Публицист С. Нестеренко отразил суть проблемы в статье «А судьи кто? И где? И с кем?»[28] следующим образом: «Жизнь быстротечна, и любой закон, насколько бы четко он не был проработан в Парламенте, устаревает, как правило, едва-едва появившись на свет. Причем возникающие в законодательстве «пробелы», пусть даже и незначительные, нередко приводят к возникновению больших проблем. Тем более что на устранение перекосов уходит, как правило, значительное время. Конечно, все это - объективные процессы. Но, с другой стороны, назвать все это жизненными издержками и попросту махнуть на это рукой нельзя, поскольку, в конечном счете, речь идет о защите прав граждан и отстаивании справедливости.
С другой стороны, некоторые ученые выдвигают тезис о том, что нормативные постановления Верховного суда не являются нормативным правовым актом и они якобы «вторичны» по отношению к ним. Обосновывается это тем, что согласно статье 81 Конституции Верховный суд «дает разъяснения по вопросам судебной практики», а также ссылкой на Закон Республики Казахстан «О нормативных правовых актах», которым нормативные постановления Верховного суда не включены в иерархическую содержание пункта первого статьи 4 Конституции о том, что «действующим правом в Республике Казахстан. Анализируя содержание пункта первого статьи 4 Конституции о том, что «действующим правом в Республике Казахстан являются нормы Конституции, соответствующих ей законов, иных нормативных правовых актов, международных договорных и иных обязательств республики, а также нормативных постановлений Конституционного совета и Верховного суда республики», Г. Сапаргалиев и Г. Сулейменова считают[29], что согласно этой норме Конституции источники действующего права делятся на:
1) нормы Конституции;
2) нормативные правовые акты;
3) нормативные постановления Конституционного совета и Верховного суда.
На основе этого делается вывод, что нормативные постановления Верховного суда не входят во вторую группу и потому не являются нормативными актами, На наш взгляд, логический, смысловой и филологический анализ позволяет выделить не три, а две основные группы источников действующего права, приведенных в Конституции:
1) нормы Конституции;
2) соответствующие им иные нормативные правовые акты, в том числе нормативные постановления Верховного суда.
Употребленный в упомянутой конституционной норме применительно к нормативным постановлениям Конституционного совета и Верховного суда союз «также» является не разделительным, а соединительным[30] и не дифференцирует источники действующего права на нормативные правовые акты и ненормативные постановления Конституционного совета и Верховного суда, а лишь устанавливает их перечень.
Следует заметить, что и в официальном толковании пункта 1 статьи 4 Конституции, данном Конституционным советом 28 октября 1996 года, указывается, что действующее право Республики Казахстан рассматривается как система норм, содержащихся в принятых правомочными субъектами в установленном порядке нормативных правовых актах: Конституции и соответствующих ей законах республики, указах Президента, постановлениях Парламента, его палат и Правительства республики, иных нормативных правовых актах, международных договорах, ратифицированных Республикой Казахстан, нормативных постановлениях Конституционного совета и Верховного суда республики. Особо подчеркнуто, что «все указанные нормативные правовые акты (выделено нами) включаются в состав действующего права[31].
Более того, в постановлении Конституционного совета от 6 марта 1997 года подчеркнуто, что в качестве нормативного рассматривается «такое постановление Верховного суда, в котором содержатся разъяснения судам по вопросам применения законодательства (его норм) и формулируются определенные правила поведения субъектов в сфере судопроизводства». Такое нормативное постановление, являющееся обязательным для всех судов республики, издается по вопросам применения в судебной практике норм законодательства, в том числе норм Конституции Республики Казахстан[32].
Совершенно очевидно, что формулировка понятия «действующее право» в пункте 1 статьи 4 Конституции и официальное толкование этой нормы Конституционным советом не дают оснований для разделения перечисленных в ней нормативных правовых актов на нормативные и ненормативные.
