Концептуальная реформа института доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан (Назмышев Рахмади, кандидат юридических наук, доцент права, академик Международной академии информатизации (МАИ)

28.09.2026

Концептуальная реформа института доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан

Назмышев Рахмади, кандидат юридических наук, доцент права,

академик Международной академии информатизации (МАИ)

АННОТАЦИЯ

В настоящей статье критически анализируется действующая редакция статьи 111 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан. Автор обосновывает наличие фундаментального дефекта юридической техники, заключающегося в отождествлении процессуальной формы в виде протоколов и показаний с самим понятием доказательства. В качестве решения предлагается кардинальная доктринальная реформа архитектоники Раздела 3 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, включающая в себя введение дефиниции об «источнике доказательства», раскрытие его триединого содержания в виде связи субстрата - носителя доказательственной информации (физического лица либо обьекта материального мира), самих фактических данных, обладающих свойствами относимости, достоверности и допустимости доказательств и формы их фиксации и трансформации в процесс доказывания по делу, установление барьера безусловной недопустимости источников доказательства без права восполнения в суде, а также нормативное обособление понятия доказательство как итогового продукта судебной оценки.

Теория доказательств традиционно признается ядром уголовно-процессуального права, предопределяющим баланс между эффективностью борьбы с преступностью и защитой конституционных прав граждан. Эффективность этого правового института напрямую зависит от качества его нормативного воплощения в законе. Действующий Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан содержит глубокое внутреннее противоречие в регламентации базовых понятий доказательственного права, которое переросло рамки сугубо академической дискуссии и дезориентирует современную следственно-судебную практику.

Данная проблема укоренилась в тексте закона, на наш взгляд, вследствие упущений допущенных при его конструировании. Согласно правилам буквального толкования норм права, закрепленным в Законе Республики Казахстан «О правовых актах», правоприменитель обязан воспринимать текст закона строго аутентично, без расширительных домыслов. Однако при обращении к части второй статьи 111 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан обнаруживается норма (ч. 2 ст. 111 УПК РК), которая устанавливает, что в качестве доказательств допускаются показания подозреваемого, свидетеля, а также протоколы процессуальных действий и иные документы, что требует в правоприменительной практике расширительного их толкования и не исключает ошибочную оценку внутренней природы формирования доказательства.

На наш взгляд, с позиции классической доктрины уголовного процесса в данной формулировке допущен грубый методологический изъян, выраженный в подмене понятия доказательства его процессуальной формой, несмотря на наличие ссылки в этой второй части рассматриваемой статьи на нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 20 апреля 2006 года № 4 «О некоторых вопросах оценки доказательств по уголовным делам», в котором речь идет об условиях оценки доказательств судом.

 В ч. 2 ст. 111 УПК, не раскрывая сути о том, что следует понимать под «фактическими данными», законодатель авансом провозгласил, например, протокол допроса или обыска доказательством в полном смысле этого слова непосредственно в момент его составления следователем, что влечет за собой серьезные негативные последствия для правоприменительной практики и негативно отражается на соблюдении прав и законных интересов лиц, проходящих по уголовному делу.

Первым деструктивным следствием такого регулирования становится формирование у следователей опасного автоматизма, при котором наличие заполненного бланка протокола ошибочно приравнивается к получению полноценного доказательства. При таких обстоятельствах содержательный вакуум, возникающий в ситуациях, когда допрашиваемое лицо заявляет об отсутствии у него каких-либо сведений, либо очевидная недостоверность информации может игнорироваться, поскольку документу по смыслу ч.1.и.2 ст. 111 УПК РК уже автоматически присвоен статус доказательства.

Данное обстоятельство нарушает логику кодекса, поскольку в этом случае суд фактически вынужден оценивать уже готовое доказательство по представленному уголовному делу органом уголовного преследования, хотя при поступлении дела в главное судебное разбирательство, суд обязан работать с представленными фактическими данными не как с доказательствами, а как с их источниками. В действительности же процессуальное сырье, собираемое на досудебной стадии, представляет собой лишь источники, тогда как конечный продукт, верифицированный судом, признается доказательством.

Для исправления указанного дефекта юридической техники необходима жесткая дифференциация понятий и полная реформа архитектоники доказательственного блока. В связи с этим мы предлагаем изменить наименование Раздела 3 УПК. В частности следует существующее название «Доказательства и доказывание» заменить на «Источники доказательств, доказательства и доказывание», а название Глава 15 «Доказательства» на «Источники доказательств и доказательства».

Такое изменение нормативно закрепляет правильную гносеологическую цепочку уголовного процесса, поскольку доказывание начинается именно с выявления источников информации. При этом отсутствие слова «доказывание» в названии пятнадцатой главы является умышленным и технически выверенным шагом, так как динамический процесс собирания, проверки и оценки регулируется следующей, шестнадцатой главой кодекса, в то время как пятнадцатая глава должна закреплять статические институты.

