15.06.2026
Экспертное заключение
Хасенов Муслим Ханатович,
PhD по юриспруденции, ассоциированный профессор
Associate Professor Maqsut Narikbayev University,
член Научно-консультативного совета
при Конституционном Суде РК
Настоящее экспертное заключение подготовлено на основании определения судьи Конституционного Суда Республики Казахстан № 39-О от 28.08.2025 года С.Ф. Ударцева о проведении правового исследования в рамках конституционного производства по обращению Емельянова А.В. о рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан подпункта 2) части первой статьи 160 Трудового кодекса Республики Казахстан от 23 ноября 2015 года (далее - ТК РК), проведен научно-правовой анализ законодательства Республики Казахстан и международных стандартов согласно поставленным вопросам.
Вопросы, поставленные перед экспертом:
1) Ставился ли в казахстанской и зарубежной юридической научной литературе вопрос о целесообразности существования жестко-ограниченного срока для обращения в суд по трудовым спорам, в частности, связанным с защитой собственности работника (невыплаченная зарплата, в том числе за сверхурочную работу и др.), и как аргументируется необходимость либо недопустимость такого подхода? Как данный подход соотносится с обеспечением баланса интересов работника и работодателя в трудовых отношениях и высшими ценностями Конституции Республики Казахстан?
2) Каково соотношение специальных сроков, предусмотренных трудовым законодательством в Республике Казахстан, с общими сроками исковой давности, установленными Гражданским кодексом и более длительными сроками обращения в суд в некоторых отраслях права? В чем проявляются и достаточно ли обоснованы их принципиальные различия?
3) Как в законодательстве зарубежных стран и международной практике (МОТ, ЕСПЧ, Комитет по экономическим, социальным и культурным правам ООН), в том числе в европейских и скандинавских странах, решается вопрос о применении исковой давности к длящимся однотипным правонарушениям по выплате заработной платы, оплате сверхурочной работы?
4) Как в зарубежных странах регулируется применение сроков исковой давности по трудовым спорам, в частности связанным с защитой собственности, заработной платы и оплаты сверхурочной работы? Какие причины, обстоятельства и правовые основания в юридической доктрине и зарубежном законодательстве рассматриваются как достаточные для продления либо восстановления сроков исковой давности по трудовым спорам имущественного характера, в том числе по требованиям о невыплате заработной платы и за сверхурочную работу?
В соответствии с поставленными вопросами для проведения научно-правового исследования применялись следующие общенаучные и частнонаучные методы: общий философский метод диалектики, в том числе обобщение и абстрагирование, анализ и синтез (в том числе как теоретические, так и эмпирический), аналогия, логический метод (прежде всего, приемы формальной логики), сравнение, классификация.
Из частнонаучных, т.е. специальных методов правового исследования применялись формально-юридический (юридико-догматический, герменевтический) методы, а также методы толкования правовых норм (описание, установление признаков классификаций правовых явлений).
Ответ на вопрос №1 (Ставился ли в казахстанской и зарубежной юридической научной литературе вопрос о целесообразности существования жестко-ограниченного срока для обращения в суд по трудовым спорам, в частности, связанным с защитой собственности работника (невыплаченная зарплата, в том числе за сверхурочную работу и др.), и как аргументируется необходимость либо недопустимость такого подхода? Как данный подход соотносится с обеспечением баланса интересов работника и работодателя в трудовых отношениях и высшими ценностями Конституции Республики Казахстан?).
Вопрос о целесообразности существования жестко-ограниченного срока для обращения в суд по трудовым спорам регулярно критикуется в доктрине трудового права постсоветских стран как создающая риск «процедурной утраты» материальных прав из-за кратких сроков и многоступенчатости процедуры (сначала комиссия, потом суд).
Так, по мнению Р.П. Агапова, сокращенные сроки приводят к явному ограничению конституционного права на судебную защиту и не соответствует международным стандартам, провозглашающим доступность правосудия как одну из базовых гарантий прав человека.