Во-вторых, статья 81 Конституции определяет сферу деятельности Верховного суда, а не характер и юридическую природу его нормативных постановлений. Содержательная сторона нормативных постановлений Верховного суда определяется его наименованием «нормативные» и их вхождением в состав действующего права, т.е. статьей 4 Конституции. Рассуждения авторов публикации, основанные на вопросе: «Почему Конституция Республики Казахстан акт Верховного суда называет «нормативным постановлением», а не «нормативным правовым актом»?», и последующие выводы о том, что нормативные постановления Верховного суда являются «актами, обладающими свойствами нормативного (а не нормативными правовыми актами) и лишь формально обязательны при рассмотрении дел», не основаны на Конституции, толковании ее норм Конституционным советом и законе. Употребление юридической дефиниции «постановление», тем более с определением «нормативное», не должно вызывать сомнений в свойстве нормативности такого акта, так же как не подвергается сомнению по этому признаку нормативный характер постановлений Конституционного совета, постановлений Правительства, постановлений Парламента и его палат. Авторы публикации признают и не подвергают сомнению нормативность постановлений Конституционного совета лишь только по тому признаку, что в статье 4 Конституции они (наряду с нормативными постановлениями Верховного суда) названы нормативными постановлениями, а не нормативным правовым актом.
Следует сказать, что впервые сформулированная конституционная терминология «действующее право» и включение в его состав нормативных постановлений Верховного суда является признанием в качестве источника права в Казахстане так называемого прецедентного права, основанного на судебной практике. В отличие от классического прецедентного права, когда нижестоящие суды выносят решения, ссылаясь на конкретное аналогичное дело, рассмотренное другим (как правило, вышестоящим) судом, казахстанское действующее право включает в себя «обобщенное», «синтезированное» прецедентное право, т.е. судебную практику не конкретного дела, а определенной категории дел по всей республике, одобренной к применению не отдельным судьей, а высшим органом судебной власти - пленарным заседанием Верховного суда. В этом отношении Конституция Казахстана опередила Конституцию Российской Федерации и других стран СНГ. Так, согласно статье 126 Конституции России Верховный суд дает «разъяснения по вопросам судебной практики». Как известно, до принятия новой Конституции Казахстана Верховный суд в соответствии с законом также давал «руководящие разъяснения» судам по вопросам применения республиканского законодательства, возникающим при рассмотрении определенных дел»[33].
В конституциях советского периода и Конституции Республики Казахстан 1993 года акты Верховного суда вообще не обозначались, и их юридическая конституционная характеристика отсутствовала. Действующая Конституция не случайно избегает термина «разъяснения» при характеристике юридического содержания и вида правового акта судебной власти и вводит качественно новое определение актов Верховного суда «нормативные постановления». Это требует от казахстанских ученых качественно новых научных исследований места нормативных постановлений Верховного суда в системе действующего права. Для юристов нет необходимости разъяснять, какая огромная содержательная и правовая разница между «разъяснениями по вопросам судебной практики» и «нормативными постановлениями Верховного суда». Хотя фактическая база для принятия этих актов осталась прежняя - обобщение судебной практики, характер и содержание окончательного правового документа существенно изменились. Об этом свидетельствует и статья 4 Закона Республики Казахстан «О нормативных правовых актах», согласно которой нормативные постановления Верховного суда и Конституционного совета закреплены вне иерархии нормативных правовых актов. Обратим внимание, что закрепление «вне иерархии» не означает нахождение вне системы нормативных правовых актов, как предполагают авторы публикации, а лишь свидетельствует об особой юридической силе нормативных постановлений Верховного суда и Конституционного совета. Она определяется тем, что для Конституционного совета обязательными являются нормы Конституции, а для Верховного суда - нормы Конституции и законов (пункт 1 статьи 77 Конституции). К тому же, постановлением Конституционного совета от 13 декабря 2001 года определено, что «из права давать официальное толкование норм Конституции следует юридическая сила решений Конституционного совета, равная юридической силе тех норм, которые стали предметом его толкования». Нормы конституционного права, делает вывод Конституционный совет, «применяются в единстве с положениями соответствующих постановлений Конституционного совета, которые, пунктом 1 ст. 4 Конституции признаны источником действующего права Республики Казахстан»[34]
По аналогии можно сделать предположение, что нормы законодательства, ставшие предметом рассмотрения на пленарном заседании Верховного суда, должны применяться в единстве с положениями соответствующих нормативных постановлений Верховного суда. В решениях Конституционного совета закреплено, что поскольку пункт 1 статьи 4 Конституции относит нормативные постановления Верховного суда к действующему праву Республики Казахстан, а пункт 2 этой же статьи закрепляет верховенство Конституции и прямое действие ее норм, то Верховный суд вправе, руководствуясь статьями 17 и 22 Конституционного закона «О судебной системе и статусе судей в Республике Казахстан», издавать нормативные постановления по вопросам применения норм Конституции, конституционных, обычных законов и иных нормативных правовых актов в судебной практике. Таким образом, если Конституционный совет вправе толковать нормы Конституции в «чистом виде», независимо от их применения или неприменения, то Верховный суд обобщает практику примененных судами конституционных норм и дает соответствующие разъяснения. В них может быть дана интерпретация норм законодательства (судебное толкование), могут содержаться положения, относящиеся к разрешению коллизий между нормами Конституции и законов, положениями законодательных актов или иных нормативных актов, а также определяться особенности применения судами законодательства. Нормативные постановления Верховного суда должны точно соответствовать Конституции и не противоречащим ей законам, так как согласно статье 77 Конституции судья при отправлении правосудия независим и подчиняется только Конституции и закону.
