06.08.2026
Неосновательное обогащение при P2P-сделках с криптовалютой.
Применение статей 953, 276 и 960 Гражданского кодекса, статей 190, 232-1 и 419 Уголовного кодекса Республики Казахстан и анализ судебной практики Верховного Суда от 21 января 2026 года
Даурен Карашев,
Руководитель Лаборатории по крипто криминалистике «CryptoForensicLab»
В судебном коридоре по этим делам стоят три разных человека, а суд видит только двоих.
Первый действительно потерял деньги.
Ему позвонили, представились сотрудником банка или полиции, напугали взломом счёта или уголовным делом, и он сам перевёл сбережения на карту, номер которой ему назвали.
Второй получил эти деньги на свою карту, потому что продавал криптовалюту по объявлению, увидел поступление и отдал актив тому, кто оформил заказ.
Он тоже пострадал и никого не обманывал.
Третий внешне выглядит точно как первый, но он не жертва.
Он сам купил криптовалюту, сам её получил, а потом пошёл в полицию, заявил о мошенничестве, получил статус потерпевшего и подал иск к продавцу, чтобы забрать назад ещё и деньги.
Продавец в этом случае теряет дважды.
Различить их по бумагам невозможно.
У настоящей жертвы и у притворной документы одинаковые.
У обоих есть выписка о переводе, талон из полиции и постановление о признании потерпевшим, потому что уголовное дело возбуждают по заявлению, а не по итогам проверки того, получал ли заявитель криптовалюту.
Дальше объясняется, как эти два случая различить технически, кто в каждом из них должен вернуть деньги, что сказал по этому поводу Верховный Суд в январе 2026 года, в чём он ошибся и что делать каждой стороне, если денег на юриста нет.
Ссылки на законы, судебные документы и научные работы даны в скобках, чтобы всё сказанное можно было проверить.
Начнём со схемы, без неё дальше ничего не понятно.
Организаторы обмана обычно находятся за границей.
Они выходят на человека под чужим именем, пугают или обещают заработок и добиваются главного, чтобы он сам перевёл деньги.
Перевод идёт не им, а на карту случайного человека, который в это время продаёт криптовалюту.
Одновременно организатор открывает у этого продавца заказ на покупку и указывает, что оплата придёт с некоторой карты.
Продавец видит поступление ожидаемой суммы, подтверждает заказ и отдаёт криптовалюту.
Актив уходит организатору, деньги остаются у продавца, а тот, кто платил, не получает ничего.
Именно такие обстоятельства суды фиксируют как самые частые (Обобщение судебной практики рассмотрения гражданских дел о взыскании неосновательного обогащения, причинённого мошенническими действиями, за 2025 год, Костанайский областной суд, 29 мая 2026 года, раздел «Судебная практика», перечень наиболее частых обстоятельств).
Отдельно надо объяснить, почему организаторы выбирают именно криптовалюту.
Похищенные деньги надо как можно быстрее увести из банковской системы, потому что банк видит операцию, может её приостановить, а счёт заблокировать.
Криптовалюта решает эту задачу лучше всего.
Она пересекает границу мгновенно и без участия банка, её нельзя отозвать, а получатель может находиться в другой стране и остаться неустановленным.
Заграничная площадка, через которую идёт обмен, казахстанским органам не подконтрольна и запросы суда не принимает.
Получается, что продавец криптовалюты, сам того не зная, выполняет для организатора самую нужную работу, превращая деньги с чужой карты в актив, который уже не догнать.
Именно поэтому такие схемы устойчивы и именно поэтому спор в итоге сводится к двум людям, оставшимся в стране.
Обычный перевод денег - это линия из двух точек.
Здесь получается треугольник.
По одной стороне идут деньги от жертвы к продавцу.
По другой идёт криптовалюта от продавца к покупателю.
А третьей стороны, которая соединяла бы жертву и продавца хоть каким-нибудь договором, нет вовсе.
Вся путаница в судах от того, что треугольник описывают словами, придуманными для линии.
Здесь важно сразу оговорить одно обстоятельство, которое суды упускают.
Покупателем в таком заказе не обязательно является сам мошенник.
Иногда это его сообщник, который знает происхождение денег и получает свою долю.
