09.11.2009
Особенности субъективной стороны некоторых преступлений, связанных с нарушением специальных норм и правил
Пенчуков Е.В.
Адъюнкт кафедры уголовного права и криминологии
КЮИ МВД РК им. Б. Бейсенова
Капитан полиции
Установление субъективной стороны преступлений, связанных с нарушением специальных правил, вызывает множество вопросов, как в научной среде, так и у представителей правоприменительной деятельности.
И. Ш. Борчашвили отмечает: «В действующем УК законодатель постарался максимально точно определить субъективную сторону конкретных общественно-опасных деяний».
Однако, на наш взгляд, до логического конца эта работа не доведена. В тех случаях, когда законодатель прямо указывает в диспозиции статьи на форму вины, все ясно, но в случае нарушения различного рода правил отсутствия в законе указания на форму или формы вины приводит в теории уголовного права к появлению различных точек зрения, а в деятельности правоприменительных органов — к ошибкам при квалификации преступлений. В этой связи можно с уверенностью сказать, что законодатель в полной мере не реализовал положение, содержащееся в ч. 4 ст. 19 УК РК при конструировании норм Особенной части УК» [1,5].
В ч. 4 ст. 19 УК РК сказано: «Деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса». Указанное положение было впервые закреплено в УК РК 1997 года. Оно является принципиальным для всей системы Особенной части уголовного закона, так как предполагает разделение всех составов преступлений, предусмотренных в Особенной части УК РК, на умышленные и неосторожные.
К числу преступлений, связанных с нарушением специальных правил, на наш взгляд, относится и преступление, предусмотренное ст. 114 УК РК. выражающееся в ненадлежащем выполнении профессиональных обязанностей медицинским и фармацевтическим работниками.
По мнению Рогова И. И. и Рахметова С. М., субъективная сторона деяния, предусмотренного ст. 114 УК РК, характеризуется умышленной формой вины [2, 68].
На первый взгляд, конструкция ст. 114 УК РК, действительно, не дает прямых оснований считать такое преступление неосторожным, так как положения данной статьи не соответствуют требованиям ч. 4 ст. 19 УК РК.
Если рассматривать характер психического отношения непосредственно в общественно опасном деянии, выражающееся в ненадлежащем выполнении профессиональных обязанностей медицинским и фармацевтическим работниками, то признание умышленной формы вины будет вполне уместно (преимущественно в виде косвенного умысла).
Однако, поскольку состав преступления, предусмотренный ст. 114 УК РК, является материальным по конструкции, для определения субъективной стороны преступления необходимо рассматривать не только характер психического отношения лица к общественно опасному деянию, но и психическое отношение к общественно опасным последствиям, выражающимся в причинении средней тяжести вреда здоровью, тяжкого вреда здоровью и в причинении смерти человеку. Более того, для материальных составов преступлений характер психического отношения к общественно опасным последствиям является главным фактором в установлении субъективной стороны и, соответственно, влияет на квалификацию преступления. А характер психического отношения к общественно опасному деянию является второстепенным фактором, влияющим лишь на степень вины.
Например, если представить, что в результате ненадлежащего выполнения профессиональных обязанностей медицинским работником причинен вред здоровью или смерть человеку, и при этом медицинский работник осознавал общественно опасный характер своих действий (бездействия), предвидел возможность наступления указанных последствий и желал их наступления, либо не желал, но сознательно допускал, или относился к их наступлению безразлично, то, несомненно, содеянное нужно будет квалифицировать как умышленное преступление против личности (как убийство, или умышленное причинение вреда здоровью). Таким образом, в характеристике субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 114 УК РК, умышленная форма вины исключается.
