19.03.2026
Цифровые права:
правильно ли мы понимаем их природу?
С. Темирбулатов,
Почетный юрист РК
Развитие цифровых технологий и цифровой экономики, повсеместная цифровизация привели к появлению нового субъекта правовых отношений - цифровых прав. Их роль стремительно растет, трансформируя правоотношения и пытаясь обеспечить защиту интересов граждан. Права на доступ к информации, защиту данных, цифровых активов и контрактов становятся основой экономики и повседневной жизни и требуют соответствующей адаптации законодательства.
В научной литературе и законодательстве разных государств все чаще используется понятие «цифровые права», однако его правовая природа остается дискуссионной. Мнения юристов разнятся. Ряд ученых настаивают, что цифровые права не являются уникальным концептом и рассматриваются как специализированная составляющая традиционного гражданского права. Их оппоненты считают, что цифровые права становятся новой самостоятельной категорией гражданских прав.
В странах континентальной правовой системы, которая служит основой правовой системы Казахстана, гражданское право традиционно исходит из достаточно устойчивой классификации субъективных прав, определяя две категории - имущественные и личные неимущественные права. И соответственно, цифровые права делятся на эти две категории. Имущественные цифровые права существуют и реализуются в информационной системе. Они возникают и подтверждаются посредством цифровой записи в информационной системе, например, в распределенном реестре, блокчейне или электронной платформе. Они позволяют владеть, передавать и монетизировать цифровые активы. Основными признаками имущественных цифровых прав являются их нематериальный характер, существование исключительно в цифровой среде, удостоверение посредством цифровой записи и распоряжение правом через информационную систему.
К цифровым имущественным правам относятся:
• утилитарные цифровые права, включая право требовать передачи вещей, результатов интеллектуальной деятельности или выполнения работ, услуг.
• цифровые финансовые активы: денежные требования, права участия в капитале непубличных обществ.
• токены и криптовалюты: цифровые записи в блокчейне, представляющие ценность.
• исключительные права на цифровые произведения (NFT или невзаимозаменяемый токен, программное обеспечение, контент).
По своей юридической природе они представляют собой разновидность имущественных прав и часто функционируют как конкретные, передаваемые юридические требования в цифровых системах, подпадая под действие сделок гражданского права.
Личные неимущественные цифровые права включают:
• право на неприкосновенность частной жизни в сети.
• право на забвение: удаление неактуальной или незаконной информации.
• право на защиту персональных данных (анонимность, обезличивание).
• право на авторство цифрового контента (личные неимущественные права автора).
• право на доступ к информации и интернету.
Эти права рассматриваются как продолжение традиционных прав человека и в контексте правового регулирования предстают как специализированная составляющая гражданского права со специфическими мерами защиты, адаптированными к интернету и цифровым технологиям.
Во многих правовых системах цифровые права регулируются специальным законодательством, которое органично вводится как часть действующего гражданско-правового законодательства. Гражданские кодексы часто обеспечивают основу для этих прав. Даже в тех юрисдикциях, где в силу уникальных правовых проблем цифровые права определяются как новая отдельная категория в гражданском праве, они укоренены в нем и регулируются действующими гражданскими принципами.
На Западе регулирование цифровых прав первоначально как часть «интернет прав» началось в 1990-х годах. Правоведение постепенно осваивало новую сферу общественных отношений, формирующуюся в цифровом пространстве, параллельно с развитием самого этого пространства, с активной интеграцией различных аспектов общественных отношений и отраслей права из физической среды в цифровую: интеллектуальная собственность, телекоммуникации, конфиденциальность, киберпреступность, регулирование медиаконтента.
Одним из ключевых нормативных актов, регулирующих данную сферу в странах Евросоюза является «Общий регламент по защите данных» (2018), определяющий порядок обработки организациями персональных данных граждан стран ЕС. Он применяется во всем мире ко всем организациям, обрабатывающим данные этих граждан.
