27.07.2026
RESEARCH PROPOSAL
На тему: Пределы свободы договора по договорам присоединения
Автор: Вилис Алиби Жанкелдіұлы
Intern at Unicase Law Firm |
Bachelor of Laws (LLB) |
Higher School of Law,
Maqsut Narikbayev University
e-mail: vilis_a@outlook.com
ВВЕДЕНИЕ
Договор присоединения это одна из наиболее распространённых, но наименее защищённых договорных конструкций современного гражданского оборота. Его условия определяются одной стороной в стандартных формах и принимаются другой исключительно путём присоединения в целом, без какого-либо переговорного торга.
Являясь закономерным продуктом цифровизации экономики, данная конструкция снижает транзакционные издержки и упрощает массовое заключение сделок, однако порождает ключевое правовое противоречие: принцип свободы договора вступает в очевидный конфликт с фактическим диктатом экономически сильного контрагента.
Целью исследования является раскрытие правовой природы пределов свободы договора в присоединительных конструкциях и разработка механизмов баланса между эффективностью стандартизированных сделок и защитой слабой стороны.
Его научно-практическая значимость состоит в развитии соответствующей доктрины, выработке судебных критериев оценки переговорного неравенства и формировании законодательных рекомендаций.
Методологическую основу образует комплекс методов: диалектический, системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-юридический и функциональный анализ. Теоретическую базу составляют труды отечественных и зарубежных учёных в области гражданского и договорного права.
Научную основу настоящего исследования составляют труды как зарубежных, так и отечественных учёных в области гражданского права, договорного регулирования и теории свободы договора.
В зарубежной доктрине фундаментальное осмысление принципа свободы договора представлено в работах E. Mensch и N. Wilson, которые указывают на трансформацию данного принципа в условиях современного корпоративного государства: из инструмента подлинной автономии воли он нередко превращается в механизм, скрывающий фактическое доминирование экономически сильного контрагента над слабым (Mensch, 1981; Wilson, 1965). Развивая данную мысль, H. Dagan и M. Heller обосновывают необходимость перехода к концепции «свободы договоров» во множественном числе, предполагающей предоставление государством широкого спектра договорных моделей как условия реализации истинной автономии личности (Dagan & Heller, 2013).
Применительно к договорам присоединения ключевым ориентиром в доктрине служит позиция N. Wilson, который характеризует отсутствие элемента «торга» как сущностный признак данной конструкции, превращающей её в инструмент одностороннего навязывания условий (Wilson, 1965). В отечественной цивилистике развёрнутый анализ договора присоединения представлен в работах С. К. Идрышевой, которая квалифицирует его не как самостоятельный вид договора, а как специфический способ заключения сделки, требующий особого правового режима для восстановления баланса интересов сторон (Idrysheva, 2012). Вопросы правоприменительной практики и механизмов защиты слабой стороны исследованы в работах А. Латынина и Г. Капановой, анализирующих современное состояние законодательства стран СНГ в данной сфере (Latynin, 2025; Kapanova, 2016).
Сравнительно-правовому анализу моделей защиты от несправедливых договорных условий посвящены исследования О. Мягковой, в которых сопоставляются французский, немецкий и российский подходы к судебному контролю за содержанием стандартных форм (Myagkova, 2015). Тенденции усиления публичных начал в регулировании договора присоединения в законодательстве государств СНГ рассматриваются в трудах В. Годунова (Godunov, 2016).
Таким образом, анализ научной литературы свидетельствует о том, что, несмотря на значительную разработанность отдельных аспектов договора присоединения в зарубежной и отечественной доктрине, комплексное исследование пределов свободы договора в данной конструкции с учётом современных реалий гражданского оборота остаётся актуальной научной задачей.
1. Договор присоединения: понятие, правовая природа и квалифицирующие признаки
Исследование пределов свободы договора в присоединительных конструкциях неизбежно предполагает предварительное уяснение самого понятия договора присоединения, его места в системе гражданского права и тех признаков, по которым он отграничивается от иных договорных форм.
В законодательстве стран СНГ, в том числе Республики Казахстан и Российской Федерации, договором присоединения признаётся соглашение, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могут быть приняты другой стороной не иначе как путём присоединения к предложенному договору в целом (Латынин, 2025, с. 836; Идрышева, 2012, с. 38). Приведённая легальная дефиниция, однако, не в полной мере отражает социально-экономическую природу данного явления, в связи с чем обращение к его доктринальным истокам представляется необходимым.
Термин «le contrat d'adhésion» был введён в научный оборот в начале XX века французским цивилистом Раймоном Салейлем, который охарактеризовал данную конструкцию как ситуацию, при которой одна воля преобладает над другой и выступает как одностороннее волеизъявление, диктующее условия неопределённой общности людей (Мягкова, 2015, с. 129; Идрышева, 2012, с. 30). В англоязычной доктрине схожую характеристику предложил Н. Уилсон, определивший такие соглашения как «стандартизированные контракты», которые создаются оферентом и служат инструментом расширения сферы его собственной защиты за счёт «беспомощного» адресата (Wilson, 1965, p. 174). Оба подхода объединяет общий вывод: сущность договора присоединения состоит не столько в особой форме документа, сколько в принципиальном отсутствии переговорного равенства между контрагентами.
