10.08.2026

Инфляция в Казахстане: почему до сих пор неизвестно, кто за какую её часть отвечает

Адильбеков Д. З.

д.э.н., профессор

Президент Касым-Жомарт Токаев поднимает тему инфляции не первый год и не в общих формулировках. В Послании народу Казахстана в сентябре 2025 года он назвал высокую инфляцию главной проблемой, разъедающей рост экономики и доходов населения. Ранее ставилась конкретная числовая задача — вернуть инфляцию в коридор 4-6%. В июне 2026 года, принимая отчёт Национального банка, глава государства вновь прямо поручил реализовать совместно с Правительством скоординированную политику по сдерживанию инфляции.

Поручение дано неоднократно — и именно поэтому стоит спросить: почему спустя годы после первых таких поручений в стране до сих пор нет понятного, юридически закреплённого ответа на простой вопрос — кто именно за какую часть инфляции отвечает?

Показательно, что инициативу дать такой ответ не проявил и сам Национальный банк. У него есть полный аналитический аппарат для причинной декомпозиции инфляции — квартальная прогнозная модель (QPM) с разложением через фильтр Калмана. Формально ничто не мешало бы Нацбанку самому доложить президенту структурированную картину: какая доля роста цен относится к его собственной денежно-кредитной политике, а какая находится вне его контроля. Это дало бы главе государства основание предметно спрашивать с конкретного ведомства за конкретный участок. Этого не произошло.

С 1 июля 2026 года институциональная рамка изменилась: действует Конституционный закон от 5 июня 2026 года № 297-VIII «О Курултае Республики Казахстан и статусе его депутатов», которым признан утратившим силу Конституционный закон 1995 года «О Парламенте Республики Казахстан и статусе его депутатов». Курултай является правопреемником Парламента (статья 59). Подзаконный уровень приведён в соответствие Указом Президента РК от 1 июля 2026 года № 1337, которым по тексту актов Президента, включая Положение о ВАП и Правила предварительной оценки, слова «Парламент» и «Мажилис Парламента» заменены словом «Курултай». Это меняет не только терминологию ссылок, но и набор доступных инструментов - как будет показано ниже, часть задачи решается без единой поправки.

Изменилась и конституционная рамка. Пункт 6 статьи 2 новой Конституции устанавливает: национальной валютой (денежной единицей) Республики Казахстан является теңге, и Республике Казахстан принадлежит исключительное право эмиссии теңге. Прежняя редакция Основного закона национальную валюту прямо не закрепляла. Что из этой нормы следует для темы инфляции — разбирается ниже, и следует не то, что обычно предполагают.

Что об инфляции известно и что неизвестно

По данным Бюро национальной статистики, инфляция в Казахстане по итогам 2025 года составила 12,3%, из них 5,2 п.п. пришлось на продукты питания, 1,5 п.п. — на здравоохранение, 1,2 п.п. — на жилищные услуги.

Базовая ставка удерживалась на уровне 18% с октября 2025 года, 5 июня 2026 года была снижена сразу на 1 п.п. — до 17%, а 24 июля 2026 года ещё на 0,25 п.п. — до 16,75%. При инфляции 10,4% (май 2026) реальная ставка составляла около 6,6 процентного пункта — один из самых высоких показателей среди стран с сопоставимой экономикой. Расчёты в приложении выполнены по состоянию на май-июнь 2026 года, то есть при ставке 17%; июльское снижение на четверть пункта смещает оценки вниз примерно на 4%, не меняя порядка величин.

Оговорка, без которой дальнейшее рассуждение некорректно: приведённая разбивка — бухгалтерская, то есть арифметическая доля товарной группы в индексе по весам потребительской корзины. Она не отвечает на вопрос, какая часть роста цен вызвана денежно-кредитной политикой, а какая находится вне её досягаемости. Продовольствие и жилищные услуги реагируют в том числе на совокупный спрос и курсовой перенос, а на них базовая ставка влияет. Перевод бухгалтерской разбивки в причинную требует модели — и именно модельной декомпозиции в публичном доступе нет. Иными словами, вопрос «за какую часть инфляции отвечает Нацбанк» сегодня не имеет проверяемого ответа не потому, что ответа не существует, а потому, что он не публикуется. Это первое и главное наблюдение всего разбора.