Значительную роль в формировании этих прав сыграла практика Суда Европейского союза. Показательным примером служит решение Суда по делу Марио Гонсалеса и Google Spain SL (2014), в котором не просто сформулировано право лица требовать удаления из поисковых систем информации, нарушающей его право на неприкосновенность частной жизни, определив, что оператор поисковой системы в Интернете несет ответственность за обработку личной информации, которая появляется на веб-страницах, опубликованных третьими лицами. Решение суда уравновешивает право на неприкосновенность частной жизни и защиту данных в европейском праве с законным интересом общественности в доступе к такой информации.
Стремительное развитие цифровых технологий и все более широкое проникновение их во все сферы жизни требовало четкого законодательного регулирования. В юрисдикциях многих стран появились законодательные акты, регулирующие защиту данных, вопросы электронной торговли, электронных контрактов, страхования, авторского права и другие. Но вместе с тем европейское право не вводит категорию цифровых прав как самостоятельный объект гражданского права, а стремится интегрировать новое законодательство в действующую правовую систему, что позволяет прийти к заключению, что цифровые права представляют собой развитие традиционных прав в условиях информационного общества. Термин «цифровые права» имеет скорее функциональное, чем юридическое техническое значение и указывает не на новый вид прав, а на сферу их реализации — цифровую среду. Цифровые реалии не разрушают классическую систему гражданского права, а адаптируют ее к новым технологическим условиям.
Анализируя новое цифровое законодательство Казахстана, к сожалению, приходится констатировать, что при разработке и принятии Цифрового кодекса и Закона «Об искусственном интеллекте» вышеперечисленные обстоятельства и передовой зарубежный опыт не были учтены. Цифровое законодательство находится на стадии становления и предстоит проделать большую работу по приведению его в соответствие с требованиями времени. Это тем более важно, что первые законодательные акты были приняты в спешке и страдают обилием правовой неопределенности. Специфика цифровой сферы зачастую не позволяет автоматически применять к ней существующие нормы и институты права. Не существует однозначного решения как адаптировать существующие правовые нормы к цифровой среде. В этом отношении чрезвычайно полезна научная рефлексия сообщества ученых-правоведов, внимательное рассмотрение уже высказанных, а также будущих замечаний и предложений.
Интересные замечания еще по проекту Цифрового кодекса были высказаны академиком НАН РК, доктором юридических наук, директором НИИ частного права Каспийского университета профессором Сулейменовым М.К. в статье «Цифровой кодекс как показатель кризиса системы правотворчества в Казахстане». Профессор Сулейменов пишет: «Начнем с самого главного, ради чего этот заурядный закон назвали кодексом. В п. 3 ст. 2 закреплено, что «в случаях противоречия между настоящим Кодексом и иными законами Республики Казахстан, содержащими нормы, регулирующие отношения в цифровой среде, применяются положения настоящего Кодекса». Половина норм Гражданского кодекса регулируют отношения в цифровой среде, ибо это гражданско-правовые отношения, а «почти все отношения, регулируемые Цифровым кодексом, являются гражданско-правовыми» и в соотношении в этом регулировании между Цифровым и Гражданским кодексами выше ставятся нормы Цифрового кодекса. Профессор Сулейменов предлагает решить эту коллизию, изложив это положение по-другому: «нормы настоящего Кодекса применяются к товарно-денежным отношениям и иным основанным на равенстве участников имущественным отношениям, а также связанным с имущественными личным неимущественным отношениям в случае, когда эти отношения не регулируются гражданским законодательством». Такая формулировка четко определит, что Гражданский кодекс выше Цифрового.
Практика показывает необходимость четкого правового регулирования цифровой сферы в целом и цифровых прав в частности. На данном этапе уже имеется определенный массив соответствующих правовых инструментов, сформированы определенные подходы в вопросах цифровых прав, их соотношений с другими правами, но стремительное развитие цифровых технологий ставит перед правовой наукой новые вопросы и поэтому обсуждение цифровых прав должно проводиться в формате диалога между государством, научным сообществом и гражданами. Отсутствие единых подходов к таким вопросам как возможность признания цифровых активов объектами вещного права, возможность рассмотрения данных в качестве самостоятельного объекта гражданских прав, передача цифровых активов по наследству и ряду других вопросов свидетельствует о необходимости их дальнейшего теоретического осмысления и проверки на практике. Результатом совместных усилий будет формирование справедливой и устойчивой цифровой среды, в которой права человека будут надежно защищены.
