18.11.2026
Уступка права требования по исполнительной надписи нотариуса: правовой пробел или неправильное применение закона?
Проблемы процессуального правопреемства в исполнительном производстве Республики Казахстан и возможные пути их разрешения
Конев Р. А., профессор
1. Постановка проблемы
Одним из принципов гражданского законодательства Республики Казахстан является обеспечение беспрепятственного осуществления гражданских прав, восстановления нарушенных прав и их судебной защиты.
Между тем правоприменительная практика показывает, что наличие у кредитора бесспорного права требования, далеко не всегда гарантирует возможность его реализации.
Особенно наглядно данная проблема проявляется при уступке права требования по обязательству, взыскание задолженности по которому уже осуществляется в рамках исполнительного производства, возбужденного на основании исполнительной надписи нотариуса.
Рассмотрим следующую ситуацию.
Одно юридическое лицо является кредитором другого юридического лица. В связи с неисполнением должником денежного обязательства кредитор обращается к нотариусу, который совершает исполнительную надпись.
На основании указанной надписи частный судебный исполнитель возбуждает исполнительное производство и приступает к принудительному взысканию задолженности.
Впоследствии первоначальный кредитор заключает с другим юридическим лицом договор уступки права требования (цессии), в результате чего право требования задолженности переходит к новому кредитору.
С точки зрения гражданского законодательства происходит перемена лица в обязательстве. Само обязательство не прекращается, должник не освобождается от его исполнения, а новый кредитор приобретает соответствующие имущественные права.
Однако возникает вопрос: каким образом новый кредитор должен приобрести статус взыскателя в уже возбужденном исполнительном производстве, если исполнительным документом является не судебный акт, а исполнительная надпись нотариуса?
Проблема заключается в том, что гражданское законодательство допускает уступку права требования, тогда как механизм процессуального оформления правопреемства в исполнительном производстве не всегда позволяет реализовать это право без дополнительных юридических процедур.
Таким образом, возникает противоречие между существованием материального права и возможностью его принудительной реализации.
Именно это противоречие требует отдельного правового исследования.
2. Гражданско-правовая природа уступки права требования
Согласно пункту 1 статьи 339 Гражданского кодекса Республики Казахстан (Общая часть), право требования, принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано другому лицу по сделке либо перейти к нему на основании закона.
При этом пункт 2 указанной статьи устанавливает, что согласие должника на переход права требования не требуется, если иное не предусмотрено законом или договором.
Следовательно, заключение договора цессии само по себе является предусмотренным законом основанием перемены кредитора в обязательстве.
Статья 341 ГК РК определяет объем переходящих прав, а статья 342 предусматривает обязанность первоначального кредитора передать новому кредитору документы, удостоверяющие право требования, и сведения, необходимые для его осуществления.
В свою очередь, пункт 3 статьи 339 ГК РК предусматривает риск для нового кредитора, если должник не был письменно уведомлен об уступке: исполнение первоначальному кредитору в таком случае признается надлежащим исполнением.
Из приведенных норм следует несколько принципиальных выводов.
Во-первых, уступка права требования не создает нового обязательства. Происходит изменение субъекта уже существующего обязательственного правоотношения.
Во-вторых, переход права требования не зависит от того, находится ли обязательство на стадии добровольного исполнения либо уже осуществляется принудительное взыскание.
В-третьих, если законом или договором не установлены ограничения, новый кредитор приобретает право требовать исполнения обязательства в том объеме и на тех условиях, которые существовали на момент перехода права.
В-четвертых, исполнительная надпись нотариуса не является самостоятельным источником денежного обязательства. Она представляет собой предусмотренный законодательством исполнительный документ, позволяющий осуществить принудительное взыскание определенного требования.
Таким образом, при уступке права требования, подтвержденного исполнительной надписью нотариуса, новый кредитор приобретает материальное право требования задолженности.
Однако наличие такого права еще не означает автоматического приобретения статуса взыскателя в исполнительном производстве.
