09.10.2026
Арест и изъятие цифровых активов в уголовном процессе Казахстана
Тажин Т. Б., полковник полиции,
кандидат юридических наук
При расследовании уголовных дел, связанных с криптовалютой, всё чаще возникает практический вопрос. Следователь установил адрес, на котором предположительно находятся преступные доходы, направил запрос криптобирже или эмитенту стейблкоина и получил ответ о блокировке. Но означает ли это, что арестовано именно то имущество, которое указано в процессуальном решении? Для такого вывода одного ответа о блокировке недостаточно.
Эту проблему исследовал американский юрист Мэттью Рамирес в статье от 23 августа 2026 года. На примере семи федеральных дел США он сравнил судебные материалы и операции в блокчейне. Оказалось, что можно точно установить факт технической блокировки, но это ещё не доказывает, что исполнитель правильно определил имущество, соблюдал пределы решения суда и не затронул чужие средства. Такой подход полезен и для правоохранительных органов Казахстана.
В Казахстане правовая основа для работы с таким имуществом уже существует. Пункт 2 статьи 115 Гражданского кодекса относит цифровые активы к имуществу. Статья 22 Цифрового кодекса предусматривает применение специального законодательства об их обращении и хранении. С 1 мая 2026 года действует новая редакция статьи 12-1 Закона «О цифровых активах в Республике Казахстан». Подпункт 4) пункта 1 этой статьи предусматривает оборот цифровых активов правоохранительными и специальными государственными органами в связи с их арестом, изъятием и конфискацией. Но эта норма не устанавливает самостоятельный порядок ареста и не заменяет требований Уголовно-процессуального кодекса.
Главная задача следователя состоит в том, чтобы правильно определить имущество. Адрес криптокошелька не всегда принадлежит одному человеку. Если гражданин сам хранит закрытый ключ, он может непосредственно управлять своими активами. На централизованной бирже средства клиентов нередко учитываются на отдельных внутренних счетах, хотя в блокчейне размещены на общих адресах биржи. Адрес может также относиться к обменному сервису, платёжному посреднику или смарт-контракту.
Например, следствие выявило перевод 100 тысяч USDT на адрес крупной биржи. Если попросить эмитента заблокировать весь адрес, ограничение может затронуть значительно большую сумму и средства других клиентов. Между тем сама биржа может установить ограничение по конкретному аккаунту и учтённому на нём балансу. Поэтому прежде всего нужно установить, кто контролирует адрес, как ведётся учёт средств и какой способ блокировки позволит сохранить нужное имущество без необоснованного ограничения прав других лиц.
Нельзя также устанавливать личность человека только по адресу. Аналитическая программа может определить, что адрес связан с биржей или другим сервисом. Однако это не доказывает, кому принадлежит конкретный перевод или внутренний баланс. Для проверки могут потребоваться регистрационные данные аккаунта, документы идентификации клиента, история пополнений и выводов, сведения о сделках, устройствах и сетевых подключениях. Вывод должен опираться на совокупность материалов, а не только на обозначение адреса в программе.
Статья 161 УПК предусматривает арест имущества для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий либо возможной конфискации. Порядок обращения в суд и санкционирования ареста определён статьями 162 и 163 УПК. В неотложных случаях статья 161 допускает временное ограничение распоряжения имуществом с согласия прокурора на срок не более десяти суток. Закон также предусматривает уведомление собственника, если его личность установлена, и дальнейшее обращение в суд либо снятие ограничения. Временное ограничение, судебный арест, фактическое изъятие и конфискация имеют разное правовое значение.
Отдельно следует оценивать помощь иностранной криптобиржи. Некоторые площадки по обращению правоохранительного органа добровольно ограничивают операции ещё до получения судебного решения. Это позволяет предотвратить вывод активов, но такая блокировка проводится по правилам самой площадки и применимому к ней праву. Её нельзя задним числом считать исполнением судебного решения, принятого позже. В деле должны сохраняться первоначальный запрос, основания обращения, ответ площадки, время блокировки, её объём и срок действия.
