Конституционная реформа 2022 года и экономика Казахстана: почему принцип народной собственности на недра до сих пор не реализован — и к чему это ведёт (Д. Адильбеков, Исполнительный директор Института Парламентаризма, д.э.н., профессор)

14.01.2026

Конституционная реформа 2022 года и экономика Казахстана:

почему принцип народной собственности на недра до сих пор не реализован — и к чему это ведёт

Д. Адильбеков,

Исполнительный директор

Института Парламентаризма

д.э.н. профессор

Бюджет на 2026-2028 годы принят. Но главный вопрос, который всё чаще звучит и у экспертов, и у бизнеса, и у обычных граждан, — почему при всех реформах государству по-прежнему не хватает доходов.

Чтобы этот вопрос не оставался абстрактным, достаточно посмотреть на базовые макроцифры — соотношение роста экономики и роста доходов бюджета.

Наиболее наглядным доказательством служат доходы бюджета.

При номинальном ВВП около 100 трлн тенге доходы бюджета составляли порядка 16 трлн тенге. При прогнозируемом ВВП около 183 трлн тенге доходы бюджета увеличиваются лишь до 19,6 трлн тенге.

Иными словами:

экономика выросла почти вдвое;

бюджет — лишь на 20-25%;

доля доходов бюджета к ВВП снижается.

Это означает:

национальный доход утекает мимо государства;

общество не получает отдачу от ресурсов;

эксплуатация ренты продолжается, просто в более «цивилизованной» форме.

Это соотношение — не статистическая аномалия и не временный сбой, а прямой индикатор того, как в экономике распределяется созданная стоимость.

Это и есть экономическое подтверждение продолжающегося извлечения, независимо от риторики.

На этом этапе важно выйти за пределы привычных объяснений и посмотреть на проблему не через призму отдельных злоупотреблений, а через устройство самой экономико-правовой модели.

Почему это не просто «коррупция», а глубже

Важно:

это не только откаты (хотя они были и есть), а:

архитектура законодательства, позволяющая:

занижать налогооблагаемую базу;

выводить прибыль;

минимизировать обязательства;

отсутствие института условного пользования ресурсом;

слабый парламентский и общественный контроль.

Коррупция — симптом.

Экстрактивная модель — болезнь.

Такая конструкция не может оставаться без последствий — они уже проявляются одновременно в экономике, социальной сфере и институциональном доверии.

Последствия, которые мы уже видим

Экономические

хронический фискальный дефицит;

зависимость от Нацфонда;

отсутствие технологического ядра;

низкая производительность труда.

Экономические перекосы неизбежно транслируются в социальную плоскость, поскольку именно через бюджет и доходы граждан государство связывает экономический рост с общественным благосостоянием.

Социальные

рост неравенства;

недоверие к государству;

ощущение несправедливости;

отток человеческого капитала.

 Государственные

слабая субъектность;

зависимость от внешних рынков;

ограниченный суверенитет экономической политики.

Ответ обычно сводится к общим формулировкам:

мировая нестабильность, волатильность цен, риски для фискальной устойчивости. В своих оценках и отчётах Высшая аудиторская палата Республики Казахстан также говорит о рисках доходной части, внешних шоках, волатильности и необходимости осторожной фискальной политики. Всё это верно — но это описание симптомов, а не первопричины.

Возникающий фискальный разрыв всё чаще пытаются компенсировать за счёт универсальных налоговых инструментов и усиления администрирования в секторах, не связанных с рентой. Однако такая логика компенсации не устраняет первопричину дисбаланса, а лишь закрепляет ощущение, что структурные перекосы в распределении рентных доходов перекладываются на тех, кто не имеет доступа к сверхдоходам.

В результате бюджет продолжает формироваться по старой логике, как если бы конституционных изменений в части недр не произошло.

Но при всём этом не задаётся главный вопрос:

почему после конституционной реформы 2022 года государство так и не получило устойчивый источник доходов от того, что по Конституции принадлежит народу — земли и недр.

Реформа состоялась, но эффект не наступил

Конституционная реформа 2022 года, инициированная Президентом страны К.К. Токаевым закрепила принципиально важную норму:

земля и недра, природные ресурсы принадлежат народу, а государство осуществляет права владения и распоряжения от его имени.

По своему смыслу это был не символический жест, а системный поворот — переход от модели приватизированной ренты к модели общественной собственности с управлением в интересах всего общества.