В качестве фундамента обновленной структуры предлагаем ввести в часть первую статьи 111 унифицированное определение, согласно которому под источником доказательства в уголовном процессе, на наш взгляд, следует понимать совокупность носителя сведений, имеющих значение для дела, фактических данных, обладающих свойствами относимости, достоверности и допустимости по отношению к главному факту, подлежащему доказыванию по уголовному делу, и предусмотренной настоящим Кодексом процессуальной формы, с помощью которой носитель сведений и фактические данные, обладаемые им вовлекаются в сферу доказывания.

Прямая привязка к главному факту, подлежащему доказыванию по делу жестко синхронизирует источник доказательства с предметом доказывания, исключая засорение материалов дела посторонней информацией, возможно имеющей отношение к уголовному делу в целом, но ни имеющего какого либо отношения к признакам обьективной и субъективной стороны состава инкриминируемого уголовного правонарушения.

Следствием такого подхода выступает целесообразность раскрытие внутренней структуры источника доказательства в предлагаемой новой редакций ст. 111 УПК РК. Так, в конструкции вновь предлагаемых норм в УПК РК утверждается, что источник доказательства признается надлежащим исключительно при условии взаимосвязанного единства трех обязательных элементов его содержания.

Введение термина «его содержания» лингвистически завершает норму и устраняет смысловую оборванность текста.

Первый элемент содержания любого источника доказательства представляет собой носителя фактических данных в виде физического лица либо объекта материального мира. Вторым элементом выступают фактические данные, которыми обладают такие носители, обязательно содержащие свойства относимости, достоверности и допустимости доказательства. Использование слов «которыми обладают» создает надежный заслон против фальсификаций. В этом случае, например, снижается риск возможности вносить в протокол сведения, которыми данный конкретный носитель объективно не обладал до момента процессуального оформления, что, исключает использование показаний с чужих слов без указания первоисточника.

Третьим элементом следует законодательно четко определить саму процессуальную форму, предусмотренную УПК РК посредством которой носитель информации и обладаемые им фактические, содержащие свойства относимости, достоверности и допустимости доказательства вовлекаются в сферу доказывания.

Для обеспечения незыблемости этих требований в четвертой части предлагаемой статьи следует предусмотреть жесткую санкцию, устанавливая, что отсутствие или дефект хотя бы одного из указанных элементов в содержании любого вида источника доказательства является безусловным основанием для признания соответствующего источника доказательства недопустимым. Важнейшим императивом данной части должен выступать прямой запрет, согласно которому восполнение, исправление или повторное получение какого либо из основных элементов содержания разрушенного источника доказательства в ходе судебного разбирательства не допускается. Данное положение ликвидирует возможную практику, когда суды, обнаружив грубый брак следствия, могут вызывать участников процесса в качестве свидетелей, чтобы они устно исправили дефектный протокол. Процессуальный брак должен быть необратим, что заставит органы следствия работать более качественно.

Кроме этого, во вновь предлагаемой конструкции ст. 111 считаем целесообразным предусмотреть указание на то, что нормы данной статьи являются специальными, что будет гарантировать их безусловный приоритет перед иными общими статьями кодекса при разрешении вопросов о допустимости доказательств.

Логическим завершением предложенной структуры является предлагаемая нами ниже регламентация перехода надлежащего источника в полноценное доказательство. Так в предлагаемой конструкции ст. 111 -1 УПК РК определяется, что источники доказательства признаются полноценными доказательствами при наличии их совокупной достаточности, позволяющей достоверно утверждать о доказанности наличия либо отсутствия обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу. При таких обстоятельствах на вершине этой ценностной иерархии будет стоять полностью обособленная статья 111-1, закрепляющая новое определение понятия «доказательства».

Так, мы предлагаем, в этой норме (ст. 111-1 УПК РК) предусмотреть, что доказательствами по уголовному делу признаются законно полученные фактические данные об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, полученные из надлежащих источников, указанных в статье 111 настоящего Кодекса (во вновь предлагаемой редакции), и оцененные в их совокупной достаточности для разрешения дела. Использование термина «фактические данные» вместо размытого понятия «сведения» подчеркивает объективную реальность фактов и сохраняет преемственность казахстанской правовой школы, а включение признака «законно полученные» прямо в дефиницию возводит конституционный принцип законности в абсолют.

Внесение предлагаемых изменений и дополнений в вышеуказанные нормы раздела 3 УПК РК станет гарантией того, что фактические данные, добытые с нарушением закона, не будут именоваться доказательствами.

