Истина как основа целеполагания и обоснованного рассмотрения дел в российском уголовном судопроизводстве (Осипян Борис Арташесович)

02.03.2026

Истина как основа целеполагания и обоснованного рассмотрения дел в российском уголовном судопроизводстве

Осипян Борис Арташесович

Краткие сведения об авторе. Автор правометрии (межерологии права) и единой теории права, юрисконсульт, адвокат, законопроектировщик, исследователь, преподаватель. В 1984 году окончил юридический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, в 1990 году окончил аспирантуру ИГП АН СССР и в марте 1991 года защитил диссертацию «Трансформация права в закон: теоретические и практические аспекты» в Институте государства и права Академии наук СССР, к.ю.н., доцент, старший научный сотрудник отдела Конституционного права Института Законодательства и Сравнительного Правоведения (ИЗиСП РФ) при Правительстве РФ. (2008-2011). 117218, г. Москва, ул. Черемушкинская Б 34, Российская Федерация. Основная специальность - 12.00.01 - «Теория и история государства и права». УДК 340.12(075). AuthorID: 540899 https://orcid.org/0009-0007-4369-5462

Автор около 300 опубликованных научно-правовых статей, а также 25 духовно-правовых трактатов и монографических книг по теории, философии, истории, социологии права, криминологии и всем основным отраслям права: международного, европейского, конституционного, уголовного, гражданского, процессуального, административного, уголовно-исполнительного (пенитенциарного) права.

125315. г. Москва, Ленинградский проспект, дом 66, кв. 145. 

E-mail: artosboris7@gmail.com         borisosipian@gmail.com

Аннотация.

         В своей статье автор посредством рассмотрения исключительно важной и ничем не заменимой роли истины в уголовном судопроизводстве приходит к выводу, что без необходимой и законодательно установленной и процессуально преследуемой цели установления истинности и достаточной доказанности тех или иных фактов и обстоятельств уголовного дела не может быть настоящего правосудия и правовой ответственности всех участников (дознавателей, следователей, прокуроров, адвокатов и даже судей) уголовного судопроизводства, в особенности, активно участвующих в уголовном процессе обвиняемых и потерпевших лиц.

Автор приходит к выводу о том, что без цели установления истины сам по себе принципы равенства и состязательности сторон в уголовном судопроизводстве вовсе не являются достаточными гарантиями для вынесения справедливых и законных судебных решений и приговоров, а пути установления истины в деле должны быть целесообразными и законными.

Ключевые слова: истина в уголовном судопроизводстве, истинность и достаточная доказанность фактов, правовая ответственность участников уголовного судопроизводства.

Author's name- Osipian B.A.

Article title - «The Truth as the Goal-Setting Basis and Reasonable Consideration of Cases in Russian Criminal Proceedings».

Brief Author’s Data: Dr. Boris A. Osipian (PHD in Law). - Legal adviser, advocate, defense lawyer, law drafter, legal scholar, researcher, teacher. LLM Degree (CEU, Budapest, Hungary, Vienna), Ph.D. in Law (Emory University Law School, Atlanta, Georgia, USA). Since 2017 the author has been the founder and director of the Institute of Lawmetry and the Universal Theory and Philosophy of the Law and State. Boston, Massachusetts (MA), USA. 105 Main St. Shrewsbury, MA, 01545. USA. The main specialty - 12.00.01 - Ph.D. in Law. Theory and History of the State and the Law. UDC 340.12(075).

Abstract.

         In his article, the author, by the thorough overviewing of the extremely important and irreplaceable role of the truth in criminal process, comes to the conclusion, that without the necessary, lawful, expedient and legally established and procedurally pursued goal of finding the truth (case circumstances), and sufficient evidence of certain facts and elements of a criminal case, there can be no real justice, and legal responsibility of all the participants: interrogators, investigators, prosecutors, defending and representing advocates, and even the judges in criminal proceedings, in particular, of the accused persons, and the victims who shall actively be involved in criminal procedure.

         The author comes to the conclusion that without the purpose of establishing the truth, the principles of equality and competitiveness of the parties in criminal proceedings are not sufficient guarantees for making fair and lawful judgments and sentences, and the ways of establishing the truth in the case should be appropriate and legitimate.  

