02.11.2026
Форс-мажор под условием: когда закон перестает быть законом?
Тулеген Дон,
магистр права (КазГЮУ, Астана)
LL.M., UC Davis (USA)
Может ли государственный орган требовать выполнения дополнительных обязательств за предоставление права, уже предусмотренного законодательством?
Представьте ситуацию: государство признает, что чрезвычайные обстоятельства объективно препятствовали исполнению контракта. Закон предусматривает возможность продления срока его действия на период форс-мажора. Однако вместо применения этой нормы государственный орган выдвигает дополнительное требование: сначала выполните определенный объем работ — и только после этого получите продление.
Именно такая ситуация стала предметом судебного разбирательства между недропользователем и Министерством энергетики Республики Казахстан.
Недропользователь обратился за продлением срока действия контракта на разведку и добычу углеводородов в связи с обстоятельствами непреодолимой силы.
Пункт 5 статьи 36 Кодекса Республики Казахстан «О недрах и недропользовании» предусматривает продление срока действия контракта на период форс-мажора при представлении соответствующих доказательств. Аналогичное положение закреплено и в самом контракте между Министерством и недропользователем.
Министерство энергетики признало основания для продления контракта на 312 дней в связи с паводками 2024 года. Однако поставило такое продление в зависимость от дополнительного условия — достижения глубины бурения скважины 100 метров до определенной даты.
Возникает закономерный вопрос: на каком основании государственный орган устанавливает дополнительное условие для реализации права, предусмотренного законом и контрактом?
Ни пункт 5 статьи 36 Кодекса, ни положения заключенного сторонами контракта не предусматривают достижение определенной глубины бурения в качестве условия продления срока его действия вследствие обстоятельств непреодолимой силы.
Безусловно, недропользователь обязан выполнять предусмотренную контрактом программу работ. Однако выполнение контрактных обязательств и продление срока действия контракта вследствие форс-мажора — разные юридические вопросы.
За нарушение обязательств законодательство предусматривает соответствующие меры ответственности. Но вправе ли государственный орган вместо применения установленных законом механизмов ответственности использовать продление контракта как средство понуждения к выполнению дополнительных требований?
Особую обеспокоенность вызывает то обстоятельство, что позиция Министерства получила поддержку судов первой и апелляционной инстанций.
Таким образом, центральный вопрос о наличии у Министерства законных полномочий устанавливать дополнительные условия продления контракта вследствие форс-мажора фактически оказался заслонен обсуждением исполнения недропользователем его производственных обязательств.
Главная проблема заключается не в том, должна ли компания бурить скважину. Безусловно, должна, если такое обязательство предусмотрено контрактом. Проблема в другом: вправе ли государство устанавливать дополнительные условия там, где законодатель их не предусмотрел?
Если признать такой подход допустимым, то любое предусмотренное законом право может фактически превратиться в предмет административного усмотрения.
Сегодня речь идет о продлении контракта вследствие форс-мажора. Завтра аналогичная логика может быть применена к другим правам предпринимателей, реализация которых зависит от решений государственных органов.
Правовое государство предполагает, что государственный орган действует не исходя из того, какие дополнительные требования он считает целесообразными, а строго в пределах полномочий, предоставленных ему законом.
Именно поэтому рассматриваемый спор имеет значение далеко за пределами одного контракта и одной компании.
Вопрос, на который необходимо дать принципиальный правовой ответ, предельно прост: если закон предусматривает продление контракта вследствие форс-мажора, может ли государственный орган превратить это продление в награду за выполнение дополнительных условий, которых нет в законе?
От ответа зависит не только судьба конкретного недропользователя, но и предсказуемость правового регулирования, доверие инвесторов и соблюдение принципа законности в отношениях государства и бизнеса.
