17.02.2026
Принцип гласности в уголовном процессе Республики Казахстан: проблемы реализации и пути совершенствования
Жукенов А.,
экс-председатель судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Республики Казахстан
В демократическом государстве принцип гласности судебного процесса — не абстрактная декларация и не элемент имиджевой политики, а фундаментальное условие доверия общества к суду. Именно открытость правосудия позволяет гражданам понимать, как принимаются судебные решения, на каких доказательствах они основаны и соблюдаются ли права участников процесса.
В Республике Казахстан принцип гласности формально закреплён на всех уровнях — от Конституции до процессуальных кодексов и международных договоров. Однако практика его реализации всё чаще вызывает вопросы: где проходит граница между необходимой открытостью и разрушением самих основ справедливого суда?
Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан прямо предписывает, что рассмотрение уголовных дел осуществляется открыто, а закрытые заседания допускаются лишь в строго определённых случаях — для защиты государственной тайны, частной жизни, безопасности потерпевших и свидетелей. Аналогичный подход закреплён и в гражданском процессе.
Эти нормы соответствуют международным стандартам. Международный пакт о гражданских и политических правах, ратифицированный Казахстаном, прямо указывает: судебные разбирательства должны быть публичными, а любые ограничения гласности — необходимыми, соразмерными и строго обоснованными. Более того, Конституция Республики Казахстан устанавливает приоритет международных договоров над национальным законодательством.
Соблюдение принципа гласности в уголовном судопроизводстве в республике регламентировано УПК и нормативными постановлениями Верховного Суда Республики Казахстан. В частности, согласно пункту 8 нормативного постановления «О применении в уголовном судопроизводстве некоторых норм законодательства, регламентирующего вопросы защиты государственных секретов» разбирательство уголовных дел во всех судах и во всех судебных инстанциях происходит открыто. Проведение закрытого судебного разбирательства допускается в случаях, когда это противоречит интересам охраны государственных секретов, и при наличии оснований, предусмотренных ч.1 ст. 29 УПК. Перечень этих оснований является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит. При отсутствии предусмотренных ч.1 ст. 29 УПК оснований ограничения гласности судебного разбирательства, в том числе связанных с охраной государственных секретов, один лишь факт совершения лицом тяжкого или особо тяжкого преступления, например бандитизма, терроризма и т. п., не является обстоятельством для проведения закрытого судебного разбирательства.
На практике суды в соответствии с принципом гласности судебного разбирательства обеспечивают возможность свободного присутствия в зале судебного заседания представителей средств массовой информации и граждан, достигших установленного законом возраста, а также допускают освещение судебных процессов в прессе. Это способствует открытости судебной деятельности и служит важным механизмом общественного контроля за отправлением правосудия. Вместе с тем для обеспечения гласного и одновременно безопасного судебного разбирательства необходимо соблюдение установленного УПК порядка. Так, поддержание порядка в зале судебного заседания возлагается на судью, распоряжения которого обязательны для всех присутствующих. Фотографирование, аудио-, видеозапись и киносъёмка допускаются только с согласия участников процесса и разрешения судьи. В случае нарушения порядка судья вправе удалить нарушителя из зала судебного заседания либо применить к нему меры административного взыскания.
Вместе с тем, несмотря на общее соблюдение принципа гласности, в правоприменительной практике имеют место нарушения и недостатки, ограничивающие открытость судопроизводства. К ним относятся организационные проблемы, выражающиеся в недостаточной информированности граждан о времени и месте судебных заседаний, отсутствии залов судебных заседаний достаточной вместимости, а также создании неудобных условий для присутствия всех желающих. Кроме того, имеют место единичные факты незаконного или необоснованного недопуска граждан и представителей средств массовой информации в зал суда и другие.
На практике органы уголовного преследования могут засекретить материалы расследования с использованием оснований, не предусмотренных УПК, — от защиты сведений, якобы составляющих тайну, до абстрактных соображений безопасности. Такое засекречивание приводит к проведению закрытых судебных заседаний. Между тем ограничение принципа гласности допускается лишь в исключительных и чётко определённых случаях. Если же секретность носит просто превентивный характер, то она снижает уровень прозрачности деятельности правоохранительных органов и подрывает доверие общества к системе правосудия. Задачи борьбы с преступностью, охраны общественного порядка и обеспечения безопасности государства, при всей их значимости, не должны рассматриваться в качестве самостоятельного основания для ограничения принципа гласности. Допустимые отступления от открытости судебного разбирательства могут иметь лишь исключительный характер, быть прямо предусмотрены законом, надлежащим образом мотивированы и соразмерны охраняемым законом интересам.
В связи с этим было бы правильным установить в УПК право защиты обжаловать в суд в порядке статьи 106 УПК действия органов уголовного преследования по основаниям незаконности ограничения гласности по уголовному делу, в том числе необоснованного засекречивания дела.
В последние годы в Казахстане широкое распространение получила практика проведения судебных заседаний в онлайн-формате. Онлайн-процессы намного облегчили работу судов, прокуратуры и защиты, а также участие в суде потерпевших, свидетелей и других лиц. В первую очередь, они существенно экономят материальные ресурсы государства и время участникам процесса. Кроме того, в 2024-2025 годах суды ввели новую форму публичности правосудия — прямые онлайн-трансляции резонансных уголовных процессов. Миллионы граждан получили возможность наблюдать за судебными заседаниями в режиме реального времени.
