«Если в соответствии с учредительными документами учреждению предоставлено право осуществлять приносящие доходы деятельность, то доходы, полученные от такой деятельности и приобретенное за счет этих доходов имущество поступает в самостоятельное распоряжение учреждения и учитывается на отдельном балансе».
Хотя это положение в настоящее время исключено из ГК, тем не менее, дискуссия в отношении права самостоятельного распоряжения учреждений актуальна, ибо для частных учреждений это право наряду с правом оперативного управления предполагается.
Вопрос стоит об отличном от права оперативного управления вещном праве учреждений, объект которого (имущество, полученное за счет доходов) также не совпадает с объектом права оперативного управления.
В литературе высказываются различные мнения относительно данного имущественного права. Так, по мнению Ю. К. Толстого, «если в законе или правовом акте не предусмотрено, что такие доходы и приобретенное за их счет имущество поступают в собственность учреждения, то, по-видимому, речь в этих случаях должна идти об особом вещном праве, которое не укладывается ни в рамки права оперативного управления, ни в рамки права хозяйственного ведения» (243).
Е. А. Суханов высказывает мнение о том, что»...рассматриваемое право в действительности является правом хозяйственного ведения» (244). Е. А. Плетнев однозначно определяет право учреждений самостоятельно распоряжаться доходами, полученными от разрешенной собственником деятельности, и имуществом, приобретенным за счет этих средств как отличное от полномочий оперативного управления по своему объему (245). Другие ученые оставили данный правовой институт без внимания (246).
Мы полагаем, что если, во-первых, имеется законодательная основа для существования «особого» права, во-вторых, имеется конкретный объект права - имущество, приобретенное за счет доходов, полученных от разрешенной учреждению хозяйственной деятельности, а по мнению М. И. Брагинского, «во многих случаях применительно к объектам вещных прав используется «имущество», в значении которого охватываются «вещи» и «права» (247), то, следовательно, речь должна идти о вещном праве.
Проблема в следующем: является ли данное вещное право новым вещным правом, отличным от права оперативного управления, или это право хозяйственного ведения (248), или это расширенное понимание полномочий права оперативного управления.
Решение данной проблемы возможно при выявлении прежде всего конкретного, отграниченного от объекта права оперативного управления имуществом, являющегося объектом отдельного вещного права - права самостоятельного распоряжения.
Объектом имущественного права самостоятельного распоряжения учреждений являются доходы. Доходы как объект права, согласно ст. 123 ГК, есть поступления, полученные в результате использования имущества (другого объекта права).
Доходы - это денежные и иные поступления от вещи, обусловленные ее участием в гражданском обороте. К доходам можно отнести арендную плату, проценты по вкладам в банке, прибыль от коммерческой деятельности. Кроме того, термин «доходы» употребляется и в более широком смысле, охватывая собой и натуральные поступления от вещи - плоды.
Согласно общему правилу (ст. 123 ГК), поступления, полученные в результате использования имущества (плоды, продукция, доходы) принадлежат лицу, использующему это имущество на законном основании, если иное не предусмотрено законодательством или договором об использовании этого имущества.
Если исходить из этого положения закона, то доходы учреждения, полученные от разрешенной собственником имущества хозяйственной деятельности, должны быть собственностью учреждения. Однако, само учреждение не имеет права собственности на имущество, которое закреплено за ним учредителем и проходит по смете, а обладает им на основе права оперативного управления.
Доходы, полученные от разрешенной учредителем хозяйственной деятельности учреждений, по смете не проводятся. Следовательно, данное имущество не относится к объекту права оперативного управления. Это во-первых. Во-вторых: доходы поступают в самостоятельное распоряжение учреждений. Понятие «самостоятельное распоряжение» логически не совпадает с ограниченной компетенцией права оперативного управления. Право оперативного управления, согласно действующему законодательству это вещное право учреждений, государственных учреждений, финансируемых за счет собственника, и казенных предприятий.
