25.01.2010
Взгляд в будущее: национальное единство или национальное государство?
Дискуссия вокруг проекта Доктрины национального единства, предложенной недавно Ассамблеей народа Казахстана, вышла на новый этап. 18 января представители оппозиционных партий и национал-патриотических движений представили свой вариант проекта концепции национальной политики. По словам председателя национально-патриотического движения «Казахстан» Досмухамеда Нурахмета: «Главное отличие разработанной нами концепции от доктрины нацединства - это сохранение и развитие казах-ской государственности».
Время от времени в жизни каждого общества наступает момент, когда необходимо отрефлексировать, осознать, осмыслить пройденный этап и задуматься о том, как и куда двигаться дальше. Независимость обретена, государство устоялось, экономика развивается. Общественное сознание трансформировалось коренным образом. Наступает новый этап осмысления реальности - этап самоидентификации, или, проще говоря, самосознания: что представляет собой сегодня казахстанское общество и каким оно будет завтра.
Самое время для появления некоей декларации, общенационального пакта, который бы содержал понимание того особенного, что отличает нас от других сообществ-наций, того, что является нашим ноу хау и на самом деле может стать основой для объединения граждан не только потому, что проживают по соседству.
Такая декларация появилась, когда в конце прошлого года Ассамблеей народа Казахстана была презентована Доктрина национального единства. Понятно, что документ подготовлен по заказу государства, «сверху», но сам импульс, повторюсь, исходил «изнутри» - как потребность в саморефлексии общественного сознания. Подтверждение этому - бурное обсуждение, которое последовало вслед за появлением проекта доктрины в печати. Примечательно, что власть, вбросившая первый шар, по результатам достаточно резкой реакции национал-патриотов и примкнувшей к ним оппозиции откликнулась на вызов вполне лояльно и охотно пошла навстречу, предложив выработать некий совместный вариант, устраивавший бы все общество. И это, как думается, вовсе не результат некоего хитрого сговора с квазифрондой от национал-интеллигенции, призванного отвлечь внимание масс, как представлено в некоторых изданиях, и тем более не опасение какой-то особенно острой реакции общества, которую может вызвать голодовка пожилого поэта.
Рискнем предположить, что такой шаг власти продиктован стремлением укрепить национальное единство как краеугольный камень казахстанской государственности. Это, кстати, косвенно подтверждается позицией, занятой в этом вопросе оппозиционными лидерами. Понятно, что у оппозиции задачи противоположные, ее цель - ослабить власть, а значит, упоминавшийся камень из-под действующей власти выбить, расшатав главный фундамент, на котором на самом деле держится успех Казахстана как реализованного проекта создания независимого государства. Отсюда и поддержка спонтанного и искреннего порыва Шаханова и его сподвижников.
Собственно, власть, по определению, должна быть ответственной и соблюдать общественный баланс в таком непростом вопросе, как межэтнические отношения. Отсюда и приглашение к диалогу, отсюда и взвешенность первоначального документа, особенно в сравнении его с уже появившимся альтернативным вариантом от оппозиции и национал-патриотов.
Поэтому основная часть первого проекта доктрины состоит из постулатов, которые давно стали частью нашей жизни и воспринимаются как само собой разумеющиеся правила совместного сосуществования в условиях полиэтничного общества. Когда-то эти постулаты были не так очевидны, и в первые годы независимости дух межэтнического противостояния был частью общей атмосферы постсоветского кризисного периода.
Собственно, преодоление кризиса и началось с того момента, когда государство поставило впереди всего прочего политику выстраивания межэтнических отношений на основе толерантности и равноправия всех граждан вне зависимости от этнической и религиозной принадлежности. С учетом того, что делалось у ближних и дальних соседей, эта политика оказалась самой верной, стране удалось избежать кровопролитных межэтнических конфликтов.
Для нас это давно стало частью официального внутриполитического дискурса и общим местом, от постоянного повтора порой вызывающим раздражение. А вот взгляд со стороны. Позволим себе длинную цитату. Вот как увидел нашу ситуацию побывавший недавно в Казахстане Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл: «В Казахстане проживает очень большое количество разных народов. Это по-настоящему многонациональное и многорелигиозное сообщество людей. А мы помним то время, когда распадался Союз и какие мощные националистические силы стали активно выступать на политической платформе. И мы знаем, к каким катастрофическим последствиям приводили межэтнические конфликты. Не только кровь проливалась, но и ненависть возрастала. Но ничего подобного не произошло в Казахстане. Хотя все думали, что вот здесь и рванет. Любой честный наблюдатель здесь отметит роль Первого президента страны Нурсултана Назарбаева, который развеял все опасения, связанные с межэтническими и межконфессиональным конфликтами». И дальше: «Ни один народ, ни один этнос не чувствует себя угнетенным или подавленным в Казахстане».