И. Ш. Борчашвили справедливо указывает на то, что во многих нормах уголовного закона, предусматривающих ответственность за совершение преступлений, связанных с нарушением специальных правил, отсутствует указание на форму вины. В связи с этим возникает вопрос: какими должны быть признаны эти деяния — умышленными или неосторожными? Если придерживаться требования, содержащегося в ч. 4 ст. 19 УК РК, то их следует признать только умышленными. С другой стороны, признание их только умышленными приведет к квалификации их по другим статьям УК, предусматривающим ответственность за наиболее тяжкие преступления [1, 56].
Признать наличие двойной формы вины в характеристике субъективной стороны указанного преступления мы также не можем, так как сам по себе факт невыполнения или ненадлежащего выполнения своих профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником не является преступлением: для привлечения к уголовной ответственности по ст. 114 УК РК необходимо наступление общественно опасных последствий, а это противоречит положениям ст. 22 УК РК.
Таким образом, единственно возможной в характеристике субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 114 УК РК, является неосторожная форма вины.
Неосторожная вина в данном составе преступления может выражаться как в виде самонадеянности, так и в виде небрежности.
Следовательно, положения ст. 114 УК РК необходимо привести в соответствие с требованием ч. 4 ст. 19 УК РК.
В этой связи возникает вопрос: возможно ли в качестве указания на неосторожную форму вины рассматривать слова «небрежное или недобросовестное отношение», содержащиеся в диспозиции ч. 1 ст. 114 УК РК? Можно ли отождествлять слово «небрежность» в диспозиции данной нормы права с понятием «небрежность», как видом неосторожной формы вины?
Некоторые авторы как раз и рассматривают слово «небрежность» в качестве такого прямого указания на неосторожную форму вины [3, 680].
На наш взгляд, понятие «небрежность» в уголовном праве трактуется однозначно, как вид неосторожной формы вины, заключающийся в том, что лицо, совершающее деяние, не предвидит возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при должной внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть их (ч. 3 ст. 21 УК РК).
Однако если считать слово «небрежность» в диспозиции статьи Особенной части УК РК в качестве прямого указания на неосторожную форму вины в преступлении, то возникает ряд вопросов.
Во-первых, в этом случае неучтенной остается второй вид неосторожной вины самонадеянность, так как характеристика субъективной стороны практически всех составов неосторожных преступлений одновременно предполагает наличие двух альтернативных видов неосторожности — самонадеянности и небрежности.
Во-вторых, в диспозициях большинства статей, где имеется указание на небрежность, слово «небрежность» употребляется в связке со словом «недобросовестность».
В свою очередь, понятие «недобросовестность», по нашему мнению, предполагает как неосторожное, так и умышленное (в виде косвенного умысла) психическое отношение. Это означает, что с точки зрения субъективной стороны преступления понятие «небрежное или недобросовестное отношение» предполагает альтернативную форму вины, то есть неосторожность (в виде самонадеянности или небрежности) или умысел (исключительно косвенный). Наши доводы подтверждаются мнением Ожегова С.И., который трактовал понятие «недобросовестность» как нечестное, небрежное, плохое либо ненадлежащее отношение к какому-либо делу [4, 352].
Проведенный анализ приводит нас к убеждению в том, что рассмотренные конструкции противоречат смыслу ч. 4 ст. 19 УК РК, а именно принципу четкого разделения всех составов преступлений, предусмотренных в Особенной части УК РК, на умышленные и неосторожные.
В-третьих, даже если считать слово «небрежность» в диспозиции ч. 1 ст. 114 УК РК прямым указанием на неосторожную форму вины, то фактически неосторожным мы сможем признать только общественно опасное деяние, в то время как главным образом необходимо определить характер психического отношения лица к общественно опасным последствиям.
Поэтому для того, чтобы привести положения ст. 114 УК РК в соответствие с указаниями ч. 4 ст. 19 УК РК, в диспозиции ч. 1, 2 и 4 ст. 114 УК РК необходимо указать на неосторожность по отношению к наступлению общественно опасных последствий.
