16.08.2010

Невосполнимые утраты

Автор: Алина Буравцева

А на кладбище все спокойненько? Администрация кладбища — Бюро специального обслуживания (которое прежде было просто похоронным) — обслуживает территорию в 71 гектар более чем специфически. Контролирует, но не охраняет. Поэтому фраза «невосполнимая утрата» тут обретает более глубокий смысл: бесследно пропадают ограды, памятники, деревья и даже могилы.

Правая часть от центральной аллеи — самая старая. Кладбище по пр. Тлендиева росло отсюда. За забором в 1958 году появилось первое захоронение. Сегодня их — 95 тысяч. Примерно. Точной цифры не знает никто. Кладбищенские служители могут найти какие-либо записи только о 16 тысячах захоронений, сделанных за последние 10 лет. Территория в 71 гектар — как белое пятно.

Где и как ведутся записи о захоронениях, каким архивом данных располагает администрация, как найти могилу, если известны фамилия, имя и дата смерти?

Отвечая на наш запрос, председатель правления АО «Горкоммунхоз» Гани Ажмолдаев заверил, что в подразделении находятся книги регистрации с 1973 года. И если известны паспортные данные и дата смерти, то смотритель сможет указать, в каком квадрате расположена могила.

Однако директор кладбища Олег Куликов, к которому мы обратились с просьбой указать место захоронения человека, ушедшего из жизни в 1981 году, предупредил: смотреть книги бесполезно. Более или менее достоверный архив ведется только с 2000 года.

Остальная документация сохранилась частично. Большинство записей уничтожил пожар в старом бюро, в здании на Ишимской улице.

— Все кладбище разбито на клетки. Границы квадрата — асфальтированные проезды. Условно смотрители указывают в книге и другие ориентиры: въезд (первый, второй, третий), детское кладбище, мусульманское, православное, участок дома престарелых и т. д. Но если не было памятника или он пришел в негодность, то найти захоронение почти невозможно. Особенно если человека «подхоронили» к родственникам.

Если выделялся отдельный участок, то искать его проще. Смотрим на третий-четвертый ряд от дороги, там более или менее годы идут по порядку. Правая сторона от аллеи — 50-е, 70-е, дальше — 80-е, 90-е, 2000-е. Сейчас хоронят на новом кладбище. Но все относительно. Свежие могилы есть и на старом.

Говорят, периодически появляются люди, которые пытаются составить план-схему — то, что должна делать администрация.

У директора наш визит и тем более интерес к подробностям вызвал странное подозрение: «Скажите честно, для чего вам все это? Не верю, что для газеты. Там такого не пишут». В отсутствие корыстных интересов он, наверное, так и не поверил.

«Бизнес здесь — дело плохое. Тому, кто пытается заработать, ничего хорошего это не приносит», — предупредил он.

Мы не стали уточнять, почему тогда реализация оград и памятников, организованная на входе, существует так долго и успешно.

— Люди жалуются, что контейнеры переполнены, образуются стихийные свалки, а баки для полива — пустые. — Вывозить мусор отсюда нужно каждый день. А обслуживающая организация не всегда делает это. То же самое и с водой. Людей, которые перекидывают мусор за ограду, ловил за руку не раз. Куда деть бомжей, цыган и прочих обитателей — мне тоже интересно. Бывало, их вывозили отсюда в центр реабилитации. Но они возвращаются сюда снова. Известная традиция оставлять на могиле еду — их основное средство выживания. Фактически люди сами прикармливают их.

По словам Олега Куликова, изредка на кладбище наведывается конная полиция, но и ей прочесать 71 гектар не представляется возможным.

Смотрители — работают они вчетвером, посменно — распределяют места для захоронения и рабочих для уборки территории. Три контролера дежурят на въездах, открывают ворота и проверяют документы на погребение. Сторожа в штатном расписании бюро нет. Почти по Высоцкому: а на кладбище все спокойненько, не слыхать никого, не видать, нет ни сторожа, ни полиции — исключительная благодать.