С точки зрения правовой природы в доктрине не сложилось единого мнения о месте данной конструкции в системе гражданско-правовых обязательств. С. К. Идрышева убедительно обосновывает позицию, согласно которой договор присоединения представляет собой не самостоятельный вид договора, а особый способ заключения сделок — публичных или свободных, — ориентированный на массового потребителя (Идрышева, 2012, с. 13-14). В условиях цифровизации экономики такая конструкция выступает своеобразным «балансиром» между экономической эффективностью массового оборота и требованиями справедливости (Латынин, 2025, с. 835). Сравнительно-правовой анализ позволяет выявить три основные модели регулирования договоров присоединения. Французский подход основан на презумпции неравенства переговорных возможностей и ориентирован на защиту потребителя и непрофессионала от злоупотреблений сильного контрагента, однако оставляет в стороне случаи, когда оба участника являются коммерсантами, но один из них фактически лишён переговорной силы (Мягкова, 2015, с. 125, 128). Немецкая модель предполагает судебный контроль за любыми стандартными оговорками вне зависимости от субъектного состава (§ 305 ГГУ), обеспечивая формальную определённость, но нередко предоставляя равную защиту субъектам с принципиально различной рыночной силой (Мягкова, 2015, с. 128). Российская модель представляет собой синтез двух названных подходов: судебный контроль распространяется на индивидуально не согласованные условия в целях защиты слабой стороны, причём после реформы статьи 428 ГК РФ его действие было распространено и на предпринимателей при условии доказанности явного неравенства переговорных возможностей (Мягкова, 2015, с. 130; Латынин, 2025, с. 837).
Для практического применения не менее существенным является вопрос о квалифицирующих признаках договора присоединения. На основании анализа нормативного материала и научной литературы можно выделить следующую их совокупность. Во-первых, условия договора заранее определяются одной из сторон в формулярах или стандартных формах, к числу которых относятся не только бланки договоров, но и билеты, чеки, квитанции и нормативные правила (Латынин, 2025, с. 836; Идрышева, 2012, с. 14). Во-вторых, присоединяющаяся сторона полностью лишена возможности участвовать в согласовании условий, то есть отсутствует элемент переговорного торга — «bargain» в терминологии Уилсона (Wilson, 1965, p. 181; Идрышева, 2012, с. 39). В-третьих, акцепт носит безусловный характер: договор принимается исключительно путём присоединения к предложенному варианту в целом (Латынин, 2025, с. 836; Капанова, 2016, с. 55). В-четвёртых, непременным условием является явное неравенство переговорных возможностей, при котором фактическое доминирование оферента делает обсуждение условий объективно невозможным (Мягкова, 2015, с. 130). В-пятых, договор изначально рассчитан на неограниченный круг лиц и многократное применение, что отражает его ориентацию на массовый оборот (Идрышева, 2012, с. 16; Wilson, 1965, p. 174). Наконец, в-шестых, проект договора разрабатывается той стороной, на которой лежит бремя исполнения основного обязательства (Капанова, 2016, с. 55).
Совокупность перечисленных признаков позволяет сформировать целостное представление о договоре присоединения как о правовом явлении, сочетающем в себе черты гражданско-правового соглашения и инструмента одностороннего нормирования условий. Именно это двойственное качество предопределяет необходимость исследования пределов свободы договора в данной конструкции, что составляет содержание последующих разделов настоящей работы.
2. Свобода договора, в регулировании договоров присоединения: историко-сравнительный анализ и пределы ее ограничения
Принцип свободы договора признаётся в современной цивилистике «верховным началом» гражданского права и необходимым условием функционирования рыночной экономики (Иванова и др., 2018, с. 70; Кузнецова, 2009, с. 131).
В своём классическом содержании он охватывает право самостоятельно решать вопрос о вступлении в договорные отношения, свободно выбирать контрагента и автономно определять условия соглашения (Годунов, 2016, с. 11; Кузнецова, 2009, с. 132). Вместе с тем данный принцип не является абсолютным: доктрина признаёт необходимость его ограничения в целях защиты слабой стороны, обеспечения публичного интереса и достижения социальной справедливости (Идрышева, 2012, с. 2, 26; Иванова и др., 2018, с. 71).
При этом в условиях современного корпоративного государства декларируемая свобода договора нередко превращается в инструмент скрытого принуждения со стороны экономически доминирующего контрагента (Mensch, 1981, p. 754; Wilson, 1965, p. 172). Именно данное противоречие составляет историческую основу формирования института договора присоединения.
