17.07.2026
Отвод судье, процессуальные возражения и жалобы: разграничение правовых механизмов
Сулейменова Г.Ж., адвокат Алматинской городской
коллегии адвокатов,
профессор Высшей школы права «Әділет» КОУ,
член Научно-консультативного совета
при Верховном Суде Республики Казахстан
В социальных сетях и других СМИ адвокаты нередко сообщают о заявленных судье отводах, о жалобах, направленных в Верховный Суд, Высший Судебный Совет, Администрацию Президента и самому Главе государства. Например, недавно было опубликовано обращение защитников, в котором, в частности, указывалось: «Когда мы, как защитники, видим нарушения, мы заявляем судье отвод… Судья рассмотрел один отвод, а по двум другим председательствующий заявил, что отводы больше не принимаются, отводов больше не будет…». Кроме того, защитники сообщили, что в связи с грубыми нарушениями, якобы допущенными председательствующим, они обратились с жалобами в Высший Судебный Совет и к председателю судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда.
Не оценивая обстоятельства конкретного уголовного дела и обоснованность претензий его участников, полагаю, что подобные ситуации дают основание обратить внимание на несколько важных вопросов, имеющих важное практическое значение: основания отвода судьи, порядок реагирования на предполагаемые процессуальные нарушения, пределы обращения в Верховный Суд и другие органы, а также разграничение процессуального обжалования и дисциплинарной ответственности судьи.
1. Нарушение закона и основание для отвода судьи - не одно и то же. Не каждое действие или процессуальное решение судьи, которое сторона считает незаконным, образует основание для его отвода. Так, статья 87 УПК предусматривает конкретные обстоятельства, исключающие участие судьи в рассмотрении уголовного дела. Перечень таких обстоятельств достаточно широк. Однако важно отметить главное: само по себе несогласие стороны с действиями председательствующего, отказом в удовлетворении ходатайства, снятием вопроса, ограничением выступления, иным процессуальным решением, допущенным, по мнению стороны, нарушением закона не является безусловным основанием для отвода судьи. Такие обстоятельства сами по себе еще не свидетельствуют о личной, прямой или косвенной заинтересованности судьи в исходе дела либо о его предвзятости.
Для реагирования на незаконные действия суда уголовно-процессуальный закон предусматривает иные процессуальные механизмы. В частности, согласно пункту 10 части второй статьи 70 УПК защитник вправе возражать против незаконных действий или бездействия лица, ведущего уголовный процесс, и иных участников процесса, а также требовать внесения своих возражений в процессуальные документы.
Следовательно, отвод не должен превращаться в универсальный способ выражения несогласия с каждым неблагоприятным для стороны процессуальным решением. Нарушение необходимо своевременно зафиксировать непосредственно в судебном заседании: заявить соответствующее возражение, после чего целесообразно, на мой взгляд, представить суду возражение в письменной форме для приобщения к материалам уголовного дела. В дальнейшем этот довод может быть приведен в апелляционной либо иной предусмотренной законом жалобе.
Вместе с тем нельзя исключать ситуации, когда неоднократные нарушения, их очевидная односторонность, систематическое ограничение прав только одной стороны или иные конкретные обстоятельства в совокупности могут свидетельствовать об отсутствии беспристрастности судьи. Например, председательствующий систематически снимает вопросы одной стороны, необоснованно ограничивает ее выступления, делает замечания за несущественные нарушения, отказывает в исследовании представляемых ею доказательств, но при этом не реагирует на аналогичные или более существенные нарушения другой стороны и фактически предоставляет ей процессуальные преимущества. В таком случае речь может идти уже не просто о несогласии с отдельным процессуальным решением или действием, а о совокупности обстоятельств, которые, могут указывать на очевидное предпочтение одному участнику процесса и одновременное ущемление прав другого. Такие обстоятельства могут быть приведены в обоснование сомнений в беспристрастности судьи и доводов о наличии его личной, прямой или косвенной заинтересованности в деле. Однако подобное заявление должно быть конкретным, мотивированным и основанным на фактических обстоятельствах судебного разбирательства. Недостаточно сослаться на то, что судья отказал в ходатайстве или принял решение, не устраивающее одну из сторон. Необходимо показать системность, односторонность действий и их направленность на создание необоснованных преимуществ другой стороне.