И здесь возникает принципиальное различие между правопреемством в гражданском обязательстве и правопреемством в исполнительном производстве.
3. Правопреемство в исполнительном производстве: что действительно предусматривает закон
Ключевое значение для разрешения рассматриваемой проблемы имеет статья 17 Закона Республики Казахстан от 2 апреля 2010 года № 261-IV «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей».
Необходимо обратить внимание на действующую редакцию этой статьи, в том числе с учетом изменений, внесенных Законом РК от 11 июня 2026 года № 306-VIII.
В настоящее время статья 17 предусматривает два различных механизма правопреемства.
Первый механизм — замена должника.
В соответствии с пунктом 1 статьи 17 при выбытии должника вследствие смерти физического лица, реорганизации юридического лица либо перевода долга судебный исполнитель в предусмотренных законом случаях направляет представление в суд, вынесший решение, с предложением о замене должника его правопреемником.
Второй механизм — правопреемство во всех иных случаях.
Пункт 2 статьи 17 содержит следующее положение:
Во всех иных случаях правопреемство устанавливается по заявлению взыскателя в соответствии с гражданским законодательством Республики Казахстан.
Именно указанная норма имеет определяющее значение для рассматриваемой ситуации.
Законодатель разграничил порядок замены должника и иные случаи правопреемства. При этом уступка права требования взыскателем относится к иным случаям, поскольку речь идет не о замене должника, а о переходе права кредитора.
Следовательно, утверждение о том, что законодательство Республики Казахстан вообще не предусматривает правопреемства взыскателя по исполнительной надписи нотариуса, представляется юридически некорректным.
Правовое основание для такого правопреемства существует. Оно прямо предусмотрено пунктом 2 статьи 17 Закона.
Однако законодатель не определил с достаточной степенью конкретности порядок реализации указанной нормы.
В частности, возникают следующие вопросы:
Кто вправе подать заявление о правопреемстве — первоначальный взыскатель, новый кредитор либо оба лица?
Каким процессуальным документом оформляется замена взыскателя?
Достаточно ли судебному исполнителю договора цессии и доказательств перехода права требования?
Вправе ли судебный исполнитель самостоятельно устанавливать правопреемство без обращения в суд?
Как должен разрешаться вопрос, если первоначальный кредитор ликвидирован, отказывается сотрудничать либо утратил заинтересованность в исполнительном производстве?
Каким образом сведения о новом взыскателе должны отражаться в автоматизированной информационной системе исполнительного производства?
Указанные вопросы имеют не теоретическое, а непосредственное практическое значение.
Отсутствие четко регламентированного порядка приводит к тому, что судебные исполнители могут отказывать в замене взыскателя, мотивируя это отсутствием соответствующей процедуры.
Однако следует разграничивать отсутствие правового основания и недостаточную регламентацию механизма его реализации.
Это принципиально разные юридические обстоятельства.
4. Исполнительная надпись нотариуса и судебное решение: равенство исполнительной силы не означает тождества правовой природы
Согласно статье 9 Закона «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей», исполнительная надпись нотариуса относится к числу исполнительных документов.
Статья 92-4 Закона Республики Казахстан «О нотариате» предусматривает, что взыскание по исполнительной надписи производится в порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве.
Таким образом, законодатель предоставил исполнительной надписи нотариуса возможность принудительного исполнения посредством тех же правовых механизмов, которые используются при исполнении судебных актов.
Однако исполнительная надпись не является судебным решением.
Нотариус не осуществляет правосудие, не разрешает гражданско-правовой спор по существу в порядке искового производства и не устанавливает права сторон судебным актом.
Совершение исполнительной надписи предполагает наличие предусмотренных законом условий бесспорности требования.
Следовательно, нотариус не может быть приравнен к суду, вынесшему решение по гражданскому делу.
Именно поэтому применение к исполнительной надписи нотариуса положений статьи 53 Гражданского процессуального кодекса РК о процессуальном правопреемстве вызывает определенные сложности.
Статья 53 ГПК РК предусматривает замену стороны ее правопреемником в спорном либо установленном решением суда правоотношении.