Основными характеристиками в теории института права оперативного управления являлись плановость, целевой характер, отличающий его от обычных правомочий собственника по владению, пользованию и распоряжению имуществом. Этот вывод был основан на положениях действовавшего тогда законодательства (ст. 26-1 Основ гражданского и ст. 85-1 ГК КазССР).
В соответствии с действующим законодательством, право оперативного управления является также вещным правом казенных предприятий (ст. 202 ГК). Право оперативного управления, как вещное право, носит чисто целевой характер, строго определяемый законодательными актами и учредителем юридического лица и ограниченный рамками специальной правоспособности (ст. 202 ГК). Значит, предположения о том, что имущество, приобретенное за счет доходов от разрешенной хозяйственной деятельности учреждений, подпадает под расширенное толкование права оперативного управления, являются неубедительными.
Является ли данное вещное право учреждений правом хозяйственного ведения?
Право хозяйственного ведения - это вещное право государственных предприятий. Действующим законодательством Республики Казахстан праву хозяйственного ведения придан унитарный характер: его субъектом может быть лишь предприятие, юридическое лицо, основанное на государственной собственности.
Государственное предприятие, если иное не предусмотрено законодательством, самостоятельно распоряжается закрепленным за ним на праве хозяйственного ведения имуществом, не относящимся к основным фондам (п. 2 ст. 200 ГК).
В отличие от субъекта права оперативного управления, субъект права хозяйственного ведения распоряжается самостоятельно плодами, продукцией и доходами: плоды, продукция и доходы от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении, а также имущество, приобретенное предприятием по договорам или иным основаниям, приобретаются субъектом данного права аналогично приобретению права собственности.
Хотя не все имущество принадлежит предприятию на праве хозяйственного ведения.
Право хозяйственного ведения - вещное право. Вещный характер имущественного права государственного предприятия - юридического лица проявляется при осуществлении им своих правомочий в отношении материальных объектов, переданных государством. Право хозяйственного ведения не распространяется на безналичные деньги, так как право предприятия на эти безналичные денежные средства, находящиеся в банках, - не вещное, а обязательственное. Следовательно, правовым титулом на этот вид имущества будет не право хозяйственного ведения, а обязательственное право. Не принадлежит государственному предприятию на праве хозяйственного ведения также арендованное имущество, природные ресурсы, земля. Природные ресурсы (земля, ее недра) являются объектом собственности государства (п. 1 ст. 193 ГК) и передаются предприятию лишь во владение и пользование за плату в установленном порядке. Согласно Указу»О земле«, государственным юридическим лицам земля предоставляется в постоянное землепользование (см. п.п. 3, 1 ст. 36; п.п. 2, 1 ст. 40). Таким образом, правовым титулом на природные ресурсы, предоставленные предприятию, являются самостоятельные вещные права соответственно землепользования, недропользования или водопользования и т. п.
Право хозяйственного ведения - это вещное право, делегируемое на основе акта государственного органа. Изъятие и перераспределение государственного имущества на переданные объекты осуществляются по усмотрению собственника.
Следовательно, прекращение права хозяйственного ведения осуществляется по усмотрению собственника и в предусмотренных законом случаях (ликвидация, реорганизация и др.), т. е. право хозяйственного ведения носит производный характер. Учитывая положительную сторону предлагаемой конструкции Е. А. Суханова о признании права самостоятельного распоряжения учреждений правом хозяйственного ведения, прямо предусмотренного законом для таких ситуаций ограниченных вещных прав (249), следует в то же время учитывать, что учреждение, выступающее в имущественных отношениях как субъект права оперативного управления - это некоммерческая организация. В частности, такой статус оно получает при государственной регистрации, и, соответственно, налогообложение его производится на более льготных условиях, чем налогообложение коммерческой организации. Право хозяйственного ведения это вещное право государственных предприятий, коммерческих организаций, что означает его производность от права государственной собственности и целевую правоспособность, ограниченную пределами ГК и специальными законодательными актами о правах владения, пользования и распоряжения имуществом государства (см. ст. 196 ГК). Если назвать право на такого рода доходы учреждения правом хозяйственного ведения, как в прежнем законодательстве, то это будет противоречить положениям ГК об унитарном характере права хозяйственного ведения как вещного права лишь государственных предприятий. Более того, законодатель разделяет учреждения на два вида - государственные и частные (см. ст. 34 ГК). Поэтому применение вещного права государственных предприятий для учреждений неуместно.
