18.02.2026
Правомерные и целесообразные методы противодействия преступности в современном российском обществе
Автор - Осипян Борис Арташесович
Краткие сведения об авторе. Автор правометрии (межерологии права) и единой теории права, юрисконсульт, адвокат, законопроектировщик, исследователь, преподаватель. В 1984 году окончил юридический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, в 1990 году окончил аспирантуру ИГП АН СССР и в марте 1991 года защитил диссертацию «Трансформация права в закон: теоретические и практические аспекты» в Институте государства и права Академии наук СССР, к.ю.н., доцент, старший научный сотрудник отдела Конституционного права Института Законодательства и Сравнительного Правоведения (ИЗиСП РФ) при Правительстве РФ. (2008-2011). 117218, г. Москва, ул. Черемушкинская Б 34, Российская Федерация. Основная специальность - 12.00.01 - «Теория и история государства и права». УДК 340.12(075). AuthorID: 540899 https://orcid.org/0009-0007-4369-5462
Автор около 300 опубликованных научно-правовых статей, а также 25 духовно-правовых трактатов и монографических книг по теории, философии, истории, социологии права, криминологии и всем основным отраслям права: международного, европейского, конституционного, уголовного, гражданского, процессуального, административного, уголовно-исполнительного (пенитенциарного) права.
125315. г. Москва, Ленинградский проспект, дом 66, кв. 145.
E-mail: artosboris7@gmail.com borisosipian@gmail.com
Резюме - В своей статье автор посредством выявления имеющихся законодательных пробелов и иных погрешностей в уголовном и уголовно-процессуальном кодексах России, а также не совсем правомерных и целесообразных положений других отраслей действующего российского законодательства предлагает необходимые, возможные и полезные способы планомерного и усиленного противодействия преступности, в том числе общие и конкретные необходимые концептуальные, правомерные, целесообразные, законодательные, институциональные, а также организационные меры для более успешной и непримиримой борьбы с нарастающей преступностью.
Ключевые слова: противодействие преступности в России, правомерные и целесообразные способы борьбы с преступностью, уровень преступности, профилактика преступлений, предупреждение и пресечение преступлений.
Author's name- Osipian B.A.
Article title - «The Lawful and Expedient Methods for the Crime Counteraction in Modern Russian Society».
Brief Author’s Data: Dr. Boris A. Osipian (PHD in Law). - Legal adviser, advocate, defense lawyer, law drafter, legal scholar, researcher, teacher. LLM Degree (CEU, Budapest, Hungary, Vienna), Ph.D. in Law (Emory University Law School, Atlanta, Georgia, USA). Since 2017 the author has been the founder and director of the Institute of Lawmetry and the Universal Theory and Philosophy of the Law and State. Boston, Massachusetts (MA), USA. 105 Main St. Shrewsbury, MA, 01545. USA. The main specialty - 12.00.01 - Ph.D. in Law. Theory and History of the State and the Law. UDC 340.12(075).
Abstract - In his article In the article, the author, by means of identification of the available legislative gaps in criminal and criminal procedure codes of the Russia, as well as unlawful and inexpedient provisions of other branches of the Russian legislation, offers possible and useful ways for the systematic and strengthened crime combat, including both general, and concrete necessary conceptual, Lawful, expedient, legislative, institutional and organizational measures for more successful, fruitful and implacable struggle against the increasing crime rate.
Keywords: crime counteraction in Russia, lawful and expedient ways of crime control and prevention, level of criminality, crime prevention and suppression, control of crimes.
Правомерные и целесообразные методы противодействия преступности в современном российском обществе
«На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов» [1]. «Итак, извергните развращенного из среды вас» [2]. «…Обратитесь каждый от злого пути своего и исправьте поведение ваше». [3] «Пойманный вор возвращает вчетверо больше похищенного им». [4]
Каждый мудрый и опытный законодатель в своей профессиональной деятельности должен быть уверен в том, что уголовное законодательство предназначено не только для устрашения и кары преступников, но, по возможности, также и для своевременного предупреждения, вразумления, душевного воспитания, исправления, нравственного и душевного преображения всех правонарушителей. В противном случае одно лишь устрашающее действие уголовного законодательства не будет достаточно сильно для правомерного, целесообразного и полномерного снижения уровня совершаемых в обществе преступлений и правонарушений.