Включение Верховного суда в состав органов, официально определяющих содержание действующего права, объективно предопределяет его роль не только как суда высшей инстанции по конкретным делам, но и как органа, призванного формировать образцы разрешения судебных дел, быть информационным и интеллектуальным центром судебной системы, а в случае необходимости нормативно корректирующим по применению законов судами в случае их коллизии или неясности и направлению судебной практики, исходя из духа и принципов права.
В ходе принятия нормативных постановлений Верховный суд, на основе системного анализа и сопоставления норм Конституции и законодательства, восполняет некоторые «пробелы права», разъясняет практическое применение законов в соответствии с их содержанием и основными принципами. Особенностью судебной власти является то, что она распространяется на все дела и споры, и в этой связи судья обязан разрешить спор даже при отсутствии нормы права. Так, согласно статье 6 ГПК, в случае отсутствия норм права, регулирующих спорное правоотношение, суд применяет нормы права, регулирующие сходные отношения, а при отсутствии таких норм разрешает спор исходя из общих начал и смысла законодательства.
Следовательно, судебная практика, на законной основе, восполняет пробелы права и закона. Верховный суд, обобщив такую судебную практику, дает разъяснения, регулирующие новые правоотношения и восполняющие пробелы законодательства.
Принятые нормативные постановления Верховного суда направлены на последовательную реализацию конституционных принципов демократического государства, высшими ценностями которого являются человек, его права и свободы.
Так, в декабре 2002 года Верховный суд, основываясь на конституционной норме о праве на защиту, подчеркнул, что осуществление судопроизводства на принципах приоритета охраны прав, свобод человека и гражданина, неприкосновенности, уважении чести и достоинства личности, презумпции невиновности, состязательности, равенства всех перед законом и судом неразрывно связано с обеспечением конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи адвоката (защитника). В соответствии с этим Верховный суд впервые в нормативном документе закрепил правило, по которому право на защиту должно реализовываться с участием профессиональных адвокатов или иных лиц, допущенных в качестве защитника, - супруги (супруга), близких родственников или законных представителей подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, представителей профсоюзов и других общественных объединений, только при условии наличия у них специальных юридических знаний и способности оказать подзащитным реальную квалифицированную юридическую помощь.
Именно это положение вызвало критику авторов публикации, так как, по их мнению, это новая норма права, и кроме того, определяющие слова «способны оказать квалифицированную юридическую помощь» в свою очередь требуют разъяснения кем и по каким критерия[35] нормативном постановлении прямо указано, что органы дознания, следствия и суды (ответ на вопрос: кем? обязаны выяснить этот вопрос (в том числе и по установленным критериям), и если лицо, избранное подозреваемым, обвиняемым, подсудимым, осужденным в качестве защитника, не способно обеспечить квалифицированную юридическую помощь, обсудить вопрос о привлечении к делу профессионального адвоката. Супруг (супруга), близкие родственники или законные представители подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, представители профсоюзов и других общественных объединений, разъяснено в постановлении Верховного суда, могут участвовать в деле наряду с адвокатом. Таким образом, позиция Верховного суда основана на Конституции, которая обладает свойством прямого действия и обязательным условием обеспечения конституционного права на защиту и получение квалифицированной юридической помощи, определяет участие в деле:
1) либо профессионального адвоката;
2) либо супруга (супруги), близких родственников или законных представителей обвиняемого, представителей общественных объединений, если они обладают специальными юридическими знаниями и способны оказать квалифицированную юридическую помощь;
3) либо адвокатов, а также иных лиц, указанных в части 2 статьи 70 УПК, даже если они не способны оказать квалифицированную юридическую помощь и не обладают специальными юридическими знаниями.