В чем же тогда причина немалого шума, поднявшегося вокруг доктрины, в которой обозначены основы успешной казахстанской модели формирования общественного единства? В самой ли доктрине дело, или это просто повод для различных общественных сил напомнить о себе?
Причин много как объективных, так и субъективных.
Понятно, что национал-патриоты, равно как и примкнувшие к ним деятели оппозиционных партий использовали ситуацию как возможность громко заявить о себе. Но главное все-таки видится в другом. Развернувшийся вокруг доктрины идеологический спор показал, что, видимо, настало время пересмотреть определенные принципы и подходы к межэтнической (или, если хотите, национальной) политике государства на текущем этапе. Ведь, как говорят эксперты, сегодня ведущая национальная идея в обществе должна не только отвечать глубинным потребностям народа, но и укладываться в те условия, те рамки, которые настоятельно диктуют современность и исторический контекст.
Сегодня можно наблюдать, что прежние идеологические постулаты, неплохо срабатывавшие до этого времени, постепенно исчерпывают свой ресурс. Идеи, которые были эффективными в переходный период, когда необходимо было совершить модернизационный «прорыв» и сохранить стабильность, носили среднесрочный характер. Теперь они требуют переосмысления и нахождения новых «точек опоры». С этой точки зрения национальное единство - мощнейший ресурс, в котором заключен значительный мобилизационный потенциал.
Вызовы глобализации, необходимость упрочения позиций и нахождения своей, особой «ниши» в посткризисном мире совершенно объективно будут определяющими условиями для дальнейшего развития Казахстана и укрепления его независимости. Это потребует определения новых задач и целей, на достижение которых необходимо будет мобилизовать общество.
Нужны новые идеи, которые бы, с одной стороны, разделялись бы всеми, а с другой - стимулировали общество к дальнейшему росту и развитию. А когда «идеи овладевают массами, они становятся материальными» - в этом сложно опровергнуть классика марксизма-ленинизма.
Поэтому общественная дискуссия по обсуждению проекта Доктрины национального единства могла бы стать полезной в поиске и выработке общезначимых ценностей, идеалов, которые сподвигнут общество на достижение новых задач дальнейшего развития страны.
Хотелось бы надеяться, что окончательное содержание документа будет отражать все то, что действительно ценно для народа Казахстана, создаст привлекательную и комфортную «картину мира» для всех - вне зависимости от этнической и иной принадлежности.
Хотелось бы, чтобы доктрина отражала самое важное - общность нашей исторической судьбы, наше единство, которое должно возвышаться над социальными и этническими различиями людей. Ведь даже в мировом масштабе люди и целые государства начали духовно сплачиваться на основе единых целей по предотвращению ядерной катастрофы, защите среды обитания, решения других глобальных проблем. Неужели нам, живущим в небольшом по мировым меркам государстве, нельзя будет договориться по поводу общей картины будущего, общего плана действий, общих важных для всех целей?
К сожалению, пока дискуссия напоминает ожесточенный спор «остроконечников» и «тупоконечников», как в знаменитом произведении Джонатана Свифта, когда основанием для вражды двух государств стало расхождение во взглядах на то, с какой стороны должно чиститься вареное яйцо.
Основанием противоборства на идеологической почве стал, по сути, терминологический спор о том, как должен называться народ Казахстана: «казахской» или «казахстанской» нацией. Бессмысленным этот спор выглядит на фоне того, что никто и никогда со времени обретения страной независимости не оспаривал особую роль казахского народа как в построении государственности, так и в праве называться титульной нацией.
В то же время процесс обсуждения проекта доктрины, как лакмусовая бумажка, выявил все назревающие в обществе противоречия и «зоны напряжения». Такой картины не смогло бы показать ни одно социологическое исследование. Сразу стали видны «слабые звенья» в столь бережно оберегаемом национальном единстве. Поэтому можно оценить смелость государственных идеологов, не побоявшихся отпустить инициативу выработки фактически новой национальной идеи, дать возможность самому обществу «спродуцировать» обновленные идеологические постулаты. Остается надеяться, что активным участникам процесса обсуждения удастся не опуститься на мелкий уровень припоминания «исторических обид» и придания дополнительной значимости тому, что и так значимо.
Нурлан КАБИКЕНОВ, политолог, Астана
Источник: Газеты «Мегаполис» (https://www.megapolis.kz)