О разработке новой Концепции правовой политики Республики Казахстан в сфере частного права и возможных изменениях Гражданского кодекса (Скрябин С.В., кандидат юридических наук, доцент; главный научный сотрудник Института законодательства и правовой информации Республики Казахстан; старший научный сотрудник Института частного права Каспийского университета член НКС Конституционного суда Республики Казахстан)

28.07.2026

О разработке новой Концепции правовой политики Республики Казахстан в сфере частного права и возможных изменениях Гражданского кодекса

Скрябин С.В.

кандидат юридических наук, доцент;

главный научный сотрудник Института законодательства и правовой информации Республики Казахстан;

старший научный сотрудник Института частного права Каспийского университета

член НКС Конституционного суда Республики Казахстан

1. Вместо введения.

Принятие на республиканском референдуме 15 марта 2026 года новой Конституции Республики Казахстан (далее - Конституция) и введение ее в действие с 1 июля 2026 года весьма взволновало государственные органы и некоторых представителей юридической общественности. Буквально как из «рога изобилия» посыпались предложения о полной и/или частичной замене действующих нормативных правовых актов с незамысловатым, но ключевым посылом - необходимость приведения действующего законодательства в соответствие с нормами новой Конституции.

Конечно, для ряда некоторых институтов власти - это реальная необходимость. Новые публичные институты, иная компетенция определенных государственных органов и некоторые другие положения, преимущественно относящиеся к публичному праву. Сия сфера не составляет нашу специализацию и поэтому мы оставим соответствующие предложения без какого-либо анализа.

Но вместе с тем, несколькими государственными органами и частными лицами были озвучены предложения о необходимости новой Концепции правовой политики, существенной «модернизации» или «рекодификации» Гражданского кодекса Республики Казахстан (далее - ГК, Кодекс), вплоть до разработки и принятия нового Кодекса, причем возможной его разработки на государственном языке[1].

Более осторожно высказывается М.К. Сулейменов, который выступил против рекодификации, призвав «…ограничиться модернизацией ГК, внося в основном точечные, в том числе и концептуальные, изменения в действующий ГК, сохранив при этом его основные структуру и содержание»[2].

Как известно, высказать предложения и что-то реальное сделать, их реализовать практически, - две большие разницы.

Фактически в Казахстане есть один научный центр, который проводит научные изыскания в сфере частного права. Это НИИ Частного права Каспийского университета (далее - НИИ ЧП). Конечно, есть представители цивилистики и в иных учреждениях. Но системная работа велась лишь там. Хотелось быть правильно понятым - произнесенное не означает отсутствие определенных наработок, идей у других цивилистов[3]. Отнюдь! Но обсуждение проблем частного права на протяжении более 20 лет в рамках цивилистических чтений, опубликование ряда монографий, учебников, учебных пособий и комментариев ГК, - все это происходило в рамках НИИ ЧП. Сказанное не означает, что к процессу совершенствования ГК не нужно привлечь цивилистов, работающих в других организациях. Как и представителей государственных органов, практикующих юристов. Но роль последних, по нашему мнению, должна иметь лишь вспомогательный характер. Главное - показать реальные практические проблемы толкования и применения норм ГК.

Есть еще один аспект. Одна из последних работ над совершенствованием ГК показала наличие довольно серьезных разногласий между некоторыми сотрудниками НИИ ЧП. При этом разногласия имели существенный, можно даже сказать непримиримый характер[4]. А как известно, «Когда в товарищах согласья нет, На лад их дело не пойдет, И выйдет из него не дело, только мука»[5]. Поэтому нет ничего более важного для целей совершенствования Кодекса, как договориться о формах и методах подобной работы, основных концептуальных моментах изменений и дополнений. Без этого действительно будет лишь мука.

Несколько обнадеживает то обстоятельство, что ряд идей, высказанных нами ранее и изложенных ниже, были заимствованы как в предложениях НИИ ЧП, так и Нархоза. Поэтому предположим, что некоторые наши идеи и наработки будут востребованы и реализованы, с нашим участием или без него. Но проблемы, как показывает опыт, кроются в деталях. Особенно это касается второго раздела ГК о праве собственности и иных вещных правах. Именно поэтому важно согласование самой модели изменений Кодекса, как и концептуальных положений. И, что не менее важно, сущностные изменения второго раздела ГК должны быть обеспечены политической волей. Причем на самом высоком уровне. А с этим также могут возникнуть сложности.

