07.07.2026

Токенизация недвижимости в Казахстане после реформы 2026 года.
Что на самом деле удостоверяет токен?

Даурен Карашев,

Руководитель «CryptoForensicLab»

Лаборатории по крипто криминалистике

г. Астана

1.Аннотация

Токенизацией недвижимости называют выпуск цифровых записей (токенов), каждая из которых представляет определённые права, связанные с конкретным объектом.

В международной дискуссии на эту тему за последние годы сложился устойчивый консенсус. Техническая сторона вопроса давно решена. Выпустить токен, привязать его к объекту и обеспечить круглосуточную передачу между инвесторами способна любая зрелая цифровая инфраструктура.

Настоящая проблема лежит в другой плоскости.

Какие именно юридические права удостоверяет такой токен?

Как эти права соотносятся с государственной регистрацией недвижимости?

Что происходит с ними в момент спора, банкротства или принудительного исполнения?

Инвестор, приобретающий «токен на здание», как правило, приобретает не долю в самом здании, а требование к тому, кто этот токен выпустил, либо долю в компании, пай фонда или иной опосредованный интерес.

Юридическая судьба его вложения определяется не программным кодом, а качеством правовой конструкции, стоящей за токеном.

До недавнего времени казахстанское право не давало на эти вопросы почти никакого ответа.

Закон Республики Казахстан от 6 февраля 2023 года № 193-VII «О цифровых активах в Республике Казахстан» в первоначальной редакции делил цифровые активы на обеспеченные и необеспеченные, ограничивал оборот последних и оставлял токенизацию реальных активов за пределами работоспособного регулирования.

Ситуация принципиально изменилась с принятием Закона РК от 16 января 2026 года № 259-VIII.

С 1 мая 2026 года в Закон о цифровых активах введена категория цифровых финансовых активов (далее ЦФА), включая токенизированные реальные активы, и выстроена регуляторная инфраструктура их выпуска и обращения.

Впервые в общем праве Казахстана, а не только в юрисдикции МФЦА, появился легальный инструмент токенизации недвижимости.

Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы критически оценить, насколько реформа 2026 года действительно закрывает описанный правовой разрыв.

Забегая вперёд, отметим главное. Реформа решает квалификационную и инфраструктурную часть проблемы, однако построена на обязательственной модели.

Это означает, что обращение токена само по себе не влечёт перехода права собственности на недвижимость.

Вопросы вещного права, банкротства и принудительного исполнения остаются открытыми, и именно на них следует сосредоточить дальнейшую нормотворческую работу.

2.Новая архитектура после Закона № 259-VIII

В действующей редакции Закона о цифровых активах статья 5 выделяет три вида ЦФА.

Первый вид составляют ЦФА, базовым активом которых выступают деньги (стейблкоины).

Ко второму виду относятся ЦФА, базовым активом которых выступают финансовые инструменты, финансовые активы, имущественные права (требования), товары и (или) иное имущество, за исключением денег.

Третий вид составляют финансовые инструменты, выпускаемые в электронной цифровой форме на платформе оператора.

Токенизация недвижимости укладывается во второй вид.

Ключевые определения содержатся в статье 1 Закона, и для читателя, не погружённого в тему, их стоит пересказать простыми словами.

Цифровой финансовый актив представляет собой цифровую запись, которая удостоверяет право денежного и (или) иного требования в отношении базового актива и которая выпускается и обращается на платформе специального оператора (подпункт 6-6).

Базовым активом называется имущество, стоящее за токеном. Его стоимость определяет стоимость самого ЦФА, и именно в отношении этого имущества у держателя возникает право требования (подпункт 6-8).

Эмитентом, то есть лицом, выпускающим ЦФА, может быть только юридическое лицо, являющееся резидентом Республики Казахстан (подпункт 6-10). Учёт и хранение базового актива осуществляет отдельная организация по хранению базового актива (подпункт 6-9, пункт 4 статьи 6).

Обратим внимание на юридическую технику этих определений.

Законодатель последовательно описывает ЦФА через категорию требования.

Держатель получает не «цифровую долю» в имуществе и не вещное право особого рода, а право требования, обращённое к эмитенту и связанное с базовым активом.

Говоря проще, токен подтверждает, что эмитент вам должен.

