10.09.2025
Об ошибочной квалификации налоговыми органами в качестве объекта обложения НДС полученного коллекторскими агентствами дохода в виде прироста стоимости от реализации уступленных им банками/микрофинансовыми организациями прав (требований) к должникам по договорам банковского займа
Порохов Евгений Викторович,
доктор юридических наук, профессор
Высшей школы права «Әділет» Каспийского университета,
директор НИИ финансового и налогового права,
член Научно-консультативных советов при Конституционном Суде РК и Верховном Суде РК
10 сентября 2025 г.
В своём ежегодном послании народу Казахстана 8 сентября 2025 г. президент Республики Казахстан особо акцентировал внимание на том, что «государственные органы по-прежнему принимают максимально жёсткие административные решения в отношении бизнеса вместо предупредительных мер. Это недопустимо. Важным инструментом защиты бизнеса от избыточных проверок должен стать реестр обязательных требований. Требуется ускорить его полноценное внедрение с дополнительной ревизией норм на соответствие Предпринимательскому кодексу».
И действительно, в подтверждение президентского тезиса на частном примере налоговых проверок приходится констатировать, что контролирующие государственные органы используют предоставленный им по закону грозный арсенал в виде мер государственного контроля и властного принуждения, нередко злоупотребляя своими полномочиями. В таких случаях законность в деятельности государственных контролирующих органов отодвигается на второй план и начинает превалировать целесообразность, а принадлежащий им властный ресурс государства используется как средство для достижения неблаговидных целей, установить и нейтрализовать которые бывает впоследствии далеко не просто и очень затратно для бизнеса и простых граждан.
Вот уже четвёртый десяток лет пошёл, как налоговые органы не перестают удивлять нас своей изобретательностью в стремлении увеличить собираемость налогов при неизменном налоговом законодательстве за счёт, так называемого, «повышения качества налогового администрирования».
Конечно же, мы ничего не имеем против того, чтобы осуществляемое налоговыми органами в форме налоговых процедур налоговое администрирование было максимально эффективным, а принимаемые налоговыми органами по его результатам административные акты были всегда только законными и обоснованными. Налоговые процедуры должны проводиться и административные акты по их результатам должны приниматься в строгом соответствии с применимым законодательством РК, в интересах государства и с соблюдением законных прав и интересов налогоплательщиков. Неукоснительно следовать этому налоговые органы обязывают, в частности, норма п. 2 ст. 68 НК РК, закрепляющая принцип законности налогового администрирования, а также нормы ст.7, 79, 84 АППК, предписывающие, что административные акты должны быть законными, обоснованными и ясными. И, соответственно, административные акты, устанавливающие обязанности, не предусмотренные законом, подлежит обязательной отмене как незаконные.
Но когда под «улучшением качества налогового администрирования» начинают понимать разработку на уровне главного налогового ведомства «ноу-хау» по отъёму у налогоплательщиков их денег и повсеместное воплощение этих схем в реальность усилиями и актами территориальных налоговых органов при осуществлении ими налогового контроля путём произвольной интерпретации законов, влекущей дополнительное начисление налогов, то такое повышение качества налогового администрирования вызывает только недоумение.
Как правило, на практике такие «ноу-хау» «повышения качества налогового администрирования» внедряются целенаправленно, последовательно и системно в отношении целых сегментов рынка, отдельных отраслей экономики или видов деятельности. Первыми в списках «тщательно и качественно проверяемых налогоплательщиков» оказываются те их категории, которые, с точки зрения налоговых чиновников, должны платить больше и с которых в силу специфики их, мягко говоря, не поощряемой обществом деятельности не убудет, если они заплатят больше налогов в бюджет на общее благо государства и всего общества. Речь идёт, в первую очередь, о таких сегментах рынка и отраслях экономики, как недропользование, игорный бизнес, производство, импорт и (или) реализация алкогольной, табачной и иной подакцизной продукции. Именно на налогоплательщиках этих сегментов рынка, отраслей экономики и видов деятельности налоговые органы чаще отрабатывают свои навыки «мастерства» налогового администрирования. Оно и понятно. С одной стороны, меньше социальной огласки и общественного осуждения на головы налоговых чиновников за такие инициативы. А с другой стороны, максимальная их эффективность, когда небольшая налоговая встряска малого количества, но достаточно крупных по своим оборотам и доходам налогоплательщиков в этих сферах уже сулит солидные и реальные поступления налогов в бюджет. Как говорится, и коэффициент полезного действия налогового администрирования выше, и негативных последствий меньше для ретивых чиновников, упорствующих в своём стремлении любыми правдами и неправдами пополнить государственный бюджет.