Keywords: truth in criminal proceedings, truthfulness and sufficient evidence of the facts, legal responsibility of participants in criminal proceedings.

Истина как основа целеполагания и обоснованного рассмотрения дел в российском уголовном судопроизводстве

Без истины нет правосудия, а без правосудия нет правомерного и полноценного государства.                 

          Правомерное, истинное, законное и обоснованное подозрение и обвинение подследственного и подсудимого лица, равно как и правомерная защита предметных («substantial») и процессуальных («procedural») прав обвиняемого и потерпевшего в уголовном судопроизводстве может успешно состояться только при выявленных в ходе судебного разбирательства достоверных фактах и истинных обстоятельствах дела, а также посредством правомерного и целесообразного толкования и применения действующего российского уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

          Только наличие у стороны обвинения и защиты достаточных и достоверных доказательств факта, а также состава совершенного и предусмотренного законом преступления, правильная оценка и определение («qualification») состава конкретного преступления и расчёт объёма причинённого потерпевшему морального, физического и материального вреда могут обеспечивать правомерную, полномерную, обоснованную и законную защиту прав потерпевшего лица, а также своевременное удовлетворение его законных прав и интересов [1].

          В целях выявления истинных фактов события и субъектов преступления, следов преступления и выяснения других обстоятельств по уголовному делу (т.е. истины по рассматриваемому судом делу[1]) российские органы дознания, следствия и прокуратуры обязаны после поступления и регистрации заявления о совершении преступления произвести тщательный осмотр места происшествия, который в случаях, не терпящих отлагательств, должен быть проведён до возбуждения уголовного дела, как это предусматривается в части 2 статьи 176 УПК РФ.

            Следует заметить, что указанное положение действующего закона вместо слова «должен» неправомерно содержит в себе слово «может». Тем самым создаётся ложное впечатление о том, что в случаях, не терпящих отлагательств, осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела может быть и не произведён, поскольку по закону нет прямой обязанности дознавателя или следователя в этих случаях ответственно возбуждать уголовные дела. Нам представляется, что для единого и однозначного похода к решению этого вопроса в часть 2 статьи 176 УПК РФ необходимо законодательно внести конкретное уточнение, которое предполагает полную замену управомочивающего слова «может» возлагающим ответственность на соответствующий орган российского правосудия словом «обязан».

            В то же время указанное выше положения закона в случаях, не терпящих отлагательств, до возбуждения уголовного дела не предусматривает необходимости производства необходимых предварительных следственных действий, как освидетельствование пострадавшего и судебная экспертиза предметов и орудий расследуемого преступления, хотя такая необходимость существует. Например, до возбуждения уголовного дела следователь, рассматривающий дела об отравлении заявителя, без предварительного экспертного определения состава отравляющего вещества не может иметь достаточно твёрдое основание для возбуждения уголовного дела и правильной квалификации совершённого деяния. Дело в том, что, например, без предварительного получения заключения эксперта о характере предполагаемого отравляющего вещества, дознаватель или следователь не могут быть уверенными в наличии факта или события совершения предполагаемого преступления [2].

            Следует заметить, что на основании статьи 86 УПК РФ до возбуждения уголовного дела и для обоснованного возбуждения уголовного дела предметы, свидетельствующие о совершённом преступлении, соответствующие справки об отнесении представленных веществ к наркотикам, отравляющим веществам или ядам, документы со следами подчисток или подделок могут быть представлены также самим пострадавшим от преступления лицом, который после возбуждения уголовного дела может быть признано в качестве потерпевшего как самостоятельного участника уголовного процесса. Таким образом, своевременно представленные предполагаемым потерпевшим вещественные или документальные доказательства могут стать дополнительной гарантией не только для обоснованного возбуждения уголовного дела, но также и для верной оценки и правильной квалификации расследуемого общественно опасного деяния [3].

