Условно-досрочное освобождение в Республике Казахстан: текущее состояние, проблемы и пути развития (Жукенов А., экс-председатель судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РК)

30.03.2026

Условно-досрочное освобождение в Республике Казахстан: текущее состояние, проблемы и пути развития

А. Жукенов,

экс-председатель судебной коллегии

по уголовным делам Верховного Суда Республики Казахстан

Условно-досрочное освобождение от отбывания наказания (УДО) в Республике Казахстан является одним из ключевых институтов уголовного права, направленных на стимулирование осуждённых к исправлению, поддержание правопорядка в учреждениях уголовно-исполнительной системы, а также предупреждение повторной преступности. Сущность УДО заключается в досрочном освобождении осуждённого от дальнейшего отбывания уголовного наказания до истечения установленного срока при условии его доказанного исправления и соблюдения требований, предусмотренных уголовным законом.

На практике институт УДО в Казахстане применяется достаточно широко. Так, по официальным данным за 2024 год судами было рассмотрено 12 445 ходатайств об условно-досрочном освобождении осуждённых, отбывающих наказание в виде лишения свободы, из которых удовлетворено 4 642 (37,3 %), а 7 803 ходатайства были отклонены.

Несмотря на значимость условно-досрочного освобождения как одного из инструментов гуманизации уголовной политики и стимулирования исправления осуждённых, практика его применения в Республике Казахстан выявляет ряд системных проблем, существенно снижающих эффективность данного института и его превентивный потенциал.

Одной из базовых проблем института УДО в Казахстане является слабое развитие прикладных криминологических исследований, непосредственно связанных с оценкой эффективности условно-досрочного освобождения. В стране отсутствуют комплексные научные исследования, посвящённые: уровню и структуре рецидивной преступности среди лиц, освобождённых условно-досрочно; выявлению и анализу коррупционных рисков на стадиях подготовки материалов и судебного рассмотрения ходатайств; сопоставлению эффективности УДО с иными институтами исполнения наказаний и альтернативными мерами уголовно-правового воздействия.

Отсутствие научно обоснованных и эмпирически подтверждённых данных приводит к тому, что уголовно-правовая политика в сфере УДО формируется преимущественно интуитивно, без опоры на принципы доказательной криминологии. Данная ситуация усугубляется тем, что одним из мотивов расширения института УДО выступает необходимость сокращения «тюремного населения» в условиях переполненности исправительных учреждений, что смещает акцент с оценки криминологических рисков на решение сугубо административно-управленческих задач.

Существенной проблемой является отсутствие чёткого, нормативно закреплённого и научно обоснованного понятия «доказанного исправления осуждённого». На практике степень исправления оценивается преимущественно по формальным признакам: отсутствию дисциплинарных взысканий, наличию поощрений, участию в трудовой деятельности, а также положительной характеристике администрации учреждения.

Вместе с тем указанные критерии не позволяют объективно оценить: внутреннюю мотивацию осуждённого к правопослушному поведению; уровень криминогенного риска после освобождения; степень готовности лица к социальной адаптации вне пенитенциарной системы.

В результате решения об УДО во многом основываются на субъективной оценке должностных лиц, участвующих в подготовке и рассмотрении материалов, что снижает предсказуемость и единообразие правоприменительной практики.

Следует отметить, что если в Казахстане ключевыми условиями применения УДО являются продолжительность фактически отбытого наказания и формально установленный факт «исправления осуждённого», то в развитых правовых системах определяющим фактором выступает оценка риска повторного правонарушения и способность лица к безопасной социальной адаптации.

Наиболее серьёзной проблемой института УДО являются коррупционные риски, возникающие на различных стадиях его реализации. Наиболее уязвимыми являются: этап подготовки характеристик и иных материалов в учреждениях уголовно-исполнительной системы; формирование заключений о степени исправления осуждённого; судебное рассмотрение ходатайств об условно-досрочном освобождении.

В этой связи противодействие коррупционным проявлениям в сфере УДО должно рассматриваться как приоритетное направление реформирования уголовно-исполнительной системы. Необходимы механизмы, обеспечивающие прозрачность и объективность принимаемых решений, включая полную цифровизацию процедур УДО: автоматизацию учёта поощрений и взысканий, электронное формирование характеристик, прозрачное отслеживание сроков и этапов рассмотрения ходатайств. В странах с развитой пенитенциарной системой подобные меры существенно сокращают прямой контакт осуждённого с должностными лицами и тем самым минимизируют коррупционные риски.