Это классическая обязательственная конструкция, для которой цифровая платформа служит лишь способом фиксации и оборота, но не источником нового вида абсолютных прав.

Из неё прямо следует главный практический вывод статьи.

Держатель ЦФА, выпущенных под здание, является не сособственником здания, а кредитором эмитента, чьё требование обеспечено особым режимом базового актива.

Регуляторная компетенция разделена статьёй 4 Закона.

Национальный Банк регулирует стейблкоины и провайдеров услуг цифровых активов (за исключением участников МФЦА), а также ведёт реестры операторов платформ ЦФА и операторов торговых платформ.

Агентство по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) регулирует эмитентов ЦФА второго и третьего видов, определяет условия их выпуска, обращения и погашения, требования к эмитентам и инвесторам, а также утверждает перечень имущества, которое может выступать базовым активом.

Участники МФЦА, включая биржи цифровых активов, прямо признаны провайдерами услуг цифровых активов (подпункт 5-3) статьи 1).

Допуск юридических лиц Казахстана к выпуску ЦФА на территории МФЦА регулируется совместными правилами Национального Банка, АРРФР и Комитета МФЦА по регулированию финансовых услуг.

Существует и подзаконный уровень.

С 1 мая 2026 года введены в действие правила АРРФР о выпуске, размещении, обращении и погашении ЦФА второго и третьего видов, а также постановление, утверждающее перечень имущества, допустимого в качестве базового актива, и требования к организациям по его хранению.

Именно этот перечень имеет прямое отношение к теме статьи.

Наряду с ценными бумагами, долями участия в ТОО, паями фондов и биржевыми товарами в него включены право на недвижимое имущество, права требования на получение доходов от сдачи имущества в аренду и права требования по договорам о долевом участии в жилищном строительстве.

Таким образом, на квалификационный вопрос о том, чем является токен на недвижимость в праве Казахстана, теперь существует нормативный ответ.

Это цифровой финансовый актив второго вида, то есть оборотоспособная запись в системе учёта оператора платформы, прошедшего учётную регистрацию, которая удостоверяет обязательственное требование держателя к эмитенту в отношении базового актива.

По действующему регулированию такой токен не является ни криптовалютой, ни ценной бумагой в смысле Закона «О рынке ценных бумаг», ни цифровым выражением права собственности на объект.

3.Пределы новой конструкции. Титул остаётся в государственном реестре

Принципиально важно понимать границы того, что создала реформа.

Для этого нужно выстроить полную нормативную цепочку.

Первое звено составляет статья 118 Гражданского кодекса, согласно которой права на недвижимое имущество и их обременения возникают, изменяются и прекращаются с момента государственной регистрации.

Второе звено образует Закон РК от 26 июля 2007 года № 310-III «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество». Он устанавливает, что такая регистрация осуществляется в правовом кадастре, то есть в государственном реестре прав на недвижимость, который ведёт регистрирующий орган.

Третье звено состоит в том, что Закон № 259-VIII в эту систему никаких изменений не внёс. Ни Закон о цифровых активах, ни подзаконные акты АРРФР не содержат норм, которые связывали бы возникновение, переход или прекращение вещных прав на недвижимость с записями в системе учёта держателей ЦФА.

Из этой цепочки следует вывод, который корректнее формулировать не как свойство токена, а как состояние законодательства.

Действующее право не предусматривает возникновения, перехода или прекращения права собственности на недвижимое имущество посредством выпуска или обращения ЦФА.

Запись в системе учёта оператора платформы не заменяет государственную регистрацию прав на недвижимость и не конкурирует с ней.

Два реестра фиксируют права разной природы.

Правовой кадастр удостоверяет вещные права на объект и имеет приоритет для целей их возникновения, изменения и прекращения.

Система учёта ЦФА фиксирует обязательственные права держателей в отношении эмитента и обращение этих прав.

Передача токена между держателями юридически представляет собой оборот имущественного требования, а не распоряжение недвижимостью.

Отсюда следует ряд практических выводов.

Зарегистрированным собственником объекта во всех отношениях с государством, судом, кредиторами и третьими лицами остаётся эмитент либо иное лицо, на которое оформлен титул.

При расхождении данных системы учёта ЦФА и правового кадастра определяющее значение для вещных прав имеет государственный реестр.

Иное толкование не находит опоры в статье 118 ГК и Законе № 310-III.