Порядок цены жёсткой политики: переплата бизнеса по кредитам сверх нейтрального уровня реальной ставки оценивается в 600-1 100 млрд тенге в год на фактическом кредитном портфеле бизнеса (24,2 трлн тенге). Это верхняя граница: расчёт применяет спред ко всему портфелю, тогда как значительная его часть выдана по льготным субсидированным программам и по базовой ставке не переоценивается. Допущения, чувствительность и альтернативные методы расчёта вынесены в отдельный методологический разбор.

Наблюдаемая картина кредитования с этим согласуется: портфель крупного бизнеса стагнирует (около 6,6 трлн тенге, практически без изменений за год), тогда как весь номинальный прирост кредитования бизнеса обеспечен льготными программами для малого и среднего бизнеса. Строго говоря, это не доказывает нерентабельность рыночного кредита — стагнация совместима также с вытеснением субсидируемым предложением, слабым спросом и замещением собственными средствами предприятий. Но как минимум это означает, что заголовочный показатель роста кредитования бизнеса не свидетельствует о доступности рыночного заёмного финансирования.

Причинную декомпозицию мог бы дать сам Национальный банк: он использует квартальную прогнозную модель (QPM) с разложением через фильтр Калмана — стандартный инструмент центробанков. У такой оценки два свойства, о которых важно знать. Она зависит от спецификации модели: другая калибровка лагов или другое определение потенциального выпуска дадут другие числа — это свойство любой структурной макромодели, а не характеристика казахстанских данных. И она даёт оценку с доверительным интервалом, а не точку, поэтому публикация единственного числа без интервала создавала бы ложное впечатление точности.

Из этого не следует, что публиковать декомпозицию не нужно или что молчание — вынужденная норма. Следует лишь то, какую форму должна иметь публикация: с диапазонами, а не с одним числом. Именно так устроены требования к отчётности центральных банков в юрисдикциях, где такие требования закреплены законом, — об этом ниже.

Понадобится ещё один ряд показателей — денежные агрегаты. При объёме ВВП за 2025 год в 159,6 трлн тенге: наличные деньги в обращении (М0) на май 2026 года — 4,8 трлн, денежная база на март 2026 года — 14,7 трлн, агрегат М2 на май 2026 года — 45,7 трлн, широкая денежная масса М3 на июнь 2026 года — 55 трлн тенге. Уровень монетизации экономики составляет, таким образом, около трети ВВП по М3, тогда как денежная база — порядка 9% ВВП.

Существенна динамика. Денежная база выросла за год примерно на 7%, тогда как М3 — на 14,2%, а М2 — на 15,7%. При инфляции около 10-12% это означает, что денежная база в реальном выражении сокращалась, а прирост денежной массы обеспечивался не эмиссией Национального Банка, а созданием денег банковской системой через кредитование. Тезис «напечатали денег — отсюда инфляция» на казахстанских данных текущего периода не подтверждается, и разбор, требующий от других модельной строгости, использовать его не может.

Отсюда правовая, а не только экономическая проблема: единственный формально применяемый инструмент денежно-кредитной политики нагружается ответственностью, объём которой публично не измерен.

Конституционный уровень: эмиссионная монополия и границы её раскрытия

С 1 июля 2026 года пункт 6 статьи 2 Конституции закрепляет национальную валюту и исключительное право государства на её эмиссию. Национальный Банк публично оценил это как усиление правовой основы для проведения долгосрочной денежно-кредитной политики.

Здесь важно не сделать шага, которого норма не выдерживает. Из конституционного статуса валюты не следует конституционная обязанность обеспечивать её покупательную способность: норма закрепляет валюту и монополию эмиссии, но не устойчивость. Утверждение «инфляция противоречит пункту 6 статьи 2» будет снято первым же конституционалистом, и вместе с ним пострадает всё построение.

Для сравнения — как выглядит явная версия. Часть первая статьи 75 Конституции Российской Федерации закрепляет ровно то же: денежной единицей является рубль, эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком. Но часть вторая добавляет то, чего в казахстанской норме нет: защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти. Устойчивость и независимость стоят там в одном предложении, и это существенно: независимость не отменяет функцию, она определяет способ её выполнения.