Со временем списки испытуемых налоговыми органами категорий налогоплательщиков только пополняются. Совсем недавно этот негласный список пополнили коллекторские агентства. Причиной тому стало, конечно же, резкое снижение налоговых поступлений в бюджет при существующем уровне развития экономики и состоянии совокупной налоговой базы страны. Как следствие, при растущих государственных расходах увеличился дефицит бюджета, который необходимо было экстренно покрывать новыми доходами. Для решения проблемы со снижением доходов государственного бюджета при, казалось бы, не изменившемся в 2022-2025 г. налоговом законодательстве РК в отношении обложения НДС оборотов по реализации финансовых услуг по договорам банковского займа, как всегда, пришло на помощь пресловутое налоговое администрирование. Ведь именно в ходе его осуществления вдруг кардинальным образом, на 180 градусов, поменялась позиция налоговых органов в понимании соответствующих норм НК РК применительно к коллекторским агентствам об обложении НДС их прироста стоимости от реализации уступленных им банками/микрофинансовыми организациями прав требований к должникам по договорам банковского займа. Формальным же поводом для этого послужило новое прочтение налоговыми органами ими же написанного когда-то Налогового кодекса, по которому ранее коллекторские агентства не платили и не должны были платить НДС с прироста стоимости от реализации уступленных им банками/микрофинансовыми организациями прав требований к должникам по договорам банковского займа.
История этой новой эпопеи в отношении коллекторов началась с того, что налоговые органы вынесли в отношении ряда коллекторских агентств в столице и городах республиканского значения предварительные решения об инициировании налоговых проверок. Поводом для таких решений стали результаты анализа электронных счетов-фактур (ЭСФ) и налоговой отчётности за предыдущие налоговые периоды по НДС в пределах общего срока давности, где налоговые органы усмотрели занижение коллекторскими агентствами их облагаемого оборота по НДС.
Налоговые органы всё чаще стремятся своими административными актами на практике расширить сферу обложения НДС, тогда как бизнес настаивает на строгом следовании букве закона. И на этот раз в центре налогового спора оказалось сугубо гражданско-правовая категория — уступка права требования (цессия) и её произвольная интерпретация налоговыми органами в целях налогообложения применительно к коллекторам. Перед налоговыми органами и налогоплательщиками как сторонами спора остро встал вопрос: как квалифицировать цессию в целях налогообложения - как финансовую операцию, освобождаемую от НДС, или как самостоятельное оказание услуг по взысканию задолженности, подлежащее обложению НДС на общих основаниях?
В предварительном решении о назначении налоговой проверки налоговый орган обозначил, что коллекторское агентство, приобретая права требования у банков и микрофинансовых организаций, фактически занимается деятельностью по взысканию задолженности. Такая деятельность, по мнению налогового органа, не может считаться операцией по предоставлению кредита либо микрокредита, а значит, не подпадает под налоговые льготы, предусмотренные пп. 16) ст. 394 и пп.18) п. 2 ст. 397 Налогового кодекса Республики Казахстан (далее - «НК РК»).
Таким образом, налоговый орган предложил рассматривать взыскание коллекторами задолженности с должников независимо от правового основания осуществления такой деятельности как разновидность возмездных услуг, облагаемых НДС. Более того, в решении акцентировалось внимание на то, что коллекторы не занимаются кредитованием в денежной форме в качестве лицензируемого вида деятельности, а потому их деятельность по взысканию уже существующей задолженности по кредитным договорам должна оцениваться как самостоятельная услуга, а не как финансовая операция. При этом налоговые органы проигнорировали тот факт, что погашение должником своей задолженности перед коллектором как новым кредитором осуществляется в рамках исполнения должником своего денежного обязательства перед кредитором, возникшего из существующего договора банковского займа, без заключения и исполнения каких-либо новых договоров оказания услуг. Взыскание задолженности по займу, кредиту, микрокредиту - это всего лишь обратная сторона исполнения обязательства, возникшего из одного и того же договора банковского займа, по возврату кредитору (или его правопреемнику) ранее предоставленного займа, кредита, микрокредита. Другими словами, взыскание задолженности самим кредитором (или его правопреемником) - это реализация субъективного права кредитора (его правопреемника) по истребованию от должника в рамках одного и того же договора банковского займа суммы выданного ему займа путём исполнения должником своего встречного обязательства перед кредитором по возврату суммы основного долга и выплате вознаграждения за пользование займом, а не какое-либо новое обязательство, новый договор или новая услуга.