Мера успешности конституционно и законодательно запрограммированной, планомерной, настойчивой и последовательной борьбы с возрастающим уровнем преступности в обществе определяется не только духовно-нравственным качеством и уровнями общего правосознания данного общества, целесообразности и законности деятельности правоохранительных, судебных и пенитенциарных органов каждого цивилизованного государства, но также изначальной правомерностью и целесообразностью принимаемых и подлежащих единообразному исполнению положений уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства.
В свою очередь качество действующего законодательства той или иной страны, безусловно, зависит от верности и чёткости теоретического понимания и концептуальной определённости логического, лингвистического и законодательного определения видов и составов разных характеров корыстных, насильственных или ненасильственных преступлений, а также и соответствующих им разных видов и размеров уголовно-правовых наказаний, предусмотренных и применяемых в уголовно-исполнительных или пенитенциарных учреждениях данного государства [5].
Правомерная и целесообразная сила действия уголовных законов во многом зависит также от простоты, понятности и логической точности многих содержательных правовых формулировок, а также языковых смыслов и измерений [6]. В своё время древнегреческий философ Аристотель об этом верно подметил, что уголовное законодательство, как и любой другой закон, должно обязательно иметь образовательное и просветительское свойство и значение, оно в своих начальных положениях содержать своеобразную целеполагающую преамбулу просветительского и нравственно-образовательного характера. В частности, оно не должно отличаться своей чрезмерной строгостью в отношении молодых людей, которые совершили преступление впервые и по неосторожности, либо по своей благоглупости, т.е. из каких-то своих благих побуждений [7].
В данном случае речь идёт о поэтической высоте, логической убедительности, благожелательной языковой тональности, ясности законодательного слога и конкретности право-лингвистических понятий и законодательных определений самого законодателя [8], чёткости и действенности законодательно установленной системы уголовно-правовой ответственности, разного рода уголовно-правовых санкций, видов, размеров, сроков и режимов применения уголовных наказаний, а также их ожидаемого конечного, духовного и нравственного благотворного действия на отбывающих своё наказание осуждённых лиц [9].
В свете этого нам представляется, что всё ныне действующее российское уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство России должно быть существенно преобразовано таким образом, чтобы совершать преступления потенциальным и реальным преступникам было бы, во-первых, не так выгодно, интересно, доступно, легко и безнаказанно совершать те или иные правонарушения и преступления, либо не так соблазнительно, привлекательно и заманчиво, чтобы им психологически и материально было бы выгодно отбывать назначенное им судом уголовное наказание. Естественно, что установленная законодательством практика применения уголовных наказаний также должна быть такой глубоко продуманной, чтобы бывшим осуждённым лицам было бы совестно, стыдно или даже противно возвращаться в колонии и тюрьмы.
Для достижения всего сказанного выше необходима существенная реформа всей системы ныне действующего российского конституционного, уголовного, уголовно-процессуального, административного, налогового и трудового и уголовно-исполнительного законодательства, которые должны предусматривать действенную систему правовой ответственности, взыскания и наказания, как для физических, так и для должностных лиц, которые по тем или иным причинам привыкли нарушать установленные действующим УК РФ правомерные и целесообразные законодательные наставления, предписания, необходимые для безопасности, устойчивости и развития общества запреты и ограничения.
В этом контексте вся система действующего российского законодательства в этом процессе борьбы и противодействия преступности должна предусмотреть необходимые и достаточные правовые возможности для правомерного инициативного поведения всех добросовестных и ответственных граждан, особенно представителей науки, образования, просвещения и средств массовой информации, которые могли бы активно участвовать в экономической и политической жизни общества. Всем таким субъектам конституционного права необходимо законодательно и фактически давать достаточно управленческих и контрольных средств для упорядочивания процессов свободных и законных выборов, для подбора кандидатур и их должностного назначения в системе органов государственной власти и управления, особенно в местные органы народного самоуправления, а также в соответствующие правоохранительные, судебные и пенитенциарные органы государства [10].