Что казахстанская норма действительно даёт — конституционный статус эмиссионной монополии. Монополия есть полномочие; полномочие конституционного уровня реализуется конкретным органом — по статье 29 Закона № 2155 единолично Национальным Банком, который к тому же сам устанавливает себе целевые ориентиры. Порядок осуществления этого полномочия и его последствия для покупательной способности валюты не раскрываются сегодня ни в одном обязательном документе. Вот это и есть отсутствие механизма реализации конституционной нормы в точном смысле: полномочие конституционного уровня обслуживается ведомственной практикой, содержание которой определяет сам обладатель полномочия.

Уместна и симметрия, которую задал сам регулятор. Если конституционный статус валюты усиливает правовую основу мандата — именно так его оценил Национальный Банк, — то в той же мере он усиливает и подотчётность за осуществление мандата. Взять из нормы полномочие, не приняв ответственности за его реализацию, нельзя.

Стоит уточнить и юридическую природу самой валюты — от неё зависит характер требований. По статье 40 Закона № 2155 выпуск банкнот и монет в обращение осуществляется посредством их продажи физическим и юридическим лицам: закон использует именно этот термин. Но статья 41 даёт конструкцию точнее — банкноты и монеты Национального Банка являются безусловными обязательствами Национального Банка и обеспечиваются всеми его активами.

Разница существенна. Продавец, передав товар, от обязательств освобождается; обязанное лицо остаётся обязанным всё время обращения обязательства. Национальный Банк, следовательно, не продавец, исполнивший договор, а постоянно обязанное лицо по безусловному обязательству, держателем которого является каждый обладатель теңге. И здесь обнаруживается дефект конструкции: обязательство названо безусловным, а его содержание не определено. Обязанности принять банкноту, обменять её и изъять из обращения в законе есть. О покупательной способности — ничего.

Само понятие устойчивости закону при этом не чуждо: по статье 58 золотовалютные резервы формируются для целей обеспечения внутренней и внешней устойчивости теңге. Внутренняя устойчивость — это и есть покупательная способность. Пробел, таким образом, не в отсутствии понятия, а в отсутствии обязанности отчитываться о его состоянии.

Отсюда сопоставление, ставящее вопрос предельно ясно. Субъекты естественных монополий в Казахстане подлежат тарифному регулированию, обязательному раскрытию информации о своей деятельности и публичным слушаниям. Эмиссионная монополия — единственная монополия конституционного уровня, не подлежащая ничему из перечисленного. Речь, разумеется, не о том, чтобы регулировать денежно-кредитную политику по модели тарифного регулирования: это было бы и бессмысленно, и вредно. Речь о том, что минимальный стандарт раскрытия, обязательный для поставщика тепла, не установлен для эмитента национальной валюты.

Показательно и то, как с Национальным Банком обходится бюджетное законодательство. Раздел 6 Бюджетного кодекса, устанавливающий систему бухгалтерского учёта и финансовой отчётности государственных учреждений, прямо озаглавлен как действующий «за исключением Национального Банка Республики Казахстан, его ведомств и уполномоченного органа по регулированию, контролю и надзору финансового рынка». Изъятие закреплено в самой структуре кодекса. При этом нераспределённый чистый доход Национального Банка по статье 11 Закона № 2155 перечисляется в государственный бюджет. Эмитент валюты, таким образом, выведен и из тарифного регулирования, и из общей системы бюджетной отчётности, оставаясь при этом источником бюджетных поступлений.

Терминологическая осторожность здесь обязательна. Выражение «цена теңге» обозначает три разные величины: ставку вознаграждения как цену денег во времени, обменный курс как цену теңге в иностранных валютах и покупательную способность как величину, обратную уровню цен. Спор об инфляции касается только третьей, и смешение их — самая распространённая ошибка в публичной дискуссии.

Есть, однако, обстоятельство, ограничивающее и сам конституционный аргумент. Исключительное право эмиссии государство реализует в отношении денежной базы — 14,7 трлн тенге, порядка 9% ВВП. Широкая денежная масса — 55 трлн. Разница примерно в 40 трлн создана не государством, а банками второго уровня через кредитование. Юридического противоречия здесь нет: правовая техника различает эмиссию валюты и создание депозитов кредитом. Но практическое следствие обязательно — конституционная монополия покрывает меньшую часть денежного предложения, и требование раскрытия, ограниченное эмиссией Национального Банка, осветит менее десятой доли процесса.