             Выше оговоренные нами законодательные изменения и дополнения могут служить также дополнительной гарантией, которая может открыть новую возможность пострадавшего от преступления лица своевременно пользоваться квалифицированной юридической помощью адвоката-представителя ещё до возбуждения уголовного дела и признания его потерпевшим. Необходимость оказания своевременной юридически квалифицированной помощи пострадавшему от преступления лицу до обоснованного возбуждения уголовного дела в случаях, не терпящих отлагательств, вызвана целью своевременного прохождения им соответствующего освидетельствования и ходатайства о назначении и производстве соответствующих медицинских и криминалистических экспертиз, без соответствующих заключений которых невозможно установление юридически значимых достоверных фактов и истинных обстоятельств по рассматриваемому уголовному делу [4].

          Это необходимо также и для сокращения случаев необоснованного и незаконного отказа правоохранителей в регистрации заявлений и сообщений о преступлениях. Действующее уголовно-процессуальное законодательство России должно содержать в себе также соответствующее положение о порядке безотлагательного и скорого приёма от пострадавших и других свидетелей орудий совершённого преступления, а также других предметов и документов в качестве вещественных и документальных доказательств, которые подтверждают достаточно доказанную достоверность и истинность тех или иных обстоятельств возбуждаемого уголовного дела.

          Такой порядок приёма относимых к преступлению вещественных и иных доказательств должен быть призван законодательно определять чёткую последовательность ответственного получения у потерпевших или свидетелей преступления необходимой информации, объяснений об обстоятельствах обнаружения ими тех или иных доказательств [9]. На законодательном уровне должна быть определена также процедура надлежащего составления запротоколированного акта о получении дознавателем, следователем или прокурором представленных пострадавшим от преступления доказательств и описи переданных им органу дознания или предварительного следствия доказательств [5]. Причём, заверенные копии этих документов (приёмо-сдаточного акта и описи) должны сразу быть вручены непосредственно заявителю, как предполагаемому потерпевшему.

Ныне действующий российский УПК, к сожалению, не содержит в себе положений о том, что любое потерпевшее от преступления лицо имеет право предпринимать любые правомерные и не противозаконные действия для установления истины по делу, равно как, и то, что он обязан не допускать каких-либо действий или бездействий, препятствующих установлению истины по уголовному делу. Однако согласно общему смыслу действующего российского уголовно-процессуального законодательства такая обязанность должна быть законодательно установлена не только в отношении потерпевшего, как главного свидетеля, и иных свидетелей выдвинутого обвинения, но также всех участников уголовного дела - органов дознания, предварительного (досудебного) уголовного процесса и судопроизводства [6].

Для выявления истинных обстоятельств по уголовному делу должен быть законодательно установлен и соблюдён также принцип правомерного и целесообразного распределения основных сфер деятельности (предусмотренных законом функций) прокуратуры (обвинения), адвокатуры (защиты обвиняемых) и суда (правосудия). В частности, российские дознаватели, следователи и прокуроры должны заниматься присущими ими функциями, а не решать по своему усмотрению несвойственные им вопросы по примирению потерпевшего с обвиняемым, либо иметь неправомерную возможность - право досрочно прекращать производство уголовных дел и без надлежащей судебной процедуры своевольно и неправомерно освобождать обвиняемого от уголовной ответственности.

По своему процессуальному положению и профессиональной компетенции перечисленные должностные лица не вправе давать окончательную оценку тому, перестало ли совершённое преступление быть в достаточной мере общественно опасным в связи с изменением обстановки, или тому, раскаялся ли внезапно и деятельно преступник, чтобы заслужить свободу от установленной законом правовой ответственности за совершённое им противоправное деяние, предусмотренное УК РФ.

Всё перечисленное выше всегда должно оставаться в качестве исключительного права суда и содействующих ему на открытом судебном заседании духовных лиц, психологов и педагогов, которые способны определить искренность раскаяния в совершённом деянии обвиняемого, его душевные свойства, степень его воспитанности, общей образованности и культуры. Очевидно, что необходимость правомерного и целесообразного решение подобного рода вопросов настоятельно требует не только объективного, всестороннего, полного и открытого судебного рассмотрения с непременным участием всех сторон уголовного судопроизводства, но и довольно долгого времени, которое нужно для духовного и нравственного созревания до душевного раскаяния обвиняемого и подсудимого [7].