Но нередко это обычный человек без всякого преступного умысла, который просто хотел обменять криптовалюту, полученную законным путём, например заработанную фрилансом или выплаченную ему как заработная плата, что сегодня встречается всё чаще.
Такого человека могли использовать вслепую, дав ему реквизиты чужой карты для оплаты под правдоподобным предлогом, либо получив доступ к его аккаунту.
Роль покупателя поэтому подлежит установлению, а не предположению, и от неё зависит, идёт ли речь об уголовном соучастии или только о гражданском споре.
Вторая схема появилась позже и сейчас быстро распространяется.
Здесь треугольника нет, есть обычная линия, покупатель и продавец, и оба всё получили.
Покупатель перевёл деньги, продавец отдал криптовалюту, покупатель её принял, сделка состоялась полностью.
Но покупатель знает, как складывается судебная практика, и понимает, что опровергнуть его слова будет нечем.
Он идёт в полицию и заявляет, что стал жертвой звонка от лжебанкира, что переводил деньги под давлением и никакой криптовалюты не получал.
Дело возбуждают, его признают потерпевшим, расследование приостанавливают из-за неустановления виновных, и с этим комплектом он подаёт гражданский иск.
Продавец, у которого криптовалюты уже нет, отдаёт ещё и деньги.
Сценарий не выдуман, его прямо описывает сам Верховный Суд, указывая на возможность, когда покупатель, действующий в сговоре с организаторами схемы, переводит деньги добросовестному пользователю площадки, а затем обращается за статусом потерпевшего и подаёт иск (Обобщение, раздел «Споры, вытекающие из сделок, заключённых на криптобиржах», абзацы о добросовестном участнике).
Итак, две ситуации на бумаге выглядят одинаково, а по праву решаются прямо противоположно, и всё упирается в один факт.
Куда в итоге ушла криптовалюта. К этому мы вернёмся, а сначала о том, что говорит закон.
Правило простое. Тот, кто без оснований, установленных законодательством или сделкой, получил или сберёг имущество за счёт другого, обязан это имущество вернуть (пункт 1 статьи 953 Гражданского кодекса Республики Казахстан).
Вина здесь не обсуждается вообще, правила применяются независимо от того, чьим поведением обогащение вызвано (пункт 3 статьи 953 того же Кодекса). Вопрос не в том, кто плохой, а в том, был ли у получателя денег законный повод их держать.
В казахстанской науке этот признак разобран подробно.
В комментарии к главе 48 Гражданского кодекса, подготовленном под редакцией М.К. Сулейменова и Ю.Г. Басина, главным условием возврата называется именно отсутствие правового основания, а не сам факт перехода имущества от одного лица к другому (Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Казахстан (Особенная часть), ответственные редакторы М.К. Сулейменов, Ю.Г. Басин, комментарий к главе 48, комментарий к статье 953).
Тот же подход в классических работах. Е.А. Флейшиц показывала, что обогащение подлежит возврату не потому, что кто-то виноват, а потому, что выгода лишена юридической опоры (Е.А. Флейшиц. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. Москва, 1951, раздел об обязательствах из неосновательного обогащения).
О.С. Иоффе объяснял то же через сравнение с возмещением вреда, подчёркивая, что здесь возвращают не убыток, а неоправданно полученное (О.С. Иоффе. Обязательственное право. Москва, 1975, раздел об обязательствах из неосновательного приобретения или сбережения имущества).
Есть работа, посвящённая как раз нашему случаю. Д.В. Новак в монографии о неосновательном обогащении разбирает трёхсторонние ситуации, когда деньги от одного лица попадают к другому в связи с обязательством третьего, и показывает, что исход зависит от того, можно ли считать платёж исполнением, которое предоставил получателю именно должник (Д.В. Новак. Неосновательное обогащение в гражданском праве. Москва, Статут, 2010, глава о кондикции из предоставления и о трёхсторонних отношениях).
Различие пришло из германского права, где возврат обогащения давно делится на два вида, полученное как исполнение и полученное иным путём (параграф 812 Германского гражданского уложения).
Там платёж по отсутствующему или порочному распоряжению не считается исполнением должника, и плательщик получает прямое требование к получателю. Запомните это различие, в нём и лежит правильный ответ.
Теперь о том, как обстояли дела в наших судах.
Их завалило.