Кроме того, вещные права на недвижимость, находящуюся в Казахстане, подчиняются казахстанскому праву независимо от того, в какой юрисдикции структурирован выпуск токенов, включая МФЦА.

Правило о праве места нахождения вещи не преодолевается ни программным кодом, ни выбором применимого права в договоре.

Сказанное не является недостатком казахстанской модели.

Это её осознанный выбор, совпадающий с подходом большинства юрисдикций.

Законодатель токенизировал не титул, а требование.

Международная критика «иллюзии прямого владения» применима к Казахстану в полной мере, но с одной оговоркой.

Теперь эта косвенность хотя бы честно закреплена в законе, а не спрятана в маркетинговых материалах эмитента.

4. Чем казахстанская модель сильнее классической модели открытого блокчейна

Наиболее уязвимые места токенизации в открытых сетях блокчейна хорошо известны.

Это утрата ключа доступа, кража токена и невозможность принудительного исполнения против анонимного держателя.

В казахстанской конструкции эти риски существенно ослаблены, поскольку законодатель отказался от модели предъявительского инструмента, при которой токен принадлежит любому, кто контролирует ключ, в пользу централизованного учёта.

Система учёта держателей ЦФА, которую обязан вести оператор платформы (подпункт 6-3 статьи 1 Закона), обеспечивает учёт держателей и принадлежащих им активов, их идентификацию на определённый момент времени и регистрацию сделок.

Особенно важно, что она обеспечивает также учёт и хранение сведений о зарегистрированных ограничениях и обременениях на обращение или реализацию прав по ЦФА.

Сведения из системы учёта передаются центральному депозитарию в порядке, определяемом совместным актом Национального Банка и АРРФР.

Это означает, что в казахстанской модели существует известный и идентифицированный реестродержатель, способный технически и юридически исполнить судебный акт.

Он может заблокировать обращение токена, зарегистрировать арест, отразить переход прав по решению суда или в порядке наследования.

Проблема «анонимного кошелька, отказывающегося исполнять решение», центральная для международной дискуссии, в контуре регулируемых платформ по существу снята.

Правда, ценой этого стало то, что ЦФА обращаются внутри данного контура, а не в открытых сетях.

Второй значимый элемент составляет режим базового актива.

Выпуск ЦФА допускается только после того, как оператор платформы удостоверится в наличии базового актива (пункт 3 статьи 6).

Учёт и хранение базового актива возложены на организацию по хранению.

Ею может быть кастодиан, то есть профессиональный хранитель активов, центральный депозитарий или фондовая биржа.

По общему правилу такая организация не может быть аффилирована с эмитентом.

Она не вправе использовать базовый актив в собственных интересах, отвечать им по своим обязательствам или закладывать его.

Она контролирует состояние актива, требует от эмитента восполнения при снижении рыночной стоимости обеспечения ниже девяноста процентов от объёма обязательств и несёт имущественную ответственность за утрату или недостачу.

При прекращении деятельности или банкротстве самой организации по хранению базовые активы подлежат передаче другому уполномоченному лицу.

Вместе с тем значение этого института не следует переоценивать.

Организация по хранению не является доверительным управляющим и не гарантирует инвестору вещную защиту.

Её функции ограничены контролем наличия, учёта и состояния базового актива в пределах установленных правил и договора с эмитентом.

Она не становится обладателем титула на недвижимость, не решает вопрос обособления актива при банкротстве эмитента и не может фактически воспрепятствовать распоряжению объектом со стороны зарегистрированного собственника, если соответствующее ограничение не внесено в правовой кадастр.

Применительно к финансовым инструментам, находящимся на счетах кастодиана или в центральном депозитарии, контроль хранителя является реальным.

Применительно к недвижимости он остаётся преимущественно документарным, и его эффективность целиком зависит от того, отражены ли ограничения там, где они имеют вещное значение, то есть в государственном реестре недвижимости.

5.Что осталось нерешённым

Три группы вопросов реформа 2026 года не закрывает, и именно они определяют реальные риски токенизации недвижимости в Казахстане.

Неопределённость понятия «право на недвижимое имущество» как базового актива

Перечень АРРФР называет в числе допустимых базовых активов «право на недвижимое имущество», не раскрывая содержания этого понятия.

