08.10.2026
Электронные доказательства: баланс и эффективность
Нурсерик Шарипов,
председатель судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РК
В Казахстане активно идет цифровизация различных сфер общественной жизни, в том числе права.
Объявление Указом Президента 2026-го Годом цифровизации и искусственного интеллекта задало стратегический ориентир для всей правовой системы страны. Для судейского корпуса это определило четкий вектор развития: помимо автоматизации судопроизводства и совершенствования внутренних рабочих процессов, правосудие должно отвечать на вызовы реальности, где искусственный интеллект сам становится объектом правоотношений.
В судах последовательно внедряются передовые технологические решения. С 2023 года успешно действуют основы модели виртуального суда - механизм экстерриториальной подсудности, «Цифровой помощник судьи» и специализированные алгоритмы искусственного интеллекта.
В сентябре в Сеуле на конференции председателей верховных судов стран Азии и Тихоокеанского региона Казахстан представил собственные цифровые разработки в правосудии. Технологический уровень республики подтвержден авторитетными международными рейтингами: мы занимаем 24-е место в глобальном Индексе развития электронного правительства ООН, 4-е место в рейтинге Европейской комиссии по эффективности правосудия (CEPEJ) по уровню использования информационных технологий среди 47 государств Совета Европы и удерживаем лидерство в регионе по фактору «Гражданское правосудие» Индекса верховенства права.
Параллельно развивается и правовая база. В текущем году проведена систематизация законодательства в сфере IT и унифицирована цифровая терминология. Важным этапом стало принятие Цифрового кодекса, который разграничил понятия «электронный документ», удостоверенный ЭЦП, и «цифровой документ», формируемый в реальном времени из данных национальных регистров.
Оперативно реагирует и процессуальное законодательство: в Гражданском процессуальном кодексе понятие «информационная система» заменено на «цифровую систему». Однако правила оценки электронных доказательств по-прежнему рассредоточены между общими нормами о допустимости и положениями об электронных документах.
Мгновенный обмен информацией кардинально изменил структуру судебных доказательств. Если раньше распечатки из мессенджеров носили вспомогательный характер, то сегодня электронные доказательства фигурируют более чем в 80% гражданских дел: суды повсеместно используют переписку в Telegram и WhatsApp, банковские транзакции, данные операторов и медиафайлы.
В условиях активного развития искусственного интеллекта судам предстоит эффективнее защищать права и интересы граждан. Принцип приоритета последних требует использовать цифровую среду для повышения доступности правосудия, одновременно создавая надежные правовые механизмы защиты от технологических фальсификаций. Поскольку нейросети способны за секунды сгенерировать поддельный документ, аудио или видео, суду уже недостаточно обычного осмотра скриншота - необходимо устанавливать первоисточник, авторство и отсутствие следов искусственной модификации.
Электронное доказательство нельзя оценивать лишь по внешней форме (скриншот, файл, ссылка) - ключевое значение имеют происхождение, возможность идентификации ее источника, неизменность содержания и порядок получения. Важно одновременно обеспечить гражданам и бизнесу реальную возможность использовать цифровую информацию в качестве полноценного доказательства и одновременно выстроить процессуальные барьеры против манипуляций с данными.
Электронное правосудие - это не просто оцифровка документов, а вопрос доверия суда к цифровой среде. Процедура проверки подлинности и доказательственной силы файлов должна быть абсолютно прозрачной, хотя неизменной остается сама правовая природа института доказывания.
Цифровизация меняет способы создания, хранения, передачи и представления сведений, делая электронное дело стандартом в судах. Бумажные носители теперь используются реже, только если это необходимо из-за специфики конкретного дела. Классические критерии доказательств (подлинность, относимость, допустимость, достоверность, достаточность) остаются неизменными: суду нужно проверить источник, сопоставлять данные и мотивировать решение.
Самый надежный способ подтвердить допустимость электронных доказательств - их нотариальное обеспечение по правилам Закона «О нотариате». Оно регулируется статьями 69-71 Гражданского процессуального кодекса и главой 17 вышеназванного закона: нотариус может опрашивать лиц, осматривать материалы, включая электронные, и назначать экспертизу.
Не разрешая спор, нотариус лишь фиксирует информацию по правилам процессуального закона (осмотр сайтов, соцсетей, мессенджеров, сообщений и личных кабинетов). Из-за крайней нестабильности цифровых данных (их легко удалить или изменить) принципиальное значение имеет именно своевременность нотариального обеспечения.
Согласно статье 98 Закона «О нотариате», обеспечение доказательств проводится при риске их утраты. Но общее правило об извещении заинтересованных лиц в «цифре» создает уязвимость: предупрежденный владелец может удалить компрометируемый контент.
Исследование сложных систем и удаленных данных требует специальных знаний, в то время как простой осмотр страниц в них не нуждается. При этом окончательную оценку дает суд: нотариальный протокол не обладает установленной доказательственной силой, а разделение функций фиксации (нотариус) и оценки (суд) обеспечивает баланс и эффективность правосудия.
Действующий запрет на нотариальное обеспечение доказательств только после возбуждения дела (статья 98 Закона «О нотариате», статья 69 ГПК) устарел. На практике суды отклоняют такие протоколы, хотя цифровая среда позволяет мгновенно удалить данные в любой момент процесса. Снятие этого ограничения необходимо для эффективной защиты прав сторон.
Эти актуальные вопросы стали темой международного круглого стола «Удостоверение электронных доказательств и их судебная оценка», проведенного Верховным судом при поддержке Офиса программ ОБСЕ, Германского фонда международного правового сотрудничества (IRZ) и Республиканской нотариальной палаты. Мероприятие объединило судей и экспертов из Германии, Азербайджана, Кыргызстана и Узбекистана.
Обмен опытом выявил общность подходов к сложным вопросам допустимости цифровых сведений. Весьма показателен опыт Азербайджана: скрытая запись деловых переговоров не считается нарушением частной жизни, приравнивается к письменному волеизъявлению и признается допустимым доказательством (при условии раскрытия обстоятельств ее создания).
На данном этапе задача судебной системы - объединить классические принципы состязательности и справедливости процесса с современными стандартами верификации данных. Единые и прозрачные правила проверки цифровых доказательств - ключ к укреплению доверия граждан и бизнеса к правосудию. При исследовании таких доказательств судья должен ответить на три ключевых вопроса: каково происхождение данных, неизменны ли они и подтверждают ли обстоятельства спора?
Отказ от формализма не должен порождать другую крайность - назначение дорогостоящих и длительных экспертиз по каждому электронному файлу. Подход судов должен быть пропорциональным: неоспариваемая переписка оценивается в общем порядке, а экспертиза назначается только при обоснованных признаках фальсификации, монтажа или ИИ-генерации (чтобы избежать избыточных и дорогих процедур).
Развитие ИИ требует от судьи понимания цифровой среды (метаданных, хеширования, цепочки сохранности) для точной постановки вопросов экспертам. Анализ зарубежного и отечественного опыта показывает объективную необходимость реформы гражданского процессуального законодательства: закрепления понятия «электронное доказательство» и четких правил его проверки.
Внедряя цифровые решения, мы должны помнить, что ключевыми приоритетами остаются безопасность и ответственность: технологии призваны помогать судье, но исключительная роль в отправлении правосудия и разрешении споров неизменно остается за человеком. Соединение фундаментальных принципов проверки цифровых данных - залог доверия граждан и бизнеса к судебным решениям.