В одной Костанайской области за 2025 год рассмотрено 1 027 таких дел, из которых 291 закончилось примирением (Обобщение, раздел «Судебная практика», абзацы о статистике и о примирительных процедурах).
Иски к людям, через чьи карты прошли деньги, суды в основном удовлетворяли.
Но как только ответчиком оказывался продавец криптовалюты, решения расходились, и по двум почти одинаковым делам можно было получить противоположный результат.
Двадцать первого января 2026 года судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда провела анализ судебной практики по спорам, связанным с цифровыми активами, за 2025 год и разослала его судам, порекомендовав правильно применять Закон о цифровых активах (Обобщение, раздел «Споры, вытекающие из сделок, заключённых на криптобиржах», абзац 2).
Документ не публиковался как нормативный акт, и большинство юристов знает о нём не напрямую, а через областные обобщения, которые его пересказывают.
Самый полный пересказ содержится в упомянутом обобщении Костанайского областного суда, поэтому ссылки далее даются на него как на официальный и доступный источник.
Силу этого документа надо понимать точно.
Действующее право Республики Казахстан составляют нормы Конституции, соответствующих ей законов, нормативных постановлений Конституционного Суда и Верховного Суда, иных нормативных правовых актов и международных договорных обязательств (пункт 1 статьи 5 Конституции Республики Казахстан, принятой на республиканском референдуме 15 марта 2026 года и введённой в действие с 1 июля 2026 года). Анализ судебной практики в этот перечень не входит и формально не обязателен ни для одного судьи. Фактически суды на него ориентируются, и ссылка на него в возражениях меняет исход дела.
Смысл документа сводится к пяти утверждениям.
Покупать и продавать цифровые активы гражданам разрешено только через биржи, имеющие лицензию Международного финансового центра «Астана», хотя просто владеть активами никто не запрещает (Обобщение, тот же раздел, абзац 5).
Сама сделка купли-продажи не является заведомо недействительной, её законность зависит от места совершения, а сделки на лицензированных площадках относятся к оспоримым. Если суд установит, что сделка была и что истец сам в ней участвовал, правила о неосновательном обогащении не применяются (там же, абзац 9).
Взыскивать следует лишь тогда, когда деньги попали на счёт подставного лица и ушли дальше организаторам. И судам предписано получать сведения о сделке напрямую от площадки, потому что снимки экрана легко подделываются, а проверить подделку суд технически не может.
Три утверждения из пяти верны и полезны.
Два последних построены на неверном представлении о том, как технически устроены операции с цифровыми активами.
Документ писали судьи, а не специалисты в этой области, и это видно по нескольким конкретным местам.
Биржа и площадка перепутаны.
Слово «криптобиржа» и место совершения сделки используются как одно и то же.
Между тем внутри лицензированной биржи есть отдельный сервис прямого обмена между пользователями, где два частных лица рассчитываются между собой банковским переводом напрямую, а биржа лишь держит криптовалюту и подтверждает заказ.
Лицензия площадки не означает, что кто-то проверял, откуда у плательщика деньги.
Треугольник возникает на лицензированной бирже точно так же, как на нелицензированной, поэтому критерий «где совершена сделка» на нужный вопрос не отвечает.
Регистрация принята за участие.
В приведённом в обобщении примере суд отказал истцу, потому что биржа ответила, что тот был зарегистрирован и имел аккаунт, привязанный к его почте, и этим, по мнению суда, подтверждено совершение сделки между сторонами (Обобщение, тот же раздел, описание примера по делу Костанайского городского суда).
Технически это два разных утверждения.
Наличие аккаунта означает только то, что аккаунт существует. Оно не означает, что владелец аккаунта был покупателем в конкретном заказе, потому что доступ к аккаунту могли получить обманом или он мог быть передан другому лицу добровольно, а заказ мог быть создан с иного аккаунта.
Доказательством является не факт регистрации, а данные по конкретному заказу и, главное, сведения о том, на какой кошелёк ушла криптовалюта.
Предполагается, что передача криптовалюты всегда оставляет след в блокчейне. Так бывает не всегда.
Многие площадки работают по кастодиальной модели, когда ключи от кошельков держит сам сервис, а перевод между двумя его пользователями совершается записью во внутреннем учёте и в блокчейне не появляется вовсе.
Внутренний номер заказа - это не номер транзакции. Такую операцию нельзя проверить со стороны, пока получатель не выведет средства наружу.