Между тем оно способно охватывать существенно различающиеся по природе права.

Это может быть право собственности на объект.

Это может быть право аренды или иного пользования.

Это могут быть права требования на получение арендных доходов или права по договорам о долевом участии в жилищном строительстве, которые, впрочем, выделены в перечне отдельными позициями.

Наконец, это могут быть ипотечные и иные обеспечительные права, связанные с недвижимостью.

Юридические последствия для держателя ЦФА в этих вариантах принципиально различны.

В одном случае базовым активом выступает наиболее полное вещное право, в другом срочное право пользования, в третьем денежное требование, зависящее от исполнения третьими лицами.

Пока это понятие не детализировано в подзаконном регулировании, его конкретизация фактически перекладывается на документацию выпуска.

Возникает риск смешения вещных прав и обязательственных требований, а значит и риск того, что инвестор будет судить о содержании своего требования по названию инструмента, а не по его действительному правовому наполнению.

Для инструмента, адресованного в том числе розничным инвесторам, такая неопределённость представляется наиболее очевидным кандидатом на разъяснение регулятора.

Банкротство эмитента и обособление базового актива

Режим организации по хранению защищает базовый актив от кредиторов хранителя, но не от кредиторов эмитента.

Ни Закон о цифровых активах, ни Закон РК от 7 марта 2014 года № 176-V «О реабилитации и банкротстве» не содержат специального механизма, который выводил бы базовый актив из имущества банкрота, и не устанавливают законного приоритета держателей ЦФА.

Поэтому, если титул на недвижимость зарегистрирован за эмитентом, при его банкротстве имеются серьёзные основания полагать, что объект будет рассматриваться как часть имущественной массы эмитента по общим правилам банкротного законодательства.

Держатели ЦФА в таком случае рискуют оказаться в положении кредиторов с обязательственными требованиями без залогового приоритета, если залог или иной приоритет не был отдельно оформлен и зарегистрирован.

Окончательный ответ здесь сможет дать только судебная практика либо прямая норма закона.

Однако выстраивать инвестиционный продукт на предположении о благоприятном для инвесторов толковании было бы неосмотрительно.

На практике риск может смягчаться правильным структурированием.

Речь идёт о выпуске через специально созданную проектную компанию, не ведущую иной деятельности, либо о регистрации залога недвижимости в обеспечение обязательств по выпуску.

Но это остаётся вопросом качества конкретной сделки, а не гарантией закона. Здесь тезис международной дискуссии о том, что судьба инвестора решается юридической конструкцией, а не токеном, применим к Казахстану без всяких оговорок.

Связь с правовым кадастром

Действующее регулирование не отвечает на вопрос, как удостоверение базового актива организацией по хранению соотносится с государственной регистрацией.

Кастодиан, центральный депозитарий и фондовая биржа приспособлены к учёту финансовых инструментов.

Недвижимость же «хранится» только юридически, через контроль титула и ограничений в правовом кадастре.

Регулирование не требует регистрации в реестре недвижимости обременения, запрещающего эмитенту распоряжаться объектом без согласия организации по хранению, и не синхронизирует два реестра.

В результате сохраняется сценарий, при котором эмитент, оставаясь зарегистрированным собственником, отчуждает или закладывает объект вопреки интересам держателей ЦФА.

При отсутствии зарегистрированного обременения или запрета распоряжения последующий приобретатель объекта может претендовать на защиту по общим правилам гражданского законодательства о добросовестном приобретении.

Исход конкретного спора будет зависеть от обстоятельств, однако само существование такой перспективы означает системный риск для держателей ЦФА.

Обязанность хранителя требовать восполнения обеспечения реагирует на нарушение постфактум, но не предотвращает его.

Как такой спор будет разрешаться сегодня

Полезно смоделировать типичный конфликт.

Эмитент выпустил ЦФА под административное здание.

Спустя год, испытывая финансовые трудности, он закладывает здание банку, а затем продаёт его третьему лицу.

Вскоре в отношении эмитента возбуждается процедура банкротства.

В конфликте сталкиваются четыре группы интересов.

Первая группа состоит из держателей ЦФА, которые ссылаются на решение о выпуске и данные системы учёта.

Вторую группу представляет банк, чья ипотека зарегистрирована.

Третью группу образует приобретатель здания, который полагался на данные правового кадастра.