Между тем, многократное заявление отводов исключительно в ответ на каждое неблагоприятное для стороны решение суда может восприниматься уже не как использование предусмотренного законом средства защиты, а как злоупотребление процессуальным правом. Более того, подобная тактика способна обесценить действительно обоснованный отвод. Когда же отвод заявляется практически по любому поводу, последующее заявление, даже основанное на обоснованных и убедительных доводах, может восприниматься лишь как продолжение избранной стороной конфликтной линии поведения. Поэтому, необоснованное либо систематическое заявление отводов снижает убедительность позиции защиты и может негативно отразиться прежде всего на интересах подзащитного. Такая тактика размывает различие между действительно существенными обстоятельствами, ставящими под сомнение беспристрастность суда, и обычным процессуальным несогласием стороны.
Безусловно, судья при любых обстоятельствах обязан сохранять объективность, беспристрастность и профессиональную выдержку и не должен допускать эмоциональное или предвзятое отношения к участникам процесса. Вместе с тем нельзя игнорировать психологическую сторону судебного разбирательства. Судьи, как и другие участники процесса, обладают эмоциональным восприятием и не могут быть полностью изолированы от атмосферы, складывающейся в зале суда. А потому неоднократные, необоснованные обвинения в предвзятости, недобросовестности или личной заинтересованности объективно способны вызывать негативную эмоциональную реакцию, даже если судья в силу своего профессионального статуса обязан не допускать ее влияния на принимаемые решения. Именно поэтому адвокат должен особенно ответственно подходить к заявлениям о предвзятости, личной заинтересованности судьи и иных обстоятельствах, ставящих под сомнение его беспристрастность. Такие утверждения должны основываться на конкретных, достаточных и убедительно изложенных обстоятельствах. Их систематическое использование без надлежащей аргументации может снизить доверие к позиции защиты, обесценить действительно обоснованные доводы и сформировать неблагоприятный эмоциональный и процессуальный фон, последствия которого в конечном счете могут затронуть интересы клиента адвоката.
Защита должна быть процессуально активной, последовательной и принципиальной, но при этом профессионально сдержанной и ориентированной не на нагнетание конфликта с судом, а на эффективную защиту прав и законных интересов подзащитного. Тем более недопустима ситуация, когда заявления об отводе или иные процессуальные обращения используются преимущественно из популистских соображений - для создания публичного образа бескомпромиссной борьбы, привлечения внимания аудитории, либо демонстрации процессуальной активности в социальных сетях. В таком случае интересы доверителя рискуют отойти на второй план, а юридически выверенная защита подменяется внешне эффектной, но не всегда процессуально оправданной конфронтацией.
2. Обращение в Верховный Суд не заменяет предусмотренного законом порядка обжалования. Председатель судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда, как и председатель Верховного Суда, не является органом внесудебного контроля за действиями председательствующего по конкретному уголовному делу и не вправе вмешиваться в его рассмотрение. Обращения и жалобы, которые подлежат разрешению в порядке судопроизводства, не могут рассматриваться либо приниматься на контроль иными органами или должностными лицами вместо суда соответствующей инстанции.
В соответствии с пунктами 1 и 3 статьи 1 Конституционного закона Республики Казахстан «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан» обращения, заявления и жалобы, подлежащие рассмотрению в порядке судопроизводства, не могут быть рассмотрены или взяты на контроль никакими другими органами, должностными или иными лицами. Обращения по судебным делам, поданные вопреки установленному порядку судопроизводства, а также обращения по вопросам, не входящим в компетенцию суда, оставляются без рассмотрения либо направляются в соответствующие органы.