Зато как только он их выводит, след появляется, и на этом строится решение проблемы, о котором ниже.
Запрет и основание смешаны.
Запрет оборота криптовалюты вне разрешённого круга площадок это норма публичного права, обращённая к рынку в целом.
Вопрос о том, был ли у получателя денег законный повод их держать, это вопрос частного права, обращённый к отношениям двух конкретных людей. Документ отвечает на второй вопрос через первый и получает результат, не работающий ни в ту, ни в другую сторону.
И самое важное. В документе нигде не обсуждается, кто именно платил и куда ушла криптовалюта.
А это и есть тот единственный признак, который отличает дело настоящей жертвы от дела притворной.
Вывод о том, что взыскивать надо только с подставных лиц, сделан из дела, где истец сам был покупателем и сам получил актив, то есть из дела притворной жертвы.
Мерку, снятую с одного человека, объявили размером, подходящим всем.
Справедливости ради, в том же документе есть опора для правильного решения, потому что судам прямо велено устанавливать фактические правоотношения сторон (Обобщение, тот же раздел, абзац 6).
Через это указание и надо работать, не вступая в открытый спор с выводами коллегии.
Прежде чем перейти к правильному ответу, закроем тупик, в который уходят обе стороны.
Продавец, получив претензию, обычно пытается отменить сделку.
Юристы истца часто требуют признать её недействительной.
И то и другое бесполезно.
Недействительность возвращает стороны в первоначальное положение (статья 157-1 Гражданского кодекса Республики Казахстан). Это обратная перемотка плёнки, а настоящей жертвы на этой плёнке нет в кадре.
Продавец получит назад криптовалюту, покупатель получит назад деньги, а покупателем был организатор обмана или его человек. Даже если жертва добьётся признания сделки недействительной как заинтересованное лицо (пункт 2 статьи 157 того же Кодекса, а также пункт 19 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 7 июля 2016 года № 6 «О некоторых вопросах недействительности сделок и применении судами последствий их недействительности»), для неё это будет пустая победа.
Оспорить сделку с толком может как раз продавец против покупателя, как совершённую под влиянием обмана (пункт 9 статьи 159 того же Кодекса).
По той же причине не работает ссылка на возврат имущества из чужого незаконного владения (статья 260 того же Кодекса), потому что деньги на счёте - это не конкретная вещь, и закон направляет такие требования в русло неосновательного обогащения (статья 954 того же Кодекса).
Теперь по существу. Настоящий спор проходит не по линии лицензии и не по линии честности продавца.
Он проходит по вопросу, кому была передана криптовалюта и было ли поступление денег настоящим распоряжением плательщика.
Продавец опирается на правило об исполнении обязательства третьим лицом.
Логика такая. Оплата пришла, значит покупатель долг закрыл, значит деньги получены по сделке.
Но закон говорит иначе. Возложить исполнение на третье лицо можно, только если это предусмотрено законодательством или договором, либо если третье лицо связано с одной из сторон соответствующим договором (пункт 1 статьи 276 того же Кодекса), и лишь тогда кредитор обязан такое исполнение принять (пункт 2 той же статьи).
Проверим по этим условиям настоящую жертву. Закона, обязывающего её платить за чужую покупку криптовалюты, нет. Договора с покупателем нет. Связи с продавцом нет. Она не знала о существовании ни заказа, ни покупателя, ни продавца. Значит возложения не было, платёж нельзя считать исполнением покупателя, долг покупателя остался непогашенным, а прирост имущества продавца в отношениях с жертвой не покрыт ничем.
Проще всего это понять на примере с почтальоном.
Он принёс посылку не по тому адресу. Посылка настоящая, отправитель настоящий, содержимое настоящее. Но человек, который её получил, не стал собственником только потому, что посылка не поддельная. Право определяется не подлинностью вещи, а тем, кому она адресована.
Отсюда два вывода.
У продавца нет основания в отношениях именно с жертвой, потому что обязательство связывает только своих участников и не создаёт обязанностей для тех, кто в нём не состоит, а значит признаки неосновательного обогащения налицо (глава 16 и пункт 1 статьи 953 Гражданского кодекса Республики Казахстан, а также Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Казахстан (Общая часть), ответственные редакторы М.К. Сулейменов, Ю.Г. Басин, комментарий к главе 16 о понятии и сторонах обязательства).