Но при всем при этом работа по совершенствованию ГК должна быть продолжена. И мы полагаем, что базой для совершенствования должна быть действующая Концепция правовой политики Республики Казахстан до 2030 года, утвержденная Указом Президента Республики Казахстан от 15 октября 2021 года № 674 (далее - Концепция).

2. Основные аргументы отсутствия необходимости изменений Кодекса в связи с принятием Конституции.

Основные аргументы для подобного утверждения следующие:

1) Новая редакция Конституции преимущественно касается вопросов государственного строительства. Предварительный анализ положений Конституции показал, что вопросы частного права остались практически неизменными. Есть определенная корректировка правил новой редакции статей о собственности (например, ст.ст. 8, 29, 41 Конституции), но их измененные формулировки не влекут необходимости существенного изменения действующего законодательства в сфере частного права. Более того, предварительный анализ положений новой Конституции в этой сфере показывает вполне очевидную преемственность между соответствующими правилами ГК и Конституции 1995 года. Дополнительно нужно обратить внимание на то, что действующий ГК был принят ранее Конституции 1995 года, что не помешало ему вполне адекватным образом регулировать соответствующие отношения.

2) Во многих развитых государствах именно частное право отличается наибольшей стабильностью, обеспечивая преемственность правового регулирования и предсказуемость гражданского оборота. Гражданские кодексы (иные кодифицированные акты в сфере частного права) многих развитых стран существуют более 100-200 лет, пережили многие конституции, политические и правовые режимы, но не перестали должным образом регулировать гражданско-правовые отношения.

3) Представляется, что действующий ГК сохраняет потенциал для совершенствования его институтов с учетом нерешенных вопросов и/или необходимости включения новых правил регулирования для отдельных разновидностей имущественных и неимущественных отношений. Данная задача может быть успешно решена с использованием опыта ряда стран, в которых уже состоялась или готовится модернизация гражданского законодательства (например, Германия, Грузия, Молдова, Россия, Украина и др.).

4) Многие изменения ГК носили внесистемный и очевидно лоббистский характер. Это проблема не Кодекса, а правовой политики государства в сфере гражданского права, которая, что вполне очевидно, нуждается в пересмотре. Но это вопросы не частного, а публичного права.

Изложенное позволяет сделать вывод об отсутствии необходимости существенного изменения Кодекса в связи с принятием Конституции.

Однако его совершенствование - есть задача, основные параметры которой как раз и изложены в действующей Концепции.

3. Отдельные положения Концепции о гражданском праве и варианты их реализации.

Действующая Концепция в сфере частного права (п. 4.5.) до сих пор не реализована должным образом. А между тем, ее многие положения сохраняют актуальность и значимость, которые не находится в зависимости от новой Конституции, но имеют существенное значение для должного и надлежащего регулирования гражданско-правовых отношений.

К их числу, например, можно отнести следующие идеи и направления Концепции[6]:

«Необходимо разработать механизмы по устранению необоснованного преобладания публично-правовых методов регулирования частных отношений, что препятствует реализации основных начал гражданского законодательства, эффективному развитию конкуренции и рыночных отношений».

Во многих сферах, традиционно входящих с структуру частного права, используются публично-правовые методы и формы регулирования. Общий обзор законодательства, выводы и предложения можно посмотреть здесь^[7]. Главной проблемой остается формирование публичного имущественного права (законодательства), которое бы основывалось на механизме распределения, а не обороте (переходе) имущества от одних лиц другим. Прообразом подобных правил могут стать правила законодательства о бюджете и государственном имуществе.

«Существует необходимость в совершенствовании законодательства о государственно-частном партнерстве и государственных закупках, позволяющего уменьшить коррупционные риски».

Здесь для нас очевидны два блока.

1) Государственно-частное партнерство.