По мнению Верховного, суда, главное - не количество участвующих в деле защитников, а их способность реально обеспечить и представлять интересы и права гражданина. Нормативное постановление не ограничило, как ошибочно полагают авторы публикации, количество участвующих в деле защитников присутствием только адвоката, либо только защитника, а позволило иметь их неограниченное количество, так как в пункте 4 постановления записано, что «лицо, избранное в качестве защитника, может участвовать в деле наряду (выделено нами) с профессиональным защитником»[36].
Никакой новой нормы права Верховный суд не создал, а лишь воспроизвел требование статьи 13 Конституции о праве каждого на получение «квалифицированной юридической помощи». Во всех других случаях реальное право на защиту может быть заменено на присутствие формального представителя, не обладающего ни специальными знаниями, ни способностью оказать квалифицированную юридическую помощь.
Учитывая, что конституционная норма обладает верховенством и свойством прямого действия, Верховный суд разъяснил порядок применения норм УПК в целях реального обеспечения квалифицированного права на защиту, приоритета прав и свобод человека.
На наш взгляд, Верховный суд не вправе принимать нормативные постановления, противоречащие Конституции и законам, но он вправе и обязан разъяснить судам, как применять законодательство в случае их противоречия друг другу, а также в случае пробелов права на основе системного анализа и принципов права, исходя из обобщения судебной практики. Верховный суд в отличие от Парламента не занимается нормотворчеством «в чистом виде» для урегулирования общественных отношений, а лишь разъясняет правильное применение норм Конституции и законов на основе обобщения судебной практики конкретных дел определенной категории. При этом судебный орган не подменяет Парламент, а разъясняет вопросы разрешения спорных ситуаций, в том числе в пограничных и промежуточных отраслях права. Если же законодательный орган посчитает необходимым по-иному урегулировать эти вопросы (ранее не бывшие в поле зрения законодателя), он вправе принять соответствующий закон, и нормативное постановление Верховного суда перестанет действовать. Позиция, при которой Верховный суд вправе лишь переписывать нормы законодательства без их интерпретации и восполнения пробелов, лишена смысла, так как сводит на нет нормативность и регулирующий характер нормативных постановлений, роль и значение Верховного суда в системе судебной власти.
Верно, подчеркивалось в юридической литературе, что любое логическое развитие ранее сформулированного положения предполагает привлечение новых понятий, определений, методов сравнения, противопоставления и т.д., т.е. такие мыслительные операции, которые вносят новизну в понимание рассматриваемого вопроса. При отсутствии этого элемента новизны всякое уяснение, комментирование и разъяснение являются бессмысленными. Поэтому толкование всегда несет в себе элемент нового понимания действующего закона или же понимания его в связи и применительно к конкретному факту либо группе фактов, из которых складывается юридическая практика[37].
Никакой новой нормы права Верховный суд не создал, а лишь воспроизвел требование статьи 13 Конституции о праве каждого на получение «квалифицированной юридической помощи». Во всех других случаях реальное право на защиту может быть заменено на присутствие формального представителя, не обладающего ни специальными знаниями, ни способностью оказать квалифицированную юридическую помощь.
Учитывая, что конституционная норма обладает верховенством и свойством прямого действия, Верховный суд разъяснил порядок применения норм УПК в целях реального обеспечения квалифицированного права на защиту, приоритета прав и свобод человека.