Значит, требование должно охватывать оба канала. И это не абстракция: весь номинальный прирост кредитования бизнеса обеспечен льготными программами с субсидированной ставкой, то есть решениями бюджетными, а не решениями по базовой ставке. Цепочка «фискальное решение → льготный кредит → создание денег банковской системой → давление на цены» проходит мимо инструмента, которому вменяется ответственность за инфляцию. Пока эти каналы не разделены в отчётности, спор о том, кто отвечает за рост цен, неразрешим в принципе — и потому идёт на лозунгах.

Цена отсутствия декомпозиции: спор нарративами

У непубликуемой декомпозиции есть прямое и наблюдаемое следствие: публичная дискуссия об инфляции ведётся не расчётами, а нарративами, и ни один из них нельзя проверить.

Показателен эпизод июля 2026 года. 10 июля Национальный Банк объявил об отмене введённого в конце 2024 года требования к компаниям квазигосударственного сектора продавать на внутреннем рынке 50% валютной выручки — мера была введена как антикризисная. 24 июля базовая ставка была снижена на 0,25 п.п., до 16,75%. Два решения в пределах двух недель, оба влияющие на валютный рынок.

Дальше начинается расхождение интерпретаций. Регулятор указывает, что отмена не окажет существенного влияния на баланс спроса и предложения, поскольку квазигосударственные компании в любом случае продают часть выручки для финансирования расходов в тенге, а укрепление тенге связано с притоком портфельных инвестиций в государственные ценные бумаги. Критики говорят об обратном: снятии искусственной поддержки курса, ослаблении тенге и импорте инфляции.

Проверить нельзя ни одну из позиций. Ослабление курса в этот период имело сразу несколько возможных источников — отмену обязательной продажи выручки, снижение ставки, сокращение трансфертов из Национального фонда, перебои с отгрузкой нефти, внешнюю конъюнктуру. Разложения по вкладам не публикует ни регулятор, ни его оппоненты. В результате обе стороны приводят полный перечень факторов и произвольно расставляют акценты.

Отсюда же берётся и качество публичной аналитики. В материалах, критикующих денежно-кредитную политику, встречаются взаимоисключающие значения базовой ставки в пределах одной подборки, а реальная доходность считается арифметическим вычитанием накопленной инфляции из накопленной доходности — операцией, которая при трёхкратном росте показателей за двенадцать лет даёт результат втрое выше корректного. Это не свойство конкретных авторов: там, где нет обязательного к публикации методологического стандарта, его нет ни у одной из сторон спора.

Требование раскрытия, таким образом, не является требованием к одному только регулятору. Опубликованная декомпозиция с диапазонами и описанием методики задаёт общую рамку проверяемости — и лишает обе стороны возможности объяснять любое движение цен тем фактором, который удобнее в данный момент.

Инструменты, которые уже существуют

Прежде чем переходить к законопроектной работе, имеет смысл провести инвентаризацию: часть необходимых инструментов уже существует и не используется. Ниже они перечислены по возрастанию сложности — без рекомендаций о последовательности, поскольку выбор здесь зависит от целей и возможностей того, кто за него возьмётся.

Статья 48 КЗ о Курултае — депутатский запрос. Депутат Курултая вправе обратиться с запросом к Председателю Национального Банка (пункт 2). Ответ на запрос представляется в срок не более одного месяца (пункт 4). По требованию депутата ответ оглашается должностным лицом на заседании Курултая, по нему могут быть открыты прения, а при необходимости принято постановление Курултая (пункт 5). Пункт 6 дополнительно допускает устные вопросы Председателю Национального Банка на заседании.

Практическое следствие: чтобы получить модельную декомпозицию инфляции с доверительными интервалами, поправка в законодательство не требуется. Достаточно депутатского запроса — ответ на него обязателен в силу закона.

Развилка выгодна инициатору в обе стороны. Если декомпозиция будет представлена — вопрос о непрозрачности снимается практикой, и появляется фактическая база для предметного разговора о разграничении ответственности. Если ответ окажется общим — это документированный отказ, и он является более сильным обоснованием законодательной поправки, чем любые рассуждения о пробеле в регулировании.