Например, по совершенно разным духовно-нравственным и иным субъективным причинам [11] некоторые из высших российских должностных лиц имеют все возможности для безнаказанного занятия своекорыстным и преступным карьерным продвижением, либо лоббированием разного рода не совсем правомерных, целесообразных, опасных и вредных для российского общества уголовно-правовых законопроектов. У них есть возможность неправомерно предлагать или противоправные и криминогенные законы, либо накладывать законодательное вето на необходимые и актуальные законопроекты, нацеленные на борьбу с должностной, олигархической и организованной преступностью, привычным казнокрадством и коррупцией государственных чиновников, которые не раз выступали против общественного и государственного контроля над предусмотренными законом доходами и фактическими расходами [12].
Подобные неправомерные и криминогенные горе-законодатели преднамеренно и неправомерно не раз исключали из российского уголовного законодательства положения о необходимой и правомерной конфискации имущества государственных казнокрадов и коррупционеров, членов их семей или преступных олигархических сообществ [13]. Без таких чрезвычайных, но очень актуальных и необходимых законодательных мер против чиновничье-олигархической и организованной преступности в России вряд ли можно будет серьёзно говорить о снижении уровня преступности, а также о нормальном и перспективном развитии современного российского общества.
В качестве показательного и, т.е. конкретного примера отметим, что коррумпированное, т.е. Духовно и нравственно испорченное большинство российских федеральных и местных законодателей, по известным причинам, официально отказалось от своевременного и необходимого принятия антикоррупционного законодательства в той части, где предусматривались конкретные уголовные наказания в виде лишения свободы и справедливой конфискации имущества в пользу российского государства тех должностных лиц государства, известных казнокрадов и олигархов, которые уже были уличены в совершении тех видов должностных преступлений, которые имели явно корыстные цели, мотивы и вредные последствия [14].
В статье 8 Рекомендации Организации Объединённых Наций странам-членам международных конвенций по борьбе с финансированием терроризма от 9 декабря 1999 года устанавливалось на участвующих в Конвенции государствах-участниках прямые обязанности по принятию «надлежащих мер для конфискации средств, которые использовались или были выделены для целей совершения преступлений террористического характера». В этом контексте представляется, что именно такой вид уголовного наказания, как справедливая конфискация имущества позорящих политико-правовое лицо Российского государства чиновников-казнокрадов, должен быть предусмотрен Уголовным кодексом РФ во всех соответствующих его положениях, касающихся составов корыстных должностных преступлений и соответствующих видов уголовных наказаний.
Уголовное наказание в виде справедливой конфискации преступно нажитого имущества было, на наш взгляд, было неправомерно и нецелесообразно отменено 8 декабря 2003 года, так как такой вид уголовного наказания, как конфискация, является, пожалуй, едва ли не единственным и самым действенным видом уголовного наказания для разного ранга корыстолюбивых и продажных должностных казнокрадов и изменников родины [15], основным мотивом совершения преступлений которых являются именно неуёмная жажда незаконного мирского обогащения и бессмысленного накопительства финансовых средств, не столько в собственной стране, сколько за рубежом.
В своё время известный академик права В.Н. Кудрявцев с глубоким сожалением указал на то, что дорогостоящие земельные участки и автомобили, загородные особняки, банковские вклады богатых российских чиновников и преступников законодательно закреплены не за ними, а за их отпрысками, многочисленными любовницами, жёнами, тёщами или иными близкими родственниками и друзьями [16]. В целях правомерной, целесообразной и успешной борьбы с такого рода преступниками он предложил редакцию отменённой статьи 52 УК РФ «Конфискация имущества» изложить таким образом, чтобы чиновных и иных взяточников, а также их челядь полностью и необратимо лишать преступно нажитого, сворованного имущества.
В противном случае все законодательные и иные государственные меры по существенному правомерному усилению политико-правовых основ российского государства не будут иметь какого-либо должного действия и заметного успеха. Уместно было бы здесь напомнить, что необходимая борьба с разного рода «служивыми» и «вороватыми людьми», стоящих у власти, и особенно с чиновничьим взяточничеством (так называемыми чиновничьими «откатами»), невиданном и неслыханном хищническим казнокрадством в России, которое должно быть приравнено к измене родине, без особого успеха ведётся уже в течение многих веков [17].