Однако по прошествии времени становится очевидно: экономическая практика продолжает функционировать по старым правилам. Номинальный рост ВВП, отчёты о привлечённых инвестициях и рост частных состояний не сопровождаются сопоставимым ростом доходов бюджета, производительности труда и благосостояния населения.

Это означает, что конституционная норма не была институционально реализована.

1. Что именно закрепила Конституция 2022 года

После реформы Конституция зафиксировала чёткую правовую конструкцию:

народ — собственник природных ресурсов;

государство — доверенный управляющий от имени народа;

пользование ресурсами — условное право, а не безусловная привилегия.

Из этого прямо следует: если народ является собственником, то использование ресурсов допустимо только при наличии измеримой и доказуемой общественной отдачи.

Речь не идёт о национализации или пересмотре частной собственности.

Речь идёт о реализации уже закреплённого в Конституции права собственника.

2. Почему эта норма не заработала

После референдума 2022 года был утверждён Общенациональный план мероприятий по реализации итогов референдума, который зафиксировал поэтапное приведение законодательства в соответствие с обновлённой Конституцией. В рамках этого плана значительная часть конституционных изменений действительно была реализована: через поправки в отраслевые законы, институциональные реформы и перераспределение полномочий между органами власти. Это важно зафиксировать: государственная машина была запущена и в целом работала.

Однако именно норма, имеющая ключевое экономическое и бюджетное значение — о принадлежности земли и недр народу, — так и не получила полноценной реализации через отраслевое законодательство. И это обстоятельство требует отдельного объяснения.

Поскольку другие конституционные изменения были реализованы, становится очевидно, что причина здесь не в отсутствии плана, не в нехватке времени и не в управленческой неспособности системы. Причины лежат глубже — в содержании самой нормы и её последствиях.

Этот шаг имеет по-настоящему историческое значение для Казахстана. Инициировать конституционные изменения и вынести их на всенародный референдум решается далеко не каждый президент — особенно когда речь идёт о базовых вопросах власти, собственности и распределения ресурсов.

Президент Касым-Жомарт Токаев, по сути, сделал то, на что редко идут главы государств: передал ключевое решение обществу и получил прямой народный мандат на изменение правил игры. Именно поэтому последующая нереализация экономического содержания этих поправок воспринимается особенно остро — как сбой системы исполнения, а не как отсутствие политической воли.

Во-первых, реализация нормы о народной собственности на недра неизбежно затрагивает рентные отношения, перераспределение доходов и сложившиеся экономические интересы. В отличие от институциональных и процедурных поправок, она требует пересмотра базовой модели управления ресурсами, лицензирования и участия государства в доходах от недропользования.

Это делает её политико-экономически более чувствительной, чем остальные изменения Конституции.

Во-вторых, данная норма напрямую связана с доходной частью бюджета. Её реализация означает необходимость переоценки ренты, льгот, соглашений и механизмов изъятия сверхдоходов. В условиях, когда бюджет уже испытывает давление, система, по сути, выбрала более простой путь — компенсировать дефицит за счёт налоговых изменений и разовых решений, не вскрывая фундаментальный вопрос ресурсной модели.

В-третьих, в правовой системе отсутствует механизм, который делал бы реализацию каждой конституционной нормы обязательной и неизбежной, независимо от её «чувствительности». Общенациональный план зафиксировал направления работы, но не создал персональной ответственности за неисполнение отдельных, наиболее сложных пунктов. В результате была реализована большая часть изменений, не затрагивающих экономическое ядро системы, тогда как ключевая норма оказалась фактически выведенной за скобки.

Таким образом, избирательная реализация итогов референдума указывает не на сбой, а на структурный дефект механизма имплементации Конституции: система способна реализовывать реформы, пока они не требуют пересмотра рентных и доходных оснований. Именно поэтому самая важная с точки зрения бюджета и общественного доверия норма осталась нереализованной.

Системный вывод из анализа Общенационального плана

Общенациональный план был реализован там,

где изменения не затрагивали экономическое ядро системы.

Там же, где конституционная норма требовала пересмотра ренты и доходов, механизм реализации дал сбой.

Это означает, что проблема:

не персональная;

не политическая;

а институциональная.

Избирательная реализация итогов референдума показала пределы действующего механизма: он работает для процедур, но не для экономики.

Был ли в Общенациональном плане отдельный пункт по реализации нормы «земля и недра принадлежат народу»?

Короткий ответ: в явном, жёстком виде — НЕТ.

И это не случайность.