В настоящее время в Республике Казахстан обсуждается вопрос о введении института рассмотрения ходатайств об УДО судом с участием присяжных заседателей. Однако данная инициатива вызывает серьёзные сомнения как с точки зрения теории уголовного процесса, так и с позиции мировой и национальной судебной практики.

В классическом понимании суд присяжных представляет собой форму участия народа в отправлении правосудия, ограниченную решением лишь одного вопроса — виновности или невиновности подсудимого. Условно-досрочное освобождение не относится к стадии разрешения уголовного дела по существу, а представляет собой элемент исполнения приговора и форму изменения правового режима наказания.

Принципиально важно подчеркнуть, что ни в одной правовой системе мира вопросы условно-досрочного освобождения не рассматриваются с участием присяжных заседателей. Решение вопросов УДО требует профессионального понимания категорий «цели наказания», «индивидуализация исполнения наказания», «криминогенный риск», «социальная адаптация», а также знания уголовного и уголовно-исполнительного законодательства. Присяжные заседатели, по своей природе, не обладают необходимыми юридическими, криминологическими и психологическими компетенциями для комплексной оценки указанных факторов. В этой связи остаётся неясной цель авторов данной инициативы, предполагающей введение механизма, не имеющего аналогов в мировой правовой практике.

Наряду с теоретической несоответствием участия присяжных заседателей природе института условно-досрочного освобождения, инициатива о рассмотрении вопросов УДО судами с участием присяжных вызывает серьёзные практические и организационные возражения, на которые указывают сами судьи, непосредственно осуществляющие правосудие на местах.

Прежде всего, в профессиональном судейском сообществе обоснованно отмечается, что введение суда присяжных при рассмотрении дел об УДО не приведёт к повышению качества и объективности судебных решений, а напротив — лишь усложнит и затянет процесс. Вопросы условно-досрочного освобождения по своей природе требуют оперативного и профессионального разрешения, тогда как участие присяжных предполагает длительную процедуру формирования коллегии, разъяснение прав и обязанностей, а также дополнительную организационную нагрузку на суд.

При этом, даже в случае формального участия присяжных, вся полнота юридической ответственности за принятое решение фактически остаётся за профессиональным судьёй, поскольку именно он применяет нормы материального и процессуального права, формулирует итоговый судебный акт и несёт дисциплинарную и репутационную ответственность. Это делает участие присяжных по вопросам УДО во многом декларативным и не имеющим самостоятельного правового значения.

Отдельной и крайне острой проблемой является дефицит присяжных заседателей. Практика показывает, что уже на сегодняшний день формирование коллегий присяжных сталкивается с серьёзными трудностями: граждане массово отказываются от участия в отправлении правосудия по различным причинам. Среди них — занятость, социально-экономические факторы, низкая правовая культура, а также устойчивое восприятие суда как карательного органа. В этой связи многие потенциальные присяжные, не желая ассоциировать себя с репрессивной функцией государства, сознательно избегают участия в судебных процедурах, связанных с уголовным наказанием.

Введение института присяжных при рассмотрении УДО неизбежно усугубит данную проблему, поскольку такие дела не обладают ни общественной значимостью, ни публичной «привлекательностью», сопоставимой с рассмотрением резонансных уголовных дел по существу обвинения.

Существенные вопросы вызывает и финансово-экономическая обоснованность рассматриваемой инициативы. Как показывает недавний опыт создания кассационных судов, структурные реформы судебной системы сопровождаются значительными бюджетными расходами. Расширение участия присяжных заседателей влечёт за собой дополнительные затраты, связанные с оплатой их труда, компенсацией затрат, организационными и административными расходами.

В то же время местные суды в настоящее время испытывают дефицит материально-технического и кадрового обеспечения, что напрямую сказывается на качестве и оперативности осуществления правосудия. В этих условиях более рациональным и социально оправданным представляется направление имеющихся бюджетных ресурсов на повышение уровня материального обеспечения судей и работников аппарата судов, снижение их служебной нагрузки, развитие цифровой инфраструктуры и повышение профессиональной квалификации, нежели на создание концептуально сомнительного института. При этом следует учитывать, что дополнительные расходы, связанные с изменениями в судоустройстве и судопроизводстве, осуществляются без увеличения государственного финансирования — за счёт общего бюджета судебной системы, что неизбежно ведёт к сокращению материального обеспечения основных направлений её деятельности.