Следует отметить, что с указанием на недобросовестное или небрежное отношение, по подобию ст. 114, сконструированы также ст.ст. 232, 253, 316, 381 УК РК. В этой связи, сделанные нами выводы о значении понятия «небрежное или недобросовестное отношение» в равной мере относятся и к данным нормам.
Следует указать на ряд противоречий в действующей редакции ст. 114 УК РК.
Во-первых, на наш взгляд, в названии статьи допущена смысловая ошибка: в словосочетании «медицинским и фармацевтическим работниками» вместо разделительного союза «или» употреблен соединительный союз «и». В этой связи, слово «работники» целесообразно указать в единственном числе.
В русском языке союзы «и» и «или» имеют прямо противоположные смысловые значения. Это означает, что для законодательной техники их правильное употребление является принципиально важным. Союз «и» является соединительным и, таким образом, придает понятиям, в отношении которых он применяется, нераздельный характер. Например, если говорится «медицинским и фармацевтическим работниками», подразумевается их совместность, неразрывность. А союз «или» является разделительным и придает зависимым понятиям альтернативный характер, что в данном случае и подразумевает законодатель. Например, если говорится «медицинским или фармацевтическим работником», имеется в виду равнозначная альтернатива в виде отдельно медицинского работника, или отдельно фармацевтического работника.
Во-вторых, в диспозиции ч. 1 слово «деяния» целесообразно исключить, а в ч. 2 употребить в единственном числе.
Поскольку одним из принципов законодательной техники является лаконичность, ясность и простота восприятия излагаемых положений, считаем, слово «деяния» в ч. 1 излишним. Исключение его из текста нормы не изменит ее смысла, а, напротив, сделает более ясной и простой в восприятии.
Поскольку в ч. 1 речь идет о деянии в единственном числе, о чем свидетельствует употребление во всех связках слов разделительного союза «или», в ч. 2 (со ссылкой на ч. 1) оно тоже должно упоминаться только в единственном числе.
В-третьих, в ч. 4 в словосочетании «частями первой и второй» вместо соединительного союза «и» следует употребить разделительный союз «или», а слова «повлекшие причинение смерти лицу» заменить словами «повлекшие смерть человека».
Словосочетание «повлекшие причинение смерти лицу» с точки зрения законодательной техники является громоздким и трудным для восприятия. К тому же, в иных нормах Особенной части УК РК, предусматривающих подобные последствия, употребляется словосочетание «повлекшие (повлекшее) смерть человека» (ст. 232, ч. 2 ст. 244, ч. 2 ст. 245, ч. 2 ст. 246, ч. 3 ст. 247 и т. д.).
Указанные противоречия, по нашему глубокому убеждению, являются нарушением принципов и правил законодательной техники и нуждаются в устранении.
С учетом вышеизложенного, предлагаем следующую редакцию рассмотренной нормы права:
«Статья 114. Ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником.
1. Невыполнение или ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником вследствие небрежного или недобросовестного отношения к ним, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью человека, —
наказывается...
2. То же деяние, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью, —
наказывается...
3. Деяние, предусмотренное частью первой или второй настоящей статьи, совершенное должностным лицом, —
наказывается...
4. Деяние, предусмотренное частями первой или второй настоящей статьи, повлекшее смерть человека, —
наказывается...
5. Деяние, предусмотренное частью четвертой настоящей статьи, совершенное должностным лицом, —
наказывается».
1. Борчашвили И. Ш. Современное уголовное законодательство РК: состояние, тенденции и перспективы // Современная уголовноправовая политика в РК и проблемы правового воспитания: Матлы международ, науч.практ. конф. — Караганда, 2007.
2. Уголовное право РК: Учебн. / Под ред. И. И. Рогова и С. М. Рахметова. — Алматы, 2001.
3. Комментарий к УК РФ / Под ред. Ю. И. Скуратова и В. М. Лебедева. — М., 1996.
4. Словарь русского языка / Под ред. С. И. Ожегова. — М, 1984.