Представляется, что в целях борьбы с организованной преступностью в современной России законодательно должен быть установлен строгий государственный учёт и общественный контроль над доходами и расходами всех государственных чиновников и политически влиятельных бизнесменов, а также членов их семей, родных и близких, которым они могут тайно передавать преступное нажитое и незаконно присвоенное ими имущество и накопленные ими финансовые средства. Совершение подобных корыстных преступлений должно повлечь за собой уголовную ответственность и наказание в виде немедленного и пожизненного отстранения от всякого рода государственной службы и должностного положения, а также полную конфискации преступно нажитого имущества и денег, особенно выведенных за рубежи родного отечества.
Все виновные в совершении таких должностных и организованных корыстных преступлений должны быть подвергнуты законодательному запрету на занятие определённых должностей, в особенности, в административно-аппаратных, финансово-налоговых, таможенных, банковских, коммерческих и иных учреждениях. Таким высокопоставленным и «вороватым людям» также должно грозить суровое публичное осуждение и порицание, строгое предупреждение, исключение из числа членов правящих политических партий и союзов, законодательное ограничение избирательных, а также иных личных прав и свобод на определённый срок.
В целях усиления правомерного и целесообразного противодействия и борьбы с организованными должностными и экономическими преступлениями в России необходима правомерная и целесообразная криминализация таких видов и составов правонарушений и преступлений [20], как незаконное хранение похищенного из государственной казны имущества, например, большой партии нефтепродуктов или иных разных биоресурсов, заведомо добытых преступным путем в разное время.
Необходимо своевременно законодательно отменить примечание к статье 206 УК РФ «Захват заложника», которое гласит: «Лицо, добровольно или по требованию властей освободившее заложника, освобождается от привлечения его к предусмотренной законом уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления», поскольку сам по себе факт захвата заложника содержит в себе состав законодательно установленного противоправного и общественно опасного деяния, за которое виновное лицо должно быть привлечено к уголовной ответственности и наказано с учётом особенностей его личности и поведения после совершения данного преступления. Представляется, что только при таком мировоззренческом, научно-концептуальном и законодательном подходе к решению проблемы захвата заложников может быть обеспечен настоящий успех в борьбе против такого рода противозаконных и преступных деяний.
В качестве изначально неправомерного и нецелесообразного законодательного положения, следует также законодательно отменить особое примечание к статье 228 УК РФ «Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества», которое устанавливает следующее: «Лицо, совершившее предусмотренное настоящей статьей преступление, добровольно сдавшее наркотические средства, психотропные вещества или их аналоги, растения, содержащие наркотические средства или психотропные вещества, либо их части, содержащие наркотические средства или психотропные вещества, и активно способствовавшее раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом указанных средств, веществ, или их аналогичных образцов.
В целях правомерной и действенной борьбы с преступностью в современной России представляется, что исключение из текста УК РФ статьи 265 «Обман покупателей» является также неправомерным и нецелесообразным. Дело в том, что традиционный и широко распространённый в России обман покупателей, точно так же, как и кража чужого имущества, всегда была и должна быть воспринята законодателем как противоправное и преступное присвоение против воли покупателей их денежных средств. Подобная неправомерная и нецелесообразная декриминализация (вывод из числа уголовных правоотношений) и депенализация (правомерная и целесообразная законодательная отмена конкретных составов некоторых уголовных наказаний за какие-то правонарушения) российским законодателем некоторых составов преступлений может только усугубить состояние преступности в России.
По мнению некоторых зарубежных и отечественных юристов, для постоянного совершенствования действующего российского уголовного законодательства и успешной борьбы с преступностью необходимо также производство разноплановой криминологической экспертизы принятых и принимаемых государственных законов [18], так как некоторые положения уголовного законодательства на деле приводят лишь к резкому ухудшению состояния преступности и правопорядка российского общества, в частности, в таких сферах жизнедеятельности государства, как налоговая, банковская, финансово-кредитная, таможенная, административная, где наиболее заметно несправедливо и незаконно обогащаются разного ранга преступно организованные должностные лица, чиновные взяточники, казнокрады и оказывающие им различные организованные услуги мошенники и воры.
В деле борьбы с преступностью необходимо совершенствование не только уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, но также и положений других отраслей российского законодательства: административного, налогового, таможенного, паспортно-регистрационного и т.д., несовершенство которых толкает некоторых законопослушных людей на совершение тех или иных правонарушений и преступлений. Ярким примером правонарушающего и криминогенного законодательства является законодательное установление неправомерного и неконституционного законодательного установления так называемого «паспортно-регистрационного режима» или «прописки» в советское время [19], напоминанием которого является нынешний режим «регистрации по месту временного пребывания или жительства».
