06.11.2026
Прекращается ли условие о договорной подсудности с уступкой права требования
Даулет Абжанов,
к.ю.н., ассоц. профессор
ВШП «Әдилет» Каспийского общественного университета
Верховный Суд Республики Казахстан издал Разъяснение № 1 о некоторых вопросах применения судами правил о подсудности гражданских дел по искам новых кредиторов при уступке права требования (цессии). Оно было утверждено постановлением пленарного заседания Верховного Суда Республики Казахстан от 1 июня 2026 года № 10.
В Разъяснении изложена правовая позиция высшего судебного органа, согласно которой условие договора займа и микрокредита об изменении территориальной подсудности при уступке права требования прекращает свое действие.
На мой взгляд, эта позиция довольно спорная.
Вопрос подсудности при цессии
Разъяснение применимо к следующей ситуации.
Предположим, заключен договор банковского займа, одно из условий которого - условие о договорной подсудности, по которому стороны изменили территориальную подсудность споров (например, споры, вытекающие из такого договора, подлежат рассмотрению по месту нахождения кредитора). Далее кредитор уступает свои права третьему лицу; к последнему переходят все права первоначального кредитора в силу договора цессии (так называемое сингулярное правопреемство).
Если впоследствии должник допустит просрочку возврата долга, то новый кредитор вправе обратиться в суд с иском о возврате суммы задолженности.
Но тут возникнет вопрос о подсудности рассмотрения спора: подлежит ли рассмотрению спор по правилам измененной подсудности, установленной изначально договором между прежним кредитором и должником, либо по общим правилам ГПК? В первом случае в нашем примере иск подлежит рассмотрению по месту нахождения кредитора, а во втором - по месту нахождению должника - ответчика.
Иными словами, действует ли условие о договорной подсудности на отношения между новым кредитором и должником?
Верховный Суд: пророгационное соглашение прекращается
В юридической литературе соглашение, по которому стороны выбирают конкретный суд, рассматривающий будущие споры между ними, называют пророгационным (от латинского prorogatio - продление, расширение). По нему стороны выбирают государственный суд для рассмотрения споров по договору или меняют территориальную подсудность.
Возможность заключения пророгационного соглашения отражена в норме статьи 32 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан о договорной подсудности.
Так вот, Верховный Суд посчитал, что правило о договорной подсудности, установленной в договоре между первоначальным кредитором и должником, с заключением цессии прекращает свое действие.
Применительно к нашему примеру это означает, что спор подлежит рассмотрению по общим правилам ГПК - по месту нахождению должника - ответчика.
В обоснование своей позиции Верховный Суд привел четыре довода.
1. Верховный Суд сослался на конституционную норму, согласно которой никому не может быть без его согласия изменена подсудность, предусмотренная для него законом (норма подпункта 3) пункта 3 статьи 77 Конституции 1995 года и аналогичная ей норма подпункта 1) пункта 3 статьи 78 Конституции 2026 года). Заключение договора цессии, продолжает Верховный Суд, не отражает мнение должника о подсудности спора, поскольку заключен между первоначальным и новым кредиторами.
2. Условие об изменении территориальной подсудности представляет собой процессуальное соглашение сторон. Поскольку в договоре цессии отсутствует процессуальное соглашение между новым кредитором и должником, условие о договорной подсудности прекращает свое действие.
3. Процессуальное соглашение об изменении территориальной подсудности не является материальным правом и правом, обеспечивающим исполнение основного обязательства. Следовательно, правило статьи 341 ГК не распространяется на условие о договорной подсудности.
4. С переходом требования к новому кредитору не должны нарушаться или ухудшаться права должника. Сохранение договорной подсудности, при отсутствии на это воли должника, нарушает это правило.
Правопреемство материальных и процессуальных прав
С вышеуказанными доводами нельзя согласиться.
Следует иметь в виду, что должник дал согласие на изменение подсудности уже изначально в договоре с первоначальным кредитором. Свое мнение об изменении подсудности спора он, таким образом, уже выразил. Повторное отражение такого мнения в договоре цессии не только нецелесообразно, но и практически нереализуемо, поскольку должник в принципе не может выразить свое мнение об этом в договоре цессии - он не является стороной этого договора.
Поэтому ссылка в Разъяснении на конституционную норму о недопустимости изменения подсудности без согласия сторон выглядит некорректной, поскольку она неприменима в случаях, когда стороной уже изначально дано согласие на ее изменение.
Далее. Ошибочным представляется довод о том, что на условие об изменении договорной подсудности правило статьи 341 ГК не распространяется. Повторюсь: в Разъяснении этот вывод сделан из того, что процессуальное соглашение об изменении территориальной подсудности не является материальным правом и правом, обеспечивающим исполнение основного обязательства.
Безусловно, условие об изменении подсудности — это процессуальное соглашение, которое не является предметом материального правоотношения. Однако это вовсе не исключает применимости к нему правила о правопреемстве при цессии, поскольку норма статьи 341 ГК не ограничивается правом, обеспечивающим исполнение основного обязательства — это лишь частный случай, который привел законодатель в качестве примера правопреемства (наряду с правом на вознаграждение). Более того, даже материальное право требования — это часть от всего объема, переходящего к новому кредитору по рассматриваемой норме ГК.
Если внимательно читать содержание первого предложения статьи 341 ГК, то можно обнаружить, что в ней говорится обо всех правах кредитора, которые существуют на момент перехода, то есть и материальных, и процессуальных. И лишь далее во втором предложении как частные примеры («В частности») приводятся права по обеспечению, а также другие, связанные с требованием, права, в том числе право на получение вознаграждение.
Из этого следует, что закон предполагает правопреемство по цессии как материальных, так и процессуальных прав. По меньшей мере, процессуальные права можно рассматривать как связанные с материальным требованием, что, в свою очередь, прямо упоминает норма статьи 341 ГК как объект правопреемства по цессии.