Четвёртую группу составляют прочие кредиторы эмитента в процедуре банкротства.

Поскольку система учёта ЦФА не синхронизирована с кадастром, суд не найдёт в ней ничего, что имело бы вещное значение, и будет вынужден разрешать конфликт через классические институты.

Действительность сделок и добросовестность приобретателя будут оцениваться по общим нормам ГК.

Приоритет залогодержателя будет определяться по законодательству о регистрации и об ипотеке.

Судьба требований держателей ЦФА решится по банкротному законодательству, в котором для них не предусмотрено ни отдельной очереди, ни обособленной массы.

Наиболее вероятный результат такого распределения ролей очевиден.

Зарегистрированные права окажутся сильнее требований, учтённых на платформе. Этот мысленный эксперимент лучше любых деклараций показывает, где именно проходит граница достигнутого реформой.

Процессуальный и исполнительный слой

Гражданский процессуальный кодекс, Закон «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей» и наследственное законодательство не содержат специальных норм о ЦФА.

Между тем практические вопросы возникнут неизбежно, и их спектр шире, чем арест и взыскание.

Как доказывается принадлежность ЦФА конкретному лицу и достаточно ли для этого выписки из системы учёта оператора.

Каковы последствия неправомерной передачи ЦФА и подлежит ли запись исправлению по решению суда.

Как ЦФА включаются в наследственную массу и как нотариус получает сведения от оператора платформы.

Как ЦФА учитываются при разделе общего имущества супругов.

Как производится их оценка и реализация в исполнительном производстве и применимы ли по аналогии правила о ценных бумагах.

Инфраструктурная почва для ответов подготовлена.

Система учёта оператора платформы прямо предусматривает идентификацию держателей и регистрацию обременений. Значит, постановление судебного исполнителя об аресте технически исполнимо путём направления оператору, по аналогии с арестом ценных бумаг через центральный депозитарий, а централизованный учёт делает разрешимыми и вопросы доказывания, наследования и раздела.

Но аналогия не заменяет нормы. Без прямого регулирования порядок действий исполнителя, основания блокировки, доказательственный статус выписок и очерёдность удовлетворения требований будут определяться усмотрением правоприменителя, что для нового класса активов означает непредсказуемость.

Отсутствует и ориентирующая судебная практика. Ни одного нормативного постановления Верховного Суда, затрагивающего цифровые финансовые активы, на сегодняшний день не принято.

Соотношение с юрисдикцией МФЦА

До реформы 2026 года единственным работоспособным маршрутом токенизации в Казахстане была юрисдикция МФЦА, где действующее право AFSA допускает выпуск инвестиционных токенов и обращение цифровых активов на лицензированных площадках.

Реформа не устранила этот маршрут, а встроила его в общую систему.

Участники МФЦА признаны провайдерами услуг цифровых активов, а взаимодействие двух правопорядков регулируется совместными правилами допуска.

Однако для токенизации именно недвижимости принципиальное значение имеет то, что юрисдикция МФЦА не распространяется на вещные права за пределами территории центра.

Здание в Алматы или Астане, оформленное на компанию МФЦА, остаётся объектом казахстанского вещного права и казахстанской государственной регистрации.

Токены, выпущенные по праву МФЦА, удостоверяют корпоративные, договорные или фондовые права в отношении этой компании, но не титул на объект.

Иными словами, обе модели, то есть общеказахстанская модель ЦФА и модель МФЦА, являются моделями косвенного, опосредованного владения.

Выбор между ними означает выбор регуляторного режима, применимого права обязательственных отношений и форума разрешения споров, включая Суд МФЦА и Международный арбитражный центр.

Но это не выбор между косвенным и прямым владением недвижимостью. Прямого владения через токен не даёт ни одна из них.

6.Выводы и направления точечных поправок

Вернёмся к исходному тезису международной дискуссии о том, что главная проблема токенизации является не технологической, а юридической.

Применительно к Казахстану образца 2026 года следует констатировать, что проблема решена частично, причём решена в наиболее важной её части.

Квалификационный разрыв закрыт. Токен на недвижимость получил легальную природу как ЦФА, удостоверяющий требование в отношении базового актива.

У него появился определённый регулятор в лице АРРФР при инфраструктурном надзоре Национального Банка.