На наш взгляд, Верховный суд не вправе принимать нормативные постановления, противоречащие Конституции и законам, но он вправе и обязан разъяснить судам, как применять законодательство в случае их противоречия друг другу, а также в случае пробелов права на основе системного анализа и принципов права, исходя из обобщения судебной практики. Верховный суд в отличие от Парламента не занимается нормотворчеством «в чистом виде» для урегулирования общественных отношений, а лишь разъясняет правильное применение норм Конституции и законов на основе (и только) обобщения судебной практики конкретных дел определенной категории. При этом судебный орган не подменяет Парламент, а разъясняет вопросы разрешения спорных ситуаций, в том числе в пограничных и промежуточных отраслях права. Если же законодательный орган посчитает необходимым по-иному урегулировать эти вопросы (ранее не бывшие в поле зрения законодателя), он вправе принять соответствующий закон, и нормативное постановление Верховного суда перестанет действовать. Позиция, при которой Верховный суд вправе лишь переписывать нормы законодательства без их интерпретации и восполнения пробелов, лишена смысла, так как сводит на нет нормативность и регулирующий характер нормативных постановлений, роль и значение Верховного суда в системе судебной власти.
Верно, подчеркивалось в юридической литературе, что любое логическое развитие ранее сформулированного положения предполагает привлечение новых понятий, определений, методов сравнения, противопоставления и т.д., т.е. такие мыслительные операции, которые вносят новизну в понимание рассматриваемого вопроса. При отсутствии этого элемента новизны всякое уяснение, комментирование и разъяснение являются бессмысленными. Поэтому толкование всегда несет в себе элемент нового понимания действующего закона или же понимания его в связи и применительно к конкретному факту либо к группе фактов.
Абдрасулов Е. Б., заведующий Отделом стратегических разработок и анализа Верховного Суда
Республики Казахстан, доктор юридических наук, профессор
Некоторые вопросы юридической техники составления проектов нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан
При составлении проектов нормативных постановлений используются различные приемы и способы юридической техники, на которых следует остановиться.
Прием, широко используемый в юридической технике правотворчества, - это применение презумпций и фикций.
Исторически фикции были одним из главных факторов динамики права в числе общих приемов правотворчества и интерпретации. Термин «fictio» имеет латинское происхождение и в переводе означает выдумывание, выдумку, вымысел. Он производен от глагола «fingere» - выдумывать, притворяться, создавать видимость. Как неопровержимое постулирование несуществующего существующим определял фикции в истории римского права О.Ф. Омельченко. Фикции первоначально были распространены в ходе интерпретации норм права, но имели большое значение и в правотворчестве с появлением легальных фикций, т.е. закрепленных в нормативных правовых актах. Примером служит фикция закона Корнелия (D. 49. XV. 22. pr). Указанная ретроспективная фикция появилась не позднее республиканского периода римской истории (около 80 г. до н.э.) Согласно этому вымыслу, вопросы наследования решались так, как будто умерший в плену наследодатель умер до пленения: «Если тот, кто составил завещание, взят в плен врагами, его завещание имеет законную силу в случае, когда он вернется по праву постлиминия; если он умрет там - то по закону Карнелия, которым его наследство утверждается так, как если бы он умер в гражданской общине»[38].
Фикции используются сегодня и в нормативных постановлениях Верховного Суда Республики Казахстан. Так, в нормативном постановлении «О судебной практике по делам о признании лица безвестно отсутствующим или объявлении лица умершим» устанавливается, что в соответствии со статьей 31 ГК днем смерти лица, объявленного умершим, считается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим. В случаях объявления умершим лица пропавшего без вести при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основание предполагать его гибель от несчастного случая, суд может признать днем смерти этого лица день его предполагаемой гибели.
Существование фикции оправдывается исключительно правовыми целями, главная из которых - стремление к порядку и эффективности. Значение фикций состоит в том, что они:
- способствуют переводу обыденной реальности в реальность правовую;
- устраняют неопределенность в правовом регулировании;
- помогают упростить юридические отношения и сделать правовое регулирование устойчивым и стабильным;
- способствуют охране прав граждан;
- помогают добиться справедливости порой на грани или наперекор истине;
-сокращая ход или объем правовой действительности, облегчают установление обстоятельств и тем самым делают правовую систему экономной»[39].
