08.07.2026
Система уголовных наказаний нуждается в модернизации
Ескали Саламатов, руководитель Отдела
Института законодательства и правовой информации Министерства юстиции РК
кандидат юридических наук, доцент
Принятие на республиканском референдуме 15 марта 2026 года новой Конституции Республики Казахстан запустила процесс обновления правового поля. Очевидно, что это коснется и уголовного законодательства.
В этой связи уместно подвести определенные итоги применения с 2015 года действующего Уголовного кодекса Республики Казахстан. Во время его подготовки перед разработчиками ставились важные задачи: гуманизировать уголовное законодательство, за счет этого уменьшить численность «тюремного населения» в стране, благодаря чему привести ее показатели в соответствие с международными стандартами.
Согласно статистике Комитета УИС с 2015 по 2026 годы численность заключенных (следственно-арестованные и отбывающие лишение свободы) в стране снизилась с 48 тыс. до 38 тыс. человек. При этом, наибольшее снижение достигнуто с 2015 по 2019 годы, с 48 тыс. до 28,9 тыс. человек. На этом весь гуманистический потенциал Уголовного кодекса был исчерпан. Начиная с 2020 года мы снова столкнулись с ежегодным ростом «тюремного населения» и к 2025 году оно достигло 39,4 тыс. человек. Затем, в течение года 2025 года имело место незначительное снижение и к началу 2026 года данный показатель составил 38 тыс. человек.
Уместно вспомнить и три Закона об амнистии, без которых мы получили бы еще больший рост числа заключенных: «Об амнистии в связи с двадцатипятилетием Независимости Республики Казахстан» от 13 декабря 2016 года, «Об амнистии в связи с тридцатилетием Независимости Республики Казахстан» от 7 декабря 2021 года и «Об амнистии в связи с тридцатилетием Конституции Республики Казахстан» от 23 июня 2025 года.
В итоге, на сегодняшний день при численности 21 миллион граждан, из которых 38 тысяч в местах предварительного заключения и лишения свободы, мы имеем 180 заключенных на 100 тысяч населения. В то время как в Германии, на чей опыт мы ориентировались при разработке своего Уголовного кодекса, этот показатель составляет - 69. В Исландии - 36, Финляндии - 58, Нидерландах - 64, Швейцарии - 78, Болгарии - 84, Канаде - 98, Греции - 111, Бельгии - 113, Китае - 119, Франции - 130, Соединенное Королевстве: Англии и Уэльсе - 136, Монголии - 166, Польше - 195, США - 542 и т.д.
Среди стран бывшего СССР количество заключенных на 100 тыс. населения выглядит так: Узбекистан - 85, Армения - 87, Кыргызстан - 112, Украина - 116, Эстония - 124, Таджикистан - 145, Литва - 154, Латвия - 188, Россия - 197, Молдова - 255, Азербайджан - 271, Грузия - 307, Беларусь - 345, Туркменистан - 576.
В целом, если этот показатель, именуемый «Тюремным индексом», превышает цифру 100, то согласно международным стандартам, это говорит о репрессивном характере законодательства и правоприменительной практики соответствующей страны.
В этой связи возникают закономерные вопросы. Почему многочисленные изменения и дополнения в Уголовный кодекс, направленные на гуманизацию, не дали ожидаемых результатов? Почему в постсоветских странах традиционно высокий уровень «тюремного населения» по сравнению с другими странами? Почему казахстанское общество в большинстве своем скептически относится к гуманизации и альтернативным наказаниям, считая лишение свободы самым справедливым наказанием для преступников?
Чтобы ответить на эти вопросы нужно обратиться к истории, так как наше современное уголовное законодательство по своему характеру является продолжателем советского уголовного законодательства. Особенно это касается системы наказаний, где лишение свободы является самым применяемым видом наказания.
Кем-то подмечено: Ленин рассматривал народ как классовую силу, Гитлер - как военную силу, а Сталин - как дешевую рабочую силу. Уже к началу 1930-х годов труд заключённых в СССР рассматривался как серьезный экономический ресурс. В 1938 году Сталин во время выступления на заседании Президиума Верховного Совета СССР прямо заявил против досрочного освобождения заключённых: «Мы плохо делаем, мы нарушаем работу лагерей. Освобождение этим людям конечно нужно, но с точки зрения государственного хозяйства это плохо. Нельзя ли дело повернуть по-другому, чтобы люди эти оставались на работе, награды давать, ордена, может быть?».
Не сложно представить, что означали эти слова руководителя страны для миллионов заключенных, содержащихся в исправительно-трудовых лагерях и надеявшихся на досрочное освобождение и соединение с родными.
