14.03.2013
Поветрие на «сатисфакцию»
Инна Литвиненко,
Северо-Казахстанская область
Ценой неугодного слова в Северо-Казахстанской области все чаще становятся судебные иски.
Прикрываясь щитом «права человека», люди пытаются превратить правосудие в орудие мести и сведения счетов. Это вожделенная правовая грамотность или другое: в гонке за защитой своих прав, лишенной здравого смысла, мы утрачиваем лучшие человеческие качества - умение слышать друг друга, понимать, прощать?
На что обижаемся?
Что приводит людей в суд с исками о защите чести, достоинства, деловой репутации, обвинениями в клевете и оскорблении? Мониторинг судебной практики Северо-Казахстанской области показывает: времена, когда такие процессы были ответом только на неугодное журналистское слово, прошли. Процесс значительно расширился и углубился. Теперь судятся друзья, коллеги, родственники, односельчане, люди, связанные любыми человеческими отношениями. И это уже никого не удивляет.
Например, человек хотел сделать доброе дело: выпустил книгу об истории родного аула, увековечив воспоминания оставшихся в живых аксакалов. Вдруг его земляк возмутился тому, что в книге говорится: его предки неместные, пришлые в этот аул. Человек оскорбился на это утверждение, просил суд защитить его честь и достоинство вплоть до того, чтобы изъять все экземпляры книги. После длительного рассмотрения суд счел, что эта ситуация - пример оценочных понятий, и с юридической точки зрения сведения о том, что предки пришли в аул извне, не могут кого-либо порочить.
Другая судебная история - гражданин счел, что его честь, достоинство и деловая репутация подорваны… характеристикой, выданной ему акимом его родного села, потребовал возмещения морального вреда. Представитель власти отразил в документе, что этот сельчанин агрессивен, несдержан, может обругать, склонен к рукоприкладству. Суд счел, что характеристика содержит оценочные характеристики, а аким мог оценивать только те сведения, которые поступали от односельчан и вписал их в характеристику. В иске отказано.
Разногласия в Благовещенской сельской школе вообще довели педагогов сразу до двух процессов - в гражданском и уголовном порядке.
Все началось летом 2011 года, когда группа учителей обратилась в НДП «Нур Отан» и департамент образования области с жалобой на своих коллег, которые, якобы, «терроризируют учителей, учащихся и их родителей», «постоянно создают конфликтные ситуации». Одну учительницу даже обвинили в том, что она «не является патриотом страны», другую - что «воспитывает внучку в неблагоприятной обстановке».
Это письмо в высокие инстанции разделило коллектив школы на два лагеря. Изложенные в обращении сведения в порядке гражданского судопроизводства были признаны судом несоответствующими действительности и противостояние сторон было продолжено уже в порядке уголовного производства.
Суд оправдал подсудимых, так как по делу не было установлено, что при обращении в указанные адреса они заведомо знали о ложности сведений и имели прямой умысел на их распространение. По мнению суда, указанные в обращении сведения выражали их субъективное отношение к сложившейся ситуации и поведению частных обвинителей. Коллеги-обвинители пытались оспорить приговор Жамбылского районного суда в апелляционной судебной коллегии по уголовным делам Северо-Казахстанского областного суда, но она оставила его без изменения.
В 2012 году в суды области поступило 29 заявлений о защите чести, достоинства и деловой репутации. Из них с вынесением решения рассмотрено 24, удовлетворено только шесть.
В 2013 году в суды поступило два заявления. Одно рассмотрено, второе оставлено без рассмотрения.
Получается, что в прошлом году удовлетворена только четвертая часть заявлений, в нынешнем - половина. Такой низкий процент удовлетворяемости не характерен ни для какой другой категории судебных дел в регионе.
Почему же иски о защите чести, достоинства и деловой репутации суды оставляют без рассмотрения? По словам Инессы Куановой, судьи Северо-Казахстанского областного суда, причина кроется в том, что истцы зачастую, подав иск, потом не являются в суд, либо приходят, но тут же просят не рассматривать дело. Вывод о том, что такие иски часто подаются сгоряча, а истцы сами не всегда уверены в своей правоте, очевиден. При этом тратятся силы и средства государства, нервы и здоровье ответчиков.