В своей диссертации на соискание степени PhD по юриспруденции докторант А.А. Сейдимбек обосновывает необходимость внедрения дифференцированной модели сроков исковой давности в регулировании индивидуальных трудовых споров, предлагается установить 3-годичный срок исковой давности для индивидуальных трудовых споров - по спорам, связанным с взысканием заработной платы, компенсаций и иных выплат в пользу работника. Дополнительно предложено предусмотреть возможность восстановления пропущенного срока, если истец сможет обосновать, что несвоевременное обращение в суд обусловлено объективными препятствиями: отсутствием надлежащего уведомления о нарушении, невозможностью получения документов, действиями (или бездействием) уполномоченных органов и пр. Такой подход будет соответствовать общей логике регулирования гражданско-правовых обязательств (где срок составляет 3 года), а также будет учитывать слабую позицию работника по сравнению с работодателем в аспекте доступа к информации и средствам доказывания.
Диссертант задается вопросом: почему участник гражданско-правового договора (например, подрядчик или исполнитель) обладает правом на судебную защиту в течение трех лет, в то время как работник, находящийся в заведомо более уязвимом положении по отношению к работодателю, ограничен сроком в один год? Такая правовая конструкция ставит под сомнение принцип равенства сторон и может свидетельствовать о сниженной процессуальной защищенности работника. Особенно остро данная проблема проявляется в ситуациях, когда нарушения трудовых прав носят системный или скрытый характер, как, например, при систематическом занижении заработной платы, отказе в выплате компенсаций или премий, предоставлении неполной информации о начислениях. В таких случаях работник может длительное время не осознавать факт нарушения или не обладать достаточными ресурсами для немедленного обращения в суд, в то время как объективная несправедливость уже имела место.
Общепризнанно, что трудовое право воплощает в себе консенсус между трудом и капиталом как главными движущими силами экономики. Исторически возникнув из противостояния интересов работников и работодателей, трудовое право сегодня воплощает ценности социальной справедливости и устойчивого экономического развития, формируя основу регулирования отношений, связанных с применением несамостоятельного (наёмного) труда.
Немецкий юрист Г.Зинцгеймер оказался одним из первых, кто еще в начале ХХ в. на концептуальном уровне провозгласил главной задачей трудового права поиск и фиксацию компромисса между интересами работников и работодателей. Он настаивал на том, что главный акцент надо делать не на различии, а на общности их интересов. Но при этом должны соблюдаться гарантии работникам, в том числе максимальная продолжительность рабочего дня и минимальная заработная плата, а их положение должно постепенно улучшаться.
Выдающийся советский учёный А.С.Пашков относил к ключевым задачам правовых методов регулирования трудовых отношений органическое сочетание прав собственника, коллективных и личных интересов работника, пропорциональное развитие производства и социальной сферы.
По мнению видного советского и российского учёного Ю.П. Орловского, одна из задач трудового права в условиях глобализации экономики - обеспечить баланс интересов работодателей, работников, государства. Если иметь в виду социальную функцию трудового права, то она не должна быть ни чрезмерной, ни недостаточной. Чрезмерная социальная помощь снижает конкурентоспособность бизнеса, а недостаточная - порождает социальное недовольство, уменьшает трудовую активность работников. Как справедливо отмечает профессор Е.Н. Нургалиева, в условиях рынка экономической эффективности производства можно добиться путем такого законодательного регулирования труда, который обеспечивал бы баланс интересов и собственника, и работника. Но учитывая неравенство в их положении, правовое государство должно позаботиться о защите интересов наемных работников от чрезмерных устремлений собственника к наживе, получению все большей прибыли.
Профессор В.Н. Уваров отмечает, что задачи трудового законодательства охватывают всю сферу общественной организации труда и направлены на создание всех необходимых правовых условий для достижения баланса интересов работников и интересов работодателей и на этой основе обеспечения экономического роста, повышения эффективности производства и благосостояния людей.
