О защите чести, достоинства и деловой репутации (Катенова Г.Б., юридический консультант, член Палаты юридических консультантов «Adilzanger»)

04.08.2026

 О защите чести, достоинства и деловой репутации

Катенова Гульбиба Боранбаевна,

юридический консультант,

член Палаты юридических консультантов «Adilzanger»

 В последние несколько лет наблюдается устойчивая тенденция к увеличению числа исков о защите чести, достоинства и деловой репутации. Думаю, немалую роль в этом играют развитие искусственного интеллекта, повышение правовой грамотности населения и прогресс общества в целом. Сегодня разрешение любых вопросов — финансово-экономических, трудовых, социальных или психологических — так или иначе связано с правом. Действующая судебная практика и нормативные постановления Верховного Суда РК позволяют находить решения при любых коллизиях и несовершенстве нормативных правовых актов. Однако остается законодательный пробел, из-за которого, по моему мнению, абзац первый пункта 11 Нормативного постановления Верховного Суда РК № 3 от 20 мая 2026 года фактически не работает.

 Указанный пункт гласит, что распространение порочащих сведений означает опубликование их в СМИ, на онлайн-платформах, интернет-ресурсах, сообщение по теле-, радиоканалу, передачу с использованием иных электронных средств связи, а также изложение в характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных различным организациям, должностным лицам или сообщение в иной форме нескольким лицам либо хотя бы одному лицу. Согласно пункту 9 этого же постановления, для удовлетворения иска необходимо одновременное наличие трех признаков: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности.

 Как показывает судебная практика, доводом истцов является то, что ответчик обращался в различные государственные органы, отправляя заявления порочащего характера и не соответствующие действительности. Суды же в большинстве случаев отказывают в удовлетворении иска, ссылаясь на отсутствие факта распространения и указывая, что обращение в госорган — это конституционное право гражданина. Но при этом не принимается во внимание тот факт, что в тексте упомянутого абзаца прямым показателем распространения является в том числе изложение сведений в заявлениях, адресованных различным организациям и должностным лицам. Каждый государственный орган — это организация, и в нем трудятся должностные лица. Безусловно, обращение в госорган — реализация конституционного права, но реализация права не тождественна злоупотреблению им, и судам необходимо тщательно исследовать эти обстоятельства.

 В пункте 13 данного постановления указано, что в случаях, когда гражданин обращается в компетентные органы с заявлением, но эти сведения в ходе проверки не нашли подтверждения, само по себе это не может служить основанием для привлечения лица к гражданско-правовой ответственности, так как имеет место реализация конституционного права. Требования подлежат удовлетворению лишь тогда, когда суд установит, что обращение не имело под собой никаких оснований и преследовало цель не исполнить гражданский долг, а действовало исключительно с намерением причинить вред другому лицу.

 С учетом того, что заявления в большинстве своем подаются в государственный орган посредством «е-өтініш», все мы знаем, что такое заявление как правило переходит из одной организации в другую — в среднем от 3 до 5, — и количество должностных лиц, которым оно пересылается, составляет 4-5 человек. И это только в одной организации, а когда их в среднем три, помноженное на 4-5 должностных лиц, получается 12-15 лиц. Что это, как не распространение? Ведь должностные лица — это не роботы, а живые люди из плоти и крови, и у каждого из них в памяти останется информация о «недостойном» физическом лице или «негативной» репутации юридического лица.

 Также важно отметить, что суды зачастую назначают экспертизу, тогда как текст заявления носит правовой характер, где лицо уверенно утверждает о наличии того или иного факта, то есть нет спора по значению текста и он не имеет двоякого смысла. В то время как в последнем абзаце пункта 14 данного НПВС указано, что назначение экспертизы по данной категории дел не допускается, если поставленные перед экспертом вопросы носят правовой характер, сводятся к оценке доказательств либо направлены на установление наличия или отсутствия нарушения права, поскольку такие вопросы относятся исключительно к компетенции суда и не требуют специальных знаний. Устранение указанных пробелов, думается, сделает указанные пункты действительно работающими.