Небезынтересна и судебная статистика пересмотров по таким делам. В 2012 году из 24 рассмотренных дел на апелляцию поступили решения по 10 из них. Изменены четыре решения. 40 процентов отмены и изменений - это на редкость большой показатель при современном качестве отправления правосудия. Причина тому, по мнению Инесы Куановой, в сложности данной категории дел как для судей, так и самих сторон. Еще бы, ведь в этом случае приходится иметь дело с тонкими материями. Честь, достоинство, деловую репутацию на глаз не оценишь, руками не потрогаешь.
«Честь - это общественная оценка лица, мера его духовных и социальных качеств. Достоинство - внутренняя самооценка лицом собственных качеств, способностей, мировоззрения, своего общественного значения. Деловая репутация - устойчивая положительная оценка деловых достоинств лица общественным мнением», - так расшифровывает эти материи законодатель в нормативном постановлении Верховного Суда РК «О применении судебной практики законодательства о защите чести, достоинства и деловой репутации физических и юридических лиц».
На практике же люди далеки от этой юридической терминологии. Не разграничивая термины и не вдаваясь в подробности смысла, путают эти категории с обычной людской обидой.
В ситуации с обвинениями в уголовных преступлениях - клевете и оскорблении, пожалуй, все сказано тем, что за всю историю правосудия региона со времен независимости вынесен только один обвинительный приговор - по ст. 129 УК РК «Клевета», в 2009 году.
В действующей Конституции нашей страны можно выделить три кита, на которых основывается право о чести, достоинстве и деловой репутации.
Статьи 17, 18 говорят о том, что достоинство человека неприкосновенно, каждый имеет право на защиту своей чести и достоинства. Статья 20 «Свобода слова» гарантирует свободу слова и говорит о том, что каждый имеет право свободно получать, распространять информацию. Статья 34 гласит: «каждый обязан соблюдать Конституцию и законодательство Республики Казахстан, уважать права, свободы, честь и достоинство других лиц».
Основной документ государства честь и достоинство граждан ставит на один уровень с высшими конституционными правами. Это, как говорят судьи, и есть первая сложность в рассмотрении споров данной категории. Рассматривая спор, суду приходится определяться между свободой слова, правом каждого на защиту чести и достоинства, неприкосновенностью этого достоинства.
В шутливой форме юристы так сформулировали это непростое соотношение прав и свобод: «свобода передвижения вашего кулака ограничивается правом моего носа на неприкосновенность». Иначе - ваша свобода слова ограничивается моим правом на неприкосновенность моей чести и достоинства.
Ты виноват лишь в том,
что написал на блог
В нормативном постановлении ВС РК указывается, что распространение - это сообщение сведения неопределенному кругу лиц. «Сейчас с развитием Интернета, социальных сетей, блогов распространение автоматически имеет массовый характер. Если раньше жалоба вышестоящему руководству подразумевала классическую реализацию конституционного права на обращение, то теперь это имеет оттенок попытки привлечения внимания общества. Родилась проблема - распространение сведений нужно разграничивать от реализации конституционного права на свободу слова, право обращения в госорганы, право на критику и отличать от умышленной попытки навредить тому, кому адресована жалоба. Между этими категориями тонкая, зачастую незримая грань», - считает судья Куанова.
У граждан может возникнуть резонный вопрос: стоит ли писать на блоги? Например, очевидно, что блоги Генерального прокурора или главного финансового полицейского страны созданы как противовес коррупции, преступности и предполагают соответствующую тематику обращений. Интересно, как сообщить о проделках мздоимца, чтобы гарантированно не создать проблем себе? Наше законодательство, которое, по мнению юридических кругов, уже давно морально устарело и не успевает за инновациями развивающегося государства, не дает ответа ни судьям, ни гражданам.
Учитывая, как активно наши люди сегодня переходят от рукописных жалоб к обращениям на блоги, наверное, стоит задуматься, а не захлебнется ли совсем скоро страна в исках о защите чести, достоинства и деловой репутации, рожденных от этих обращений? Не пора ли упредить ситуацию хотя бы нормативным постановлением Верховного Суда, расставив точки над «і» в этих новоиспеченных блоговых вопросах? Тем более, что такая ситуация выглядит как минимум нелепо в современных условиях строительства гражданского общества, когда общественный контроль за деятельностью государства его Главой выделен в приоритет развития страны в Послании «Стратегия «Казахстан - 2050»: новый политический курс состоявшегося государства».