Действующее законодательство сегодня состоит из Закона Республики Казахстан от 31 октября 2015 года № 379-V «О государственно-частном партнерстве» и довольно большого массива иных нормативных правовых актов. Он пришел на смену Закону Республики Казахстан от 7 июля 2006 года № 167-III «О концессиях». На наш взгляд, соответствующее законодательство обладало общим недостатком: отсутствием последовательной законодательной реализации гражданско-правовой модели концессионных отношений^[8]. Договорная модель, закрепленная в законодательстве, также нуждается в совершенствовании. В настоящее время она приближена к договорным правоотношениям имущественного найма (аренды) (п. 6 ст. 541 ГК). Вместо этой модели целесообразно использовать правила ГК об иных вещных правах, с разработкой новой разновидности иного вещного права, построенного по модели эмфитевзиса (предложения о вещном праве см. далее).

2) Государственные закупки.

Данная сфера характеризуется серьезной нестабильностью, частой сменой и изменениями законодательства (см. законы о госзакупках 1997, 2002, 2007, 2015 и 2024 года). Кроме того, существуют специальные нормы о закупках в иных сферах. Изложенное требует серьезной систематизации соответствующих правил. Это актуально и по следующим причинам: (1) проводимые изменения не привели ни к упрощению правил о закупках, ни к снижению коррупционных факторов, (2) отсутствие последовательности в законодательном регулировании государственных закупок негативно влияет на предсказуемость гражданского оборота, являющуюся важнейшей предпосылкой развитой рыночной экономики. Хотя, формально, Закон Республики Казахстан от 1 июля 2024 года № 106-VIII «О государственных закупках» может считаться одной из мер по реализации Концепции.

«Целесообразно прямо предусмотреть в Гражданском кодексе Республики Казахстан… положения о решениях собраний и коллегиальных органов управления юридических лиц как самостоятельных оснований возникновения, изменения и прекращения гражданских прав и обязанностей».

Решения собраний и коллегиальных органов управления юридических лиц получают все большое распространение в гражданских правоотношениях и выступают в качестве особых оснований их возникновения. Главная их особенность заключается в том, что они имеют правовые последствия в отношении всех лиц, которые принимали участие в них (или имели таковую возможность) вне зависимости от результатов волеизъявления конкретного лица^[9]. Важно отметить наличие состоявшихся законодательных решений в некоторых странах по аналогичным вопросам, опыт которых может быть использован в Казахстане (например, Российская Федерация).

«Необходима модернизация законодательства о некоммерческих организациях, в том числе в части регистрации и требований к отчетности, а также пересмотра случаев, когда деятельность некоммерческих организаций может быть приостановлена».

Модернизация законодательства о некоммерческих организациях (далее - НКО), по нашему мнению, является необходимой. В Казахстане имеются различные мнения относительно направлений возможного совершенствования^[10].

Полагаем, что предполагаемая модернизация законодательства о НКО должна решить три задачи:

(а) совершенствование легального разграничения юридических лиц на коммерческие и некоммерческие,

(б) разработку и включение в гражданское законодательство еще одной общей классификации юридических лиц - корпораций (членских организаций) и унитарных (нечленских) организаций. Последние иногда именуются учреждениями. Но это особые субъекты гражданского права, не имеющие практически ничего общего с правовым статусом существующих учреждений (как государственных, так и частных) (ст. 105 ГК, другие нормативные правовые акты), и

(в) более предметная регламентация правоотношений с участием юридических лиц, на имущество которых их учредители (участники) не сохраняют имущественных прав (п. 4 ст. 36 ГК), ее увязка с двумя первыми задачами и др.

«Следует уделить серьезное внимание реформированию гражданского законодательства, регламентирующего реорганизацию юридических лиц и вопросы правопреемства. Важно модернизировать положения о формах реорганизации коммерческих юридических лиц, а также регулировании условий и порядка осуществления комплексных форм реорганизации.

Необходимо провести модернизацию корпоративного законодательства на основе рекомендаций и стандартов передовой практики корпоративного управления, повышения уровня правовых гарантий и регулирования механизмов по защите прав инвесторов и акционеров, регламентации статуса холдинговых компаний и вопросов формирования корпоративных групп, в том числе транснациональных, с учетом применения эффективных мер регулирования, направленных как на защиту внутреннего рынка, так и на продвижение международных (трансграничных) экономических связей.