Что важно понять про структуру Общенационального плана

Общенацплан был построен по принципу:

что можно формализовать процедурно — формализуем;

что можно измерить по срокам — ставим сроки;

что можно проверить по факту — проверяем.

Поэтому в плане:

много пунктов про органы, процедуры, статусы, выборы, суды;

почти нет пунктов про экономическую модель, ренту, перераспределение доходов.

 Это не упущение — это архитектурная особенность плана.

Где «должна была» появиться норма про недра — и почему не появилась

Логически норма о недрах могла быть отражена минимум в трёх местах плана:

 В блоке экономических реформ

Но Общенацплан вообще не является экономической программой.

Он — план институционально-правовой трансформации.

 Экономику сознательно вынесли «за скобки».

В блоке бюджетной политики

Но бюджет:

формируется ежегодно;

считается «производным» от действующих законов;

не используется как инструмент реализации Конституции.

 Бюджет подстраивается, а не меняется концептуально.

В блоке управления госсобственностью

И вот здесь — самое важное.

Формально норма «недра принадлежат народу»:

не была «разложена» на поднормы:

кто управляет;

как извлекается рента;

как она поступает в бюджет;

что делать с действующими контрактами.

 То есть не был назначен «хозяин нормы».

Почему именно эту норму «не разложили» в плане

Причина №1. Норма меняет не процедуры, а деньги

В отличие от пунктов 1-5:

здесь сразу встаёт вопрос доходов;

пересмотра льгот и соглашений;

перераспределения сверхприбыли.

 Это не поправка в регламент — это смена модели.

Причина №2. Нет органа, который «по умолчанию» отвечает за ренту

Так:

Миннацэкономики — про политику, не про собственность;

Минфин — про сбор, не про модель;

отраслевые министерства — про лицензии;

Парламент — без инициативы;

ВАП — постфактум;

КС — по обращению.

 Никто не обязан был сказать:

«Эта норма должна быть реализована вот так».

Причина №3. Общенацплан не создаёт ответственности за неудобные пункты

Если пункт:

политически сложный, но формализуемый — его делают;

экономически чувствительный и конфликтный — его можно «не заметить».

 И план не содержит санкций за такую избирательность.

Самый важный момент

Норма о недрах не была забыта.

Она была оставлена вне механизма реализации.

Это принципиальная разница.

Потому что дальше логика железная:

Референдум дал мандат ✔

Общенацплан был утверждён ✔

Большинство пунктов реализовано ✔

Самая экономически значимая норма — ❌

Бюджет испытывает дефицит ✔

Давление переносится на налоги ✔

 Это уже не совпадение, а причинно-следственная цепочка.

Вывод:

Система согласилась изменить политическую архитектуру, но не была готова изменить экономическое основание власти —

управление недрами и рентой.

Это не «пробел плана». Это точка сопротивления системы.

Кто и на каком этапе обязан был «подхватить» норму о недрах — и где цепочка оборвалась

1. Правительство — обязано было начать реализацию

Правительство Республики Казахстан

Что входило в прямую обязанность

Обеспечивать исполнение Конституции (не ждать поручений).

Инициировать законопроекты для приведения законодательства в соответствие с Конституцией.

Подготовить финансово-экономические последствия реализации нормы.

Что именно должно было быть сделано

Внести пакет поправок:

в Кодекс о недрах и недропользовании;

в Земельный кодекс;

в рентные и налоговые механизмы;

предложить новую модель изъятия ресурсной ренты;

отразить это в среднесрочной бюджетной политике.

Что фактически произошло

Системного пакета реализации не появилось.

Норма осталась «висящей» над старой моделью.

Почему это критично

Без инициативы Правительства вся система дальше формально парализована.

2. Парламент — мог и должен был закрыть пробел

Парламент Республики Казахстан

Что входило в его полномочия

Парламент является высшим представительным и законодательным органом.

Депутаты обладают самостоятельным правом законодательной инициативы, независимо от Правительства.

Парламент вправе:

проводить парламентские слушания;

запрашивать заключения госорганов;

поднимать вопрос о несоответствии действующих законов Конституции.

Что Парламент мог сделать даже без Правительства

Инициировать депутатские законопроекты по реализации нормы о народной собственности на недра;

Запустить парламентские слушания по экономическим последствиям референдума 2022 года;

Поставить вопрос о приведении отраслевого законодательства в соответствие с Конституцией;

Сформировать политический запрос к Правительству на разработку рентной модели.