Статьи 15 и 16 — слушания и правительственный час. Правительственный час проводится по вопросам, входящим в компетенцию государственных органов, причём оппозиция в Курултае вправе определять его повестку не менее двух раз в течение сессии (статья 16). Слушания оппозиция вправе инициировать не менее одного раза за сессию (статья 15). Статьи 36 и 43 закрепляют за оппозицией пост председателя одного комитета и заместителей председателей двух комитетов — то есть организационный ресурс для такой инициативы институционально обеспечен.

Аудит доходов бюджета от реализации права эмиссии. Отдельный канал, не связанный с Курултаем и не требующий участия регулятора; разбирается ниже, в четвёртом вопросе права.

Итого пять инструментов разной силы и разной скорости: депутатский запрос, правительственный час, слушания, аудит эмиссионного дохода и — уже на законодательном уровне — поправка о содержании доклада о денежно-кредитной политике. Ни один из первых четырёх не требует изменения законодательства. Всё изложенное ниже относится к тому, что делать, если действующих процедур окажется недостаточно, и как закрепить результат, чтобы он не зависел от состава Курултая и доброй воли регулятора.

Первый вопрос права: что обязан публиковать Нацбанк

Официальная разбивка инфляции по товарным группам — статистический продукт Бюро национальной статистики. Причинная декомпозиция — модельный продукт Национального банка, основанный на квартальной прогнозной модели.

Закон РК «О Национальном Банке Республики Казахстан» от 30 марта 1995 года № 2155 отводит докладу о денежно-кредитной политике прямое место. По статье 67 годовой отчёт Национального Банка включает доклад о денежно-кредитной политике и состоянии финансового рынка, отчёт о деятельности за истекший год и годовую консолидированную финансовую отчётность. Законодательный слот, таким образом, существует. Чего в законе нет — так это каких бы то ни было требований к содержанию, формату и глубине аналитической части этого доклада: она целиком на усмотрении самого Нацбанка.

Здесь необходимо развести два документа, которые в публичной дискуссии обычно смешивают. Доклад по статье 67 — составная часть годового отчёта, представляемого на утверждение Президенту. Квартальный «Доклад о денежно-кредитной политике», который Нацбанк размещает на своём сайте и на который принято ссылаться при обсуждении инфляции, законом не предусмотрен вовсе: он публикуется добровольно, его периодичность, структура и объём раскрытия не закреплены ни одной нормой и могут быть изменены решением самого регулятора в любой момент.

Следует зафиксировать и общую конструкцию подотчётности, поскольку она определяет пределы возможных поправок. По статье 3 Нацбанк подотчётен Президенту Республики Казахстан, причём перечень форм подотчётности в норме закрытый; по статье 66 годовой отчёт представляется на утверждение Президенту. Слова «Парламент», «Мажилис», «Сенат», «Курултай» в тексте Закона № 2155 не встречаются ни разу. Отсюда два следствия. Первое: предложения обязать Нацбанк отчитываться перед Курултаем меняли бы конструкцию подотчётности целиком и точечной поправкой не являются. Второе: депутатский запрос по статье 48 КЗ о Курултае приобретает особое значение — сегодня это единственный законодательно закреплённый канал от законодательного органа к Национальному Банку.

Нормы Закона № 2155 приведены по редакции с изменениями по состоянию на 1 июля 2026 года. Правки Законов РК от 16.01.2026 № 259-VIII, от 19.05.2026 № 291-VIII и от 11.06.2026 № 306-VIII главу 12 «Отчётность», статьи 22, 67 и 68 не затрагивают. Законом РК от 12.06.2026 № 311-VIII вносятся изменения, вводимые в действие с 13 августа 2026 года, 1 января 2027 года и 14 июня 2029 года; на дату публикации настоящего разбора они в действие не введены.

Закрепить требование о публикации модельной декомпозиции с доверительными интервалами можно тремя путями, и они неравноценны:

— дополнить статью 67 Закона № 2155 требованиями к содержанию доклада о денежно-кредитной политике — адресная поправка в одну статью, не затрагивающая конструкцию подотчётности и смежные нормы;

— закрепить требование во внутреннем нормативном акте Нацбанка о формате доклада — быстрее и не требует Курултая, но оставляет объём раскрытия на усмотрение того же органа, о прозрачности которого идёт речь;

— придать нормативный статус квартальному докладу — наиболее полное решение и наиболее сложное, поскольку сегодня этот документ находится вне правового регулирования.