Право самостоятельного распоряжения носит более широкий характер, к тому же нельзя говорить о производном характере данного имущественного права от права государственной собственности, как мы это делаем применительно к праву хозяйственного ведения. Поэтому предложение некоторых ученых о том, что имущество учреждения, приобретенное за счет доходов от разрешенной хозяйственной деятельности, подпадает под режим права хозяйственного ведения, является неубедительным.
Остается последнее предположение: объекты, приобретенные за счет доходов от разрешенной хозяйственной деятельности учреждений, подпадают под режим отдельного вещного права, которое не укладывается в рамки права оперативного управления и не может быть названо правом хозяйственного ведения. В данном случае речь идет «о дополнительном вещном праве» учреждений.
Рассматривая учреждение как субъект права самостоятельного распоряжения, следует иметь в виду, что оно одновременно является субъектом другого вещного права - права оперативного управления. Существование параллельно права самостоятельного распоряжения одновременно с производным, ограниченным правом собственности учредителя вещного права некоммерческой организации - учреждения (права оперативного управления) не укладывается в рамки целевой компетенции последнего имущественного права. Тем более в связи с внесенными изменениями (250) правоспособность учреждений, частных и государственных, носит теперь еще более строго специальный характер.
Правомочие распоряжения является элементом (одним из составляющих триаду правомочий) права собственности, права оперативного управления, права хозяйственного ведения (см. ст. ст. 188, 196 и 202 ГК).
Содержание вещного права собственности (так же, как и права оперативного управления и права хозяйственного ведения) составляют принадлежащие собственнику (субъекту права хозяйственного ведения, права оперативного управления) правомочия владения, пользования и распоряжения вещью. Данные правомочия, как и субъективное право собственности в целом, представляют собой юридически обеспеченные возможности поведения собственника (субъекта права хозяйственного ведения, права оперативного управления).
Указанные нами правомочия владения, пользования и распоряжения составляют содержание не только права собственности, но и производных от него ограниченных прав - права хозяйственного ведения, права оперативного управления. Специфичность данных правомочий в содержании каждого отдельного вещного права состоит в их компетенции, гарантированной законодательными актами или учредительными документами. Так, отличительная черта данных правомочий в праве собственности в том, что собственник осуществляет их по своему усмотрению (п. 1 ст. 188 ГК). «Применительно к праву собственности, осуществление права по своему усмотрению, в том числе и распоряжение им, означает, что власть (воля) собственника опирается непосредственно на закон и существует независимо от власти всех других лиц в отношении той же вещи.»(251) Компетенция прочих вещных прав, например: права хозяйственного ведения, права оперативного управления зависит от власти собственника имущества, определяется рамками, установленными им и законом (см. ст. ст. 196, 202 ГК).
Если исходить из вышеизложенного, то можно предположить, что речь идет об имущественном праве, максимально приближенном по содержанию к праву собственности.
Но, однако, такая логическая посылка будет неверной, так как учреждение, субъект права самостоятельного распоряжения, является юридическим лицом со специальной компетенцией.