По мнению ряда ученых, основная роль трудового права заключается в том, что оно согласовывает интересы общества, государства, а также работников и работодателей в сфере применения наемного труда, регулирует в этой сфере поведение людей с учетом их интересов, способствует улучшению условий труда и его результатов.
В ТК РК (ст.3) миссия трудового права выражена посредством определения задачи трудового законодательства: создание необходимых правовых условий, направленных на достижение баланса интересов сторон трудовых отношений, социальной стабильности, общественного согласия. При этом целью трудового законодательства обозначено правовое регулирование трудовых отношений и иных отношений, непосредственно связанных с трудовыми, направленное на защиту прав и интересов сторон трудовых отношений, установление минимальных гарантий прав и свобод в сфере труда.
Соответственно, миссией (главной ролью, предназначением) трудового права является достижение баланса интересов (консенсуса, компромисса) сторон трудовых отношений. Баланс интересов представляет собой результат согласования интересов сторон, при котором права и обязанности сторон соразмерны их реальным возможностям. В трудовом праве баланс интересов должен достигаться с учетом приоритета интересов работника как экономически более слабой стороны. Трудовое право выполняет две основные функции: социальную (защитную, обеспечительно-гарантийную) и экономическую (производственную, функцию администрирования / управления). Первая заключается в обеспечении интересов и защите прав работников как «слабой» стороны трудовых отношений, тем самым компенсируя правовыми средствами фактическое неравенство сторон. Вторая функция опосредует интересы работодателей, обеспечивая их возможности управлять производственным процессом, трудом в организации.
Весьма важно определить, что понимается под балансом интересов и интересом в целом. Само слово «интерес» происходит от лат. interest - иметь значение. По определению Ю.В. Иванчиной, социальный интерес - это возможность удовлетворения социальных потребностей наиболее выгодным для субъекта права способом. С.В. Михайлов отмечает, что интерес есть по форме общественное отношение, имеющее содержанием потребность субъекта, носящую социальный характер и проявляющуюся в осознании и ее реализации. А.Ф. Пьянкова предложила понимать под балансом интересов сторон правоотношения такое состояние правоотношения, в котором права и обязанности сторон соразмерны и стороны имеют равные возможности для реализации своих законных интересов.
В.Е. Халиулин указывает, что с общетеоретических позиций понятие баланса интересов субъектов права определяется как закрепленное на правовом уровне особое состояние - оптимальный режим жизнедеятельности государства, гражданского общества и личности, выражающий учет и объективно-необходимое соотношение юридически значимых интересов субъектов права, направленный на создание надлежащих юридических условий их благоприятного развития, обеспеченных возможностью государственно-правового воздействия.
В.В. Липковская определяет баланс интересов в трудовом праве как степень соотношения интересов субъектов трудовых правоотношений, при которой каждый из субъектов трудовых отношений при условии, что им не нарушаются субъективные права другого субъекта, вправе свободно определять свои действия для достижения своих целей (результатов) и другой субъект не вправе ссылаться на тот факт, что осуществление таких действий теоретически способно привести к умалению или нарушению его субъективных прав.
Экономическая несамостоятельность работника является фактором, порождающим необходимость использования принципа защиты работника как слабой стороны трудового договора.
Как справедливо отмечает профессор С.В. Сарбаш, ограничение свободы договора в самом упрощенном виде может иметь конституционное оправдание, если оно устанавливается в интересах слабой стороны договора во имя справедливости (например, массовые ограничения договорной свободы в потребительских отношениях), в целях предотвращения абсолютно несправедливых и аномальных проявлений автономии воли (например, запрет условий, ограничивающих ответственность на случай умышленного нарушения договора), в интересах третьих лиц, которые могут иногда страдать в результате совершения сделки (например, запреты на антиконкурентные соглашения), а также в интересах обеспечения публичного порядка, общественных интересов (например, запреты на свободную торговлю оружием или коррупцию) и для защиты основ нравственности (например, запреты на проституцию, продажу органов для трансплантации и т.п.). Стороны также несвободны от той квалификации договоров, которую определяет закон в целях формирования правового режима соответствующего договора.