Подобная позиция налоговых органов в рассматриваемом случае отражает характерную для них в последнее время тенденцию к расширительному толкованию налогово-правовых норм, когда это влечёт за собой начисление дополнительной суммы налогов, и ограничительному их толкованию, когда это влечёт за собой невозможность применения налогоплательщиками налоговых льгот. В условиях дефицита бюджета и необходимости его пополнения любая хозяйственная операция налогоплательщика потенциально рассматривается налоговыми органами как дополнительный источник налоговых поступлений. Однако юридическая природа уступки права (требования) по существующим денежным обязательствам в рамках действующих договоров банковского займа заставляет усомниться в правомерности такого подхода налоговых органов к произвольной квалификации гражданско-правовой сделки цессии в целях налогообложения.
Это и есть тот классический пример, когда целесообразность начинает превалировать над законностью с такого рода «гуманистическими» идеалами налоговых чиновников, стоящих, по их словам, на страже интересов государственного бюджета и нравственности. В их интерпретации, они одновременно являются ярыми борцами с такими социальными пороками общества, как лудомания, алкоголизм, никотинозависимость, увеличивая в административном порядке фискальную нагрузку на производителей и распространителей «абсолютного зла» и помогая тем самым обществу и его отдельным представителям избавляться от своих пагубных привычек. Таким образом они пытаются обосновать свою правду жизни при далеко неблаговидных делах по «мягкому» нарушению ими закона и прав уже намеченных на заклание налогоплательщиков. И эта рабочая схема налогового администрирования функционирует в нашей стране уже не один десяток лет, когда надо поднажать и собрать с налогоплательщиков в бюджет по административному плану больше, чем это возможно по закону.
На нашей многолетней практике это уже далеко не первый случай такого рода «повышения качества» налогового администрирования, способы достижения которого не сильно меняются из года в год.
Всем очевидно, что провозглашаемые налоговыми органами благородные мотивы их деятельности в защиту нравственности и в борьбе с «абсолютным злом» являются ничем иным, как красивым лозунгом, прикрывающим их истинные намерения собрать налогов больше, чем это возможно по закону. Здесь следует к слову заметить, что если бы у государства было бы изначально негативное отношение к этим сферам деятельности или отраслям экономики, то они сразу бы попали в эксклюзивные списки государственных регалий и монополий или запрещённых к свободному обращению в гражданском обороте или ограниченных в нем видов деятельности и товаров народного потребления. Однако государство этого не сделало и позволяет частным предпринимателям заниматься этими видами деятельности при условии соблюдения ими законодательства и уплаты законно исчисленных налогов.
Но в таком случае частные предприниматели, осуществляя свою деятельность в этих сегментах рынках, отраслях экономики или сферах деятельности, вправе рассчитывать по закону на справедливое и равное к ним отношение со стороны государства и его органов независимо от вида их деятельности. Согласно ст.14 Конституции РК, 30-летие которой мы совсем недавно пышно отметили, все равны перед законом и судом. Никто не может подвергаться какой-либо дискриминации по каким-либо мотивам или обстоятельствам. А это значит, что каждый, независимо от вида и рода его деятельности, обязан уплачивать только законно установленные Парламентом РК налоги и не обязан доплачивать дополнительно начисленные ему вне закона по произвольному усмотрению налоговых органов суммы на основании спущенного им сверху административного плана по сбору налогов.
Помимо этого, ключевое место в системе налогового права занимают принципы законности и определённости налогообложения. В соответствии со ст.35 Конституции РК долгом и обязанностью каждого является уплата только законно установленных налогов. Это означает, что в соответствии с пп.2) п.1 ст.54 и пп.4) п.3 ст.61 налоги в Казахстане и все существенные условия их исчисления и уплаты устанавливаются исключительно Парламентом РК в форме налоговых законов. Согласно ст.6 НК РК налоги и другие обязательные платежи в бюджет должны быть определёнными, то есть установлены законодателем в налоговом законе путём определения всех оснований возникновения налоговых обязательств и существенных условий их исполнения: субъекта, объекта налогообложения, налоговой базы, налоговой ставки, налогового периода, порядка исчисления и уплаты.