Точных критериев у суда нет. Правосудие прибегает к помощи филологов, назначая филологическую экспертизу. Они раскладывают текст по кусочкам и говорят, содержит ли он негативную оценку, какую эмоциональную окраску несет. Правда, на практике, когда подключается целая наука с множеством разделов, рассматривая расчлененные куски текста, официально оказывается, что основания для удовлетворения иска нет. А в общем неприятный осадок от сказанного почему-то остается.
И еще такой нюанс. Порочащими по закону могут признаваться только сведения. Но сведения - это утверждения о каком-то факте. Сказанное в вопросительной форме, мнение это уже не сведения. Получается, из сферы судебной защиты выпадает огромная часть информации.
Не проще и с доказыванием того, что распространенные сведения соответствуют действительности. По опыту судьи Инессы Куановой, немного проще здесь приходится ответчикам из числа журналистов. В подготовке материалов они опираются на документы, которые представляют суду в качестве доказательств правоты своего слова.
Обычные же граждане, которые зачастую оказываются в суде за неугодные истцам речи, как правило, ничем не могут подтвердить достоверность сказанного. Ссылки на то, что «все знают, что он вор», «все говорят - он негодяй», «поэтому и я сказал», прочее голословие, суд не принимает в качестве доказательств.
Свидетельские показания в этом случае, как говорят судьи, оказываются мало информативны, так как у каждой стороны есть свой свидетель, который слышал только то, что ему хотелось услышать. Показания оказываются противоположны.
Как выжить медиации?
Судьи области едины во мнении, что будущее рассмотрения дел данной категории за медиацией. Инесса Куанова говорит, чаще в основе спора лежит далеко не то, что отражено в исковом заявлении, а какая-то мелочь, зарытая где-то в глубине души истца. Но суд рассматривает спор в пределах законодательного формата и не может докапываться до таких истин в отличии от медиаторов.
Только не смотря на все свои плюсы и перспективы развивается медиация в регионе неспешно. На профессиональных медиаторов денег хватает не у многих, а вот инициативные граждане становиться общественными, то есть бесплатными, медиаторами не спешат. Не вызывает интереса такая общественная нагрузка в наше рыночное время у людей. Законодатель ведь даже не позаботился о финансировании банальных материально-технических затрат медиаторов.
«Встретимся в суде?»
Что сегодня толкает людей штурмовать гражданские и уголовные суды в попытке защитить честь, достоинство, деловую репутацию, наказать за клевету и оскорбления? Каждый случай, безусловно, индивидуален. Автору этих строк стало горько от того, что анализ судебной практики показывает слишком много общего в большинстве этих случаев - неуемная агрессия, жажда мести, неумение слышать друг друга, порой, утрата принципов морали. Зачастую люди идут в суд не честь защитить, а под маркой ее защиты потребовать компенсацию за надуманный моральный вред. А суд становится заложником этих низменных проявлений в человеческой душе.
Инесса Куанова уверена: люди, хотя бы раз прошедшие через судебные тяжбы, навсегда обретают отпечаток циничного формализма в душе. В суде обязательно определяется правый и виноватый в конфликте, защищаются законные права человека. Но это, как правило, не разрешает самого конфликта, а только углубляет пропасть между людьми. Поэтому, начиная каждый процесс этой категории, судьи региона вкладывают максимум профессионализма, чтобы стороны пошли на мировое соглашение. Опыт показывает: в большинстве случаев это единственный выигрышный вариант для обоих сторон.
Сегодня юристы мира считают, что древнее казахское обычное право было максимально приближено к самому народу, максимально передавало логику его жизни и в значительной степени выражало извечную духовную суть человека и его устремлений.
Суд биев, издревле гласный и изустный, занимался не только разбором, но и разъяснением всех споров и недоразумений, возникающих среди людей. История показывает: в своих решениях знаменитые бии прежде всего исходили из убеждения, что честь, совесть и достоинство - наиглавнейший аргумент в любом спорном вопросе, так как они служат надежной опорой народного благополучия. Поколения впитывали такое отношение к чести и достоинству с молоком матери.
Сегодня, увы, мозг нашим людям взрывают иные образы для подражания, например, герои забугорных телевизионных шоу из бутафорских залов судебных заседаний с дикими названиями типа «Засуди меня!».
Казахская мудрость тонко подмечает: «На лице твоем совесть и честность, а в поступках твоих - человечность». Может, каждому стоит вспомнить ее прежде, чем бросить копье в ближнего фразой «встретимся в суде!».