Кроме того, возникает соответственно и вопрос об ответственности субъекта права самостоятельного распоряжения - если это самостоятельное вещное право, то оно предполагает и самостоятельную имущественную ответственность. Следует принимать во внимание расширенные границы данного имущественного права, позволяющего учреждению выступать в рыночных отношениях в качестве коммерческого субъекта, в то же время оставаясь субъектом права оперативного управления, предполагающего субсидиарную ответственность учредителя. Итак, могут ли доходы, полученные от разрешенной собственником имущества хозяйственной деятельности служить объектом взыскания кредиторов? На наш взгляд, следует отрицательно ответить на данный вопрос вопреки высказанным положительным ответам некоторых ученых.(252) Е. А. Суханов, являясь сторонником признания рассматриваемого права самостоятельного распоряжения учреждений правом хозяйственного ведения, предполагает, что к праву учреждений на полученные ими объекты от хозяйственной деятельности должны применяться правила о праве хозяйственного ведения (253), т. е. данным имуществом учреждение самостоятельно отвечает по долгам, возникшим в связи с его участием в приносящей доходы деятельности. Тогда в таких отношениях не должны применяться ограничения, касающиеся возможности обращения взыскания по долгам учреждения только на его денежные средства по конструкции права оперативного управления (см. ст. 207 ГК), соответственно отпадает и субсидиарная ответственность учредителя собственника. В результате объектом взыскания кредиторов может быть любое имущество, полученное учреждением от участия в хозяйственной деятельности и обособленное для этих целей на отдельном балансе.
Проблема обозначения определенным вещным правом возникает и в отношении имущества, полученного юридическими лицами, субъектами права хозяйственного ведения и права оперативного управления в виде дара, пожертвований, целевых взносов физических и юридических лиц по завещанию и иным основаниям.
Если учитывать тот факт, что даритель или жертвователь передает определенное имущество именно субъекту права хозяйственного ведения или оперативного управления как юридическому лицу, имеющему конкретные уставные задачи и цели (особенно это касается целевых взносов), то оно поступает в компетенцию права хозяйственного ведения или оперативного управления как имущественное право юридических лиц, обладающих специальной правоспособностью. В то же время имущество, например, учреждений составляет имущество, закрепленное за ними собственником (учредителем), и имущество, приобретенное за счет средств, выделенных ему по смете (см. п. 1 ст. 206 ГК). Подаренное или пожертвованное имущество в перечисленное «учтенное» имущество не войдет. Кроме того, договор дарения предполагает переход права собственности на вещь от одного собственника к другому (254). Значит, у одаряемого на дар возникает вещное право собственности. При передаче имущества на праве хозяйственного ведения и оперативного управления учредитель юридического лица сохраняет вещное право собственности на это имущество (см. п. 3 ст. 36 ГК). В результате не происходит передача права собственности, между организацией и собственником имущества устанавливаются обязательственные правоотношения по поводу целевого использования имущества. Следовательно, имущество, являющееся объектом дара или пожертвования, не может быть объектом права оперативного управления (так же как и права хозяйственного ведения), компетенцией которого является закрепленное или приобретенное по смете имущество. Все это имущество остается (или становится) объектом права собственности учредителя (255). Значит, такое имущество является объектом также особого вещного права (256).
Право самостоятельного распоряжения учреждений, на наш взгляд, шире права хозяйственного ведения, тем более «узкого» права оперативного управления, и по конструкции ст. 206 ГК (в редакции 1994 г.) больше тяготеет к праву собственности, о чем мы сказали выше. Но само юридическое лицо, субъект права оперативного управления, не обладает никаким правом собственности на используемое имущество. Следует ли тогда придать статус отдельного вещного права на объекты учреждения, передаваемые ему в самостоятельное распоряжение? Бесспорно, что это имущественное право учреждения, отличающееся от его «основного» субъективного права оперативного управления. Это такое же право хозяйствования с имуществом собственника, призванного реализовать право собственности учредителя.
Но если это имущественное право, означает ли это, что право самостоятельного распоряжения может быть признано и вещным правом?
Учитывая признаки вещных прав, выделенных авторами в главе 1 данной монографии, постараемся выявить, соответствует ли им право самостоятельного распоряжения.
То, что оно является имущественным правом, мы отметили выше: это имущественное право, возникающее в отношении определенных материальных благ, имущества - доходов учреждения.