Но при совершении исполнительной надписи отсутствует гражданское дело, в рамках которого суд установил соответствующее правоотношение.
Соответственно, отсутствует и суд, вынесший решение о взыскании задолженности.
Применение статьи 53 ГПК РК по аналогии возможно рассматривать как один из вариантов судебной защиты, однако считать такой механизм прямо предусмотренной и бесспорной процедурой замены взыскателя по исполнительной надписи нельзя.
Это особенно важно, поскольку процессуальная аналогия не должна использоваться для произвольного создания компетенции суда, прямо не предусмотренной законодательством.
Вместе с тем отсутствие ранее рассмотренного судебного дела не может само по себе служить основанием для отрицания гражданско-правового правопреемства.
Иначе возникла бы ситуация, при которой способ получения исполнительного документа фактически ограничивает оборотоспособность имущественного права.
Подобное ограничение должно иметь прямое законодательное основание.
5. Может ли частный судебный исполнитель
самостоятельно заменить взыскателя?
На мой взгляд, ответ на данный вопрос следует искать прежде всего в системном толковании статей 10, 15 и 17 Закона «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей».
Статья 15 определяет взыскателя как физическое или юридическое лицо, в пользу либо в интересах которого выдан исполнительный документ.
Статья 17 предусматривает возможность правопреемства в исполнительном производстве.
Статья 10 регулирует принятие судебным исполнителем постановлений по вопросам исполнительного производства.
В совокупности указанные нормы позволяют сформулировать следующую правовую позицию.
Если первоначальный кредитор уступил право требования другому лицу, то в материальном правоотношении он перестал быть обладателем переданного требования.
При этом новый кредитор приобретает право требовать исполнения обязательства.
Следовательно, сохранение первоначального кредитора в качестве единственного лица, которому должно быть произведено исполнение, не соответствует изменившемуся материальному правоотношению.
При наличии надлежащих документов судебный исполнитель должен иметь возможность отразить состоявшееся правопреемство в исполнительном производстве.
Наиболее логичным способом оформления такого действия является вынесение мотивированного постановления о замене взыскателя его правопреемником.
Однако здесь необходимо сделать существенную оговорку.
Пункт 2 статьи 17 Закона прямо предусматривает правопреемство, но не содержит однозначного указания на то, что ЧСИ вправе самостоятельно разрешить вопрос о замене взыскателя исключительно на основании договора цессии.
Поэтому компетенция ЧСИ на вынесение такого постановления является обоснованным результатом системного толкования закона, а не бесспорным прямым предписанием отдельной нормы.
В случае если уступка права требования оспаривается, имеются сомнения в действительности договора либо возник спор относительно объема переданных прав, судебный исполнитель не должен подменять собой суд и разрешать гражданско-правовой спор по существу.
Но если договор цессии действителен, стороны не оспаривают переход права требования, а документы позволяют достоверно установить нового кредитора, требование об обязательном обращении в суд во всех без исключения случаях представляется избыточным.
Оно не только усложняет исполнительное производство, но и противоречит самой цели его существования — своевременному и полному исполнению исполнительных документов.
6. Правовая неопределенность как препятствие
осуществлению гражданских прав
Рассматриваемая проблема имеет более глубокий характер, чем отсутствие отдельной административной процедуры.
Фактически речь идет о соотношении двух отраслей законодательства: гражданского, определяющего возникновение, изменение и прекращение имущественных прав, и законодательства об исполнительном производстве, обеспечивающего их принудительную реализацию.
Гражданский кодекс допускает уступку права требования.
Закон об исполнительном производстве допускает правопреемство.
Закон о нотариате предусматривает принудительное исполнение исполнительной надписи.
Однако совокупность этих положений не сопровождается достаточно подробным механизмом замены взыскателя в ситуации, когда исполнительное производство возбуждено на основании внесудебного исполнительного документа.
Возникает своеобразный правовой парадокс.
Первоначальный кредитор уже не обладает переданным правом требования, но продолжает формально числиться взыскателем.