Представляется, что наличие и действие в УК РФ нехарактерных для уголовно-правовых отношений положений закона является одной из причин не совсем разумного и искусственного порождения и резкого роста количества преступников и преступлений, которые фактически являются гражданско-правовыми нарушениями, для регулирования которых требуется применение гражданско-процессуального судопроизводства и полное возмещение морального и материального вреда, а также упущенной выгоды одному из участников гражданско-правовых правоотношений [19].
По этому поводу в своё время известный учёный Я.И. Гилинский писал следующее: «Во многих случаях корыстных преступлений потерпевший больше заинтересован в реальном возмещении причинённого ему ущерба, нежели в том, чтобы «посадить» виновного… А лицо, совершившее преступление, скорее будет готово возместить ущерб, чем идти в тюрьму» [20]. Для ощутимого воздействия на таких корыстных преступников и предупреждения совершения подобного рода преступлений необходимо законодательное повышения верхнего предела гражданско-правовых штрафов, или даже необходимая конфискация имущества в доход государства с учётом имущественного положения своекорыстного правонарушителя и преступника.
Для этих целей необходимо для некоторых категорий лиц (скажем, недобросовестных и незаконопослушных должностных лиц государства, крупных предпринимателей, банкиров, предпринимателей, торговцев и иных известных публичных персон) законодательно вести учёт их ежемесячно получаемых доходов и расходов, перевода их семейного и кровнородственного имущества другим лицам или за рубеж. Заметим, что подобный положительны законодательный и правоприменительный опыт уже давно успешно используется во многих развитых странах западной Европы и США [21].
В таком широком контексте представляется, что было бы вполне правомерно и целесообразно преобразовывать (трансформировать) такие составы правонарушений, как ничтожно мелкая кража или мошенничество, из содержания УК РФ в административно-правовые положения КОАП РФ. В этой связи можно отчасти согласиться с профессором А.В. Наумовым, который считает, что несправедливо привлекать у уголовно-правовой ответственности и наказывать виновное лицо за совершение простой кражи недорогой коробки конфет [22].
В связи с этим отметим, что, по мнению некоторых зарубежных и российских правоведов, «не качество поведения, а характер действий, предпринимаемых против него законодателя, придаёт поведению характер преступного» [23]. Иными словами, им представляется, что законодатель по своему произволу не вправе официально криминализировать то или иное поведение людей, которые ему могут показаться социально опасными и вредными, без учёта духовно-нравственных и иных объективных уголовно-правовых критериев и реальных жизненных обстоятельств.
В целях правомерной и целесообразной криминализации тех или иных деяний необходимы тщательная разработка, установление и соблюдение некоторых важных правомерных критериев точного определения уголовно-правовых запретов и ограничений. В этой связи необходимо то, чтобы, во-первых, разрабатываемые, официально и законодательно принимаемые уголовно-правовые положения не противоречили надлежащей и непреходящей идее права, а также понятию правомерного и целесообразного закона, равно как и ряду правоохраняемых духовно-нравственных ценностей и целей, каковыми являются достоинство и честь человека, его основные права и свободы. Во-первых, положения действующего уголовного законодательства не должны быть изначально неправомерными и явно противоречить общепризнанным принципам, а также нормам международного права и положениям основного закона - Конституции РФ.
Положения действующего российского уголовного законодательства должны быть концептуально и внутренне согласованными, а также не противоречить иным действующим положениям федерального законодательства. Положения уголовного законодательства должны быть целесообразными и действенными, а также согласовываться с положительным опытом правоохранительных, судебных и пенитенциарных органов государства. Наконец, они должны совмещаться с общим уровнем надлежащего и верного правосознания, традиционного образа жизни российских граждан. Именно от этих объективных и субъективных критериев установления уголовно-правовых запретов и ограничений должна зависеть в основном разработка тех или иных стратегических и долгосрочных государственных планов по борьбе с преступлениями.
