные начала российского и французского права: учебник / Ж.-С. Боргетти [и др.]; под ред. Г. А. Есакова, Н. Мазека, Ф. Мелэн-Сукраманьена. М., 2012. С. 320 (автор раздела - Ф. Терре; авторы перевода - А. А. Бубнов, И. В. Немцов (см. там же. С. 5)). Буквально данная норма гласит: «La bonne foi est toujours présumée, et c'est à celui qui allègue la mauvaise foi à la prouver» // Доступ к оригинальному тексту Французского гражданского кодекса (Code civil) на сайте: Légifrance, le service public de l΄accès au droit. URL: http://legifrance.gouv.fr.
См.: Основные начала российского и французского права. С. 320.