          Главной задачей российских дознавателей, следователей и прокуроров на стадии дознания и предварительного следствия должно стать своевременное раскрытие достоверных фактов и истинных обстоятельств совершённых преступлений, выявление причастных к совершенному преступлению виновных лиц и привлечения их к установленной уголовным законом ответственности посредством поддержания против них государственного обвинения и высказывания своего мнения в судебном заседании по поводу их справедливого наказания.

          Решение других вопросов, как нам представляется, должно стать делом самого суда и адвокатов обвиняемого. В связи с этим статьи 24, 25, 27 и 28 УПК РФ, как нам представляется, должны быть существенно изменены, так как в противном случае наличные в УПК РФ законодательные погрешности и технические недостатки сами могут стать узаконенными основаниями для совершения различных должностных злоупотреблений, которые нередко встречаются в российской повседневной практике досудебного разбирательства многих уголовных дел.

          Согласно определению части 1 статьи 381 УПК РФ, ненадлежащее осуществление уголовного процесса проявляется в виде нарушений уголовно-процессуального закона посредством умышленного и неумышленного несоблюдения дознавателями, следователями, прокурорами и судьями процедуры уголовного судопроизводства, неправомерного лишения или ограничения ими гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства. Указанные выше разнохарактерные процессуальные правонарушения и должностные преступления, совершённые в ходе досудебного разбирательства уголовного дела, неизбежно и существенно влияют на постановление обоснованного на истинных фактах, законного и справедливого приговора. Поскольку два этих типа правонарушений по своему характеру и последствиям существенно отличаются друг от друга, то установленная в законе правовая ответственность и предусмотренные за их совершение законодательные санкции и наказания должны быть существенно разными: либо дисциплинарными, либо административно-правовыми, либо уголовно-правовыми.

Часть 3 статьи 7 УПК РФ устанавливает, что нарушение норм УПК РФ прокурором, следователем или органом дознания в ходе уголовного судопроизводства влечёт за собой признание недопустимыми полученных ими таким способом доказательств [8]. Однако здесь, естественно, возникает вопрос: как быть, если перечисленные субъекты уголовного судопроизводства получили доказательства посредством нарушения норм не только УПК РФ, но также и положений общепризнанных международных договоров, Конституции РФ или иных отраслей действующего законодательства Российской Федерации?[2]

В связи с этим в часть 3 статьи 7 УПК РФ следует внести соответствующие изменения и дополнения о том, что не только нарушение норм уголовно-процессуального законодательства, но и всякое, в особенности умышленное нарушение дознавателями, следователями, прокурорами и судьями положений действующего российского законодательства и международного права влечёт за собой отмену принятых на основе этого доказательства решений, а также обязательное привлечение нарушивших закон  должностных лиц соответственно к дисциплинарной, административно-правовой или уголовно-правовой ответственности [9]. Представляется, что без такого законодательного решения данной проблемы на досудебной стадии уголовного процесса невозможно было бы должное выявление истинных обстоятельств по уголовному делу, на основе которых должны быть приняты те или иные процессуальные решения.

Для поддержания действия предусмотренного законом краеугольного принципа процессуального равенства и должной состязательности сторон в российском уголовном судопроизводстве необходимо, чтобы постановления следователей, дознавателей и прокуроров об отказе в возбуждении уголовного дела, об отказе в признании пострадавших от преступления лиц потерпевшими, а также о прекращении уголовного дела стали предметом обязательного и постоянного судебного надзора и контроля, предусмотренного статьёй 125 УПК РФ.

Совершая краткий исторический экскурс, отметим, что законодательное разделение правонарушений и преступлений против правосудия проводилось в России ещё с давних времён. К примеру, согласно статье 19 «О неправом суде» Судебника 1497 года судья, который по неосторожности ошибочно вынес неправомерное решение и причинил своим проступком или иным неосторожным действием ущерб сторонам судебного процесса, обязан был возместить пострадавшим от его решения или действия лицам причинённые им потери [10]. Таким же образом свидетели, давшие безответственные показания в суде и склонившие судью к вынесению неправосудного решения, обязаны были полностью возместить причинённый ими правосудию и пострадавшей стороне ущерб. Однако за умышленное вынесение неправосудного решения по причине корыстного получения мзды (посулы, подношения, взятки и т.п.) судья и иные виновные должностные лица привлекались уже не к дисциплинарной, или гражданско-правовой, а непосредственно к законодательно предусмотренной уголовно-правовой ответственности и серьёзному наказанию.