Приоритет защиты работника как более слабой стороны в трудовых отношениях является особенностью регулирования социально-трудовых отношений исторически и давним предметом обсуждения науки трудового права. Более того, эта особенность выделяется в качестве сущностной, определяющей действительность всего трудового отношения. Экономическая слабость, экономическая зависимость работника приводят к тому, что работодатель может злоупотреблять предоставленными ему полномочиями и даже действовать при отсутствии полномочий. У государства есть обязанность обеспечивать надлежащую защиту прав и законных интересов работника именно как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в социальном правовом государстве.
Другим выражением данный принцип обозначила Ю.В. Иванчина, предложив принцип соразмерного восполнения нормами трудового права фактического и экономического неравенства работника по отношению к работодателю, в качестве главного системообразующего принципа, позволяющего отразить социальную направленность трудового права, обеспечивающего внутреннее единство и целостность отрасли.
В этой связи работник в трудовых отношениях является «слабой стороной» относительно работодателя, располагающего экономическими ресурсами и властью по отношению к работнику. Поэтому процессуальные ограничения прав работников являются заметным нарушением баланса интересов в сфере трудовых отношений.
Такая ситуация существенно подрывают конституционно-правовые основы положения работников.
В соответствии со статьей 13 Конституции РК, каждый имеет право на судебную защиту своих прав и свобод. Данное право на основании пункта 3 статьи 39 Конституции РК, ни в каких случаях не подлежит ограничению, поэтому его можно признать абсолютным.
Как отмечается в доктрине, говоря о праве на судебную защиту, необходимо отметить, что оно является одним из основополагающих инструментальных способов защиты прав человека. Принцип судебной защиты права трудно переоценить, поскольку, сколь бы ни было совершенно материальное право, сколь бы искусно оно ни было проанализировано в доктрине, сколь бы ни были образованны юристы, все это не имеет практического значения, если право не защищается в суде. Право не достигает цели, если не имеет потенциала в суде. Принцип судебной защиты субъективного права влечет развитие права как социального феномена вообще. Ведь закон - это предположение законодателя о справедливости; его приложение к богатству всей человеческой жизни выявляет ошибочность или неточность этих предположений, равно как и пробельность закона, а суд приспосабливает грубые формы закона к тонким и причудливым изгибам социальной ткани.
Установление годичного срока исковой давности по трудовым спорам, особенной в контексте 3-летнего годичного срока исковой давности в гражданских правоотношениях, является явным нарушением конституционного права на судебную защиту трудовых прав, включая права на оплату труда.
Также согласно статье 14 Конституции РК, никто не может подвергаться какой-либо дискриминации по мотивам происхождения, социального, должностного и имущественного положения, пола, расы, национальности, языка, отношения к религии, убеждений, места жительства или по любым иным обстоятельствам. Следует отметить, что на основании пункта 3 статьи 39 Конституции РК, право на защиту от дискриминации ни в каких случаях не подлежит ограничению, поэтому его можно признать абсолютным
В контексте рассматриваемого вопроса установление годичного срока исковой давности по трудовым спорам, может рассматриваться в качестве дискриминации работников, осуществляющих трудовую деятельность по трудовым договорам, по сравнению с лицами, осуществляющих трудовую деятельность по договорам оказания услуг (подряда), где срок исковой давности составляет 3 года. При этом каких-либо законных или иных разумных обоснований такой дифференциации не имеется.