Иначе получается, что порой в безумной гонке за защитой своих прав, чести и достоинства мы втаптываем в грязь свое главное право - право называться Человеком.
В ТЕМУ
Строгость к журналистам на руку коррупционерам
Зауре Жумалиева,
директор общественного фонда поддержки региональных СМИ «АдилАрка»:
- Убеждена, что необходимо декриминализировать ст. 129 (клевета) и 130 (оскорбление) УК РК. Этого на протяжении многих лет добиваются медийные неправительственные организации Казахстана, но безуспешно. Законодатели, которые соглашаются выпускать на свободу насильников и убийц вследствие гуманизации уголовно-исполнительной системы, к журналистам относятся куда строже.
Полагаю, что также необходимо обозначить сроки исковой давности по искам о защите чести и достоинства. Иначе у нас каждый, кому не лень, может подать такой иск на журналиста хоть через пять, хоть через десять лет. Думаю, что эти строгости в законодательстве призваны ограничить свободу слова и на руку только коррупционерам.
Суд биев расставит моральные акценты
Сунгат Рустемов,
председатель суда района Шал акына:
- На первом этапе правовой реформы суверенного Казахстана усиленно обсуждался вопрос о возрождении в республике суда биев. Среди многочисленных доводов в пользу возрождения данного института основными считаю необходимость повышения правовой грамотности населения и института самоуправления, выработки активной гражданской позиции, вовлечения граждан в деятельность по отправлению правосудия. Также суд биев обеспечивает необходимость учета национальных особенностей и традиций казахского правосудия, дает возможность разрешения возникающих споров без применения мер уголовно-исправительного характера. Важно, что этот орган позволит уменьшить сферу правового влияния государства на отношения между гражданами, одновременно усилив морально-этические и нравственные императивы влияния на нарушителя закона.
В рассмотрении дел по защите чести и достоинства вижу особую роль суда биев. Он способен исчерпывающе расставить моральные акценты в таких разбирательствах, усилит воспитательный эффект правосудия.
Считаю, сегодня опыт суда биев и необходимость их возрождения нуждаются в детальной проработке в научном и практическом аспекте с учетом правовой реальности сегодняшнего дня.
После судов соседи разъезжаются
Григорий КУХАРЬ,
председатель Петропавловского совета ветеранов:
- В городской Совет ветеранов часто обращаются пожилые люди за помощью в решении конфликта, где затронуты их честь и достоинство. В основном проблемы возникают с соседями. Шум, перепланировки, замена стояков - все это оборачивается спорами, а потом и скандалами.
Мы всегда говорим: сначала успокойтесь, попробуйте поговорить по-человечески, ну не может быть так, чтобы люди очерствели настолько, чтобы не отзываться на боль ближнего.
Суд, на мой взгляд, инстанция, куда надо идти, когда исчерпаны все возможные человеческие, общественные подходы к примирению.
Но, увы, все чаще люди не могут или не хотят мириться. Идея пойти в суд главенствует.
Практика показывает, что после судебных разбирательств помириться уже невозможно. Обратной дороги из суда к миру нет. Есть множество примеров, когда, например, судившиеся соседи вынуждены просто менять место жительства, чтобы не видеть друг друга.
Мир проще и выгоднее
Елена МАКСЮТА,
судья Северо-Казахстанского областного суда:
- Я как судья, которая рассматривает гражданские дела, начиная рассмотрение любого дела, пытаюсь призвать стороны к миру. Международные тенденции свидетельствуют о том, что в странах Европы только лишь пять-семь процентов возбужденных гражданских дел доходит до судебного разбирательства, остальные же заканчиваются примирением сторон. Наша же казахстанская практика свидетельствует об обратном.
В последнее время в нашей стране очень много внимания уделяется альтернативным способам разрешения споров - это третейские суды, медиаторы. Думаю, что, если бы эти институты заработали на полную мощь, снизилась бы конфликтность и напряженность во многих сферах нашей жизни, произошли бы позитивные изменения в оздоровлении социально-психологической обстановки в республике.
Видя каждый день различные споры, хочу призвать граждан к мирному разрешению конфликтов. Думаю, если кто-то вас обидел или поступил неправильно, не стоит сразу идти в суд. Уверена, умение находить компромисс во всех спорах, оценка ситуации с позиции здравого смысла во многих случаях для сторон гораздо проще и выгоднее, чем участие в судебном споре.
Источник: Прочие