Мнение

Л. Лобас: — Хотелось бы знать, когда же найдется хозяин, который наведет на кладбище порядок? Кучи мусора лежат годами, контейнеры и баки для воды источают зловоние, и лежат кучи сухих деревьев. Вода в баках в этом году появлялась всего три раза за лето.

Если вы захотите посидеть в тиши и одиночестве, то у вас это, увы, не получится. Вокруг чуть ли не за каждым кустом за вами наблюдают голодные глаза бомжей.

Пусть едят приношения, для того это и делается, просто их навязчивость переходит все границы. Усопших родственников нам пришлось искать долго. Оказалось, что памятник завалили кучей выкорчеванных деревьев, которые убрали, чтобы выкопать следующую могилу.

Тенденция

Полный комплекс по уходу…

На зарубежных интернет-ресурсах появились ссылки на астанинскую компанию, которая предоставляет услуги по уходу за местами погребения родных и близких на кладбищах Астаны и Акмолинской области.

По их прайс-листу, поиск места захоронения обойдется в 20 евро, постоянный уход за одним местом в течение года — 200, а разовая уборка и мытье — 50. В зимний период (с 15 ноября по 1 апреля) цены возрастают на 10 процентов. Существует также система наценок, если кладбище находится за пределами Астаны. По отдельной калькуляции и договорным ценам идет восстановление места захоронения, установка памятника, надгробных плит и другие услуги. В подтверждение заказчик получает фотоотчет с места захоронения: до и после работы.

Мнение

Нина Труш: — Я это кладбище прошла насквозь. И то, что там происходит, — не просто беспредел, а криминал. И никому до него нет дела. Я и люди с нашей «улицы» готовы идти до конца. Терять нам больше нечего. Но сначала мне надо рассказать, что произошло, иначе просто не смогу — расплачусь.

Дело в том, что нас обокрали. Меня и еще человек 20 с нашей «улицы». Причем обокрали не первый раз. Кто-то повадился выкапывать деревья. Первый раз это случилось в конце мая. У меня пропали кедры и лиственницы, потом, 12—13 июня, украли еще одну лиственницу и две голубые ели. Взрослые деревья, которые просто так не вывезешь. Когда 20 июня исчезло еще несколько деревьев, мы вызвали оперативников. Те сняли все на фотоаппарат и исчезли, до сих пор расследование ничем не закончилось. Никто ничего не видел и не слышал. Мы обошли все кладбище и уверены: деревья были вывезены за его территорию. На бездействие следователей мы написали жалобу в прокуратуру. Если надо — подадим в суд на администрацию кладбища.

Там самый близкий человек лежит. Часть меня. После того как сына убили, я «ушла» в растения. Прихожу, сделаю что-то — и мне легче. Вырастила редкие деревья, заказывала саженцы из ботанических садов. Каждое взрослое дерево, по приблизительным подсчетам, должно стоить тысяч сто, не меньше.

Но не в деньгах дело. Мы доверили им самое дорогое — и такое надругательство.

После очередного случая я взяла с собой друга моего сына, и всю ночь мы просидели в кустах на кладбище. И так несколько раз. И знаете, что я поняла? Скорее всего, это происходит днем. Ночью там тишина. Кладбище огромное, дорог много, но выезда всего три. Неужели можно незаметно вывезти трех-четырехметровые деревья с комом?

Один священник сказал мне, что забирать что-то с кладбища — большой грех. И тот, который украл, — совершил один. А двойной — те, кто покупает. А если человек польстился, то по незнанию берет на себя часть вины. Хотелось бы, чтобы люди знали, что то, что им предлагают, возможно, выкопано на кладбище.

В Астане в среднем производится около 1800 захоронений в год. Территория

— На сколько лет хватит территории центрального астанинского кладбища? Как скоро может возникнуть дефицит мест для захоронений? — Предсказать смертность невозможно, — говорит председатель правления АО «Горкоммунхоз» Гани Ажмолдаев, — решения о закрытии кладбища нет. За подразделением закреплены еще три кладбища, на которых есть свободные места для захоронений: в Ильинке, на станции Сороковая и в микрорайоне Алатау.

Источник: Сайт газеты «Инфо-Цес» (https://www.info-tses.kz)