Правовая природа дифференциации правового регулирования трудовых отношений заключается в объективной необходимости обеспечить специальный правовой режим в виде закрепленных законами РК исключений, предпочтений и ограничений, которые свойственны и устанавливаются для отдельных видов трудовой деятельности либо обусловлены особой заботой государства о работниках, которые нуждающихся в повышенной социально-правовой защите, либо обоснованы целями обеспечения защиты конституционного строя, национальной безопасности, охраны общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения. Пределами соотношения дифференциации правового регулирования и дискриминации являются принципы соразмерности, обоснованности, законности цели и характера направления средств достижения цели.
Кроме того, на основании статьи 24 Конституции РК, каждому гарантируется право на вознаграждение за труд без какой-либо дискриминации. Несмотря на то, что данное право на основании пункта 3 статьи 39 Конституции РК не относится к категории абсолютных, тем не менее, его ограничение допускается исключительно лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, охраны общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения. Применительно к ограничениям срока исковой давности по спорам, вытекающим из заработной платы, ни одна из перечисленных конституционных ценностей не подходит.
Таким образом, наличие в трудовом законодательстве РК жестко-ограниченного срока для обращения в суд по трудовым спорам существенно нарушает баланс интересов работника и работодателя в трудовых отношениях и противоречит высшими ценностям и нормам Конституции РК, включая право на судебную защиту прав и свобод человека, право на защиту от дискриминации и право на вознаграждение за труд без какой-либо дискриминации.
Ответ на вопрос №2 (Каково соотношение специальных сроков, предусмотренных трудовым законодательством в Республике Казахстан, с общими сроками исковой давности, установленными Гражданским кодексом и более длительными сроками обращения в суд в некоторых отраслях права? В чем проявляются и достаточно ли обоснованы их принципиальные различия?)
Для ответа на данный вопрос, прежде всего, необходимо установить понятие срока исковой давности.
В соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса Республики Казахстан (далее - ГК РК), исковая давность - это период времени, в течение которого может быть удовлетворено исковое требование, возникшее из нарушений права лица или охраняемого законом интереса.
Согласно Комментарию к ГК РК, исковая давность связана с нарушением не только субъективного права лица, но и предписаний действующей правовой нормы. С учетом этих обстоятельств в определении исковой давности помимо лица, право которого нарушено, указан охраняемый законом интерес и не подчеркивается функция исковой давности как срока для защиты права лица.
Как отмечается в учебнике по гражданскому праву, понятие «давность» встречается в ряде отраслей права. Во всех случаях давность означает определенный отрезок времени, влекущий правовые последствия. Отправные положения об исковой давности даются в гражданском законодательстве.
По мнению К.Ю. Лебедевой, исковая давность представляет собой установленный законом срок реализации права на защиту нарушенного субъективного материального гражданского права, охраняемого законом интереса или свободы по иску уполномоченного лица.
Несмотря на сложный и комплексный характер правовой природы срока исковой давности, срок исковой давности не является процессуальным сроком и регулируется нормами материального права.
Таким образом, срок исковой давности связан с нарушением права и законного интереса лица.
При исчислении исковой давности значение имеют начальный момент и непрерывное течение времени, включаемое в исковую давность. Начало течения исковой давности приурочивается к моменту фактического или должного обнаружения нарушения права в любом смысле.
Исходя из того, что исковая давность связана с нарушением не только субъективного права, но и действующей правовой нормы, начало исковой давности приурочено к моменту фактического или должного обнаружения нарушения права как в субъективном, так и в объективном смысле.
Согласно доктрине гражданского права, поскольку срок исковой давности установлен для защиты нарушенного права, по общему правилу этот срок не начинает исчисляться, пока право не нарушено. Более того, задавнивание того или иного требования находит свое политико-правовое обоснование тогда, когда управомоченное лицо имеет реальную возможность защищать нарушенное право, но не делает этого. Поэтому начало течения срока исковой давности определяется моментом, когда управомоченное лицо узнало или должно было узнать о нарушенном праве (субъективный аспект). В некоторых случаях истцу, уже знающему о факте нарушения и личности нарушителя, затруднительно или вовсе невозможно определить характер и сумму своих притязаний к ответчику. Это касается, прежде всего, исков о взыскании убытков и тех случаев, когда нарушение порождает отложенные по времени негативные последствия. Например, если нарушение должником (ответчиком) обязательства влечет вследствие этого нарушение обязательств кредитора (истца) перед своими контрагентами, размер убытков истца оказывается неизвестным до предъявления к нему претензий контрагентом.