И продавец не остаётся с пустыми руками, его требование к покупателю никуда не исчезает, оно просто трудно исполнимо. Освобождение от возврата тоже не подходит, оно рассчитано на того, кто знал об отсутствии обязательства или дарил (подпункт 4 статьи 960 того же Кодекса), а обманутый плательщик уверен в обратном.
Честности ради приведу главный довод против, его обязательно приведёт защита.
Верховный Суд Российской Федерации в 2021 году решил очень похожее дело в пользу продавца криптовалюты.
Там со счёта клиентки банка деньги ушли без её согласия, часть суммы попала на карту человека, продававшего криптовалюту, банк возместил клиентке потерю и потребовал деньги у продавца.
Суд указал, что перед подачей иска надо выяснить, действительно ли ответчик является тем, кто причинил убыток, и что сумма, полученная кредитором от третьего лица в качестве исполнения, не может быть истребована у него как неосновательное обогащение (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 2 февраля 2021 года № 44-КГ20-17-К7).
Переносить это решение на наши дела нельзя по двум причинам.
Истцом там был банк, требовавший возврата собственной выплаты, а не денег жертвы, поэтому суд и рассуждал о том, кто причинил убыток именно банку.
И российское правило об исполнении третьим лицом сформулировано шире казахстанского, в ряде случаев обязывая кредитора принять платёж даже без поручения должника, тогда как наш закон требует, чтобы возложение опиралось на законодательство, договор или связь третьего лица с одной из сторон (пункт 1 статьи 276 Гражданского кодекса Республики Казахстан в сравнении со статьёй 313 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Разные нормы дают разный результат. Попутно отмечу, что криптовалюта в сопоставимых правовых системах уже признаётся имуществом, подлежащим защите (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 января 2026 года № 2-П), так что спор идёт не о существовании актива, а о том, кому он передан.
Про площадку скажу коротко. Незаконность площадки означает, что на дату большинства спорных операций закон запрещал выпуск и оборот необеспеченных цифровых активов на территории Казахстана, кроме юрисдикции Международного финансового центра «Астана» (пункт 5 статьи 10 Закона «О цифровых активах в Республике Казахстан»), а организация такого оборота без лицензии или разрешения была запрещена прямо (пункт 5 статьи 11 того же Закона, исключён Законом от 16 января 2026 года № 259-VIII с 1 мая 2026 года), причём сам оборот законодатель определил как совершение гражданско-правовых сделок с цифровым активом (подпункт 4-1 статьи 1 того же Закона, введён Законом от 17 ноября 2025 года № 231-VIII).
С 1 мая 2026 года разрешённый круг расширен через провайдеров услуг цифровых активов, лицензируемых Национальным Банком, но применять надо ту редакцию, которая действовала в момент операции (пункт 5 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 7 июля 2016 года № 6).
Чего незаконность площадки не означает, так это автоматической недействительности сделки, потому что по общему правилу такая сделка оспорима (пункт 1 статьи 158 Гражданского кодекса Республики Казахстан), а заведомая недействительность наступает лишь в прямо указанных законом случаях (пункт 3 статьи 157 того же Кодекса).
И торговля на запрещённой площадке сама по себе не причина взыскания, потому что неосновательное обогащение не знает ни вины, ни наказания, а добросовестность участника оборота предполагается и опровергать её должен тот, кто на недобросовестность ссылается (пункт 4 статьи 8 того же Кодекса, а также Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Казахстан (Общая часть), ответственные редакторы М.К. Сулейменов, Ю.Г. Басин, комментарий к статье 8).
Теперь главная практическая проблема, из-за которой всё изложенное рискует остаться теорией. Верховный Суд велел судам получать сведения о сделке напрямую от площадки.
Для казахстанской лицензированной платформы это работает, и такой опыт в обобщении описан.
Для зарубежной площадки это не работает почти никогда, и причина не в нежелании судов, а в правилах самих площадок.
Binance в своём руководстве прямо пишет, что оно адресовано сотрудникам правоохранительных органов и государственным служащим, собирающим доказательства в связи с ведущимся уголовным расследованием, и что для частных лиц, ведущих частные расследования или участвующих в гражданских спорах, это руководство не предназначено (Binance, Government Law Enforcement Guidelines, вводный абзац).