Согласно частям 1 и 3 статьи 11 УПК присвоение полномочий суда кем бы то ни было влечет предусмотренную законом ответственность. Компетенция суда, пределы его юрисдикции и порядок осуществления уголовного судопроизводства определяются законом и не могут быть произвольно изменены.
Следовательно, исходя из содержания указанных норм, заявления о незаконных действиях суда, нарушении принципов уголовного процесса, ограничении прав защиты и иных нарушениях должны заявляться и разрешаться прежде всего в порядке, предусмотренном УПК. Само по себе направление обращения в Верховный Суд не влечет процессуального реагирования на предполагаемое нарушение и не может заменить его обжалование в установленном уголовно-процессуальным законом порядке. Верховный Суд, в силу закона, не вправе давать председательствующему указания отноительно порядка ведения конкретного судебного разбирательства, разрешения ходатайств, исследования доказательств, принятия процессуальных решений и других вопросов вне предусмотренных законом форм судебного контроля. Иной подход означал бы вмешательство в осуществление правосудия и подмену установленной законом процедуры обжалования обращением к должностному лицу.
3. Процессуальное обжалование необходимо отличать от дисциплинарной процедуры. Не менее важно разграничивать обжалование действий и решений суда в ходе судебного разбирательства и вопрос о дисциплинарной ответственности судьи. Высший Судебный Совет и действующее при нем Судебное жюри не являются, ни апелляционной, ни кассационной инстанцией, они не пересматривают судебные акты, не переоценивают доказательства и не разрешают процессуальные разногласия сторон по конкретному уголовному делу. Судебное жюри рассматривает вопросы дисциплинарной ответственности судей. Однако вопрос о правильности применения норм материального или процессуального закона, обоснованности отказа в ходатайстве, допустимости доказательств либо соблюдении прав участников процесса должен разрешаться в порядке, предусмотренном УПК. Если вышестоящий суд проверяет законность и обоснованность процессуальных решений, то дисциплинарный орган рассматривает вопрос о наличии в действиях судьи дисциплинарного проступка. Эти процедуры имеют разные основания, цели, предмет и правовые последствия. Более того, действующий порядок не предусматривает, что любое обращение участника процесса, направленное непосредственно в Высший Судебный Совет, автоматически влечет возбуждение дисциплинарного производства в отношении судьи.
Поэтому публичное заявление: «Мы пожаловались в Высший Судебный Совет», само по себе еще не свидетельствует ни о наличии в действиях судьи дисциплинарного проступка, ни о начале дисциплинарного производства, ни тем более об обоснованности изложенных в обращении претензий. Факт направления обращения - это лишь факт направления обращения и он не равнозначен установлению нарушения со стороны судьи. При этом, поступившее в Высший Судебный Совет обращение подлежит предварительному рассмотрению и в зависимости от его содержания и компетенции соответствующих органов может быть направлено для проверки в Верховный Суд, соответствующий областной суд либо Комиссию по судейской этике. Следовательно, само обращение в Высший Судебный Совет еще не означает, что изложенные заявителем доводы нашли подтверждение либо стали предметом дисциплинарного производства.
Важно заметить, что публичное сообщение о направлении жалобы в Высший Судебный Совет, безусловно, может производить впечатление на аудиторию, не знакомую с порядком дисциплинарного производства. Для непосвященной публики сам факт обращения нередко воспринимается едва ли не как подтверждение допущенного судьей нарушения, хотя с правовой точки зрения он означает лишь то, что соответствующая жалоба подана и только. Подобное заявление может иметь определенный публичный или репутационный эффект, но само по себе не порождает каких-либо правовых последствий и не свидетельствует ни об установлении дисциплинарного проступка, ни о начале дисциплинарного производства.