Что фактически произошло

Вопрос реализации нормы о недрах не стал предметом системной парламентской работы;

Парламентские фракции и политические партии не сформировали собственной позиции по экономическому содержанию конституционной реформы;

Парламентская повестка сместилась в сторону обсуждения налоговых мер, а не модели распределения ренты;

Реализация ключевой экономической нормы Конституции не была превращена в самостоятельный политико-законодательный приоритет.

Институциональный эффект

Конституционная норма осталась без политического защитника в парламенте.

3. Конституционный Суд — должен был зафиксировать несоответствие

Конституционный Суд Республики Казахстан

Его миссия

Обеспечивать верховенство Конституции.

Выявлять противоречия и пробелы.

Что логически должно было произойти

Формирование правовой позиции:

действующее законодательство о недрах не приведено в соответствие с новой нормой Конституции;

Указание законодателю на необходимость изменений.

Что произошло

Правовая позиция по реализации нормы не сформирована.

Суд остался в режиме «по обращениям».

Последствие

Конституционный конфликт не был назван конфликтом.

4. Высшая аудиторская палата — должна была связать дефицит с рентой

Высшая аудиторская палата Республики Казахстан

Формальный мандат

Оценка эффективности деятельности Правительства.

Анализ причин недобора доходов.

Что должна была сделать глубже

Зафиксировать, что:

доходная часть бюджета формируется без реализации новой конституционной нормы;

упущенная рента — системный фактор дефицита.

Что сделано

Анализ остался на уровне:

администрирования,

отдельных программ,

макрофакторов.

Итог

Причина дефицита названа технической, а не конституционной.

5.Генеральная прокуратура — ключевой «утраченный предохранитель»

Генеральная прокуратура Республики Казахстан

Почему она здесь принципиальна

Она не пишет экономическую модель, но обязана реагировать, когда:

Конституция содержит норму;

законы и практика ей не соответствуют;

затронута публичная собственность и бюджет.

Что должна была сделать

Дать правовую оценку нормативному бездействию;

Вынести акт реагирования;

Инициировать приведение законодательства в соответствие.

Что произошло

Несоответствие не квалифицировано как проблема законности.

Вопрос ушёл в управленческую «серую зону».

Почему это решающий момент

Пока прокуратура молчит, система считает: «нарушения нет — можно не трогать».

Аппарат Администрации Президента — не перевела мандат в управление

Администрация Президента Республики Казахстан

Её уникальная роль

Сопровождение решений Президента.

Координация госорганов.

Контроль реализации референдума.

Что должно было быть

Президентское поручение по реализации нормы;

Межведомственный план;

Контроль сроков.

Что по факту

Референдум состоялся;

политическая часть реализована;

экономическая — нет.

Эффект

Политический риск остался у Президента,

управленческий — растворился в системе.

7.Итоговая схема провала

Если сложить всё:

 Конституция изменилась

 План был

 Большинство пунктов реализовано

 Ключевая экономическая норма — нет

 Ни один орган не обязан был сказать «стоп»

 Это архитектурный дефект государства.

В системе не было органа, который обязан был реализовать норму о недрах. И не было органа, который обязан был признать её нереализованность.

Последствия, которые уже есть

Последствие № 1. Неприятие нового Налогового кодекса — не эмоция, а логика

Обсуждение нового Налогового кодекса сопровождается устойчивым общественным и бизнес-скепсисом. Это часто объясняют «страхом перед изменениями» или «нежеланием платить налоги». Но такое объяснение слишком поверхностно и не отражает реальную причину сопротивления.

На самом деле неприятие Налогового кодекса носит структурный характер и напрямую связано с тем, что конституционная норма о недрах так и не была реализована.

Последствие № 2. Нарушена базовая фискальная логика: рента → потом налоги

В любой устойчивой экономической модели действует последовательность:

государство в полном объёме реализует рентный потенциал (ресурсы, недра, земля);

формирует на этой основе базу публичных доходов;

и только затем распределяет налоговую нагрузку между секторами экономики.

В Казахстане эта логика оказалась перевёрнутой:

рентный потенциал остался недоиспользованным;

доходная часть бюджета испытывает дефицит;

компенсация дефицита переносится на налоги.

 Именно в этом месте возникает фундаментальный конфликт.

Последствие № 3. Нерентные налогоплательщики объективно не могут «закрыть» рентный разрыв

Малый и средний бизнес, сфера услуг, переработка, торговля:

не имеют доступа к недрам;

не получают сверхдоходов от ренты;

работают с низкой маржинальностью;

зависят от внутреннего спроса.