В 1953 году на момент смерти Сталина семь из восьми заместителей Министра внутренних дел СССР курировали труд заключенных. С его именем тесно связана история создания ГУЛАГ (Главное управление лагерей), беспощадно эксплуатировавшего труд заключенных. Как известно, одно из крупных подразделений ГУЛАГ находилось в Казахстане - КарЛАГ, в состав которого входили печально известные СТЕПЛАГ, АЛЖИР, Спасск и другие лагеря.
То есть, на тот период труд заключенных играл важную роль в экономике страны. Поэтому, чем больше осуждалось людей к лишению свободы, тем больше дешевых рабочих рук было в распоряжении государства, соответственно, тем сильнее экономика. Это и объясняет исторически сложившуюся с советских времен особую роль лишения свободы в системе уголовных наказаний, а также неразвитость и вторичность иных видов наказаний.
Сегодня ситуация в Казахстане иная, тюремная система никак не встроена в экономику страны. Более того, низкая трудозанятость осужденных является ее одной из главных проблем. Но, несмотря на это, Уголовный кодекс как репрессивный маховик по инерции продолжает делать свое дело.
Неоднократные попытки за годы независимости сместить акцент на альтернативные наказания не дали желаемого результата. В этом вопросе особую роль стало играть и мнение общества, которое приковывает свое внимание к каждому резонансному преступлению и требует от власти максимально жесткого наказания, под которым само собой подразумевается лишение свободы (в отсутствие смертной казни).
Как решается этот вопрос за рубежом в развитых странах? Почему у них широко применяются альтернативы тюремному заключению? За счет чего у них низкий тюремный индекс?
Ответ кроется в их системе наказаний, которая состоит всего из двух наказаний, это: пробация и тюремное заключение. Внутри пробации находится набор элементов, многие из которых идентичны нашим альтернативным наказаниям. И если у нас эти альтернативные наказания применяются по отдельности, то у них они применяется в комплексе. Причем спектр элементов пробации достаточно широк и комбинируется судом в зависимости от обстоятельств дела: характера преступления, последствий преступления, личности преступника, его отношения к потерпевшему и своему преступлению, риска рецидива и т.д.
Например, приговор суда может одновременно содержать обязанности: оплатить штраф, возместить материальный ущерб потерпевшему и оплатить его лечение, публично примириться с потерпевшим, возместить расходы государства в связи с раскрытием и расследованием преступления, выполнить общественные работы на социально-значимых объектах, пройти курс лечения от алкоголизма, пройти курсы профобучения и трудоустроиться, и др. При этом, весь период отбывания наказания осужденный должен находиться в режиме ограничения свободы с ношением электронных браслетов и под пристальным надзором службы пробации.
Именно за счет такого комбинированного подхода строгость наказания в виде пробации существенно возрастает. В итоге, разница между тюремным заключением и пробацией уже не такая ощутимая как у нас между лишением свободы и другими наказаниями. Люди в тех странах не считают пробацию легким наказанием и не считают тюремное заключение единственным справедливым наказанием.
Слово «пробация» происходит от латинского «probatio» и означает «испытание». Шанс пройти испытание и избежать тюремного заключения предоставляется многим правонарушителям. В случаях нарушения условий пробации, оговоренных в приговоре, она заменяется тюремным заключением.
Благодаря такой модели в Германии доля осужденных, отбывающих тюремное заключение составляет менее 10%, остальные 90% находятся под надзором пробации. В США это соотношение составляет 30% на 70%, причем среди отбывающих тюремное заключение (1 млн. 800 тыс.) около 20% составляют те, кому изначально назначалась пробация, но из-за нарушений была заменена на тюремное заключение. В нашей стране это соотношение сегодня выглядит так: 58% содержатся в местах лишения свободы и 42% находится под надзором пробации.
Также в рамках пробации каждому осужденному (за исключением инвалидов) судом назначаются общественные работы, выполняемые бесплатно на социально значимых объектах и доступные для всеобщего обозрения. Европейцы по этому поводу говорят: «Каждый нарушитель должен вернуть долг обществу». Кроме того, многочисленные исследования зарубежных криминологов показывают, что рецидив преступлений среди тех, кто отбыл публичные наказания два раза ниже, чем среди отбывших тюремное заключение.
Таким образом, с учетом положительного опыта других стран целесообразно модернизировать нашу систему уголовных наказаний, сделать ее двухступенчатой: пробация и лишение свободы. Все сегодняшние альтернативные лишению свободы наказания включить внутрь пробации и применять в комплексе. Наряду с ними предусмотреть и другие элементы (в Германии их называют мерами безопасности), направленные на уменьшение риска рецидива, возмещение ущерба и восстановление справедливости.
Благодаря этому система уголовных наказаний станет более сбалансированной, а также открытой и понятной обществу, что позволит избавить ее от тюремного синдрома.