Первый путь можно изложить в готовой редакции — статья 67 уже называет доклад о денежно-кредитной политике частью годового отчёта и молчит о его содержании:

Статью 67 дополнить частью второй следующего содержания:

«Доклад о денежно-кредитной политике и состоянии финансового рынка содержит:

1) оценку вклада основных факторов в изменение уровня цен за отчётный период с указанием диапазонов неопределённости такой оценки;

2) в случае отклонения фактического уровня инфляции от установленных Национальным Банком Казахстана целевых ориентиров — причины отклонения, ожидаемый срок возврата к целевым ориентирам и обоснование этого срока;

3) описание применённой методики оценки, включая тип используемой модели и ключевые допущения;

4) сведения об изменении денежной базы и широких денежных агрегатов за отчётный период с указанием факторов их изменения, раздельно по операциям Национального Банка Казахстана и по кредитной активности банков второго уровня, включая кредитование в рамках государственных программ льготного финансирования.»

Конструкция повторяет логику статьи 130 новозеландского закона в казахстанской технике: без термина «декомпозиция», через оценку вклада факторов, и без вторжения в решения регулятора — предписывается объяснять результат, а не согласовывать действие. Пункт 4 закрывает разрыв между конституционной эмиссионной монополией и фактическим созданием денег, о котором сказано выше.

Международная практика говорит в пользу законодательной фиксации. Reserve Bank of New Zealand Act 2021, статья 130 «Contents of reports on monetary policy», прямо обязывает банк в отчёте о денежно-кредитной политике объяснять подход к достижению цели, приводить причины этого выбора и, если инфляция выходит за пределы целевого коридора, отдельно указывать причины отклонения, ожидаемый срок возврата к цели и обоснование этого срока. Это статутная обязанность, неисполнение которой является нарушением закона, а не вопрос доброй воли регулятора. Bank of England Act 1998 (с поправками) обязывает регулярно публиковать отчётность о финансовой стабильности и объяснять причины использования регуляторных полномочий.

Уточнение для точности цитирования: Акт 2021 года отменил и заменил соответствующие институциональные и подотчётностные части Акта о Резервном банке Новой Зеландии 1989 года и действует с 1 июля 2022 года. Ссылки на редакцию 1989 года, распространённые в литературе о прозрачности центробанков, устарели.

Второй вопрос права: координация — показатели есть, ответственности нет

Распространено мнение, что правового поля для взаимодействия Правительства и Нацбанка не существует. Это не так. Глава 5 Закона № 2155 «Взаимодействие Национального Банка Казахстана с органами государственной власти» в статье 22 устанавливает: Нацбанк координирует свою деятельность с Правительством; Нацбанк и Правительство обязаны информировать друг друга о предполагаемых действиях и достигнутых результатах, имеющих общегосударственное значение, и проводить регулярные консультации; Нацбанк учитывает в своей деятельности экономическую политику Правительства и содействует её реализации, если это не противоречит осуществлению денежно-кредитной политики; Председатель Нацбанка или один из его заместителей вправе участвовать в заседаниях Правительства с правом совещательного голоса.

Формулировка важна: закон не ограничивается декларацией принципа, он устанавливает обязанность взаимно информировать о достигнутых результатах, имеющих общегосударственное значение. Динамика инфляции подпадает под это описание без натяжек. Юридический дефект, следовательно, состоит не в отсутствии обязанности, а в её направленности: обязанность горизонтальная — между двумя органами — и не предполагает раскрытия ни перед Курултаем, ни перед обществом. Ни сроков, ни формы, ни последствий неисполнения норма также не содержит.

На подзаконном уровне координация реализована: постановлением Правительства утверждена Программа совместных действий Правительства, Национального Банка и АРРФР по макроэкономической стабилизации и повышению благосостояния населения на 2026-2028 годы.

И здесь требуется уточнение, меняющее постановку задачи. Часто утверждается, что Программа содержит лишь качественные поручения. Это неверно: Программа устанавливает целевые значения инфляции — 9-11% в 2026 году, 5,5-7,5% в 2027 году и 5-7% в 2028 году. Количественные показатели, таким образом, введены.