Необходимо различать и технические возможности биржи и эмитента стейблкоина. Биржа может заморозить операции с балансом клиента в своей учётной системе без отдельной транзакции в блокчейне. Компания Tether в определённых сетях может внести адрес в список ограничений смарт-контракта USDT. Такое действие обычно можно проверить по данным соответствующей сети. Но техническая запись подтверждает лишь изменение состояния токенов. Она сама по себе не устанавливает личность владельца и законность применения меры.
В одном из дел, описанных Рамиресом, Tether ограничила операции по двум адресам Ethereum, на которых находилось около 285 тысяч USDT. Согласно материалам американского дела, блокировка произошла до того, как государство получило контроль над имуществом. Блокчейн позволял проверить действия с адресами, но не содержал текста обращения к эмитенту, обоснования выбора этих адресов и сведений о внутренних согласованиях. Отсутствие таких данных в открытой сети не означает нарушения закона. Оно означает, что для полной проверки нужны и другие документы.
В другом американском деле речь шла о 325 060 USDT. По данным Министерства юстиции США, 31 декабря 2024 года Tether заморозила токены, а судебный ордер на изъятие был выдан 20 марта 2025 года. В дальнейшем эта сумма поступила под контроль правоохранительных органов. В исследовании Рамиреса отдельно описан способ исполнения с уничтожением заблокированных токенов и выпуском равного количества на другом адресе. Окончательное решение о конфискации было принято позднее. Этот пример показывает, почему нельзя смешивать дату блокировки, исполнение ордера и окончательное решение о судьбе имущества.
Для казахстанской практики это имеет прямое значение. Ответ иностранной компании о заморозке средств не равен судебному аресту по УПК. Перевод токенов на адрес, контролируемый государственным органом, подтверждает техническую передачу контроля, но сам по себе не решает вопрос о праве собственности. Конфискация требует законного основания и соответствующего решения. Поэтому в материалах дела каждое действие и его дата должны отражаться отдельно.
Не менее важна защита прав других лиц. Нормативным постановлением от 4 декабря 2025 года № 76-НП Конституционный Суд Республики Казахстан разъяснил, что при наличии сведений об общей собственности с лицом, не являющимся подозреваемым, вопрос об аресте имущества должен исследоваться в судебном заседании с возможностью для сособственника изложить свою позицию. Общий биржевой адрес не следует автоматически считать общей собственностью клиентов в гражданско-правовом смысле. Однако при работе с таким адресом тоже необходимо установить, чьи интересы затронет блокировка, и не допускать ограничения чужого имущества без законных оснований.
При подготовке ходатайства об аресте недостаточно указать только слово «криптовалюта» и общую сумму. Нужно описать вид актива, количество, блокчейн, адрес, а для токенов также адрес контракта, если он применим. Важно зафиксировать время и высоту блока, по которым определён остаток. Если активы находятся на бирже, необходимо указать конкретный аккаунт или другой идентификатор внутреннего учёта. Следователь должен объяснить, почему данное имущество связано с уголовным делом и кому оно, предположительно, принадлежит.
Надо учитывать, что USDT обращается в нескольких сетях. Одинаковое название токена не означает, что его можно заблокировать одной командой во всех блокчейнах. При переводе средств через сервис обмена между сетями в одной сети фиксируется отправка, а в другой получение. Совпадение суммы и близкое время операций ещё не всегда доказывают, что это один и тот же обмен. При необходимости связь подтверждается сведениями самого сервиса и другими доказательствами.
В обращении к эмитенту следует точно обозначать требуемый результат. Блокировка адреса и уничтожение токенов с последующим выпуском равного количества на другом адресе являются разными действиями. В первом случае токены остаются на прежнем адресе, но перевод ограничивается. Во втором меняется их технический учёт. Государственный орган определяет правовую цель и пределы меры. Исполнитель выбирает доступный технический способ, но обязан сообщить, что именно сделано и затронуло ли это иное имущество.
Поэтому нужен единый порядок подтверждения исполнения решений о цифровых активах. Не предлагается заменять постановление следователя или судебный акт новым документом. Речь идёт о подробном подтверждении со стороны биржи, эмитента или другого исполнителя, которое можно приобщить к делу. Его должны понимать не только технические специалисты, но и следователь, прокурор и судья.