С одной стороны, это безусловно расширило доступ к правосудию, повысило правовую грамотность и усилило общественный контроль. С другой — выявило серьёзные процессуальные риски, о которых ранее предпочитали не говорить.
Можно назвать следующие положительные стороны онлайн-трансляции уголовных процессов: рост доверия общества к судебной системе благодаря прямому доступу к процессам; увеличение правовой грамотности граждан (зрители узнают о правилах судебного разбирательства, видят дебаты сторон и действия суда); усиление общественного контроля над процедурой справедливого суда; повышение дисциплины и культуры поведения участников процесса и др.
В то же время, на мой взгляд, онлайн-трансляции влекут: риск «суда общественного мнения» (интенсивное медийное освещение может превращать судебный процесс в представление, давя на восприятие сторон, судей и общественности); нарушение прав участников, особенно потерпевших и свидетелей (их статус, безопасность и т. д.) и т.п. Практика онлайн-трансляции уголовных процессов также показала, что некоторые участники процесса открыто старались влиять на общественное мнение, а также занимались самопиаром в прямом эфире.
При этом самым главным негативом онлайн-трансляций является нарушение норм и правил, установленных уголовно-процессуальным законом. Что недопустимо.
Так, в уголовном процессе свидетельские показания ценны лишь постольку, поскольку они являются самостоятельными, непосредственными и не обусловленными внешним влиянием. Прямая трансляция судебного процесса разрушает эту основу.
Свидетели, ещё не допрошенные судом, получают возможность заранее ознакомиться: с позицией обвинения и защиты; с показаниями других лиц; с иными доказательствами и реакцией суда.
В результате показания превращаются из источника первичной объективной информации в изменённую, более публичную версию. Возникает эффект «выравнивания» показаний, когда расхождения сознательно устраняются, а одобряемая общественным большинством версия вытесняет фактическую истину.
В целом онлайн-формат существенно ослабляет эффективность перекрёстного допроса — ключевого элемента состязательного процесса. Камера не передаёт реакций, невербальных сигналов, психологического давления зала суда. Технические сбои нарушают темп допроса, а отсутствие изоляции свидетеля создаёт риск внешнего влияния. В таких условиях равенство сторон нарушается, а состязательность превращается в формальность, а сам судебный процесс — в некоторых случаях в представление.
Наряду с положительными моментами, онлайн-процессы нередко сопровождаются техническими сбоями, ограниченным доступом для слушателей и представителей СМИ, отсутствием чётких и единых правил подключения посторонних лиц. Зачастую информация о времени и формате проведения заседания либо отсутствует в открытом доступе, либо публикуется формально, без реальной возможности для общественности принять участие в наблюдении за судебным разбирательством. В результате онлайн-формат, призванный расширить гласность, на практике нередко приводит к ещё большей закрытости судебного процесса.
Особую тревогу вызывает проблема фиксации предупреждения свидетеля об уголовной ответственности за дачу ложных показаний при онлайн-допросах. Закон требует не просто устного разъяснения, а его подтверждения подписью свидетеля.
В дистанционном формате эта гарантия часто заменяется видеозаписью или формальной отметкой в протоколе — без чёткой законодательной регламентации. Это создаёт зону правовой неопределённости и ставит под сомнение допустимость доказательств.
В этой связи очевиден вывод: онлайн-рассмотрение уголовных дел допустимо лишь в строго ограниченных случаях. Полагаю, что его естественная сфера — упрощённое либо согласительное производство, где: вина защитой признаётся; доказательства не оспариваются; отсутствует необходимость состязательного процесса.
По уголовным делам, в которых между сторонами обвинения и защиты имеются существенные расхождения позиций и проводится судебное следствие, целесообразно ограничивать применение онлайн-трансляций стадией подготовительной части судебного разбирательства, судебных прений и оглашением приговора. Такой подход позволяет обеспечить открытость правосудия без ущерба для объективности и беспристрастности судебного следствия. Судебное следствие при этом должно осуществляться с неукоснительным соблюдением принципов непосредственности и устности судебного разбирательства, а также иных требований уголовно-процессуального законодательства.
Гласность не означает обязательной трансляции процесса в реальном времени. Поэтому здесь более взвешенным решением может стать институт судебных репортёров — профессиональных, аккредитованных журналистов, которые беспристрастно и ответственно информируют общество о ходе судебных разбирательств. Такой подход, на мой взгляд: сохраняет общественный контроль; защищает чистоту доказательств; предотвращает «суд общественного мнения»; соответствует международной практике.
Таким образом, гласность судебного процесса представляет собой не формальную открытость и не превращение правосудия в публичное зрелище, а разумный и юридически обоснованный баланс между прозрачностью судебной деятельности и строгим соблюдением процессуальных гарантий, направленных на обеспечение справедливого судебного разбирательства и реализацию принципа верховенства закона. Реализация данного принципа призвана обеспечивать защиту прав и законных интересов всех участников уголовного процесса, а также укреплять доверие общества как к суду как органу правосудия, так и к государству в целом.