В механизме по защите прав инвесторов нужно рассмотреть вопрос развития норм об ответственности корпоративных должностных лиц и института производных, а также коллективных (групповых) исков».

Эти положения Концепции преимущественно связаны с совершенствованием гражданского законодательства о юридических лицах. По этому вопросу имеются ряд предложений М.К. Сулейменова, Ф.С. Карагусова, С.И. Климкина, Е.В. Нестеровой, А.К. Калдыбаева и других казахстанских цивилистов^[11].

«Важно определить правовую природу и классификацию объектов гражданских прав и уточнить их правовой режим, а также определить места в этой классификации таких объектов, как право требования и право интеллектуальной собственности».

Данное направление Концепции представляется одним из наиболее важных и, при этом, наименее разработанным в современной цивилистической доктрине Казахстана^[12]. Существующие общие положения об объектах гражданского права (прежде всего, п.п. 2 и 2-1 ст. 115 ГК и др.), появление новых объектов, нуждается как в исследовании, так и в формулировании общих положений для каждой разновидности. Так, например, для прав требований, как и многих иных новых объектов гражданского оборота, характерна нематериальная природа. Однако во многих случаях на них распространяются нормы ГК о собственности, что потенциально неверно. Именно поэтому важно разработать специальный правовой режим, который бы учитывал их (а) нематериальную природу, (б) специфическую имущественную ценность (стоимость), (в) особенности оборота, включая вопросы приобретения, передачи и прекращения прав на них, и (г) особые формы защиты. Примерно аналогичные вопросы необходимо решить и относительно т.н. цифровых объектов.

«Необходимо совершенствование законодательства с учетом многообразия гражданских прав, принадлежащих субъектам частного права. Следует дополнить перечень прав, принадлежащих юридическим лицам и государству, другими вещными и обязательственными правами, а также неимущественными, исключительными правами, правом наследования и иными имущественными правами.

Требует дальнейшего совершенствования классификация вещных прав. В этих целях необходимо уделить серьезное внимание систематизации норм о праве собственности и других вещных правах.

Следует концептуально рассмотреть вопрос об эффективности конструкций права оперативного управления и права хозяйственного ведения в современных отношениях и найти пути улучшения функционирования данных институтов».

Это положение Концепции также является одним из фундаментальных. Нами предметно разрабатывались лишь вопросы права собственности и иных вещных прав.

Можно указать на следующие положения о праве собственности:

1) Предпочтение должно быть отдано нормативному закреплению дихотомии: право собственности - вещное право на чужую вещь (ограниченное вещное право), т.е. вариант, принятый в континентальной правовой системе. В таком случае вещное право охватывает собой право собственности, которое перестает быть суперправом и становится только одним из видов субъективных вещных гражданских прав. Право собственности растворяется в вещном праве, перестает быть единственно возможным правом на вещь. Более того, при наличии иного вещного права оно во многом ему уступает.

2) Установление общего гражданско-правового режима вещей, включенных в гражданский оборот. По существу, нужно сформировать единое право собственности на вещи, находящиеся и ограниченные в гражданском обороте. Все прочее можно вывести из предмета регулирования гражданского права, передав его в сферу публичных правоотношений. Имеющиеся в действующих ГК правила о государственной собственности, ее разновидностях, должны составить предмет административно-правового регулирования отношений собственности (см. выше).

3) Формирование института права собственности как части подотрасли вещного права, с исключением межотраслевого характера ряда положений действующего ГК.