Доступ к системе подачи запросов надо сначала получить, подтвердив служебный статус, а обращения без официальных подтверждающих документов не обрабатываются, при этом для выдачи сведений требуется судебный акт компетентной юрисдикции либо ордер правоохранительного органа именно в связи с уголовным расследованием (там же, разделы о доступе к системе и о требовании судебных актов и ордеров).
Американское подразделение биржи формулирует ещё жёстче, отвечая только на обращения с официальных доменов правоохранительных или государственных органов (Binance.US, Law Enforcement Guide, раздел о требованиях к запросу).
OKX отвечает уполномоченным сотрудникам правоохранительных органов, которые пишут с адреса официального государственного домена, прикладывают доказательство личных полномочий и подписанный судебный акт либо официальное письмо своего органа, а при трансграничном обращении требует документы по линии международной правовой помощи (OKX, Law Enforcement Request Guide, разделы о порядке подачи запроса и о трансграничных запросах).
Bybit по случаям хищения указывает, что весь обмен информацией и доказательствами идёт напрямую между биржей и правоохранительным органом, пользователю о содержании этой переписки не сообщают, а получать официальный судебный или правоохранительный акт о блокировке обязан сам пострадавший (Bybit, How to Report Stolen Assets, раздел о взаимодействии с правоохранительными органами).
Что это значит на практике.
Адвокат, сторона по делу и даже сам суд по гражданскому делу в эту дверь не входят.
Даже если суд оформит поручение по всем правилам, для зарубежного оператора потребуется линия международной правовой помощи, а это месяцы и, применительно к сервисам из офшорных зон, чаще всего ноль результата.
Круг замыкается. Суд обязан установить, была ли сделка и кто был покупателем. Единственный названный Верховным Судом источник недоступен. А поскольку наличие сделки доказывает ответчик (Обобщение, раздел «Судебная практика», абзацы 4 и 5, а также статья 72 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан), тупик всегда срабатывает против продавца, честный он или нет.
Ровно этим и пользуется притворная жертва, потому что заранее знает, что проверить её слова будет нечем.
Выход есть, и он лежит не в переписке с биржей, а в самом блокчейне.
Внутренний перевод внутри кастодиального сервиса следа действительно не оставляет, но криптовалюта редко остаётся лежать на площадке. Её выводят, меняют, переводят дальше, и в этот момент появляется цепочка, которую можно проследить. Блокчейн-исследование позволяет установить, куда в конечном счёте ушёл спорный актив, даже без ответа биржи, если есть выписки по кошелькам обеих сторон и адреса, на которые производился вывод. Адреса объединяются в группы, принадлежащие одному владельцу, по техническим признакам, и это позволяет увидеть, вернулся ли актив к тому же человеку под другим адресом.
Проводится такое исследование по правилам о привлечении специалиста (статья 77 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан) либо в форме экспертизы, и заказать его вправе как суд, так и сами стороны ещё до обращения в суд.
Куда именно обращаться, сказано ниже, в рекомендациях.
Результат такого исследования даёт судье именно то, чего ему не хватает, и укладывается в три варианта.
Первый.
Спорная криптовалюта в итоге вернулась к самому истцу, на его кошелёк, на его аккаунт или на адрес, который он контролирует.
Тогда неосновательного обогащения нет вообще. Продавец предоставил встречное исполнение именно истцу, сделка состоялась между ними двумя, и по прямому указанию Верховного Суда правила статьи 953 в такой ситуации не применяются (Обобщение, тот же раздел, абзац 9).
Более того, поведение истца перестаёт быть просто необоснованным иском. Требование денег, которые уже отработаны переданным активом, при одновременном заявлении в полицию о том, что актив не получен, содержит признаки мошенничества (статья 190 Уголовного кодекса Республики Казахстан) и заведомо ложного доноса (статья 419 того же Кодекса), а в гражданской части является злоупотреблением правом, при котором суд вправе отказать в защите (статья 8 Гражданского кодекса Республики Казахстан в части запрета злоупотребления правом и права суда отказать в защите).
Суду в таком случае следует не только отказать в иске, но и вынести частное определение с направлением материалов в органы уголовного преследования.
Второй.
