25.06.2026
Сумма в 333 млн. по банковским гарантиям признаны незаконными: когда требование по банковской гарантии признаётся недобросовестным
Анализ судебной практики признания требования
выплаты банковских гарантий незаконными
Нургуль Мукашева,
Директор ТОО «SOLIS Partners»
Управляющий Партнер
Практика судебных споров и взыскания задолженности
www.solispartners.kz
За май-июнь 2026 года Специализированный межрайонный экономический суд Астаны трижды встал на сторону нашего клиента — строительной компании, подрядчика по ремонту республиканских автодорог.
Ответчик во всех трёх делах один и тот же — национальный оператор из квазигосударственного сектора. Три разных судьи, три договора, три банковские гарантии — и один результат: расторжение незаконно, выплаты по гарантиям незаконны.
В сумме суды признали взысканными с нарушением закона гарантии на 333 030 905 тенге. Разберём, как заказчик сам выстроил себе проигрышную позицию, и что из этого может взять любой подрядчик.
Фабула дел. Три договора подряда на средний ремонт республиканских автодорог, все подписаны 6 августа 2024 года. Суммы крупные, гарантии — стандартные 3% от цены договора:
— договор на 3 695 384 352 тенге — гарантия на 110 861 531 тенге;
— договор на 3 327 662 877 тенге — гарантия на 99 829 886 тенге;
— договор на 4 111 316 238 тенге — две гарантии на 50 751 230 и 72 588 258 тенге.
Дальше — одинаковый сценарий по всем трём.
17 ноября 2025 года суд ВКО отказал заказчику в признании подрядчика недобросовестным участником закупок; это решение вступило в силу 13 февраля 2026 года.
31 декабря 2025 года стороны заключили медиативное соглашение и допсоглашения: срок выполнения работ продлили до 1 августа 2026 года, срок действия договоров — до 31 декабря 2026 года.
16 февраля 2026 года заказчик направляет уведомления о расторжении договоров в одностороннем порядке — с 17 марта 2026 года. А уже на следующий день, 17 февраля, то есть за месяц до самой даты расторжения, предъявляет банкам требования о выплате по гарантиям. Банки платят.
При этом к моменту расторжения работы были выполнены на 93% по одному договору, более чем на 65% по второму и примерно на 45% по третьему. Зимний период по строительным нормам из графика исключён, претензий по качеству заказчик не заявлял, финансирование шло по согласованному графику.
Почему суды встали на сторону подрядчика.
Все три решения держатся на одной связке доводов. Разберём по порядку.
1) Продлил срок — лишился права ссылаться на старые просрочки.
Подписав 31 декабря 2025 года медиативное соглашение и допсоглашения, заказчик установил новое обязательство с новым сроком. Один из судов сформулировал прямо: продление срока означает, что ссылаться на прежние просрочки как на основание для расторжения уже нельзя. Это классический «эстоппель» — принцип, по которому сторона не вправе занимать позицию, противоречащую её собственному предыдущему поведению. Сначала ты соглашаешься продолжать договор, потом расторгаешь его за то, что было до согласия. Другой суд назвал такие действия заказчика «непоследовательными».
2) Расторжение при не истёкшем сроке работ незаконно.
На 16 февраля 2026 года срок выполнения работ — 1 августа 2026 года — ещё не наступил. Доказательств новых нарушений за период с 1 января по 16 февраля 2026 года заказчик не представил, а по статье 72 ГПК доказывать это должна именно сторона, которая ссылается на нарушение. Пункт 9.3 договоров допускает расторжение только при существенном нарушении — таком, которое лишает сторону того, на что она рассчитывала при заключении договора. При выполнении 93% (и даже 45%) работ без претензий к качеству существенного нарушения нет.
3) Право на односторонний отказ не отменяет добросовестность.
Самый сильный довод — против банков. Банки настаивали на независимом характере гарантии (статьи 330-334 ГК): гарант проверяет требование только на формальное соответствие условиям гарантии и не обязан оценивать, исполнено ли основное обязательство. Суды этот довод отклонили. Независимость гарантии означает самостоятельность обязательства гаранта перед бенефициаром, но не освобождает самого бенефициара от обязанности действовать добросовестно при обращении за выплатой. Иначе гарантию можно было бы реализовать вообще без нарушения обеспеченного обязательства — а это противоречит самой природе обеспечительных способов.
Требование к банку предъявлено 17 февраля, а расторжение наступало только 17 марта. На дату требования договор действовал, обязательство подрядчика просроченным не было — значит, обеспечивать гарантией было нечего. По статье 332 ГК гарантия обеспечивает действительное требование, а по статье 359 ГК ответственность наступает при виновном нарушении. Вины же нет: судебная строительно-техническая экспертиза по параллельному делу о понуждении к изменению проектно-сметной документации установила, что подрядчик выполнял работы, не предусмотренные первоначальной документацией, а сама документация не соответствовала фактическим условиям объекта. Это снимает вину за отставание от графика.
Один из судов прямо указывает на п. 2 ст. 333 ГК: гарант вправе выдвигать против требования кредитора те же возражения, что и должник, и не теряет это право, даже если должник признал долг. То есть банк не был «слепым исполнителем» — инструменты отказать у него были.
Какие выводы можно сделать из этой судебной практики.
· Подрядчику по госзакупкам. Медиативное соглашение и допсоглашение о продлении срока — это не просто отсрочка, а юридический защита последующего исполнения. После их подписания заказчик теряет право ссылаться на прежние просрочки. Фиксируйте продление письменно и храните переписку: именно это «закрывает» предыдущие нарушения.
· Параллельный спор работает на вас. Иск о понуждении к изменению проектно-сметной документации и экспертиза по нему стали тем фактом, который снял вину за срыв графика. Если ваши задержки вызваны дефектами проектной документации заказчика — оформляйте это отдельным иском и экспертизой, не дожидаясь расторжения.
· Реакция на расторжение и выплату по гарантии. Три решения дают готовую конструкцию: требование, предъявленное до даты расторжения и до истечения срока работ, при действующем договоре — это злоупотребление правом по статье 8 ГК. Цепочка «незаконное расторжение → незаконное требование → незаконная выплата» признаётся судом целиком.
· Банкам-гарантам. Формальная проверка требования перестала быть индульгенцией. Если на стороне бенефициара видна явная недобросовестность — расторжение ещё не наступило, срок обязательства не истёк, между сторонами идёт спор — выплата может быть признана незаконной, а средства подлежат возврату принципалу. Статья 333 ГК даёт право на возражения, и не пользоваться им рискованно.
Все три решения вынесены судом первой инстанции. У ответчиков есть месяц на апелляционную жалобу, и, учитывая суммы и статус заказчика, они, вероятно, ею воспользуются.
Материал подготовлен в информационных целях по состоянию на дату публикации и не является юридической консультацией. Все наименования сторон и реквизиты дел не раскрываются. Применение приведённых норм и выводов к конкретным обстоятельствам требует отдельного анализа. Решения вынесены судом первой инстанции и на дату публикации в законную силу не вступили. © 2026 ТОО «SOLIS Partners».