4) Сущность гражданско-правового регулирования отношений собственности должно заключаться в следующих положениях:

а) построение ГК на основе общего дозволения собственнику совершать в отношении вещи любые действия;

б) введение в ГК и иные законы запретов тех или других типов поведения собственника относительно определенных категорий вещей. ГК должен содержать нормы, устанавливающие правовой режим определенных объектов права собственности, допуская при необходимости отсылку к специальному законодательному регулированию. По существу, появится раздел, в котором были бы сконцентрированы нормы о вещах как объектах только вещных, а не иных субъективных гражданских прав. Это повлечет перераспределение имеющихся норм о вещах, как объектах гражданского права, в подотрасль вещного права. Большинство подобных норм будет иметь, во-первых, императивный характер, во-вторых, описывать пределы осуществления права собственности и, в-третьих, определять гражданско-правовые последствия для собственника при невыполнении (несоблюдении) соответствующих предписаний.

Для вещного права, как будущей подотрасли ГК, важно систематизировать соответствующие нормы на следующие группы:

1) нормы, в которых даны законодательные определения вещного права в целом и каждое из субъективных вещных прав в отдельности, т.е. нормы-дефиниции.

2) нормы, которые определяют отдельные будущие отношения носителей вещных прав, связанные с конкретными способами обращения с принадлежащей вещью. Другими словами, это нормы, которые раскрывают содержание субъективных вещных прав. Причем эти нормы должны способствовать тому, чтобы каждое управомоченное лицо могло реализовать принадлежащее ему право, не чиня препятствия при этом другим, не нарушая их права на ту же вещь.

3) нормы, устанавливающие способы и основания приобретения и прекращения отдельных вещных прав. Считаем, что основания и способы приобретения и прекращения вещных прав должны быть классифицированы по какому-нибудь признаку (например, по наличию или отсутствию правопреемства) и таким образом приведены в некую упорядоченную систему.

4) нормы, которые устанавливают пределы, ограничения вещных прав. Указанные ограничения должны иметь рамочный характер, действия же субъектов вещных прав внутри рамок (не выходящие за пределы, ограничения вещных прав) должны быть максимально свободными. Эти ограничения должны иметь частноправовой характер, т. е. исходить из обеспечения частных (личных, индивидуальных) интересов других субъектов права. Нормы, которые содержат ограничения, имеющие публично-правовой характер и призванные защитить общественные (публичные) интересы, должны содержаться в других отраслях права, они не входят в данном случае в состав вещных прав как подотрасли гражданского права. По общему правилу последние не должны содержаться и в гражданском законодательстве. Достаточно, если они будут только упомянуты или же статья нормативного акта будет содержать положение, отсылающее к соответствующим нормам публичного права. Кроме того, эти нормы должны способствовать реализации всех субъективных прав, которые существуют относительно индивидуально-определенной вещи, тем самым ограничивая одного субъекта в пользу другого. Таким образом, нормы этой группы должны содержать нормативные положения, закрепляющие правила о содержании субъективных вещных прав.

5) правила, устанавливающие способы непосредственной, т. е. самим управомоченным лицом, защиты вещных прав. Способы подобной защиты традиционны, и положения о них достаточно разработаны в современной цивилистической доктрине (см. далее).

6) нормы, посвященные владению вещью (см. далее).

7) нормы об объектах вещных прав. Правила об объектах вещных прав должны быть расположены в разделе, содержащем нормативные положения относительно вещного права, и касаться только объектов материального мира^[13].

Дополнительно следует отметить необходимость исключения из ГК разделов о правах оперативного управления и хозяйственного ведения как устаревших, не отражающих ни современные реалии, ни потребности развитого гражданского оборота.

«В целях усиления защиты права собственности необходимо совершенствование норм о владении, приобретательной давности и негаторном иске».

Данное положение Концепции может быть реализовано в двух вариантах: (а) в рамках общего реформирования раздела 2 ГК о праве собственности и иных вещных правах, что является предпочтительным, или (б) в рамках внесения отдельных изменений и дополнений в ГК^[14].

«Дальнейшему совершенствованию подлежит институт исковой давности».

Данное положение Концепции может быть так же реализовано посредством изменений и дополнений гл. 7 ГК. По нашему мнению, это должно коснуться правил (1) о правах, на которые исковая давность не распространяется, (2) целесообразности наличия более длительных сроков исковой давности для отдельных правоотношений (например, в банковской сфере), и (3) соотношения исковой давности и иных сроков, предусмотренных в ГК (приобретательная давность, некоторые иные виды пресекательных сроков).