Спорная криптовалюта ушла третьим лицам, никак не связанным с истцом, и растворилась в цепочке переводов, обменников или смешивающих сервисов. Тогда истец действительно жертва. Он платил, ничего не получил, договора с продавцом у него не было, и деньги остались у продавца без основания в отношениях именно с ним, то есть налицо неосновательное обогащение на стороне продавца перед истцом.
Иск подлежит удовлетворению. Уголовная сторона дела при этом лежит не на продавце, а на тех третьих лицах, которые организовали схему и получили актив, и именно против них продавцу следует подавать заявление, не дожидаясь окончания гражданского дела.
Отдельно устанавливается роль покупателя, который мог быть как соучастником, так и человеком, использованным вслепую.
Третий.
Установить конечного получателя не удалось, потому что вывода наружу не было, адреса не раскрыты, а сторона отказалась предоставить выписку.
Тогда вопрос решается распределением бремени доказывания.
Наличие сделки и её адресность доказывает тот, кто на сделку ссылается, то есть продавец. Отказ стороны раскрыть данные, которые находятся только у неё, суд оценивает не в её пользу.
Отдельно замечу, что отказ истца предоставить выписку по своему кошельку показателен сам по себе, потому что человеку, действительно ничего не получившему, скрывать нечего.
Теперь практическая часть для тех, у кого нет денег на юриста.
Если вы потеряли деньги, обращение в полицию обязательно, потому что материалы уголовного дела становятся основной доказательной базой в гражданском процессе.
Требовать возврата надо от того, на чей счёт деньги поступили. Досудебная претензия по таким искам не обязательна, и суды, возвращающие иск из-за её отсутствия, поступают неправильно (Обобщение, раздел «Судебная практика», абзац о претензионном порядке).
Если переводов было несколько разным людям, иск можно подать сразу ко всем по месту жительства любого из них (пункт 12 статьи 30 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан, применение которого подтверждено в том же обобщении).
Просите суд истребовать банковскую выписку с точным временем зачисления и полными данными плательщика, а не довольствоваться ответом антифрод-системы с замаскированным номером карты.
Если ответчик заявляет о продаже криптовалюты, просите суд поставить перед ним два вопроса, кто был покупателем в заказе и на какой кошелёк ушёл актив, и заявляйте ходатайство о привлечении специалиста по блокчейн-анализу.
Дела часто рассматривают в упрощённом письменном порядке, и вы вправе просить о переходе к обычному разбирательству.
Если вы продавец и деньги пришли вам, задача обратная.
Сохраните всё, номер заказа, время, переписку, данные контрагента, историю операций и особенно адреса, на которые уходил актив.
Просите суд привлечь специалиста и осмотреть ваш аккаунт прямо в приложении с записью в протокол, потому что живой интерфейс доказывает несравненно больше, чем снимок экрана.
Если вы подозреваете, что истец сам получил криптовалюту, заявляйте ходатайство об истребовании у него выписки по кошельку и о проведении блокчейн-исследования, потому что это единственный способ вскрыть притворную жертву.
Сразу подавайте заявление в полицию о мошенничестве (статья 190 Уголовного кодекса Республики Казахстан), а если располагаете данными о получении актива истцом, то и о заведомо ложном доносе (статья 419 того же Кодекса).
И имейте в виду, что при взыскании суд может добавить проценты за пользование чужими деньгами со дня, когда вы узнали или должны были узнать о неосновательности получения (статья 958 Гражданского кодекса Республики Казахстан в связке со статьёй 353 того же Кодекса), поэтому затягивать невыгодно.
Дальше идут рекомендации, и их надо разделить на две части, потому что они разного порядка.
Первая часть работает уже сегодня, не требует ни одной поправки в закон и адресована суду, рассматривающему конкретное дело.
Вторая часть требует изменений в законодательстве и согласованных действий нескольких государственных органов, и по отдельности её меры почти не дают эффекта.
Что суду следует делать прямо сейчас.
Главное, на что нужно обращать внимание, это не место совершения сделки, не наличие лицензии у площадки и не убедительность снимка экрана, а конечный получатель криптовалюты.
Именно этот вопрос надо ставить перед сторонами первым и именно он предопределяет исход, потому что от него зависит, была ли жертва настоящей или притворной.
Установить это можно и без ответа зарубежной биржи.