Далее, право самостоятельного распоряжения как вещное право должно возникать в отношении индивидуально-определенной вещи. Объектом данного права являются доходы, поступления, полученные при использовании других вещей. Налицо второй признак вещных прав, хотя чаще доходы выступают как денежные поступления (или вознаграждение за использованные деньги) на счет владельца, т. е. в виде безналичных (бестелесного имущества) денег, что, естественно, не подпадает под вещный материальный характер объекта права. Кроме того, у субъекта права самостоятельного распоряжения на них возникает не вещное право, а обязательственное право требования к банку.
Говоря о следующих признаках - абсолютности права самостоятельного распоряжения и специфических средствах защиты от третьих лиц, необходимо выявить - имеется ли возможность у субъекта этого права требовать от третьих лиц обязанности не нарушать этого права и абсолютный характер защиты данного права. Логический анализ смыслового содержания этого права позволяет утверждать о наличии элементов абсолютности в праве самостоятельного распоряжения - самостоятельность и независимость реализации данного имущественного права его носителем. В ст. 265 ГК усматривается и гарантированность абсолютной защиты данного права, ибо права, предусмотренные ст. ст. 259 - 264 ГК для права собственности, распространяются и на субъектов права оперативного управления, которое имеет право на защиту его владения также против собственника. В данном случае учреждение (субъект права оперативного управления) выступает также субъектом и права самостоятельного распоряжения. Хотя последнее прямо не предусмотрено в ст. 265 ГК, однако, воспользовавшись трактовкой «о владении имуществом по иному законодательному основанию или договору» (см. ст. 265 ГК), мы можем выделить абсолютный характер и права самостоятельного распоряжения, ибо возможность наличия этого права может предусматриваться учредительным договором или уставом учреждения.
Перечень вещных прав в ст. 195 ГК является не замкнутым, вещными правами являются и имущественные права, прямо не перечисленные в п. 1 ст. 195, но возможность существования которых предусматривается в подпункте 4 данного пункта этой статьи: другие вещные права, предусмотренные ГК или иными законодательными актами (см. подпункт 4 п. 1 ст. 195 ГК) (257).
Далее, вещное право характеризуется наличием правомочий владения и/или пользования и/или распоряжения. Для права самостоятельного распоряжения налицо наличие данного признака. Так, по мнению Е. А. Суханова: «Право самостоятельного распоряжения охватывает триаду правомочий, обычную для группы вещных прав, регулирующих хозяйствование с чужим имуществом. Оно осуществляется самостоятельно, без предварительного согласия собственника и в этом смысле - «по усмотрению» его обладателя» (258). Более того, как указано нами выше, правомочие распоряжения является главенствующим для признания права вещным, ибо в нем находит реализацию признак его абсолютности.
Относительно наличия признаков права следования и права преимущества в праве самостоятельного распоряжения как вещном думается, что они четко не проявляются в данном имущественном праве. Право следования означает, что право следует за вещью, то есть при переходе вещи из одних рук в другие сохраняется принадлежащее третьему лицу вещное право. Так как право следования присуще праву оперативного управления (см. ст. 208 ГК), то можно предположить наличие признака следования и у права самостоятельного распоряжения, если в соответствии с учредительными документами предусматривается возможность для учреждения занятия деятельностью, приносящей доходы.
Наличие признака преимущества в праве самостоятельного распоряжения обосновывается наличием права следования.
Итак, исходя из вышеизложенного, можно причислить право самостоятельного распоряжения к вещным правам.
Но теоретическое наделение параллельно двумя самостоятельными вещными правами одного и того же субъекта - учреждения - вызывает сомнения из-за сложностей реализации на практике.
На наш взгляд, правильное решение данной проблемы возможно лишь при следующем подходе: применяя законодательную практику Армении и Украины и учитывая, что такие правовые институты, как право хозяйственного ведения и право оперативного управления больше свойственны административно-плановой системе хозяйствования экономикой, и неприемлемы в условиях рыночной экономики, необходимо поставить вопрос об отказе от данных правовых институтов (259). «Отработав» в условиях переходного периода и построения рынка на развалинах плановой экономики, право хозяйственного ведения и право оперативного управления, как имущественные права со специальной компетенцией и целевой направленностью, не соответствуют по своему содержанию вещному характеру имущества субъектов в рыночных отношениях.