Какое-либо административное усмотрение налоговых органов в вопросах установления налогов и определения каких-либо отдельных существенных условий их исчисления и уплаты изначально исключено по закону в принципе. Так, в соответствии со ст.14 АППК административному органу, должностному лицу запрещается отказывать в реализации, ограничивать, прекращать право участника административной процедуры, а также возлагать на него обязанность с целью соблюдения требований, не установленных законодательством Республики Казахстан. Из этого вытекает, что налоговые органы не вправе самостоятельно не в законной форме устанавливать для налогоплательщиков новые объекты налогообложения либо изменять содержание существующих и возлагать на них не существующую у них по закону обязанность по уплате законно не установленных налогов.
Кроме того, налоговые органы не учитывают то обстоятельство, что в силу специфики НДС как косвенного налога произвольное вменение ими коллекторским агентствам НДС на стоимость уступленных им банками прав (требований) по договорам займа (кредита, микрокредита) автоматически приведёт к перевыставлению коллекторами этого НДС должникам как конечным потребителям финансовых услуг в стоимости этих услуг и, соответственно, к их удорожанию для заёмщиков на сумму НДС. В условиях проводимой государством единой финансовой и налоговой политики по освобождению финансовых услуг от НДС в целях недопущения их удорожания это произвольно чинимое налоговыми органами обременительное обложение НДС уступки прав (требований) по предоставленным кредитам (займам, микрокредитам) резонансом ударит по должникам, которые и так находятся в затруднительном положении перед кредиторами. В таком случае, заплатив в бюджет произвольно начисленный налоговыми органами НДС с уступленных прав (требований) по договорам банковского займа (кредита, микрокредита) из собственных средств и ожидая впоследствии его возмещения должниками при погашении ими задолженности по кредитам (займам, микрокредитам) по выставленным им электронным счетам-фактурам, коллекторы уже не смогут по своей инициативе проводить акции по списанию долгов и уменьшению долговой нагрузки, не рискуя при этом оказаться в убыточном и даже предбанкротном состоянии.
В своих возражениях на предварительные решения налоговых органов коллекторские агентства обозначили по данному вопросу свою согласованную правовую позицию, основанную, прежде всего, на положениях применимого гражданского законодательства. В первую очередь было подчёркнуто, что уступка права требования является разновидностью перемены лиц в существующих гражданско-правовых обязательствах, а не разновидностью договора оказания услуг. А от перемены лиц в существующих денежных обязательствах в рамках ранее заключённых договоров банковского займа суть и вид самих этих договорных обязательств не меняются.
Применительно к рассматриваемой ситуации, правовая природа закреплённой в ст.339-347 ГК РК уступки права (требования) (цессии) заключается в передаче кредитором (цедентом) новому кредитору (цессионарию) субъективного права (требования) к должнику, существующего в рамках денежного обязательства, которое, в свою очередь, возникло из ранее заключённого договора банковского займа. При этом содержание обязательства, изначально возникшего у должника перед банком по договору банковского займа, сохраняется в неизменном виде. Должник по-прежнему обязан исполнить своё денежное обязательство перед новым кредитором в том объёме, в каком оно существовало до заключения договора уступки права (требования), и на основании того же договора банковского займа, который был изначально заключён с банком.
В частности, коллекторское агентство в своих возражениях на предварительное решение налогового органа указало, что на момент приобретения им у банка права требования оно не увеличивает сумму задолженности должника, не начисляет ему дополнительных процентов, штрафных санкций либо иных платежей. Следовательно, задолженность сохраняется в том же объёме, в каком она была определена в момент уступки. Ввиду этого отсутствует экономический результат, который можно было бы квалифицировать как добавленную стоимость по вновь созданным и реализованным товарам, работам или услугам.
Особое внимание налоговых органов было обращено на то, что уступка права (требования) не предполагает оказания коллекторским агентством каких-либо новых услуг в пользу лица, уступающего требование. В отличие от договора возмездного оказания услуг, где предполагается встречное удовлетворение со стороны услугополучателя в виде платы за оказание услуг, коллекторское агентство, приобретая по договору цессии права (требования) из договора займа, в дальнейшем действует уже исключительно от своего имени в собственных интересах и реализует эти права самостоятельно, не прибегая к услугам сторонних организаций и не оказывая само каких-либо услуг третьим лицам. Как сингулярный правопреемник банка в договоре банковского займа коллекторское агентство реализует права кредитора в этом договоре займа в их ещё не исполненной должником части по возврату суммы основного долга, выплате вознаграждения и неустойки. Здесь нет и быть не может оказания коллекторским агентством кому-либо каких-нибудь новых услуг по взысканию задолженности.