Для этого суду достаточно истребовать у обеих сторон выписки по кошелькам и адреса вывода и назначить блокчейн-исследование, поручив его ТОО «CryptoForensicLab» либо Центру судебных экспертиз Министерства юстиции Республики Казахстан.
Такое исследование проводится и во взаимодействии с органом уголовного преследования, если по делу возбуждено уголовное дело, и самостоятельно, без него, поскольку исходными данными служат выписки сторон и открытые данные блокчейна, а не сведения, которые площадка выдаёт только правоохранительным органам.
Результатом является заключение о том, куда в конечном счёте поступил спорный актив, и этого достаточно, чтобы разрешить дело по существу.
Отказ стороны предоставить выписку по своему кошельку суд оценивает не в её пользу, и это тоже не требует никаких изменений в законе.
Теперь вторая часть, системная.
Верховный Суд требует от судов определять, законна ли площадка, но ни одна законная и ни одна незаконная площадка нигде не названа.
Регуляторы ограничиваются отдельными предупреждениями о том, что конкретные зарубежные биржи работают без лицензии (сообщение Комитета Международного финансового центра «Астана», апрель 2026 года, о работе отдельных криптобирж без лицензий), но сообщение в прессе не заменяет перечня.
Первое, что требуется, это единый постоянно обновляемый публичный перечень с делением на три части, площадки с лицензией или учётной регистрацией, площадки без такого статуса и площадки, доступ к которым ограничен как к используемым для противоправных операций, причём у каждой записи должна стоять дата включения, потому что законность сделки оценивается на день её совершения.
Второе. Ограничение доступа к незаконным сервисам ведётся и сейчас, счёт заблокированных обменников идёт на тысячи (публикация о блокировке нелегальных онлайн-криптообменников, Forbes.kz, январь 2025 года), но делается это малозаметно.
Служба экономических расследований как субъект профилактики правонарушений наделена полномочиями выявлять и устранять причины и условия, способствующие совершению экономических правонарушений (статья 16 Закона Республики Казахстан от 30 декабря 2025 года № 245-VIII «О профилактике правонарушений»), и этот механизм следует применять к нелицензированным площадкам системно. Одной блокировки мало, потому что её обходят через средства анонимного доступа, и обходят молча.
Правильно, чтобы попытка входа приводила не к пустой странице, а к уведомлению, где прямо сказано, что у площадки нет лицензии, что сделки через неё нарушают запрет, что деньги, поступившие на карту от третьего лица, могут быть взысканы судом и что операции с преступными доходами влекут уголовную ответственность.
Забор без надписи учит только тому, что через него можно перелезть.
Третье, и это самое срочное из всего перечня. С 16 сентября 2025 года в Уголовном кодексе действует специальная норма о дропперстве, устанавливающая ответственность за незаконное предоставление, передачу и приобретение доступа к банковскому счёту, платёжному инструменту или идентификационному средству, а также за незаконное осуществление платежей и переводов денег (статья 232-1 Уголовного кодекса Республики Казахстан, введена Законом от 16 июля 2025 года № 210-VIII).
Норма построена как формальный состав, то есть отвечать можно за сам факт передачи доступа, независимо от того, наступил ли ущерб.
Решение верное, но охватывает оно только банковский периметр. Аккаунт на криптобирже, аккаунт на платформе цифровых активов и криптокошелёк под определение банковского счёта, платёжного инструмента или идентификационного средства не подпадают.
ТОО «CryptoForensicLab» предлагает дополнить определение идентификационного средства в этой норме так, чтобы оно охватывало доступ к аккаунтам на биржах и платформах цифровых активов и к криптокошелькам, включая передачу ключей, паролей и средств подтверждения входа.
Правка небольшая по объёму, но откладывать её нельзя, и вот почему. Передача чужому человеку управления аккаунтом на криптобирже давно перестала быть проблемой одних лишь гражданских споров о возврате денег. Это универсальный инструмент, которым пользуются при сбыте наркотиков, где расчёты идут через закладочные площадки и криптокошельки, при выводе доходов от интернет-мошенничества, при финансировании иных тяжких преступлений. Инструмент этот дешёвый, легко тиражируемый и масштабируется буквально ежедневно, потому что аккаунт покупается за небольшие деньги у человека, который зачастую вообще не понимает, во что его вовлекли.