Новый кредитор является обладателем имущественного права, однако сталкивается с препятствиями при вступлении в исполнительное производство.
Должник при этом продолжает оставаться обязанным лицом, но не всегда может достоверно определить, кому именно должно быть произведено исполнение в рамках возбужденного исполнительного производства.
Более того, в случае взыскания денежных средств и их перечисления первоначальному кредитору возникает риск последующих споров между цедентом, цессионарием и должником.
Подобная ситуация создает правовую неопределенность для всех участников правоотношения.
Особого внимания заслуживает и вопрос о допустимости отказа ЧСИ в замене взыскателя по мотиву отсутствия технической возможности внесения соответствующих изменений в автоматизированную информационную систему.
Полагаю, что отсутствие необходимого функционала информационной системы не может само по себе рассматриваться как самостоятельное правовое основание для ограничения гражданских прав.
Информационная система предназначена для реализации требований законодательства, а не для определения объема гражданской правоспособности участников исполнительного производства.
Не гражданские права должны приспосабливаться к техническим возможностям информационной системы, а информационная система должна обеспечивать реализацию прав, предусмотренных законодательством.
Вместе с тем указанное положение не означает, что судебный исполнитель вправе совершать действия за пределами предоставленной ему законом компетенции.
Именно поэтому проблема требует как правильного толкования действующих норм, так и нормативного уточнения процедуры.
7. Возможные варианты разрешения проблемы
Представляется необходимым рассмотреть несколько правовых механизмов, которые могут быть использованы в действующих условиях.
7.1. Замена взыскателя непосредственно в исполнительном производстве
Данный вариант представляется наиболее рациональным.
Новому кредитору совместно с первоначальным взыскателем целесообразно обратиться к частному судебному исполнителю с заявлением об установлении правопреемства на основании пункта 2 статьи 17 Закона.
К заявлению следует приложить:
договор уступки права требования;
акт передачи документов, если он предусмотрен договором;
документы, подтверждающие наступление условий перехода права, если цессия является условной;
доказательства уведомления должника;
сведения о юридических лицах, позволяющие установить их правосубъектность;
документы, идентифицирующие переданное требование с задолженностью, указанной в исполнительной надписи.
В заявлении необходимо поставить вопрос о вынесении постановления, которым будет оформлена замена первоначального взыскателя его правопреемником, и о внесении соответствующих изменений в сведения исполнительного производства.
Правовым основанием следует указать статьи 339, 341, 342 ГК РК и пункт 2 статьи 17 Закона об исполнительном производстве.
Преимущество данного способа заключается в отсутствии необходимости возбуждения нового исполнительного производства и повторного подтверждения уже существующего обязательства.
Вместе с тем необходимо учитывать, что правомерность самостоятельного вынесения ЧСИ постановления о замене взыскателя может стать предметом судебной проверки.
7.2. Обжалование отказа или бездействия частного судебного исполнителя
Если ЧСИ отказывает в замене взыскателя либо не рассматривает соответствующее заявление, необходимо получить мотивированное письменное решение.
Впоследствии такой отказ либо бездействие могут быть обжалованы в судебном порядке с соблюдением предусмотренных законодательством правил подсудности и сроков.
Предметом судебного рассмотрения в данном случае будет не действительность исполнительной надписи и не первоначальное обязательство должника, а законность действий либо бездействия судебного исполнителя.
Заявителю следует обосновать, что:
Переход права требования состоялся в соответствии с гражданским законодательством.
Пункт 2 статьи 17 Закона прямо допускает правопреемство в иных случаях, включая замену кредитора.
Закон не устанавливает общего запрета на правопреемство взыскателя по исполнительной надписи нотариуса.
Отказ препятствует реализации имущественного права нового кредитора.
Отсутствие специального технического механизма не равнозначно законодательному запрету.
При этом требование об обязании ЧСИ вынести конкретное постановление следует формулировать с учетом пределов его компетенции.