Таким образом, по мнению коллекторских агентств, операции по уступке права (требования) по денежным обязательствам, возникшим из договоров банковского займа, следует относить к числу финансовых операций, прямо освобождаемых в соответствии с пп. 18) п. 2 ст. 397 НК РК от налога на добавленную стоимость. Оснований для квалификации их в качестве облагаемого НДС оборота по реализации услуг у налоговых органов в такой ситуации не имеется, поскольку отсутствуют признаки отдельной отгрузки товара, выполнения работ или оказания услуг. Следовательно, в момент уступки права (требования) не возникает никакой «добавленной стоимости», которая могла бы признаваться объектом обложения НДС. Коллектор действует исключительно от своего имени и в собственных интересах, а не оказывает какие-либо новые услуги цеденту за плату.
Для правильного разрешения указанного налогового спора по существу необходимо, прежде всего, обратиться к понятийному аппарату гражданского права, поскольку в НК РК институт уступки права (требования) упоминается лишь вскользь и при этом отсутствует его специальная дефиниция в целях налогообложения. В силу прямого указания в п.4 ст.1 НК РК, в подобных случаях должны использоваться понятия, определяемые в других отраслях законодательства, в частности - в гражданском праве.
Согласно ст.339 ГК РК, кредитор вправе передать своё право (требование), принадлежащее ему на основании обязательства, другому лицу по сделке (уступка требования).
Таким образом, уступка права требования (цессия) представляет собой частный случай перемены лица в уже существующем обязательстве. Характерной чертой этого института является то, что в рассматриваемом нами случае применительно к договору банковского займа возникшее ранее из этого договора денежное обязательство между кредитором и должником не прекращается и не трансформируется в новое, а продолжает существовать в неизменном по своему содержанию виде. В обязательстве при этом изменяется только личность кредитора. Перечень оснований прекращения обязательства, предусмотренный статьёй 367 ГК РК, не включает в себя уступку права (требования), что дополнительно подтверждает её правовую природу как института, не прекращающего самого обязательства и не меняющего его существо, а изменяющего только его субъектный состав.
В результате совершения сделки цессии должник сохраняет прежний объём своих обязательств перед новым кредитором по договору банковского займа и обязанность по их исполнению. Новый кредитор, в свою очередь, приобретает все права, ранее принадлежавшие первоначальному кредитору по отношению к должнику, и реализует их в собственных интересах.
Таким образом, уступка права (требования) не влечёт возникновения новых обязательств, не изменяет содержания ранее существовавших обязательств и не влечёт за собой создания новой самостоятельной экономической ценности в виде товаров, работ или услуг, подлежащих обложению НДС.
В юридической доктрине и судебной практике уступка права (требования) квалифицируется как сделка сингулярного правопреемства в обязательстве, при совершении которой не возникает признаков возмездного оказания услуг. Это позволяет заключить, что сама по себе цессия не может быть отнесена к операциям, образующим новый самостоятельный объект обложения налогом на добавленную стоимость.
Закон РК о коллекторской деятельности от 06.05.2017 г. также содержит специальные правовые нормы, имеющие ключевое значение для разграничения видов договоров, которые могут заключать коллекторские агентства и которые должны учитываться налоговыми органами при налогообложении финансовых результатов по ним.
Во-первых, цитируемый Закон предусматривает возможность заключения коллекторами договора об оказании услуг по взысканию задолженности (п.1 и 3 ст.4 Закона). Предметом такого договора является оказание коллектором услуг кредитору по досудебным взысканию и урегулированию задолженности, а также сбор информации о ней. В этом случае отношения строятся по модели договора возмездного оказания услуг, где кредитор является заказчиком, а коллекторское агентство - исполнителем.
Во-вторых, цитируемый Закон также допускает заключение коллекторами договора уступки права требования (пп.5) ст.14 Закона). Его содержание принципиально отличается от договора возмездного оказания услуг. При цессии происходит передача субъективного права (требования) кредитора коллекторскому агентству. Последнее приобретает права кредитора и становится самостоятельным участником денежного обязательства (новым кредитором) по ранее заключённому первоначальным кредитором договору банковского займа.
Таким образом, законодатель закрепил два самостоятельных и альтернативных друг другу вида договоров для осуществления коллекторской деятельности. Они не могут быть смешаны или подменены друг другом, так как их правовая природа различна. Договор о возмездном оказании услуг предполагает получение коллектором встречного предоставления в виде оплаты за оказанные услуги по взысканию задолженности и формирует тем самым облагаемый НДС оборот - оборот по реализации коллектором заказчику услуг по взысканию с должника его задолженности перед кредитором. Договор уступки права требования, напротив, представляет собой передачу (уступку) уже существующего права (требования) в рамках денежного обязательства и не образует новой ценности, добавленной стоимости и, как следствие, нового облагаемого оборота по НДС.