Отсутствует другое:

— распределение ответственности за каждый показатель между тремя органами — Программа совместная, а значит, ответственность общая, то есть ничья;

— последствия недостижения целевого значения;

— обязанность публиковать разложение фактического результата относительно цели — то есть объяснение, за счёт чего цель достигнута или не достигнута.

Дополнительное осложнение — в самом законе есть собственная система целей. По статье 29 Закона № 2155 Национальный Банк является единственным органом, определяющим и осуществляющим денежно-кредитную политику, целью которой является обеспечение стабильности цен, и он же устанавливает целевые ориентиры по инфляции на среднесрочную перспективу. То есть целевых конструкций две: законная — ориентиры Нацбанка по статье 29 — и подзаконная, то есть целевые значения Программы, утверждённые постановлением Правительства. Их соотношение не урегулировано нигде: что имеет приоритет при расхождении, кто фиксирует само расхождение и какие последствия оно влечёт, из действующих норм не следует.

Отдельного разбора заслуживает сопоставление траектории Программы с президентским поручением о возврате инфляции в коридор 4-6%: целевое значение Программы на 2028 год — 5-7%. Совпадение неполное, и вопрос о том, выходит ли Программа на поручение в заявленном горизонте, является самостоятельным предметом анализа.

Юридическая природа Программы — акт исполнительной власти, который может быть изменён или не продлён без участия Курултая и без гарантии преемственности между составами Правительства.

Практический вывод для юристов: задача не в том, чтобы ввести количественные показатели — они введены. Задача в персонификации ответственности за них и в переводе в юридически обязательную и подотчётную форму. Это иная по содержанию работа, чем написание нормы с нуля.

Третий вопрос права: отчётность перед Курултаем

Здесь важно точно различать две нормы Бюджетного кодекса РК от 15 марта 2025 года № 171-VIII, поскольку от этого зависит адрес поправки.

Статья 123 «Обсуждение и утверждение годового отчёта об исполнении республиканского бюджета в Курултае Республики Казахстан» регулирует процедуру: что именно Курултай и его постоянные комитеты будут заслушивать при обсуждении отчёта. Наименование статьи приведено в соответствие с новой конституционной терминологией Законом РК от 11 июня 2026 года № 306-VIII, введённым в действие с 1 июля 2026 года.

Содержание же самого отчёта определяет статья 121 «Общие положения о годовом отчёте»: её пункт 2 перечисляет виды отчётов, из которых годовой отчёт формируется — от отчёта о реализации бюджетных программ до отчёта о поступлениях и использовании Национального фонда. Требования раскрывать фискальный эффект инфляции на исполнение доходной части в этом перечне нет.

Различение практическое, а не терминологическое: поправка в статью 123 обязала бы Курултай нечто заслушивать, но не обязала бы Правительство это составлять. Норма о содержании отчёта должна вноситься в пункт 2 статьи 121.

Нормы Бюджетного кодекса приведены по редакции с изменениями по состоянию на 26 июля 2026 года. Изменения, внесённые Законами РК от 07.07.2026 № 336-VIII, от 14.07.2026 № 350-VIII и от 24.06.2026 № 326-VIII, вводятся в действие с 7 сентября 2026 года и позднее и на дату публикации в действие не введены.

Значимость этого пробела резко возросла. По пункту 2 статьи 33 КЗ о Курултае неутверждение Курултаем отчёта Правительства об исполнении республиканского бюджета означает выражение вотума недоверия Правительству. По подпункту 16) статьи 6 Курултай обсуждает и утверждает отчёты Правительства и Высшей аудиторской палаты об исполнении республиканского бюджета.

То есть голосование по отчёту теперь напрямую связано с устойчивостью Правительства. Соответственно вопрос о том, какими данными располагает депутат перед этим голосованием, перестаёт быть техническим вопросом бюджетной отчётности. Норма о содержании отчёта — это норма о качестве информации, на которой основывается решение с конституционными последствиями.