Из сказанного вытекает несостоятельность утверждения о том, что процессуальное соглашение об изменение договорной подсудности прекращается заключением договором цессии. Такое утверждение не основано на законе, то есть подобного правила закон не содержит. Зато закон содержит норму о правопреемстве прав (требований) при цессии: право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (статья 341 ГК).
Поэтому совершенно непонятно, почему заключением договора цессии процессуальное соглашение прекращается (как считает Верховный Суд), а не продолжает свое действие с учетом правила о правопреемстве по статье 341 ГК.
Кроме того, довольно спорно утверждение о нарушении или ухудшении прав должника при переходе прав требований к новому кредитору. Никакого нарушения или ухудшения прав должника нет, поскольку сам должник уже заранее допустил и согласился с изменением подсудности в договоре с первоначальным кредитором. Нельзя считать ухудшением то, на что ты сам ранее уже согласился.
Также небесспорно то, насколько вообще изменение подсудности можно считать в принципе ухудшающим условием.
Доктрина следования процессуального права за материальным
В целом следует отметить, что Разъяснение отходит от преобладающей в юридической науке доктрины следования процессуального права за материальным. Согласно ей процессуальное право обладает, своего рода, акцессорным (зависимым) характером по отношению к материальному праву. Материально право первично; процессуальное право служит инструментом того, как материальное право реализовать (защитить).
Как указывает Сулейменов М. К., мало у кого возникают сомнения в том, что пророгационное соглашение - это гражданско-правовой договор (1).
В российской юридической литературе также утвердилось мнение о соглашении о подсудности как относящегося к категории гражданско-правовых сделок, направленных на защиту прав, сохранении пророгационного соглашения при цессии (2).
Подобного подхода придерживается и российская судебная практика. Это следует, в частности, из позиции Верховного Суда РФ, который в одном из своих постановлений указал, что действительность пророгационного соглашения не связана с неизменным составом его участников; при перемене лица в обязательстве в отношении которого заключено пророгационное соглашение, право на защиту интересов в конкретном суде, избранном первоначальными сторонами, также переходит к правопреемнику (3).
Аналогичный подход отражен и в другом постановлении Пленума Верховного Суда РФ применительно к судьбе арбитражного соглашения (арбитражной оговорки) при цессии. Согласно нему, как общее правило, арбитражная оговорка сохраняет силу для нового кредитора и должника (4).
Таким образом, соглашение о подсудности, будучи процессуальным, должно составляться по правилам материального (гражданского) права и являться составной частью гражданско-правового договора.
Иной подход привел бы к тому, что материальное право оказалось бы оторванным от порядка ее юридической защиты.
Именно так и получилось, к сожалению, в Разъяснении: первоначальный кредитор (заимодатель) уступает материальное право требования, но вот право, вытекающее из соглашения о подсудности, судя по логике Разъяснения, уступить невозможно. Это есть ничто иное как ограничение правоспособности, поскольку, говоря словами Диденко А. Г., право передачи требования является элементом правоспособности обладателя субъективного права и именно в качестве ее составной части закон наделяет кредитора правом передать свои права третьим лицам (5).
В конце концов следует помнить, что в цессии речь идет о смене лиц в обязательстве, а не о смене всего обязательства. Это означает, что меняется лишь сторона (кредитор), но обязательство остается неизменным - его содержание («начинка»), в том числе процессуальная составляющая, не претерпевает изменений.
Кроме того, преемство процессуального соглашения о подсудности при цессии можно рассматривать и как аргумент в защиту интересов должника. Должник, соглашаясь на договор, рассчитывал на рассмотрение споров в конкретном суде. Прекращение соглашения о подсудности означало бы прекращение ожиданий должника в части подсудности, что теоретически не исключает нарушение его интересов. Разъяснение этот момент не учитывает вовсе.
Нежелательный прецедент
Предположу, что Разъяснение родилось как одна из очередных мер государства по защите интересов должников по банковским займам и микрокредитам.
Проблема, однако, в следующем.
Во-первых, в угоду решения краткосрочной задачи по снижению социального градуса судебная практика отклоняется от общепризнанных подходов в праве в таком фундаментальном вопросе как соотношение материального и процессуального права.
Во-вторых, новое правило о судьбе пророгационного соглашения оказалось применимо ко всем категориям заемщиков - будь то юридические или физические лица (независимо от того, относятся ли последние к социально уязвимым или нет). Если такая мера направлена на защиту потребителей финансовых услуг - физических лиц, то почему бы ее применение не ограничить в отношении только этой категории должников?
Наконец, Разъяснение создает прецедент отклонения от принципа следования процессуального права за материальным. Сегодня признали условие по договорной подсудности прекращенной при цессии по договорам займа и микрокредита, завтра сделают это по всем остальным видам договоров, а что будет затем? Под угрозой окажутся арбитражные оговорки, которые будут считать прекращенными вследствие перемены лиц в обязательстве?
Этого уж точно не хотелось бы допустить.
_______________
(1) - Сулейменов М. К. Арбитраж в Казахстане: вопросы теории и практики // https://prg.kz/document/?doc_id=31644607&pos=37;106
(2) - см., напр.: Рожкова М. А. Ординарные сделки и сделки, направленные на защиту прав // Сделки: проблемы теории и практики / Отв. ред. М. А. Рожкова. М.: Статут, 2008
(3) - пункт 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом» от 27.06.2017 № 23
(4) - пункт 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» от 21.12.2017 № 54
(5) - Диденко А. Г. Уступка права требования / Гражданское законодательство. Статьи. Комментарии. Практика. Вып. 19. - Алматы: ЮРИСТ, 2004. С. 31-32