Попытки налоговых органов квалифицировать договоры уступки права (требования) как договоры возмездного оказания услуг в целях их обложения НДС противоречат как буквальному смыслу закона, так и логике правового регулирования различных по своей природе гражданско-правовых сделок.
Налоговое законодательство Республики Казахстан определяет объектом обложения НДС обороты по реализации товаров, работ и услуг. В соответствии с пп. 1 п. 1 ст. 369 НК РК, облагаемым оборотом признаётся оборот по реализации товаров, работ и услуг, если иное не предусмотрено положениями Кодекса.
Для установления того, подпадает ли уступка права (требования) под характеристику объекта обложения НДС, необходимо обратиться уже к понятийному аппарату налогового законодательства РК. Под реализацией товаров понимается передача права собственности на имущество, под реализацией работ - выполнение действий, имеющих материально-вещественный результат, под реализацией услуг - любая деятельность за вознаграждение, не являющаяся передачей товара или выполнением работы.
Очевидно, что уступка права (требования) не подпадает ни под одну из указанных выше категорий оборота по реализации товаров, работ, услуг. Она не предполагает передачи вещи, выполнения работы или оказания услуги. Её предметом является уступка субъективного права в существующем обязательстве, при цессии происходит перемена лица в этом обязательстве, что не образует облагаемого оборота по НДС. Перемена же лиц в обязательстве пока что не является по закону облагаемым НДС оборотом.
Кроме того, сам Налоговый кодекс РК содержит нормы, прямо исключающие уступку права (требования) из объектов обложения НДС. Так, в пп. 16 ст. 394 НК РК закреплено освобождение от НДС операций по предоставлению кредита (займа, микрокредита) в денежной форме на условиях платности, срочности и возвратности, а в пп. 18 п. 2 ст. 397 НК РК - освобождение уступки прав требования по кредитам (займам, микрокредитам).
Таким образом, законодатель в специальных правовых нормах НК РК прямо урегулировал рассматриваемую ситуацию с освобождением от обложения НДС уступки прав (требований) по кредитам (займам, микрокредитам).
Исходя из этого, позиция налогового органа о квалификации уступки права (требования) в качестве отдельной услуги, подлежащей обложению НДС, противоречит прямым предписаниям налогового законодательства РК и не может быть признана обоснованной.
Применительно к рассматриваемой ситуации позиция налогового органа о том, что деятельность коллекторского агентства по взысканию задолженности на основании уступленных ему прав (требований) образует облагаемый НДС оборот, не предусмотренный при этом в качестве такового в нормах НК РК, представляется необоснованной как сделанная за пределами компетенции налогового органа и с неправильным применением и толкованием им норм материального права. Законодатель чётко определил данные операции как финансовые и вывел их из-под обложения НДС. Следовательно, административный акт, содержащий противоречащую применимым нормам НК РК интерпретацию, нарушает принцип законности и должен быть признан незаконным.
Таким образом, деятельность коллекторских агентств по взысканию задолженности на основании уступленных по договорам цессии прав (требований) по кредитам (займам, микрокредитам) должна квалифицироваться в целях налогообложения в соответствии с пп.18) п.2 ст.397 НК РК как финансовая операция, освобождённая от налога на добавленную стоимость. Противоположная позиция налоговых органов по данному вопросу, напротив, сформирована за пределами их компетенции и противоречит применимым нормам гражданского и налогового законодательства.
Рассмотренный в настоящей статье конкретный налоговый спор между налоговыми органами и коллекторами наглядно демонстрирует необходимость грамотного выбора субъектами правоприменения применимого к спорным отношениям права, правильного понимания сути используемых ими понятий различных отраслей права и адекватного толкования правовых норм в соответствии с общепринятыми методами толкования для последующего корректного их применения на практике.
В свою очередь, тщательный научно-правовой анализ подобных ситуаций из практики важен не только для конкретного отдельно взятого субъекта предпринимательства, но и для всей правоприменительной практики страны в целом. Ведь от правильности разрешения первых конкретных дел по данной проблематике зависит в дальнейшем общая тенденция формирования на многие годы правоприменительной практики нашей страны по всем аналогичным делам с участием остальных налогоплательщиков.