Термин «le contrat d'adhésion» был введён в начале XX века французским цивилистом Раймоном Салейлем, описавшим конструкцию, при которой одна воля диктует условия неопределённому кругу лиц (Мягкова, 2015, с. 129; Идрышева, 2012, с. 30), — и с этого момента различные правовые системы последовательно вырабатывали собственные модели реагирования на данный феномен.
Англосаксонская традиция обеспечивает защиту присоединяющейся стороны через доктрину «несовестливости» (unconscionability) и строгую судебную интерпретацию неясных условий против предложившей их стороны (Wilson, 1965, p. 177, 183).
Германская модель устанавливает универсальный нормативный контроль за стандартными условиями сделок посредством §§ 305-310 ГГУ вне зависимости от субъектного состава договора (Мягкова, 2015, с. 128; Tedoradze, 2017, p. 64).
Французская модель концентрируется на адресной защите потребителей и непрофессиональных участников оборота от условий, нарушающих равновесие взаимных прав и обязанностей (Мягкова, 2015, с. 125).
В правопорядках государств СНГ договор присоединения рассматривается как особый способ заключения сделок, а современное законодательство в частности, обновлённая статья 428 ГК РФ перешло от формальной проверки условий на соответствие закону к содержательной защите любой стороны, оказавшейся в ситуации явного неравенства переговорных возможностей (Мягкова, 2015, с. 131; Латынин, 2025, с. 837).
Сравнительный анализ рассмотренных моделей выявляет единую закономерность: все они, при различии инструментов, признают необходимость ограничения свободы сильной стороны и выработки механизмов защиты присоединяющегося контрагента. Центральным пределом такой свободы выступает запрет на включение несправедливых условий (положений), лишающих присоединившуюся сторону прав, обычно предоставляемых по договорам данного вида, либо содержащих явно обременительные для неё предписания (Латынин, 2025, с. 837; Мягкова, 2015, с. 130).
Реализация данного запрета обеспечивается через право слабой стороны требовать изменения или расторжения договора в судебном порядке, в том числе с ретроактивным эффектом (Мягкова, 2015, с. 124); через обязанность суда оценивать реальное неравенство переговорных возможностей с учётом профессионализма сторон и состояния конкуренции на рынке (Латынин, 2025, с. 838); а также через признание протокола разногласий надлежащим доказательством присоединительного характера договора (Латынин, 2025, с. 840).
Существенно, что в результате законодательных реформ круг субъектов защиты был расширен: её механизмы стали доступны не только потребителям, но и предпринимателям при условии доказанности отсутствия реальной возможности вести переговоры об условиях сделки (Латынин, 2025, с. 837; Мягкова, 2015, с. 131).
Таким образом, ограничение свободы договора в присоединительных конструкциях является не отступлением от данного принципа, а условием его подлинной, а не декларативной реализации для обоих участников правоотношения.
Библиография:
Англоязычные источники:
Журналы:
1) Epstein, R.A. (1981). Notice and Freedom of Contract in the Law of Servitudes. S. Cal. L. Rev., 55, 1353.’
2) Irakli, T. (2017). The principle of freedom of contract, pre-contractual obligations legal review English, EU and US law. European Scientific Journal, ESJ, 13(4), 62.;
3) Mensch, B. (1980). Freedom of contract as ideology;
4) Wilson, N.S. (1965). Freedom of contract and adhesion contracts. International & Comparative Law Quarterly, 14(1), 172-193.
Русскоязычные источники:
Книги:
1) Годунов, В.Н. (2016). Договорное право: совершенствование общих положений.;
2) Идрышева, С.К. (2012). Публичный договор в гражданском праве Республики Казахстан: проблемы теории и практики. Дисс. На соискание уч.степени д.ю.н. М.
Научные статьи:
1) Иванова, Ю.А., Меняйло, Л.Н., & Федулов, В. (2018). Принцип свободы договора в гражданском праве. Вестник Московского университета МВД России, (5), 69-71.;
2) Капанова, А.М., & Байсалов, А.Д. Вопросы классификации договоров в гражданском праве Республики Казахстан. Вестник Евразийской юридической академии имени Д.А. Кунаева, №2 (57), 2016, 51.;
3) Кузнецова, О.А. (2009). Применение судами принципа свободы договора. Вестник Пермского университета. Юридические науки, (1-3), 73-83.;
4) Латынин, А.О. (2025). Внесение изменений в договор присоединения как особый механизм реализации принципа свободы договора. В Сборнике статей по результатам IV международной научно-практической конференции Вопросы судебной деятельности и правоприменения в современных условиях
5) Мягкова, О.И. (2016). Защита слабой стороны от несправедливых условий договора в российском гражданском праве. Российский юридический журнал, (1), 123-135.;
6) Шелютто, М.Л. (2008). Предпринимательские договоры (обзор ежегодных научных чтений памяти профессора С.Н. Братуся). Журнал российского права, (1 (133)), 131-137.