ПРЕДЛОЖЕНЯ В ПРОЕКТ ЗАКОНА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

«О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан»

В целях модернизации уголовно-процессуального законодательства Республики Казахстан, устранения внутренних коллизий и повышения стандартов защиты прав участников уголовного судопроизводства, внести в Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан следующие изменения и дополнения.

1. Изменить наименование Раздела 3 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, изложив его в следующей редакции:

«Раздел 3. Источники доказательств, доказательства и доказывание»

2. Изменить наименование Главы 15 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, изложив его в следующей редакции:

«Глава 15. Источники доказательств и доказательства»

3. Статью 111 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан изложить в следующей редакции:

«Статья 111. Понятие и виды источников доказательств.

1. Под источником доказательства в уголовном процессе понимается пригодный для использования в процессе доказывания носитель фактических данных, обладающий свойствами относимости, достоверности и допустимости доказательства, в совокупности облеченные в предусмотренную УПК РК процессуальную форму посредством которой данный носитель и обладаемые им фактические данные, имеющих значение для дела, вовлекается в процесс доказывания.

2. В качестве источников доказательств в уголовном процессе допускаются:

1) показания подозреваемого, обвиняемого;

2) показания свидетеля;

3) показания потерпевшего;

4) заключения и показания эксперта, специалиста;

5) вещественные доказательства;

6) протоколы процессуальных действий;

7) иные документы.

3. Источник доказательства признается надлежащим при условии взаимосвязанного единства трех обязательных элементов его содержания:

1) наличие пригодного для использования в процессе доказывании носителя фактических данных в виде физического лица либо объекта материального мира;

2) фактические данные, обладаемые его носителем должны содержать свойства относимости, достоверности и допустимости доказательства;

3) носитель фактических данных, а также обладаемый им фактические данные, содержащие признаки доказательства, должны быть облечены в предусмотренную настоящим Кодексом процессуальную форму, в соответствие с его требованиями.

4. Отсутствие или дефект хотя бы одного из элементов, указанных в части третьей настоящей статьи, является безусловным основанием для признания источника доказательства недопустимым. Восполнение, исправление или повторное получение элементов разрушенного источника доказательства в ходе судебного разбирательства не допускается. Нормы настоящей статьи являются специальными и имеют приоритет перед иными нормами настоящего Кодекса при разрешении вопросов о допустимости доказательств».

4. Дополнить Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан новой статьей 111-1 следующего содержания:

«Статья 111-1. Понятие доказательства.

Доказательствами по уголовному делу признаются законно полученные фактические данные из надлежащих источников, предусмотренных в части 2 статье 111 настоящего Кодекса, и оцененные в их совокупности как достаточные для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу»

КРАТКОЕ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ К ПРОЕКТУ ЗАКОНА

Необходимость принятия данного проекта закона продиктована системными сбоями в следственной и судебной практике, вызванными несовершенством юридической техники действующей редакции статьи 111 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан. Смысл данной действующей нормы создает условия для ошибочного толкования доказательствами процессуальные документы в момент их составления, что порождает у органов следствия иллюзию законности любого оформленного бланка протокола независимо от относимости, достоверности и допустимости содержащихся в нем сведений.

Вновь предлагаемые изменения и дополнения направлены на:

1. Разграничение формы и содержания: Введение самостоятельных понятий «источник доказательства» (процессуальная оболочка по статье 111) и «доказательства» (конечный верифицированный результат по статье 111-1) восстанавливает научную и практическую логику доказывания. Процессуальный материал досудебной стадии переходит в ранг доказательств только после всесторонней судебной оценки.

2. Законодательное закрепление обязательного учета при производстве по делу триединой сущности источника доказательств будет исключать искусственное конструирование обвинительной базы. Фразы «обладаемые им» и «которыми он обладает» блокируют внесение в протоколы посторонних сведений, о которых, например, допрашиваемое лицо не могло знать лично.

3. Защиту от процессуальных компромиссов: Прямой запрет на исправление или восполнение разрушенных источников в ходе судебного заседания делает следственные ошибки необратимыми. Суд теряет право реанимировать незаконно полученные материалы следствия устными допросами понятых или следователей в зале суда. Это вынуждает органы уголовного преследования работать с абсолютным соблюдением стандартов законности с самого начала расследования.

Специальный статус нормы ст.111 УПК РК в новой редакции, предлагаемой нами, в соответствии с Законом Республики Казахстан «О правовых актах», гарантирует её автоматический приоритет при возникновении любых скрытых коллизий с другими статьями кодекса, обеспечивая незыблемость правил допустимости.

Внедрение данного законопроекта позволит существенно повысить качество досудебного расследования, минимизирует риски вовлечения в уголовный процесс недостоверных материалов и укрепит доверие граждан к национальной судебной системе через реализацию конституционного принципа законности.