Согласно ст. III.-7:301 Модельных правил европейского частного права течение давности приостанавливается на период, в течение которого кредитор не знает и не может разумно предполагаться знающим либо о личности нарушителя, либо о фактах, на которых основано требование, включая, для требования о возмещении убытков, вид причиненного вреда. В соответствии с ст. III.-7:304 Модельных правил, если стороны ведут переговоры о требовании или об обстоятельствах, с которыми связано их возникновение, срок исковой давности истекает не ранее одного года с момента последнего контакта, имевшегося в ходе переговоров.
Определение момента, когда управомоченное лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, зависит от фактических обстоятельств конкретного случая и от характера отношений. Когда закон говорит о том, что лицо «должно было знать» о нарушении своего права, он имеет в виду два аспекта. Первый - наличие юридической обязанности к совершению тех или иных действий, совершив которые, лицо узнало бы о нарушении права. Здесь подлежит учету соответствие поведения истца законодательно предписанному стандарту должной заботливости и осмотрительности. Второй аспект - фактический, когда обстоятельства, при которых произошло нарушение, свидетельствуют о том, что любое разумное и осмотрительное лицо, находясь в таких же фактических обстоятельствах, не могло бы не узнать о нарушении своего права. В этом случае стандарт должной заботливости и осмотрительности при отсутствии релевантных законодательных критериев определяется судом дискреционно, с учетом поведения, ожидаемого от обычного участника оборота.
Данная позиция разделяется в науке гражданского права и другими авторами. Так, К.Г. Савин в диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук научно обосновал, что субъективный срок исковой давности не должен начинаться, если кредитор узнал или должен был узнать о нарушении права и должнике, но нет правовой и/или фактической возможности защиты права.
Гражданский кодекс РК (Общая часть) устанавливает общий срок исковой давности 3 года (ст. 178), при этом общие нормы ГК применяются постольку, поскольку специальным законом не установлено иное (общий принцип lex specialis).
Такой специальной нормой является срок исковой давности, установленный подпунктом 2) части первой статьи 160 ТК РК.
В то же время для гражданских правоотношений срок исковой давности составляет 3 года, что существенно ухудшает положение работника по сравнению с подрядчиками и исполнителями по договорам гражданско-правового характера (далее - ГПХ), а также перед иными субъектами гражданско-правовых отношений (включая предпринимателей).
К примеру, если работодатель неправильно начислял работнику заработную плату в течение 3 лет, то работник может обраться в суд только за 1 год, соответственно, право на получение выплат за оставшиеся 2 года работник утрачивает, что не соответствует принципу защиты «слабой» стороны трудовых отношений. Не всегда работник готов судиться с работодателем, будучи в трудовых отношениях.
К тому же, неслучайно сроки хранения документов по выплате заработной плате установлены в течение 5 лет, как прямо предусмотрено Перечнем типовых документов, образующихся в деятельности государственных и негосударственных организаций, с указанием срока хранения: документы о получении заработной платы и других выплат (сводные расчетные (расчетно-платежные), ведомости (табуляграммы); переписка о выплате заработной платы; а для ведомостей начисления заработной платы срок хранения установлен 75 лет.