Когда законодатель решает принять решение о том или ином уголовно-правовом запрете, он обязан иметь перед собой определённую цель, сообразно которой предположительно будет снижен уровень совершаемого конкретного вида преступлений в данном регионе с учётом его национально-бытовых особенностей, или в государстве в целом. Он обязан иметь всю полноту сведений о социально значимом характере и сфере совершения определённых видов преступлений, масштабов их совершения и конкретных методов правоохранительного противодействия им. К примеру, он должен знать, что запрет на умыкание невест может быть нацелен в основном на те регионы, в которых этот неправомерный национальный пережиток не изжит, чтобы разработать все институционально-функциональные меры по уголовно-правовому пресечению конкретных видов преступлений.
Российские законодатели при установлении составов преступлений и соответствующих их наказаний обязаны учитывать также религиозные, этно-исторические и культурные особенности проживающих на ее территории национально-государственных образований народов и народностей. К примеру, действующие уголовные законодательства различных штатов США имеет свои существенные содержательные особенности. Более того, применение уголовного законодательства даже на индейских территориях США обладает значительной спецификой. Дело в том, что на этих территориях действует только исключительная юрисдикция США, и если, например, один индеец совершил против личности или имущества другого индейца и был наказан по установленным законам и правовым обычаям данного индейского племени, то уже никто не вправе вмешиваться в это дело, в том числе и федеральный центр [24].
Для правомерного и целесообразного действия российского законодательства, направленного на борьбу с преступностью, необходимы постоянный его мониторинг и экспертиза с целью выявления и устранения причин и условий, которые тормозят предупреждающее и исправительное действие уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства. При этом должны учитываться многие параметры: психологические свойства личностей разных категорий, рода их занятий, места и специфика их деятельности или работы, района и условий их проживания и т.д.
Для проведения необходимых правометрических и особых криминологических экспертиз закона необходима системная подготовка соответствующих научных кадров и специалистов: дипломированных и профессионально подготовленных правоведов, психологов, опытных педагогов, воспитателей и т.п., мнения которых должны быть учтены при разработке и принятии законов. По мнению некоторых наиболее авторитетных российских правоведов, в современной России даже «подготовка студентов-юристов во многом устарела и отстаёт от современных нужд» [25]. Нужна разработка нового мышления и подходов для успешного решения самых актуальных проблем борьбы с преступностью в современной России.
В деле необходимого совершенствования и повышения правомерной и целеположенной действенности положений нынешнего российского уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного и других отраслей законодательства велика роль также судебных органов. В своём постановлении от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» Пленум Верховного Суда РФ указал, что при разрешении уголовных дел суды обязаны применять правомерные и целесообразные принципы, положения и нормы Конституции РФ, если убеждены в том, что федеральные законы, в том числе положения УК РФ, противоречат положениям Конституции РФ, а также в соответствии с пунктом 4 статьи 125 Конституции РФ вправе обращаться в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности такого закона [26].
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» было разъяснено, что российским судам при осуществлении правосудия надлежит исходить из принципа приоритетности применения положений международно-правовых актов. [27].
Современному российскому законодателю, к великому сожалению, так и не удалось в полной мере практически реализовать свое основное предназначение и поставленную им в пункте 1 части 1 статьи 6 УПК РФ правомерную задачу по приоритетной защите богоданного и абсолютного человеческого достоинства, конституционных и процессуальных прав многотысячной армии людей, страдающих от ежедневно совершаемых различных преступлений.
Результаты конкретного структурно-функционального анализа действующих уголовно-процессуальных норм и практики их применения для защиты прав потерпевших свидетельствуют о том, что международно-правовые и конституционные гарантии прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве являются недостаточными и потому не обретают должной силы через применение уголовно-процессуальных положений, которые подчас противоречат духовно-правовому смыслу, идеям, образам, ценностям, целям и принципам, которые закреплены в положениях Конституции РФ и международно-правовых актов, предусматривающих защиту прав жертв преступлений от преступников, т.е. потерпевших от преступления лиц [28].
В заключении отметим, что только при изложенном выше всестороннем, теоретико-правовом, концептуальном, законодательном, организационном и практическом подходе к решению проблем совершенствования почти всех отраслей действующего российского законодательства, в частности, проблемы правомерного и целесообразного установления новых положений системы уголовно-правовой ответственности, санкций и наказаний [29], либо декриминализации составов тех или иных законодательно предусмотренных правонарушений можно будет существенно усилить процессы законодательного и организационного предупреждения и пресечения конкретных видов совершаемых преступлений и общего уровня преступности в нашей стране, а также сделать государственное противодействие и общую борьбу с преступностью более планомерной, целенаправленной, действенной и результативной [30].