В таком подтверждении необходимо отражать номер и дату запроса и процессуального решения, выбранный актив, сеть, адрес или аккаунт, количество, срок и характер ограничения. Для действия в блокчейне указываются идентификатор транзакции, время, блок и состояние средств до и после операции. При внутренней блокировке на бирже нужны данные её учётной системы о конкретном клиентском балансе. Если исполнитель ограничил другую сумму либо применил иной способ, это следует прямо отразить с объяснением причин.
Большое значение имеет сохранность электронных доказательств. Ответы площадок, выгрузки операций и технические журналы следует хранить в первоначальном виде. Для полученных файлов полезно фиксировать контрольное хеш-значение, источник и время получения. Скриншот и отметка аналитической программы помогают ориентироваться, но не должны заменять исходные сведения сервиса, если их можно получить. Также важно указывать, какой источник подтверждает каждый вывод.
Здесь необходимо правильно использовать специальные знания. По статьям 9 и 10 Закона «О судебно-экспертной деятельности» судебная экспертиза должна быть объективной, полной, научно обоснованной и проводиться допустимыми методами. Закон устанавливает требования и к применению методик судебно-экспертного исследования. Специалист или эксперт в пределах своей компетенции может исследовать движение токенов, проверить расчёты, выявить технические особенности операций и проверить данные о блокировке. Но один анализ блокчейна не даёт оснований считать установленной личность владельца или решать вопрос о виновности и законности ареста. Эти вопросы требуют оценки всех доказательств.
При расчётах необходимо отдельно проверять переводы между собственными адресами и аккаунтами одного лица. Например, перевод 50 тысяч USDT со своего биржевого аккаунта на личный кошелёк и обратный перевод не создают сами по себе нового дохода в 100 тысяч USDT. Но считать операции собственными можно лишь после проверки принадлежности соответствующих аккаунтов и адресов. Это важно при определении суммы предполагаемого преступного дохода, имущества для ареста и размера гражданского иска.
Добровольное содействие зарубежной компании не отменяет международных процедур. Площадка может ограничить операции или предоставить сведения по собственным правилам, но казахстанский запрос не становится от этого обязательным распоряжением для иностранной организации. Если необходимо принудительно получить документы, передать имущество государству либо совершить иные действия за границей, следует проверить применимый международный договор, уголовно-процессуальные требования и право государства, в котором должно исполняться решение.
Если активы передаются на подконтрольный государственному органу адрес, заранее должен быть определён законный порядок их приёма и хранения. Нужно знать, кто отвечает за ключи, кто разрешает операции, как проверяется остаток и как оформляется каждое перемещение. Хранение ключа у одного сотрудника создаёт риск утраты имущества или несанкционированного перевода. Следовательно, доступ и согласование операций необходимо разделять, а все действия сохранять для последующей проверки.
Уголовно-процессуальное законодательство Казахстана позволяет принимать меры для сохранения имущества и последующего исполнения судебного решения. Однако цифровые активы требуют более точной практики. Представляется необходимым утвердить единые формы описания актива, запроса бирже или эмитенту и подтверждения фактического исполнения. Особое внимание нужно уделить срокам ограничений, сохранности электронных данных, правам третьих лиц и порядку снятия блокировки.
Эти формы не должны усложнять работу следователя. Достаточно, чтобы из документов было понятно, на каком основании применена мера, какие активы она затронула, кто и когда выполнил решение, где имущество находится сейчас и что необходимо сделать после отмены ареста либо вступления приговора в силу. Закрытые сведения о расследовании и механизмах безопасности исполнителя могут храниться с ограниченным доступом в соответствии с законом.
Для правоохранительных органов главное не количество заблокированных адресов и не сумма из ответа криптобиржи. Важно сохранить именно то имущество, которое связано с делом, подтвердить законность ограничения и обеспечить исполнение окончательного решения. Техническая блокировка достигает своей цели только тогда, когда можно документально показать, какие активы ограничены, почему они выбраны и что с ними произошло дальше.