Как отмечается в российской правовой доктрине, сокращенные сроки исковой давности диктуются особым характером отношений. Они устанавливаются для большей стабильности отношений и в предположении того, что рассмотрение спора в более поздний срок может привести к ошибочному решению. Истории гражданского права и иностранным правопорядкам известно установление сокращенных сроков для относительно мелких бытовых требований и некоторых повременных платежей. Традиционно в российском праве сокращенным срокам подвергаются притязания к транспортным организациям, что объясняется массовым характером отношений, а также объективно высоким риском данной деятельности. Безосновательное увеличение в законодательстве числа сокращенных сроков нежелательно.
Следует заметить, что ранее трудовым законодательством срок исковой давности не был установлен. Так, Законом РК «О труде в РК» не был предусмотрен срок обращения в суд. Следовательно, на трудовые правоотношения распространялся трехгодичный срок, установленный п. 1 ст. 178 ГК РК.
Однако с принятием Трудового кодекса РК от 15 мая 2007 года в статье 172 был предусмотрен срок для обращения в органы по рассмотрению индивидуальных трудовых споров - один год с того дня, когда работник или работодатель узнал или должен был узнать о нарушении своего права.
С тех пор эта норма стала ограничивать права работников на судебную защиту своих прав и свобод, значительно отличаясь от подхода, установленного ГК РК, допускающего более длительный период для судебной защиты нарушенных прав.
Такие различия являются необоснованными, более того, нелогичными, поскольку работники, работающие по трудовому договору, оказываются в разы менее защищенными, чем лица, работающие на основании гражданско-правовых договоров, что нарушает принцип трудового законодательства, установленный статьей 4 ТК РК - недопустимости ограничения прав человека и гражданина в сфере труда.
Таким образом, специальная норма, регулирующая срок исковой давности по спорам, вытекающим из трудовых отношений, существенно ограничивает работников по сравнению с субъектами гражданских правоотношений: подрядчики и исполнители по договорам гражданско-правового характера сохраняют возможность взыскания задолженности за трехлетний период, в то время как работники - лишь за один год.
Такое различие приводит к парадоксальной ситуации, когда наименее защищённая сторона правоотношений (работник) оказывается в менее выгодном положении, чем участники гражданского оборота. Практическое последствие заключается в том, что при длительных нарушениях (например, систематическом неправильном начислении заработной платы и невыплаты сверхурочных) работник теряет право на взыскание значительной части задолженности, что подрывает принцип судебной защиты прав и свобод и противоречит статье 4 ТК РК, закрепляющей недопустимость ограничения прав человека и гражданина в сфере труда.
Таким образом, действующее регулирование сроков исковой давности в трудовых спорах в Казахстане является несбалансированным и не отвечает задачам эффективной защиты прав работника как слабой стороны трудовых отношений. Более справедливым и соответствующим как гражданско-правовой логике, так и международным стандартам представляется установление более длительного срока исковой давности для трудовых требований - как минимум сопоставимого с трехлетним сроком, предусмотренным ГК РК, с учётом возможности его продления или восстановления при наличии объективных препятствий для своевременной защиты нарушенного права.
Ответ на вопрос №3 (Как в законодательстве зарубежных стран и международной практике (МОТ, ЕСПЧ, Комитет по экономическим, социальным и культурным правам ООН), в том числе в европейских и скандинавских странах, решается вопрос о применении исковой давности к длящимся однотипным правонарушениям по выплате заработной платы, оплате сверхурочной работы?)
Комитет по экономическим, социальным и культурным правам ООН (далее - КЭСКП) в Общем замечании № 23 по ст. 7 Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (далее - МПЭСКП) подчеркивает необходимость эффективных средств правовой защиты, которые подразумевают и отсутствие избыточных процессуальных барьеров: «Любое лицо, столкнувшееся с нарушением права на справедливые и благоприятные условия труда, должно иметь доступ к эффективным судебным или иным соответствующим средствам правовой защиты, включая адекватное возмещение ущерба, реституцию, компенсацию, сатисфакцию или гарантии неповторения».