Отсюда вывод: имущественное право учреждений, основанных на частной собственности - это должно быть право собственности учреждений, имущественное право бюджетных учреждений - право государственной собственности. В дальнейшем целесообразно аналогично решить вопрос и в отношении права хозяйственного ведения государственных предприятий. В результате искусственное существование права государственной собственности в рамках государственной собственности и, соответственно, частной, будет изжито. Таким образом, взяв за основу классический институт права собственности, учитывая конституционные основы подразделения собственности на государственную и частную, гражданское законодательство будет унифицировано подобно классическим классификациям вещных прав.
Глава 8. ВЕЩНЫЕ ПРАВА НА ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ
Параграф 1. Понятие природных ресурсов и вещных прав на них
Вещные права на природные ресурсы имеют ряд особенностей, связанных с их естественной и общественной спецификой. Именно эти особенности с учетом общих положений о вещных правах, изложенных в соответствующих главах настоящей работы, являются предметом анализа в данной главе.
Говоря об особенностях вещных прав на природные ресурсы, остановимся на самом юридическом понятии природных ресурсов. Легальное определение природных ресурсов дано в Законе Республики Казахстан «Об охране окружающей среды» от 15 июля 1997 г. В ст. 1 этого Закона природные ресурсы определены как составные части окружающей среды, используемые в процессе хозяйственной и иной деятельности для удовлетворения материальных, культурных и других потребностей общества. Таким образом, закон характеризует природные ресурсы как части окружающей природной среды, т. е. понятие видовое по отношению к более широкому понятию «окружающая среда». Сама же окружающая природная среда легально определена как совокупность природных объектов, в т. ч. природных ресурсов - как живых, так и неживых, включая атмосферный воздух, почву, недра, животный и растительный мир, а также климат в их взаимодействии.
Вещные права, по законодательству Казахстана, могут устанавливаться только в отношении той части окружающей среды, которая относится к природным ресурсам, но не других объектов природной среды. Последние могут находиться под охраной закона, однако право собственности и другие вещные права устанавливаются только в отношении природных ресурсов. Так, согласно п. 3 ст. 6 Конституции Республики Казахстан, земля, ее недра, воды, растительный и животный мир, другие природные ресурсы находятся в государственной собственности. Земля может находиться также в частной собственности на основаниях, условиях и в пределах, установленных законом.
Нормы Гражданского кодекса Республики Казахстан относительно вещных прав на природные ресурсы немногочисленны и лаконичны. Статья 193 ГК воспроизводит п. 3 ст. 6 Конституции о праве собственности на природные ресурсы. Среди других вещных прав на природные ресурсы ГК специально упоминает лишь право землепользования (подпункт 1 п. 1 ст. 195), но вместе с тем говорит и о существовании, кроме прямо перечисленных в ст. 195, также и других вещных прав.
Небольшое количество норм ГК, говорящих непосредственно о природных ресурсах, объясняется тем, что к отношениям по использованию природных ресурсов и охране окружающей среды применяется прежде всего специальное, а не гражданское законодательство. Специальное же законодательство о природной среде и природных ресурсах как части природной среды достаточно обширно и подразделяется на межотраслевое и отраслевое. К межотраслевому законодательству, касающемуся окружающей среды, относится прежде всего Закон «Об охране окружающей среды» от 15 июля 1997 г., в котором сформулированы легальные определения природной среды и природных ресурсов, а также имеются специальные главы о природных ресурсах и природопользовании, лицензировании деятельности по использованию природных ресурсов и охране окружающей среды.