«За прошедшие годы в предпринимательской среде состоялись кардинальные изменения, связанные с расширением договорных типов коммерческих связей, усложнением корпоративных отношений, ростом числа внешнеэкономических сделок и притоком в страну иностранных инвестиций.

Стоит задача дальнейшего повышения конкурентоспособности казахстанского права с вдумчивым, осторожным заимствованием некоторых институтов, характерных для системы общего права.

Интенсивное развитие товарооборота и электронной коммерции сопровождается выявлением пробелов в правовом регулировании новых способов оформления договорных отношений.

Совершенствование законодательства о смарт-контрактах и электронной коммерции (e-commerce) должно быть направлено на защиту прав участников договорных правоотношений, включая правоотношения с участием потребителей.

Следует развивать законодательство о потребительских договорах, защите прав потребителей и ответственности бизнеса за качество товаров, работ и услуг. Необходимо уделить внимание вопросам защиты прав экономически слабой стороны в договоре и в этих целях использовать потенциал договора о присоединении и иных правовых конструкций».

Это также весьма большой раздел Концепции, требующий привлечения цивилистов различных сфер. В этом разделе полагаем актуальным включение в гражданское законодательство особых правил о посредничестве^[15]. Соответствующие предложения подготовлены и могут быть достаточно легко включены в ГК и иные акты гражданского законодательства.

«Законодательного разрешения на уровне Гражданского кодекса требуют вопросы сферы применения в целом института возмещения нематериального (морального) вреда, условий его возмещения, а также определения его размера».

Данное положение Концепции связано с необходимостью совершенствования правил ГК (а) о неимущественных благах и правах как объектах гражданского права, (б) довольно противоречивой судебной практикой применения ст.ст. 951-952 ГК о возмещении морального вреда, его размера и прочих аспектов^[16].

По нашему мнению, реализация этих положений Концепции может быть осуществлена при помощи следующих позиций:

1) для решения указанной проблематики необходимо учесть не только правила ст.ст. 951 и 952 ГК, но и ряд норм общей части (например, ст. 9, ст.ст. 141-142 ГК), в которых необходимо закрепить расширенный перечень неимущественных благ и прав, которые могут подлежать защите, в том числе, и посредством возмещения морального вреда.

Так, особый правовой режим личных неимущественных прав установлен правилами ст.ст. 141-146 ГК^[17]. Его суть заключалась в следующем: нарушение личных неимущественных прав (например, права на отдых и др.), устранения последствий нарушения не только посредством возмещения имущественного ущерба (вреда), при его наличии, компенсации морального вреда, но и принесение извинений за допущенное нарушение. Подобная мера защиты, по нашему мнению, в ряде случаев позволят должным образом защитить практически любое нарушенное неимущественное право или благо.

Суды, при рассмотрении споров о защите неимущественных прав, сводят защиту нематериального блага и/или права к денежной выплате, проигнорировав, что: (а) моральный вред компенсирует страдания, но (б) не устраняет сам факт неуважительного обращения и нарушения права, и (в) не восстанавливает чувство справедливости у потерпевших. Именно в этой части, например, принесение извинений приобретает самостоятельное правовое значение, являясь не факультативной, а необходимой мерой восстановления. Принесение извинений в ряде случаях может быть соразмерной и адекватной мерой, направленной на восстановление нарушенного нематериального блага. А отказ в применении данной меры приводит к формальной и неполной защите прав участников гражданских отношений (чаще всего, потребителей).

2) В цивилистической доктрине ряд вопросов не только защиты, но и регулирования неимущественных благ и прав.