Представляется, что такое верное и правомерное законодательное решение проблемы в былые времена вполне может стать достойным примером для современного российского уголовно-процессуального законодательства, а также в какой-то мере может способствовать повышению уровня правосознания и юридической ответственности (нравственно-правовой вменяемости) нынешних российских дознавателей, следователей, прокуроров и судей. Оно также может положительно повлиять на качество осуществления уголовного судопроизводства, нацеленного на свершения реального правосудия, основанного на истине, законе и справедливости.

             Статья 237 УПК РФ устанавливает для потерпевшего право ходатайства перед судом о необходимости возвращения рассматриваемого уголовного дела прокурору для своевременного устранения обнаруженных препятствий его рассмотрения судом. Между тем в статье 237 УПК РФ нет никаких юридических гарантий того, что прокурор сам захочет или сможет исправить свои же собственные ошибки или преднамеренные злоупотребления, посредством которых истинные обстоятельства рассматриваемого уголовного дела были скрыты от участников уголовного судопроизводства или существенно искажены. Как видим, данный вопрос также требует своего концептуально-законодательного решения, поскольку инертное продолжение судебного следствия без фактической реализации процессуальных прав потерпевшего является грубым и недопустимым нарушением статьи 52 Конституции РФ и статьи 42 УПК РФ, и за это надо своевременно и справедливо наказывать всех виновных лиц как ответственных участников уголовного судопроизводства [11].

             Ныне действующее уголовно-процессуальное законодательство правомерно предоставило потерпевшему необходимое право обращения в суд с жалобой на незаконность необоснованного отказа прокурора от поддержания обвинения и продолжения уголовного процесса, ведущего к свершению правосудия. Положения УПК РФ также дали необходимое правомочие суду внимательно выслушать потерпевшего для установления его правовой позиции и разрешения его жалобы на незаконные действия (бездействие) следователя и прокурора на основании всех выявленных истинных обстоятельств возбуждённого уголовного дела, конституционных прав и законных интересов потерпевшего. 

         Представляется, что во всех таких случаях отказа государственного обвинителя от осуществления должного уголовного преследования, потерпевшему лицу по его делу должна быть предоставлена реальная возможность отстаивания в судебном заседании своей позиции, основанной на действительных и неоспоримых фактах и логических аргументах (здравом смысле). Положения УПК РФ должны закрепить за потерпевшим лицом также процессуальное право и реальную возможность собирания доказательств и доказывания факта отсутствия законных оснований для прекращения уголовного дела и правомерного восстановления его нарушенных прав.  

          В этой связи вовсе не случайно то, что постановлениями Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 г. № 1-П и 8 декабря 2003 года № 18-П [12] часть 9 статьи 246 УПК РФ была признана не соответствующей Конституции РФ, так как она не предусматривала определённого порядка судебного обжалования принятого решения в связи с отказом от государственного обвинения. В действующем законодательстве необходимо всегда учитывать то, что если принятое им законодательство и предусмотренное этим законодательством судебное разбирательство уголовных дел реализуется при полном пренебрежении мнения одной из сторон уголовного процесса - потерпевшего, или жертвы преступления, преграждая тем самым ей конституционно проложенный путь и доступ к правосудию, тогда ни то, ни другое по очевидным причинам не могут считаться правомерными, законными и действующими.

 В подобных случаях потерпевшее лицо должно получить своё правовое положение как частного обвинителя, который вправе, может и потому должен поддерживать предъявленное при возбуждении уголовного дела государственным обвинение, от поддержания которого прокурор по каким-то причинам предпочёл отказаться. По этой причине статью 43 УПК РФ следует изменить и изложить часть первую её примерно в такой редакции: «Частным обвинителем является лицо, подавшее заявление в суд по уголовным делам частного обвинения в порядке, установленном статьей 318 настоящего Кодекса, а также лицо, поддерживающее государственное обвинение в суде по уголовным делам, по которым государственный обвинитель отказался в суде от поддержания обвинения от имени государства, либо изменил обвинение в сторону существенного смягчения предусмотренного законом наказания».