В качестве альтернативы может заявляться требование о признании отказа незаконным и возложении обязанности повторно рассмотреть заявление с учетом правовой оценки суда.
Такой способ позволяет избежать ситуации, когда суду предлагается обязать должностное лицо совершить действие, полномочия на которое сами являются предметом правового спора.
7.3. Судебное установление принадлежности права требования
Другим вариантом является обращение в суд при наличии самостоятельного гражданско-правового спора о принадлежности уступленного требования.
Однако необходимо учитывать, что сам по себе факт заключения договора цессии не всегда образует основание для предъявления иска.
Если первоначальный кредитор и новый кредитор не оспаривают переход права требования, а должник также не ставит под сомнение состоявшуюся уступку, искусственное создание судебного спора исключительно ради получения судебного акта представляется неправомерным.
При наличии действительного спора суд может разрешить вопрос о принадлежности имущественного права.
Но судебное признание права требования и процессуальная замена взыскателя — не тождественные юридические действия.
Поэтому получение решения о принадлежности права требования не гарантирует автоматического изменения сведений в исполнительном производстве.
7.4. Обращение к нотариусу
Отдельного рассмотрения заслуживает возможность обращения к нотариусу, совершившему исполнительную надпись.
Поскольку исполнительная надпись содержит сведения о взыскателе, возникает вопрос о допустимости изменения этих сведений после уступки права требования.
Однако Закон «О нотариате» не устанавливает общей процедуры замены взыскателя в ранее совершенной исполнительной надписи вследствие цессии.
Кроме того, изменение лица, которому принадлежит право требования, не является простой технической ошибкой в нотариальном документе.
Поэтому исправление исполнительной надписи либо совершение новой надписи не следует рассматривать как универсальный способ решения проблемы.
Особенно если первоначальная исполнительная надпись уже предъявлена к исполнению, а исполнительное производство продолжается.
Совершение второй исполнительной надписи по тому же обязательству без надлежащего разрешения вопроса о первоначальном исполнительном документе может создать риск параллельного взыскания.
Следовательно, обращение к нотариусу возможно для получения документов и разъяснения порядка совершенного нотариального действия, но не должно подменять установленную законом процедуру исполнительного правопреемства.
8. Необходимость законодательного урегулирования
На мой взгляд, рассматриваемая проблема должна быть разрешена прежде всего путем уточнения статьи 17 Закона «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей».
Действующая редакция пункта 2 данной статьи устанавливает правовую возможность правопреемства, однако не определяет с необходимой полнотой процедуру замены взыскателя.
Представляется целесообразным дополнить статью 17 новым пунктом следующего содержания.
Предлагаемая редакция законодательной нормы:
«В случае выбытия взыскателя вследствие уступки права требования, реорганизации юридического лица либо перехода права требования по иным основаниям, предусмотренным гражданским законодательством Республики Казахстан, судебный исполнитель на основании заявления первоначального взыскателя или его правопреемника и документов, подтверждающих переход права требования, выносит постановление о замене взыскателя его правопреемником.
Замена взыскателя допускается независимо от вида исполнительного документа, на основании которого возбуждено исполнительное производство, в том числе по исполнительной надписи нотариуса.
В случае возникновения спора о принадлежности права требования вопрос разрешается в судебном порядке.
Замена взыскателя не влечет прекращения исполнительного производства, отмены ранее совершенных исполнительных действий либо необходимости повторного предъявления исполнительного документа.
Для правопреемника ранее совершенные исполнительные действия обязательны в той мере, в какой они были обязательны для первоначального взыскателя».
Предлагаемое дополнение позволит устранить существующую неопределенность и установить единый порядок правопреемства взыскателя независимо от происхождения исполнительного документа.
При этом необходимо одновременно предусмотреть процессуальные гарантии защиты прав должника.
В частности, должник должен быть уведомлен о замене взыскателя, иметь возможность ознакомиться с документами, подтверждающими переход права требования, а также обжаловать соответствующее постановление судебного исполнителя.
Такой механизм позволит обеспечить баланс интересов всех участников исполнительного производства.