Конвенция МОТ № 95 «О защите заработной платы» несмотря на то, что напрямую не регулирует вопросы исковой давности, тем не менее устанавливает важнейшие принципы и обязательства государств обеспечивать, чтобы работники имели средства правовой защиты для обеспечения выплаты заработной платы (ст.15).
Положения Конвенции требует наличия действенных процедур для получения невыплаченной зарплаты. Соответственно, если национальное законодательство устанавливает слишком короткие сроки (например, 1 год), в результате чего работники фактически не могут взыскать заработанное, это может рассматриваться как нарушение духа Конвенции.
МОТ в своих комментариях и руководствах (в т.ч. General Survey on the Protection of Wages Conventions, 2003) подчеркивает, что Конвенция № 95 обязывает государства выстраивать правовые механизмы таким образом, чтобы заработная плата была полностью защищена, соответственно, это подразумевает, что слишком короткие сроки или сложные процессуальные барьеры приравниваются к «денеградации» права на оплату труда.
В контексте трудовых споров о невыплате заработной платы и компенсации за сверхурочную работу особое значение имеет доктрина доступа к правовой защите, закрепленная в Руководящих принципах ООН по бизнесу и правам человека (2011). Согласно Принципу 25, доступ к средствам правовой защиты является фундаментальной частью обязанности государства защищать права человека: «В рамках своей обязанности защищать от связанных с предпринимательской деятельностью нарушений прав человека государства посредством судебных, административных, законодательных или иных соответствующих средств должны принимать надлежащие меры для обеспечения того, чтобы в случаях, когда такие нарушения происходят на их территории и/или в пределах их юрисдикции, затрагиваемые стороны получали доступ к эффективным средствам правовой защиты». Это положение накладывает на государства обязанность строить национальные правовые механизмы таким образом, чтобы защита прав работника не становилась иллюзорной вследствие чрезмерно жестких процессуальных ограничений, включая слишком короткие сроки исковой давности.
Принцип 26 конкретизирует данное требование, предписывая государствам принимать меры для обеспечения эффективности судебных механизмов: «При устранении связанных с предпринимательской деятельностью нарушений прав человека государствам следует принимать надлежащие меры для обеспечения эффективности национальных судебных механизмов, в том числе за счет изыскания способов снижения правовых, практических и других соответствующих барьеров, которые могли бы явиться причиной отказа в доступе к средствам правовой защиты».
Как отмечается в Комментарии к Принципам, государствам следует принимать меры для недопущения возникновения барьеров, препятствующих подаче в суды законных жалоб в случаях, когда обращение в суд является основным элементом получения доступа к средству правовой защиты или когда альтернативные средства эффективной правовой защиты отсутствуют. Правовые барьеры, препятствующие рассмотрению законных жалоб на связанное с предпринимательской деятельностью нарушение прав человека, могут, например, возникать в случаях, когда Правовые барьеры, препятствующие рассмотрению законных жалоб на связанное с предпринимательской деятельностью нарушение прав человека, могут, например, возникать в случаях, когда истца сталкиваются с отказом в правосудии в принимающем государстве и не могут получить доступ к судам государства происхождения независимо от существа претензии.
В контексте трудового права такие барьеры включают процессуальные сроки, которые могут объективно лишать работников возможности предъявить требования о невыплаченной заработной плате. Следовательно, государство должно устранять либо смягчать подобные препятствия, сохраняя баланс между правовой определенностью и реальным доступом к правосудию.
Руководящие принципы ООН формируют международный стандарт: право работника на оплату труда должно быть обеспечено реальными, эффективными и доступными средствами правовой защиты. Сроки исковой давности и иные процессуальные рамки не могут становиться барьерами, нивелирующими само право на заработную плату. Напротив, государство обязано выстраивать гибкую систему правосудия и несудебных процедур, а бизнес должен, в свою очередь, создавать внутренние каналы для разрешения споров, чтобы каждое нарушение могло быть своевременно и полноценно исправлено.