Среди отраслевых законодательных актов, касающихся природных ресурсов, следует упомянуть Указы Президента Республики Казахстан, имеющие силу закона»О земле«от 22 декабря 1995 г. и»О недрах и недропользовании» от 27 января 1996 г., Лесной кодекс и Водный кодекс, принятые соответственно 23 января 1993 г. и 31 марта 1993 г., а также Закон «Об охране, воспроизводстве и использовании животного мира» от 21 октября 1993 г. Следует отметить, что упомянутые выше Указы»О земле«и»О недрах и недропользовании» приняты после принятия действующей Конституции Республики Казахстан, а Лесной кодекс, Водный кодекс и Закон «Об охране, воспроизводстве и использовании животного мира» приняты до принятия действующей Конституции Республики Казахстан, что в определенной мере сказалось и на содержании норм, включенных в эти законы. Заметим, что перечисленные Указы в большей мере, чем законы, принятые до принятия действующей Конституции РК, соответствуют объективным закономерностям гражданского общества, характеру рыночных отношений в Казахстане.
Вещные права по законодательству Казахстана, как мы уже говорили, устанавливаются только на природные ресурсы, а не на природную среду. Отсюда важность точного определения в законе самого понятия природных ресурсов. Если исходить из того определения, которое дано в Законе «Об охране окружающей среды», то окажется, что вещные права, в т. ч. право собственности, может устанавливаться только на те объекты природной среды, которые используются в процессе хозяйственной и иной деятельности для удовлетворения материальных, культурных и других потребностей общества. Но такой вывод противоречил бы не только п. 3 ст. 6 Конституции Республики Казахстан, которая говорит о праве государственной собственности на землю, ее недра, воды и другие природные ресурсы, не выделяя те их части, которые используются в процессе хозяйственной и иной деятельности, но и отраслевому законодательству об отдельных видах природных ресурсов. Так, например, согласно п. 2 ст. 30 Указа «О земле», вся земля, кроме земельных участков, находящихся в частной собственности, является государственной собственностью. Из сказанного вытекает, что вся земля как природный ресурс, а не только та, которая используется в процессе хозяйственной и иной деятельности, является государственной или частной собственностью. Кстати, в подпункте 5 ст. 1 Указа «О земле» земельные ресурсы определены не только как земля используемая, но и такая, которая может быть использована, что точнее, по сравнению с определением природных ресурсов в Законе «Об охране окружающей среды». Вместе с тем, в Указе «О земле» сказано, что земельные ресурсы - это земля, которая используется или может быть использована в отраслях экономики, что ограничивает признание земли земельными ресурсами только сферой использования или возможного использования ее в отраслях экономики, а не по другому назначению. Думается, что при определении понятия природных ресурсов целесообразно было бы объединить то положительное, что имеется в обоих легальных определениях природных, в частности земельных ресурсов, сформулировав понятие этих ресурсов примерно следующим образом: природные ресурсы это составные части окружающей среды, которые используются или могут быть использованы в процессе хозяйственной, а также иной человеческой деятельности. Соответствующие изменения следует внести в законодательство.
Вещные права, включая вещные права на природные ресурсы, - это всегда имущественные права, основным из которых является право собственности. Объектами этих прав выступают различные виды природных ресурсов, так как в природе не существует природных ресурсов вообще. В качестве объектов вещных прав объекты природы выступают не только в их естественном состоянии, но прежде всего - в социальном качестве имущества, а в имуществе, как таковом нет даже атомов естественных элементов природы. Имущество - это общественная форма естественных объектов, особенности которой обусловлены естественными и общественными свойствами различных видов таких объектов (260). Природные объекты, входящие в состав природных ресурсов - это одна из важных частей имущества как объекта имущественных прав.
Имущество как объект прав не следует отождествлять только с их экономической природой как товаров, что, например, сделано в работе «Основы государства и права Республики Казахстан», в которой указано, что земля, ее недра, воды, растительный и животный мир, другие природные ресурсы - это не имущество, не товары, а дары природы и имеют естественно-природное начало. И не случайно поэтому они исключены из гражданского, товарно-денежного оборота (261).