При этом именно на них:

ложится основное налоговое администрирование;

усиливается контроль;

расширяется налоговая база.

 Возникает объективное противоречие:

Нерентные налогоплательщики физически не могут перекрыть те доходы, которые по своей природе должна давать ресурсная рента.

Это не вопрос «желания платить» — это вопрос экономической возможности.

Последствие № 4. Малый и средний бизнес исключён из рентной модели

Важно зафиксировать ещё один принципиальный момент.

МСБ:

не участвует в распределении ресурсной ренты;

не имеет доли в недропользовании;

не получает компенсаций за колебания сырьевых циклов;

не имеет «подушки» в виде сверхприбыли.

Но при этом:

именно МСБ предлагается «поддержать бюджет» через налоговую реформу.

 С точки зрения справедливости и экономической логики это воспринимается как перекос:

те, кто не имеет доступа к ренте, компенсируют отсутствие рентной политики.

Отсюда и массовое ощущение несправедливости нового Налогового кодекса.

Последствие № 5. Конфликт не фискальный, а институциональный

Важно понимать: сопротивление Налоговому кодексу — это не протест против налогов как таковых.

Это протест против нарушенной последовательности реформ:

сначала не реализовали норму Конституции о недрах;

затем начали перераспределять налоговую нагрузку;

при этом не объяснив, почему ресурсная рента не стала опорой бюджета.

 Поэтому никакая коммуникация сама по себе этот конфликт не снимет.

Ключевая формула

Пока рента не работает в полную силу,

налоговая реформа воспринимается как попытка

переложить системный пробел на тех,

кто к этому пробелу не имеет отношения.

Последствие № 6. Вывод капитала продолжается — потому что рента не «приземлена» в стране

Когда норма о народной собственности на недра не реализована институционально, возникает фундаментальная проблема:

государство не контролирует полный цикл рентного дохода.

Что это означает на практике:

значительная часть прибыли от недропользования не фиксируется как публичный доход;

сверхдоходы легально и полулегально выводятся:

через трансфертное ценообразование,

дивиденды,

долговые схемы,

внутригрупповые услуги;

капитал уходит раньше, чем превращается в:

налоги,

инвестиции,

внутренний спрос.

 Пока рента не институционализирована как общественный доход, вывод капитала — не аномалия, а норма поведения.

Последствие № 7. Потеря доходов → давление на валютный рынок

Вывод капитала и слабая рентная фиксация имеют прямой валютный эффект:

экспорт есть,

валютная выручка есть,

устойчивого притока в бюджет и экономику — нет.

В результате:

предложение валюты нестабильно;

спрос на валюту со стороны бизнеса и населения растёт;

курс становится волатильным, а не фундаментально устойчивым.

 Это принципиально: волатильность курса — не только вопрос монетарной политики, а следствие неработающей модели управления ресурсами.

Последствие № 8. Роль Национального банка: ставка вместо институционального сигнала

В условиях:

нестабильного валютного курса,

устойчивого вывода капитала,

слабой и нестабильной доходной базы бюджета,

Национальный банк Республики Казахстан фактически свёл своё участие в экономической политике к применению единственного инструмента — базовой ставки.

Что происходило на практике

базовая ставка длительно удерживается на высоком уровне;

деньги в экономике становятся дорогими;

кредитование бизнеса и населения сжимается;

инвестиционная активность падает.

Однако ключевая проблема заключается не только в самой ставке, а в том, что Национальный банк не выполнил в полном объёме свою сигнальную функцию, предусмотренную законом.

Последствие № 9. Кредитный голод для реального сектора

Высокая ставка в сочетании с налоговым давлением приводит к следующему:

МСБ:

не имеет доступа к ренте;

не может компенсировать дорогие кредиты;

уходит в тень или сворачивает инвестиции.

Обрабатывающая промышленность и услуги:

не могут конкурировать за капитал с сырьевым сектором;

теряют долгосрочные проекты;

сокращают рабочие места.

 Возникает двойной зажим:

нет дешёвых кредитов

нет доступа к ренте = стагнация нерентной экономики.

Последствие № 10. Замкнутый макроэкономический круг

Если собрать всё вместе, получается жёсткая замкнутая петля:

норма Конституции о недрах не реализована;

рента не становится публичным доходом;

капитал продолжает уходить;

бюджет теряет доходы;

давление смещается на налоги;

МСБ и нерентные сектора сжимаются;

курс становится волатильным;

Национальный банк держит высокую ставку;

кредиты дорожают;

экономика замедляется.