По нашему мнению, регулирование неимущественных благ и прав должно быть построено с учетом следующих положений:

(1) неимущественные блага и права, как объекты права и правоотношений, как-бы вторичны. Они входят в предмет лишь при наличии одного из двух условий: (а) связанность с имущественными правоотношениями (п. 1 ст. 1 ГК) или (б) регулирование ГК «…поскольку иное не предусмотрено законодательными актами либо не вытекает из существа личного неимущественного отношения» (п. 2 ст. 1 ГК);

(2) установление связи неимущественных отношений с имущественными может иметь прямую и косвенную взаимосвязь. Пример прямой взаимосвязи довольно прост: лицу причинен вред здоровью (неимущественное благо), оно утратило трудоспособность, ему должен быть возмещен вред (ущерб). Эти правоотношения достаточно предметно регулируются Кодексом (ст.ст. 936-946 ГК и другие). Косвенная взаимосвязь между имущественными и неимущественными отношениями не всегда явная. Однако есть довольно много практических ситуаций, в которых она наличествует. Поэтому важно определить общие положения (правила), руководствуясь которыми суды смогут более справедливо рассматривать соответствующие споры;

(3) так же есть определенная проблема, связанная с неопределенным (незакрытым) перечнем неимущественных благ и прав, перечисленных в числе объектов гражданского права (п. 3 ст. 115 ГК). Но и в том случае законодатель применил обычный прием: перечень неимущественных благ и прав открыт, что дает возможность дополнять его текущим законодательством. Полагаем, что для применения правил Кодекса к неназванным в нем неимущественным благам и правам достаточно наличия (а) общего правила о том, что любое неимущественное благо и право, получившее судебную защиту, включается в предмет гражданско-правового регулирования, или (б) подобное может быть зафиксировано на уровне нормативных постановлений Верховного суда Республики Казахстан (ВС РК) и, что не исключено, конкретным судебным решением, вступившим в законную силу. Мы считаем, что двум этим положениям важно придать нормативный характер в ГК;

(4) второе условие регулирования и защиты неимущественных благ и прав (п. 2 ст. 1 ГК) формулируется следующим образом: они регулируются «…поскольку иное не предусмотрено законодательными актами либо не вытекает из существа личного неимущественного отношения».

Полагаем, что это правило Кодекса нуждается в переработке, оно представляется излишним и неопределенным по следующим причинам:

(а) в регулировании подобных отношений есть очевидное пересечение публичного и частного права. Например, право на личную неприкосновенность защищается публичным (уголовным и административным) правом. Вопрос: гражданское право должно остаться в стороне? Ответ, на наш взгляд, очевиден - нет, наоборот, ГК должен обеспечить надлежащее регулирование соответствующих отношений,

(б) в цитируемом правиле Кодекса отдан приоритет законодательным актам перед самим ГК. Возможно, что в начале 90-х годов прошлого века подобное и было оправданным. Но сегодня все должно быть возвращено на свои места и для неимущественных благ и прав будет действовать тот же общий принцип: акты гражданского законодательства должны соответствовать ГК (п. 1 ст. 3 ГК). И никак иначе. Полагаем, что в этом случае снимаются возможные легальные ограничения применения правил Кодекса к неимущественным правоотношениям;

(5) важен тезис о том, что ГК не только защищает, но и регулирует отношения, предметом которых выступают неимущественные блага и права. Подобная дискуссия, на наш взгляд, не имеет сколько-нибудь серьезного ни научного, ни прикладного значения. Например, неимущественные права на имя, отдых, благоприятную окружающую среду и др.;

3) наибольшие практические и теоретические вопросы связаны с размером компенсации морального вреда.

Следует отметить, что (а) казахстанская судебная практика за годы применения правил ст. 952 ГК так и не выработала единых критериев определения соответствующего размера. Фактически он целиком зависит от усмотрения суда, рассматривающего соответствующее требование, и (б) законодатель не установил общих правил и/или порядок их определения относительно размера компенсации морального вреда. Считаем, что здесь может быть весьма полезен опыт некоторых стран континентального права (например, Германии).

Изложенное позволяет сделать следующие выводы:

- совершенствование института возмещения морального вреда необходимо в контексте не только ст.ст. 951-952 ГК, но и общих положений об имущественных и неимущественных благах и правах, регулируемых и защищаемых ГК;

- работу по совершенствованию этого института целесообразно провести в рамках работы по реализации большинства (или всех) положений Концепции в сфере гражданского законодательства;

- необходимо разработать общие положения на уровне ГК об определении размера морального вреда.

«Также следует рассмотреть возможность обязательного возмещения перевозчиками убытков, причиненных физическим и юридическим лицам вследствие нарушения обязательств по перевозке».