Надо отметить, что подобный взгляд господствовал в науке земельного и других отраслей права о природных ресурсах и связывался с принципом исключительности государственной собственности на землю, ее недра, воды и леса, закреплены в Конституции СССР 1977 г. (ст. 11). В казахстанской литературе этот взгляд, на основе анализа многочисленных работ в советской юридической литературе, отстаивался в работе А. Е. Еренова, Н. Б. Мухитдинова, Л. В. Ильяшенко, в которой к числу принципов земельного права относилось исключение земли и других объектов природы из товарного (гражданского) оборота. Причем этот принцип выводился из принципа исключительной государственной собственности на землю и другие объекты природы (262). Действительно, мнение об исключении земли и других объектов природы из гражданского оборота в научной литературе опиралось на нормы законодательства, существовавшего в СССР. Однако, указанный взгляд, высказанный в работе, изданной в 1997 г., не учитывает тех изменений, которые произошли в социально-экономическом строе Республики Казахстан после обретения им независимости, а именно перехода к гражданскому обществу, рыночной экономике, а также то обстоятельство, что объекты природы выступают в качестве объектов прав не только в своих естественных, но и общественных качествах.
Действительно, объекты природы - это естественные природные предметы. Но правом, как объекты права собственности и других вещных прав они опосредуются не непосредственно в своих природных качествах, а в своем социальном качестве имущества. Не случайно, говоря об объектах гражданских прав, ст. 115 ГК указывает, что ими являются имущественные и личные блага и права, а имущественные блага и права объединяются в ст. 115 ГК понятием имущества. Право собственности (и не только частной, но и государственной) является основным и типичным имущественным правом. Это обосновывается не только в научной литературе (263), но и получило закрепление в законодательных актах, в т. ч. отраслевых, о природных ресурсах, причем имуществом закон признает не только вещи, находящиеся в обороте, но и вещи, изъятые из него (п. 2 ст. 116 ГК).
В отраслевых законодательных актах о природных ресурсах, принятых после введения в действие новой Конституции Республики Казахстан, подчеркивается, во-первых, что право собственности на природные ресурсы является имущественным правом и, во-вторых, что эти ресурсы включены в товарно-денежный оборот. Считаем, наиболее развиты соответствующие нормы в Указе «О земле». Так, например, в п. 5 ст. 33 этого законодательного акта прямо сказано, что земельный участок, находящийся в частной собственности, является недвижимым имуществом, а в п. 2 ст. 34 Указа установлено, что собственник вправе совершать в отношении своего земельного участка любые сделки, не запрещенные законодательными актами. Включены в гражданский оборот не только земельные участки, находящиеся в собственности, но и права землепользования. В ст. 43 Указа «О земле» сказано, что негосударственные землепользователи, обладающие правом постоянного землепользования, могут без какого-либо разрешения государственных органов распоряжаться этим правом, как-то: продавать, дарить, сдавать во вторичное землепользование, менять, переуступать в иных формах, сдавать в залог, завещать, вносить в качестве взноса в уставные фонды хозяйственных товариществ или в имущество кооперативов, а также совершать в отношении этого права иные сделки, не запрещенные гражданским и земельным законодательством.
Другие природные ресурсы не могут находиться в частной собственности. Поэтому оборот их ограничен по сравнению с оборотом земельных участков. Но, тем не менее, как объекты права государственной собственности, т. е. имущественного права, они являются имуществом. И хотя с ограничениями, но включены в гражданский оборот, т. е. представляют собой имущество, ограниченное в обороте. Так, например, согласно ст. 13 и 14 Указа «О недрах и недропользовании», предоставление права недропользования в ряде случаев происходит на основе лицензии и контракта, а передача права недропользования с разрешения лицензионного органа производится на основе гражданско-правовых сделок. Допускается передача права недропользования в залог на основе договора залога имущественных прав (ст. 15 Указа «О недрах и недропользовании»).