           Во исполнение конституционного и уголовно-процессуального принципа состязательности сторон уголовного судопроизводства в целях выявления истины по уголовному делу часть 4 статьи 20 УПК РФ устанавливает, что  следователь, а также  с согласия прокурора дознаватель имеют право возбуждать уголовное дело о любом преступлении, в том числе по преступлениям, указанным выше, если данное преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или не способного по тем или иным причинам самостоятельно воспользоваться своими законными правами и возможностями [13].

           Например, если потерпевшим лицом является недееспособное лицо, малолетний ребёнок, человек престарелого возраста или иное лицо, которое страдает определёнными физическими и психическими недостатками, а также не имеет законных представителей для самостоятельной подачи заявления о возбуждении уголовного дела, то соответствующие работники правоохранительных органов не только вправе, но и обязаны инициировать уголовное дело и встать на защиту конституционных прав, свобод и многоразличных иных законных интересов такого необычного лица, пострадавшего от совершённого против него преступления.

            Однако для уточнения смысла части 4 статьи 20 УПК РФ в неё следует внести соответствующее дополнение:  после слова «дознаватель» необходимо вставить слово «обязаны» для того, чтобы не создавалось ложное впечатление о том, что дознаватель, следователь или прокурор после получения сообщения о совершённом против таких не совсем самостоятельных или беспомощных лиц преступления, в том числе и преступления частного и частно-публичного характера, могли легко и безответственно отворачиваться от выполнения своей основной функции по своевременной правомерной защите конституционных прав и законных интересов каждого человека и гражданина.   В российском уголовно-процессуальном законодательстве процедура рассмотрения сообщения о преступлении в общих чертах содержится в статье 144 УПК РФ. Как показывает судебная статистика, ныне установленный в УПК РФ первоначальный заслон, или фильтр отсеивания сообщений о преступлениях в виде дознания или предварительного следствия, скорее всего, похож на бюрократическую преграду, которая искусственно затрудняет конституционно гарантированный доступ пострадавших от преступления к правосудию. Что касается законодательного предотвращения массовых случаев добросовестного заблуждения заявителей или ложного доноса, то выше мы уже предлагали своё решение данного вопроса посредством установления не только уголовно-правовой (по статье 306 УК РФ «Ложный донос»), но и имущественной ответственности недобросовестных заявителей за свои очевидно противоправные, необоснованные и безответственные заявления о возбуждении уголовного дела [14].  

          Для преодоления подобных концептуальных и нормативных недоразумений и заблуждений, необходимо внести конкретные поправки в положения УПК РФ об основных обязанностях представителей правоохранительных органов по государственной и судебной защите прав потерпевших в России. Без таких установленных законом должностных обязанностей по защите конституционных прав потерпевших и их законных интересов в уголовном судопроизводстве органы дознания, следствия, прокуратуры и суда не могут вообще быть названы правоохранительными органами государства, которые изначально призваны обеспечить реальный доступ потерпевшего от преступления к должному, безотлагательному и скорому правосудию [15].

           Согласно части 2 статьи 140 УПК РФ основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных в заявлении о преступлении, сообщении о совершённом или готовящемся преступлении, и эти данные указывают на признаки и элементы состава преступления. Эти достаточные для возбуждения уголовного дела данные должны соответствовать действительности, т.е. быть истинными. В правоприменительной практике расследования уголовных дел, носящих характер частного или частно-публичного обвинения, нередко возникает необходимость и обязанность доказывания самим потерпевшим достоверность факта причинения ему вреда [16]. 

          Однако не всякое показание потерпевшего может стать юридически значимым доказательством по уголовному делу, а только то, которое основано на достоверных фактах и источниках их получения [17]. В соответствии с частью 2 статьи 50 Конституции РФ и пункта 2 части 2 статьи 75 УПК РФ показания потерпевшего, которые основаны на тех или иных догадках, предположениях, слухах без указания на непосредственный источник их получения, либо получены потерпевшим незаконным способом, являются недопустимыми и потому не имеющими юридическое значение. Такие показания негодны для того, чтобы быть положенными в основу обвинения кого-либо в совершении того или иного преступления. Таким образом, показания потерпевшего должны соответствовать как критерию достоверности и истинности, так и критериям добросовестности и общественной нравственности, определённости и законности.