Вместе с тем возникает и другой вопрос: не используется ли публичное распространение информации о жалобах, поданных в отношении судьи в период рассмотрения им конкретного дела, как средство косвенного психологического или репутационного воздействия на него. Само по себе информирование общества о предпринятых защитой действиях, разумеется, не может рассматриваться как недопустимое давление. Однако характер публикации, ее тональность, время размещения, содержащиеся в ней утверждения должны оцениваться в совокупности. Если сообщение ограничивается корректным изложением факта обращения и правовой позиции стороны, оснований говорить о давлении, как правило, нет. Иная оценка возможна, когда до рассмотрения жалобы компетентным органом судья публично представляется как уже совершивший нарушение, вокруг него целенаправленно формируется негативное общественное мнение либо публикация используется для создания внешнего давления на продолжающееся судебное разбирательство. В таком случае речь может идти уже не только об информировании общества, но и о попытке воздействовать на суд посредством публичного и репутационного давления.
4. Ненадлежащие условия в зале суда требуют надлежащего способа реагирования. Отдельного внимания заслуживает вопрос необеспечения участников процесса надлежащими условиями для работы в судебном заседании. Отсутствие достаточного количества столов и стульев, невозможность разместить документы, пользоваться ноутбуком, правовыми актами и материалами дела, безусловно, затрудняют полноценное участие стороны защиты в процессе. Особенно недопустимо, когда государственный обвинитель обеспечен надлежащим рабочим местом, тогда как защитники и подсудимые вынуждены держать документы на коленях либо не имеют возможности полноценно работать с материалами уголовного дела.
Однако первоначально такая ситуация должна разрешаться путем заявления ходатайства об обеспечении стороне защиты надлежащих условий для участия в судебном разбирательстве, а не посредством заявления сразу отвода председательствующему, поскольку организационное и материально-техническое обеспечение деятельности судов относится к сфере судебного администрирования. Вместе с тем председательствующий, зная количество участников процесса, объем уголовного дела и предполагаемую продолжительность судебного разбирательства, не должен оставаться безучастным к условиям размещения сторон в зале судебного заседания. Председательствующий обязан принять меры к тому, чтобы участники процесса могли размещать материалы дела, вести записи, пользоваться разрешенными техническими средствами и полноценно участвовать в судебном заседании.
Если после заявления соответствующего ходатайства необходимые условия не создаются, а одна сторона оказывается в явно худшем положении по сравнению с другой, это обстоятельство должно оцениваться уже с точки зрения соблюдения принципов равноправия сторон. Но само по себе отсутствие достаточного количества мебели в зале судебного заседания еще не является безусловным доказательством предвзятости судьи. Однако отказ суда устранить очевидное неравенство сторон после неоднократных обращений защиты, особенно если другой стороне при этом созданы надлежащие условия, может получить иную процессуальную оценку и рассматриваться в совокупности с другими обстоятельствами, свидетельствующими о неодинаковом отношении суда к участникам процесса.
Выводы. Защитник обязан активно, последовательно и своевременно реагировать на любые нарушения прав своего подзащитного. Однако активность защиты заключается не в количестве заявленных отводов и не в количестве адресатов, которым направлены жалобы. Она выражается в точности избранного процессуального механизма, своевременной фиксации нарушения, убедительной юридической аргументации и способности добиться проверки доводов в надлежащей процессуальной форме.
Отвод судьи, процессуальное возражение, жалоба в вышестоящую судебную инстанцию и обращение в дисциплинарные органы - это разные правовые инструменты, имеющие различные основания, цели, порядок применения и правовые последствия. Поэтому подмена одного процессуального института другим не усиливает позицию защиты. Напротив, она может привести к отсутствию какого-либо правового результата, отвлечь внимание от действительно существенных нарушений и поставить под сомнение профессиональную обоснованность избранной тактики. В защите прав доверителя важна не громкость заявления, а его юридическая точность.