Масштаб эффекта, о котором идёт речь. За январь-май 2026 года налоговые поступления выросли на 18%, в том числе НДС — на 45,1%; доходы государственного бюджета в целом — на 16%. В цифре по НДС одновременно заложены повышение базовой ставки с 12% до 16% с 1 января 2026 года, изменение порядка постановки на регистрационный учёт, инфляция и реальный рост экономики. Отдельного внимания заслуживает то, что предельный порог оборота для обязательной постановки на учёт по НДС установлен подпунктом 2) пункта 4 статьи 99 Налогового кодекса как 10 000-кратный размер месячного расчётного показателя, действующего на 1 января соответствующего года. Порог, следовательно, привязан к МРП и пересматривается ежегодно — то есть это не разовое решение, а действующий механизм, через который изменение расчётного показателя само по себе меняет круг плательщиков. Раздельной оценки вкладов не публикуется. Механический эффект изменения ставки как ориентир: отношение 16/12 даёт +33,3%, что при фактическом росте 45,1% оставляет остаток порядка 9%; но и эта арифметика является верхней рамкой, поскольку часть поступлений относится к оборотам, облагавшимся по прежней ставке, а расширение круга плательщиков в неё не разложено.

При этом в официальных объяснениях роста сборов инфляция как фактор не называется: указываются благоприятная ценовая конъюнктура на мировых сырьевых рынках, рост экономики и деловой активности, налоговая реформа. Эффект, который в фискальной теории считается базовым для адвалорных налогов, в отчётности отсутствует как категория.

Это информационный пробел в чистом виде: Курултай будет голосовать по отчёту, последствием неутверждения которого является вотум недоверия Правительству, не имея структурированных данных о том, какая часть исполнения доходной части обеспечена ростом цен, какая — изменением налоговых ставок и базы, а какая — реальным ростом экономики.

Практический вывод: точечная поправка в пункт 2 статьи 121 Бюджетного кодекса, дополняющая перечень видов отчётов разделом об оценке влияния изменения уровня цен на исполнение доходной части бюджета, — стандартный законопроект, не затрагивающий иные нормы кодекса. Процедура обсуждения по статье 123 при этом не меняется: новый раздел автоматически попадает в предмет заслушивания как часть годового отчёта.

Почему независимая оценка вообще нужна: конфигурация стимулов

НДС и часть других налогов — адвалорные, то есть исчисляются в процентах от номинальной цены. Механически это означает, что рост цен увеличивает налоговую базу без роста реального производства — стандартный и хорошо задокументированный в фискальной теории эффект. Оценить его масштаб на казахстанских данных сегодня невозможно по причине, изложенной выше: раздельной оценки вкладов не публикуется.

Депозиты физических лиц выросли на 14,7% за 2025 год, до 28,2 трлн тенге, на фоне ставок по вкладам до 20-20,5% годовых; эти ставки высоки постольку, поскольку высока базовая ставка. Банки прямо называют такие вклады самым стабильным источником фондирования. Оговорка симметрична предыдущей: высокая ставка одновременно удорожает фондирование и сжимает спрос на кредит, поэтому чистый эффект на прибыль сектора требует отдельного расчёта и здесь не утверждается.

Складывается устойчивая конфигурация стимулов: у Правительства доходная база механически связана с номинальным уровнем цен, у финансового сектора доходность пассивов связана с базовой ставкой. Издержки при этом несут те, у кого встречного стимула нет, — население через рост цен и реальный сектор через дорогой кредит. И характерно, что ни Правительству, ни финансовому сектору по этому поводу вопросов, по существу, не задают: оценка эффективности антиинфляционных мер находится в руках тех же ведомств, которые эти меры реализуют.

Это не утверждение об умысле. Наличие стимула не равнозначно доказательству того, что он определяет конкретные решения. Но именно поэтому оценка результата не может оставаться внутренним делом органов, реализующих меры. Отсюда — юридическая необходимость независимого контура оценки.

Четвёртый вопрос права — и здесь есть готовое решение

Создавать новый орган контроля не требуется. Высшая аудиторская палата уже встроена в бюджетный цикл, причём с двух сторон.

Причём положение ВАП в бюджетном цикле закреплено не только указом, но и Бюджетным кодексом. По пункту 4 статьи 122 ВАП представляет в Курултай для обсуждения и утверждения, а в Правительство для информации, не позднее 15 мая текущего года отчёт об исполнении республиканского бюджета, который по своему содержанию является заключением к соответствующему отчёту Правительства. По пункту 2 статьи 123 Курултай заслушивает доклад Председателя ВАП, а по пункту 3 постоянные комитеты — доклад уполномоченного ВАП лица. То есть у палаты есть собственная трибуна в Курултае и собственный документ, подлежащий утверждению наравне с правительственным.