Представляется, что дальнейшее развитие института условно-досрочного освобождения в Республике Казахстан должно осуществляться по следующим направлениям:

1. Суд должен принимать решение об УДО на основании положительной рекомендации общественной комиссии, в состав которой должны входить юристы (судьи и прокуроры в отставке, учёные-правоведы), психологи, а также представители национального превентивного механизма (далее — Комиссия). Организационное и материальное обеспечение деятельности Комиссии должно осуществляться органами исполнительной власти, а работа её членов — оплачиваться.

Принципиальная важность создания и функционирования таких общественных комиссий заключается в их статусе независимого, профессионального и вневедомственного органа, не входящего в систему органов уголовного преследования, исполнения наказаний или судебной власти. Участие Комиссии в процедуре УДО позволит обеспечить объективную и всестороннюю оценку степени исправления осуждённого, его психологической готовности к жизни на свободе, уровня криминогенного риска и способности к социальной адаптации. Наличие независимого общественного звена в механизме принятия решений по вопросам УДО способствует: снижению влияния ведомственных и корпоративных интересов органов уголовно-исполнительной системы; минимизации коррупционных рисков на стадии подготовки материалов; повышению доверия общества к институту УДО.

2. Необходимо наряду с образованием Комиссии внедрить и иные эффективные антикоррупционные механизмы, в том числе создать прозрачную и полностью цифровизированную систему учёта поощрений и взысканий, а также формирования характеристик и иных документов, подлежащих представлению в Комиссию при рассмотрении вопросов условно-досрочного освобождения.

3. На рассмотрение Комиссии должны выноситься материалы в отношении всех осуждённых, отбывших установленный законом срок, дающий право на применение УДО, за исключением лиц, которые письменно отказались от его применения.

4. Норма абзаца второго части 1 статьи 72 УК, предусматривающая обязательное условно-досрочное освобождение при полном возмещении ущерба и отсутствии злостных нарушений режима, подлежит отмене либо должна быть сохранена исключительно в отношении лиц, осуждённых за преступления небольшой и средней тяжести.

5. В целях усиления стимулирующей и превентивной роли условно-досрочного освобождения представляется необходимым пересмотреть целесообразность сохранения института замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ЗМН) либо существенно ограничить сферу его применения. Указанный институт по своей правовой природе конкурирует с условно-досрочным освобождением, допуская смягчение наказания без комплексной, всесторонней оценки степени исправления осуждённого и риска повторного совершения преступления. При этом лица, освобожденные по УДО, и лица, которым при применении ЗМН лишение свободы заменено на ограничение свободы, фактически получают одинаковый правовой статус - переводятся на пробационный контроль. Кроме того, ЗМН применяется после отбытия меньшего срока наказания, чем требуется для условно-досрочного освобождения. Более того, действующее уголовное законодательство фактически допускает использование ЗМН в качестве обходного механизма в отношении лиц, для которых законом установлен прямой запрет на применение условно-досрочного освобождения. В частности, это касается осуждённых за тяжкие коррупционные преступления, то есть лиц, в отношении которых законодатель сознательно исключил возможность применения УДО. Таким образом, возможность применения ЗМН к большей категории осуждённых фактически нивелирует установленные законом нормы об УДО, подрывает внутреннюю логику уголовно-правового регулирования и сводит на нет превентивное и воспитательное значение института УДО. В этих условиях приоритетным механизмом досрочного изменения правового положения осуждённых должен выступать институт условно-досрочного освобождения как более сложный, индивидуализированный и ориентированный на оценку общественной безопасности и реального исправления лица.

6. Необходимо обеспечить системное возрождение в Республике Казахстан научной школы криминологии как самостоятельного междисциплинарного направления, ориентированного на анализ преступности, рецидива и эффективности уголовно-исполнительных институтов. В этой связи требуется создание институциональных, организационных и финансовых условий для проведения комплексных криминологических исследований, посвящённых условно-досрочному освобождению, в том числе: изучению уровня, структуры и динамики рецидивной преступности среди лиц, освобождённых условно-досрочно; разработке и внедрению научно обоснованных методик оценки криминогенного риска и степени социальной адаптации осуждённых; анализу факторов, влияющих на эффективность УДО и причин отказов в его применении; формированию доказательной базы для корректировки уголовной и уголовно-исполнительной политики.

Реализация указанных мер, на мой взгляд, позволит повысить объективность, прозрачность и предсказуемость института условно-досрочного освобождения, усилить его профилактический потенциал и привести национальную практику в соответствие с современными международными стандартами исполнения уголовных наказаний.