Библиография:
1. Аристотель. Сочинения, т. 4. [7, С. 289[.
2. Библия. Ветхий и Новый Завет. Притчи, 17:10. [1]. Иеремия, 35:15. [3]. 1 Коринфянам, 5:1-3, 9-13. [2].
3. Бородин С.В., Лунев В.В. О криминологической экспертизе законов и иных нормативных актов //Государство и право. 2002. № 6. [19, С. 40-45]. [25, С. 39-42].
4. Борьба с терроризмом. М., 2004. [14, С. 220].
5. Гилинский Я.И. Криминология. Курс лекций. СПб, 2002. [26, С. 323].
6. Кенни К. Основы уголовного права. М., 1949. [22, С. 27].
7. Криминология. Учебник. /Под ред. В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова. М., Норма. 2010. [13, С.105-106].
8. Кудрявцев В.Н. Стратегии борьбы с преступностью. М., «Наука», 2005. [16, С. 217]. [27, С. 13]. [27, С. 356]. [28, С. 253].
9. Локк Дж. Сочинения. Т. 3. [7, С. 448-449, 470-471].
10. Лунеев В.В. Правовое регулирование общественных отношений - важный фактор предупреждения организованной и коррупционной преступности (тезисы доклада) //Государство и право. 2001. № 5. [18, С. С. 112].
11. Наумов А.В. Проблемы совершенствования УК РФ // Государство и право. 1999. № 10. [28, С. 51]. [30, С. 29-52].
12. Осипян Б.А. Духовно-нравственные и право-пенитенциарные способы душевного исцеления и личностного преображения правонарушителей // «Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2019. № 3. [25, С. 25-32].
13. Осипян Б.А. Криминогенные личностные свойства, склонности, цели и мотивы совершения разных видов правонарушений и преступлений //«Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2023. № 4. [5, С. 11-18].
14. Осипян Б.А. Критерии правомерного различения понятий и составов гражданского правонарушения (деликта), дисциплинарного проступка, административного правонарушения и преступления //Юридическая наука и правоохранительная практика. 2016. № 4. [29, С.14-24].
15. Осипян Б.А. Общий план противодействия преступности в России: новые подходы и решения //Российское государствоведение. 2022. № 1. [30, С. 46-67].
16. Осипян Б.А. Обзор основных теоретических, законодательных и организационных проблем уголовного и пенитенциарного права и правомерные подходы к их решению //«Чёрные дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. [17, С. 14-21].
17. Осипян Б.А. Общественные корни, причины и условия, которые способствуют совершению разных видов правонарушений и преступлений (часть 1) //Вопросы права, экономики и технологий. № 4. [8, С. 5-16].
18. Осипян Б.А. Определение однокорневых понятий «преступление» и «преступность» //Вестник Академии права и управления. 2019. № 1 (54). [23, С. 66-74].
19. Осипян Б.А. Организационно-правовые меры по предупреждению совершения разных видов преступлений осуждёнными преступниками после отбывания ими соответствующего уголовного наказания //«Чёрные дыры» в Российском законодательстве. 2020. № 1. [24, С. 16-23].
20. Осипян Б.А. Перспективы духовно-правового развития уголовных, судопроизводственных и пенитенциарных правоотношений для поддержания надлежащего общественного правопорядка //Гражданин и право. 2020. № 11. [27, С. 84-95].
21. Осипян Б.А. Понятие, признаки и элементы состава преступления //Юридический вестник ДГУ, 2016, № 2. [9, С. 110-120].
22. Осипян Б.А. Правомерное и целесообразное различение разных видов юридической ответственности физических, должностных и юридических лиц // «Чёрные Дыры» в Российском законодательстве. 2018 № 1. [12, С. 16-22].
23. Осипян Б.А. Правомерные критерии законодательного определения и судебного назначения разных видов и размеров уголовных наказаний //Гражданин и право. 2017. № 10. [10, С. 65-77].
24. Осипян Б.А. Принцип соответствия целей, видов и размеров уголовного наказания характеру и элементам состава преступления//«Чёрные Дыры» в российском законодательстве. 2018. № 3. [11, С. 22-29].