             В соответствии со статьёй 21 УПК РФ и по причине публично-правового характера уголовного судопроизводства основная обязанность осуществления уголовного преследования виновных и изобличения обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступления возложена на государство в лице дознавателя, следователя и прокурора. Однако российский законодатель не возлагает на указанных должностных лиц функций по защите прав потерпевшего, несмотря на то, что, защищая государственные интересы в уголовном судопроизводстве, эти должностные лица, косвенно защищают также законные права и интересы потерпевшего, который в широком смысле представляет собой общество в целом.

            По результатам рассмотрения жалобы потерпевшего суд вправе выносить решение о признании постановления дознавателя или следователя об отказе в возбуждении уголовного дела необоснованным и незаконным.  В этом случае прокурор обязан отменить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и принять надлежащие и безотлагательные меры к своевременному возбуждению уголовного дела в порядке, предусмотренном главой 20 УПК РФ, либо вынести решение о возвращении материалов уголовного дела для дополнительной проверки органами дознания или предварительного следствия.

            В российской уголовно-процессуальной практике иногда встречаются такие случаи, когда после постановления суда об отмене необоснованного и незаконного отказа дознавателей и следователей от возбуждения уголовного дела, или же признания пострадавшего от преступления лица в качестве потерпевшего, дознаватели и следователи умышленно не предпринимают необходимых и безотлагательных действий для должного восстановления нарушенного ими же уголовно-процессуального законодательства и положительной судебной практики.

            Сами же российские суды, к сожалению, законодательно не уполномочены положениями УПК РФ на то, чтобы при судебном рассмотрении материалов уголовного дела поставить вопросы о привлечении «правоохраняющих» правонарушителей к соответствующей правовой ответственности, равно как и поставить вопрос о необходимости возбуждения уголовного дела и о признании пострадавшего лица в качестве потерпевшего. Представляется, что предоставление российским лицам таких правомочий было бы не только правомерно, но и крайне необходимо и целесообразно в смысле своевременного и более полного раскрытия совершённых преступлений и свершения уголовного правосудия. Следовательно, в статьи 227 и 228 УПК РФ необходимо установить дополнительное право суда касательно решения указанных выше и иных подобных вопросов.   

            При необоснованном и незаконном отказе органами дознания и предварительного следствия в возбуждении уголовного дела или признания фактически пострадавшего лица в качестве потерпевшего истинные факты и обстоятельства совершённого преступления могут оставаться нераскрытыми, а преступники ненаказанными [18]. Дело в том, что в российском уголовном судопроизводстве потерпевший в той или иной мере выступает на стороне обвинения и является обвинителем обвиняемого или подозреваемого в совершении преступления лица, поскольку он, естественно, заинтересован в изобличении и установлении виновности лица, которое явно или предположительно совершило против него преступление и которое причинило или попыталось причинить ему вред, который подлежит полному, справедливому и своевременному возмещению.

            На основании пункта 47 статьи 5 УПК РФ стороной обвинения, особенно в уголовных делах частного или частно-публичного обвинения, является не только потерпевший, но и его законный представитель и представитель по доверенности, гражданский истец и его представитель. По определению пунктов 22 и 55 статьи 5 УПК РФ обвинение представляет собой утверждение о совершении определённым лицом деяния, запрещённого уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном УПК РФ. При этом уголовное преследование представляет собой процессуальную деятельность стороны обвинения в целях основанного на достоверных фактах и истинных обстоятельствах уголовного дела изобличения подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления [19].

           Отметим, что по действующему российскому уголовно-процессуальному законодательству в делах частного обвинения частный обвинитель в соответствии с пунктом 59 статьи 5 и статьями 43 и 318 УПК РФ является активным субъектом обвинения в уголовном процессе. Уголовными делами частного обвинения считаются те уголовные дела, которые возбуждаются только по заявлению пострадавшего в случаях причинения ему лёгкого вреда здоровью, нанесения ему побоев, клеветы и оскорбления.[3] Такие дела возбуждаются также по заявлению представителя потерпевшего. Примирение потерпевшего и обвиняемого при рассмотрении этой категории уголовных дел служит основанием для их полного прекращения.