9. Позиция Министерства юстиции и необходимость ее актуализации
Следует отметить, что рассматриваемая проблема не является новой.
Еще 6 августа 2020 года Министерством юстиции Республики Казахстан был дан ответ на обращение № 631507, непосредственно посвященное возможности замены выбывшей стороны правопреемником в исполнительном производстве, возбужденном на основании исполнительной надписи нотариуса.
В обращении был поставлен вопрос о применимости статьи 53 ГПК РК при отсутствии судебного решения.
В доступной части ответа Министерство сослалось на статью 92-4 Закона «О нотариате», согласно которой взыскание по исполнительной надписи осуществляется в порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве.
Полный текст ответа в доступной публикации не представлен, поэтому приписывать Министерству окончательный вывод о допустимости либо недопустимости замены взыскателя было бы некорректно.
Тем не менее сам факт существования такого обращения свидетельствует о том, что проблема правопреемства по исполнительной надписи возникла задолго до настоящего времени.
Более того, изменения законодательства, вступившие в силу в 2026 году, не устранили необходимость подробного нормативного регулирования процедуры замены взыскателя.
В связи с этим представляется целесообразным обращение в Министерство юстиции с предложением дать официальное разъяснение порядка применения пункта 2 статьи 17 Закона, а также рассмотреть вопрос о внесении соответствующих изменений в законодательство и подзаконные нормативные правовые акты.
10. Выводы
Анализ действующего законодательства Республики Казахстан позволяет сделать следующие выводы.
Первое. Уступка права требования по обязательству, взыскание которого осуществляется на основании исполнительной надписи нотариуса, допускается гражданским законодательством при отсутствии установленных законом или договором ограничений.
Второе. Исполнительная надпись нотариуса не препятствует переходу имущественного права требования к другому лицу. Перемена кредитора не прекращает существующее обязательство и сама по себе не отменяет исполнительный документ.
Третье. Пункт 2 статьи 17 Закона «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей» предусматривает правопреемство в случаях, отличных от предусмотренной пунктом 1 замены должника. Следовательно, правовое основание для замены взыскателя существует.
Четвертое. Основная проблема заключается не в полном отсутствии законодательного регулирования, а в недостаточной определенности процедуры реализации правопреемства взыскателя, особенно по исполнительным документам внесудебного происхождения.
Пятое. Наиболее обоснованным представляется оформление правопреемства постановлением судебного исполнителя на основании документов, подтверждающих переход права требования, при отсутствии спора о принадлежности такого права. Вместе с тем действующая редакция закона нуждается в уточнении компетенции ЧСИ.
Шестое. Отказ в рассмотрении вопроса о правопреемстве исключительно по причине отсутствия технической возможности внесения изменений в информационную систему не может рассматриваться как достаточное материально-правовое обоснование ограничения права нового кредитора.
Седьмое. Законодательное урегулирование должно обеспечить возможность замены взыскателя без прекращения исполнительного производства и повторного предъявления исполнительного документа.
Заключение
Право, реализация которого становится невозможной вследствие недостаточной определенности административной процедуры, фактически утрачивает значительную часть своего юридического содержания.
Государство, признавая возможность перехода имущественных прав от одного лица к другому, обязано обеспечить и правовые механизмы их реализации.
Нельзя допускать ситуацию, при которой гражданское законодательство признает нового кредитора обладателем права требования, а исполнительное производство продолжает рассматривать в качестве взыскателя лицо, которому это право уже не принадлежит.
Тем более недопустимо, чтобы возможность реализации имущественного права зависела исключительно от вида исполнительного документа либо технических особенностей информационной системы.
Исполнительное производство должно обеспечивать исполнение существующего обязательства в пользу надлежащего кредитора, а не сохранять формальное положение сторон вопреки состоявшейся перемене лиц в обязательстве.
Именно такой подход, на мой взгляд, соответствует принципам законности, правовой определенности, защиты собственности и эффективности принудительного исполнения.
Простой юрист Конев Р. А.
18 ноября 2026 года