Созданы лицензируемая инфраструктура выпуска и обращения, режим обязательного обеспечения и независимого хранения базового актива.

Более того, отказ от предъявительской модели в пользу централизованного учёта с регистрацией обременений заранее решает те проблемы принудительного исполнения, о которые спотыкаются юрисдикции, токенизировавшие активы в открытых сетях.

Однако концептуальный итог реформы следует сформулировать жёстко.

Созданная модель юридически работоспособна, но она цифровизирует оборот обязательственных требований, связанных с недвижимостью, а не само право собственности на недвижимость.

Титул, приоритет, банкротная судьба и принудительное исполнение всё ещё живут в классических институтах. Это правовой кадастр, залог, имущественная масса и исполнительное производство.

Ровно до тех пор, пока ЦФА с ними не соединены, «токенизированная недвижимость» в Казахстане будет оставаться токенизированным требованием к эмитенту недвижимости. Это не обесценивает инструмент, но точно определяет его место и его цену для инвестора.

Завершение модели требует трёх точечных шагов, ни один из которых не предполагает создания новых органов, реестров или лицензий.

Первый шаг касается банкротства.

Целесообразно дополнить Закон «О реабилитации и банкротстве» нормой об исключении базового актива ЦФА из имущественной массы эмитента в пределах обязательств перед держателями либо, как минимум, о залоговом приоритете держателей ЦФА в отношении базового актива, наличие которого удостоверено организацией по хранению.

Второй шаг касается государственной регистрации.

Для ЦФА, базовым активом которых выступает право на недвижимое имущество, следует установить обязательную регистрацию в реестре недвижимости обременения, исключающего распоряжение объектом без согласия организации по хранению.

Этот вопрос решается на уровне постановления АРРФР в связке с Законом № 310-III и не требует пересмотра гражданского законодательства.

Одновременно подзаконное регулирование должно детализировать само понятие «право на недвижимое имущество» как базового актива.

Третий шаг касается процесса и исполнения.

Необходимо дополнить Закон «Об исполнительном производстве» и ГПК нормами об аресте, оценке и обращении взыскания на ЦФА через оператора платформы по модели действующих норм о ценных бумагах и центральном депозитарии.

Полезным было бы и принятие нормативного постановления Верховного Суда по спорам, связанным с цифровыми активами, включая вопросы доказывания принадлежности, последствий неправомерной передачи, наследования, раздела общего имущества супругов и защиты добросовестного приобретателя.

Закон впервые дал токенизации недвижимости прочный каркас.

Соединить этот каркас с институтами государственной регистрации, банкротства и исполнительного производства предстоит на следующем шаге законодателю.

До тех пор надёжность токенизированной недвижимости в Казахстане будет определяться не токеном, а стоящей за ним правовой конструкцией.

Это проектная компания без сторонних кредиторов, зарегистрированный залог, дисциплина раскрытия информации и качественный договор с организацией по хранению.

7.Нормативная база (по состоянию на июль 2026 года)

- Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть) от 27 декабря 1994 года, статьи 117 и 118.

- Закон Республики Казахстан от 6 февраля 2023 года № 193-VII «О цифровых активах в Республике Казахстан» в редакции Закона РК от 16 января 2026 года № 259-VIII, введённой в действие с 1 мая 2026 года, статьи 1, 4, 5, 6 и 7.

- Закон Республики Казахстан от 16 января 2026 года № 259-VIII «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам регулирования и развития финансового рынка, связи и банкротства».

- Закон Республики Казахстан от 26 июля 2007 года № 310-III «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество».

- Закон Республики Казахстан от 7 марта 2014 года № 176-V «О реабилитации и банкротстве».

- Конституционный закон Республики Казахстан от 7 декабря 2015 года № 438-V «О Международном финансовом центре «Астана».

- Постановление Правления АРРФР об утверждении перечня (видов) имущества, которое может выступать базовым активом цифровых финансовых активов, и требований к организациям по хранению базового актива, введено в действие с 1 мая 2026 года.

- Нормативный правовой акт АРРФР об условиях и порядке выпуска, размещения, оборота (обращения) и погашения цифровых финансовых активов, предусмотренных подпунктами 2) и 3) статьи 5 Закона о цифровых активах, введён в действие с 1 мая 2026 года.