Заключительное положение Концепции в сфере частного права имеет очевидный специальный характер. Следует отметить наличие в законодательстве Казахстана достаточно развитой группы норм в сфере перевозки. На наш взгляд, возможно лишь точечные изменения и дополнения. Например, в сфере авиаперевозок иностранными авиакомпаниями, надлежащей защиты прав потребителей граждан Казахстана в этих отношениях^[18].

4. Вместо заключения.

Изложенное выше позволяет сделать несколько обобщающих выводов.

a) реализация положений Концепции в сфере частного права актуальна и целесообразна. Это возможно сделать (а) фрагментарно, по отдельным блокам, указанным выше, или (б) в рамках модернизации (реформы) ГК, с сохранением его структуры, основных положений, доказавших свою значимость для надлежащего регулирования гражданско-правовых отношений. В любом случае, необходимо проведение исследований и ряда мероприятий, которые бы определили основные параметры предстоящих изменений и дополнений;

b) имеющаяся информация о создании межведомственной рабочей группы (МРГ) по совершенствованию гражданского законодательства при надлежащей организации и обеспечении, позволит решить все поставленные задачи, перечисленные в существующей Концепции правовой политики;

c) одной из мер, для решения указанных выше задач и должной реализации положений Концепции в сфере частного права, будет организация и проведение международной научно-практической конференции, в работе которой необходимо привлечь ведущих казахстанских и иностранных цивилистов. В числе последних целесообразно привлечь представителей стран, в которых уже состоялась или готовится модернизация гражданского законодательства (например, Германия, Грузия, Молдова, Россия, Украина и др.);

d) является желательным до проведения конференции (или подобного мероприятия) членами МРГ подготовить концепцию модернизации ГК. Для этого есть довольно много материалов, осталось лишь достичь согласия между казахстанскими цивилистами по основным направлениям совершенствования гражданского законодательства. Что часто бывает непросто;

e) реализация положений существующей Концепции в рамках иных отраслей права полагаем возможным реализовать в качестве дополнений и/или изменений соответствующих пунктов 4-го раздела, а не посредством принятия новой.

[1] См., например, Предложения членов Межведомственной рабочей группы по совершенствованию гражданского законодательства от Университета НАРХОЗ (относительно проекта новой Концепции правовой политики по вопросам совершенствования гражданского законодательства и в проект новой редакции Гражданского кодекса Республики Казахстан) // URL: https://prg.kz/lawyer/document/?doc_id=33609294 (дата обращения: 27.07.2026). Далее - предложения Нархоза.

[2] См.: Сулейменов М.К. Гражданский кодекс Республики Казахстан: рекодификация или модернизация? // URL: https://prg.kz/lawyer/document/?doc_id=39777736 (дата обращения: 27.07.2026).

[3] Некоторые из них нами будут упомянуты ниже.

[4] Подробнее см.: Скрябин С.В. О совершенствовании гражданского законодательства в современный период: некоторые размышления на примере одного законопроекта // URL: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=38173081 (дата обращения: 13.10.2023).

[5] Крылов И.А. Басня «Лебедь, щука и рак».

[6] Далее, для лучшего понимания отдельных положений Концепции будут приведены ее отдельные абзацы, выделенные в скобках, и наши комментарии к ним.

К некоторым тезисам Концепции у нас нет предложений и комментариев. Поэтому необходимо обращение к профильным специалистам в соответствующей сфере.

[7] Скрябин С.В., Шрамм Х.-Й. Вопросы соотношения публично-правовых и частноправовых методов регулирования общественных отношений // Некоторые вопросы развития гражданского законодательства в свете реализации правовой политики Республики Казахстан. Научное издание / Под общей ред. Р.К. Сарпекова. - Астана: ГУ «Институт законодательства Республики Казахстан», 2019. - 207 с. С. 6-51.

[8] См. некоторые предложения: Скрябин С.В. Партнерство государства и бизнеса на примере развития законодательства Республики Казахстан о концессиях / Вестник Института законодательства Республики Казахстан. № 4, 2007. С. 90-96.