 И на каждом витке система снова возвращается к шагу 4.

Ключевая жёсткая формула

Пока ресурсная рента не превращена в общественный доход, экономика Казахстана обречена компенсировать этот пробел

налогами, ставкой и курсовой нестабильностью.

Это не «временные трудности», это структурная модель, которая воспроизводит сама себя.

Последствие № 11. Перепродажа стратегических активов как обход конституционного принципа

Особого внимания требует практика перепродажи стратегических недропользующих активов без публичного и институционального пересмотра условий пользования ресурсами.

В общественном восприятии такие сделки выглядят как возможность:

закрыть вопросы прошлого без их урегулирования;

избежать новых обязательств через смену владельца;

сохранить старые правила под новой корпоративной оболочкой.

С точки зрения Конституции 2022 года это принципиально неверно.

Смена собственника бизнеса не может означать автоматическое обнуление условий пользования народными ресурсами.

Напротив, именно момент сделки должен рассматриваться государством как ключевая точка:

обновления условий пользования;

закрепления KPI общественной отдачи;

переноса обязательств к новому владельцу.

Без этого корпоративные транзакции фактически превращаются в механизм обхода конституционного принципа народной собственности на недра.

Последствие № 12. Инвестиции без объяснения условий: проблема отчётности

В официальных отчётах регулярно фигурируют миллиарды долларов «привлечённых инвестиций», однако, как правило, без раскрытия:

фактического притока средств (cash-in);

условий пользования ресурсами;

фискального и социального эффекта.

Во многих случаях речь идёт о проектах по старым контрактам и старым правилам. В отсутствие информации об обязательствах такие цифры не позволяют обществу понять, реализуется ли на практике принцип народной собственности, закреплённый в Конституции 2022 года.

Последствие № 13. Рост богатства без роста сложности экономики

Дополнительный признак нереализованной реформы — структура роста.

Наблюдается:

рост числа сверхбогатых;

сохранение сырьевого и низкопередельного экспорта;

слабое развитие глубокой переработки;

низкая динамика производительности труда и заработных плат.

Это указывает на то, что обогащение формируется преимущественно через доступ к ренте, а не через создание добавленной стоимости и технологий.

Такая модель не трансформирует конституционный принцип в общественное благосостояние.

Последствие № 14. Отраслевое законодательство осталось в прежней логике

Однако все перечисленные последствия имеют общую точку происхождения — они указывают на разрыв между обновлённой Конституцией и прежней экономической архитектурой.

После 2022 года не был осуществлён ключевой шаг — приведение отраслевых кодексов и практики правоприменения в соответствие с обновлённой Конституцией.

Фактически:

лицензии на недропользование продолжают восприниматься как квазисобственность;

отсутствуют обязательные KPI общественной отдачи;

условия пользования ресурсами слабо связаны с результатами для бюджета, регионов и занятости.

В результате Конституция ушла вперёд, а экономическая архитектура осталась в логике прошлых десятилетий.

Этот разрыв не может быть нейтральным или устойчивым — в долгосрочной перспективе он подтачивает и экономику, и легитимность институтов.

Почему сохранить статус-кво невозможно

Конституционная реформа 2022 года сформировала общественное ожидание справедливости.

Если принцип народной собственности остаётся декларацией, возникает опасный разрыв между правом, экономической практикой и общественным восприятием.

В долгосрочной перспективе это ведёт не столько к открытому протесту, сколько к:

ослаблению налоговой дисциплины;

росту цинизма;

утрате доверия к институтам.

Это тихий, но крайне опасный сценарий.

Именно поэтому следующий этап реформы неизбежно смещается из конституционно-политической плоскости в законодательную и парламентскую.

Парламентская реформа как второй этап Конституции-2022

Объявленная парламентская и законодательная реформа, предполагающая пересмотр десятков норм и законов, открывает окно возможностей для завершения конституционной трансформации.

Конституция 2022 года закрепила принцип, но не детализировала механизмы его реализации.

Отсутствие такой детализации означает, что ответственность за наполнение принципа конкретным содержанием лежит уже не на Конституции, а на органах законодательной и исполнительной власти.

Этот второй этап по своей природе относится к компетенции Правительства и Парламента.

Реализация принципа народной собственности требует системных изменений в:

Кодексе о недрах;

Налоговом кодексе;