Теперь о презумпциях. Презумпции и фикции порой так близко подходят друг к другу, что их практически невозможно различить. Исследую правовую природу презумпции и фикции, при этом, указывая на многие их общие признаки, Быстров Д.В. отмечал: «Ярким примером этого факта является презумпция знания закона. Если проанализировать данное предположение (о знании закона всеми гражданами), то наталкиваешься на очень интересный вывод - презумпция закона вовсе никакая не презумпция, а самая настоящая фикция.
Действительно, сложно представить себе не то, чтобы простого человека, но даже юриста, который с гордостью мог бы заявить, что знает все без исключения законы своего государства. Но этого и не требуется. Достаточно, что каждому предоставляется возможность ознакомится с нормативно-правовыми актами. Так что это, как не юридическая фикция?»[40].
Эту точку зрения разделяет и Сандевуар П., подчеркивая, что наиболее знаменитая из всех фикций стала поговоркой - «незнание закона не освобождает от ответственности». В условиях характерного для нашего времени появления огромного числа законов и регламентов эта формулировка становится фикцией даже для самих юристов[41].
Несмотря на некоторые общие признаки, юридические презумпции обладают и специфическими свойствами, позволяющими отличить их от юридических фикций. Легальные презумпции (praesumtio juris) - это предположения, прямо или косвенно закрепленные в нормах права и имеющие поэтому юридическое значение. Большинство из закрепленных в праве презумпций - это обобщения, которые действовали ранее как фактические презумпции. Таковым является, например, предположение отцовства.
Примером использования презумпции в нормативных постановлениях является пункт 29 нормативного постановления Верховного Суда РК «О применении судами некоторых норм законодательства о защите авторского права и смежных права»[42] от 25 декабря 2007 г., в котором устанавливается, что автором произведения считается лицо, указанное в качестве автора на оригинале или экземпляре произведения, пока не доказано иное. Здесь мы видим образец классической структуры презумпции: а) условие действия правила, б) само правило и в) контрпрезумпция, которая содержит возможность опровержения ( Если А, то Б, пока на доказано иное). Если норму, изложенную в нормативном постановлении, развернуть в логическое суждение, то получаем следующее: «Если кто-либо опубликовал произведение под своим именем (гипотеза), то он считается в качестве автора произведения (диспозиция), пока не будет доказан факт неправомерного использования им прав, принадлежащих другому лицу (контрпрезумпция)».
Большую роль презумпции играют при перераспределении бремени доказывания. Еще в римском гражданском процессе выработана универсальная формула, согласно которой каждая сторона должна доказывать обстоятельства, на которые она ссылается. Ст. 66 ГПК Республики Казахстан содержит немаловажное указание на то, что доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Развивая данные положения ГПК, а также нормы ГК, нормативное постановление Верховного Суда конкретизирует обязанности по представлению доказательств. Например, в пункте 8 рассмотренного выше нормативного постановления устанавливается, что согласно пункту 3 статьи 141 и пункту 1 статьи 143 ГК обязанность доказывания, что распространенные сведения соответствуют действительности, возлагается на ответчика. Истец обязан лишь доказать лишь сам факт распространения порочащих его сведений лицом, к которому предъявлен иск, при этом он вправе также представить доказательства несоответствия действительности сведений, порочащих его честь и достоинство.
Как мы уже отмечали, содержание нормативных правовых актов составляют нормативные предписания, а выражение их с помощью языка и расположение их определенном порядке, т.е. структурирование, составляет его внутреннюю форму. Средства правотворческой техники, относящиеся к внутренней форме нормативного акта, позволяют надлежащим образом зафиксировать правовые предписания. Они, в свою очередь, делятся на две группы: структурные правила и языковые правила[43].
Структура нормативного предписания представляет собой его строение, т.е. расположение нормативного материала в определенном порядке, его последовательная дифференциация. В зависимости от содержания и объема нормативного правового акта будет соответственно выглядеть и его структура. Если говорить о всех структурных возможностях, используемых при составлении нормативного материала, то следует перечислить следующие: заголовок, оглавление, преамбула, часть, раздел, глава, статья, параграф, пункт, подпункт, абзац, примечания, заключительные положения. Однако не во всех нормативных правовых актах используются все эти перечисленные структурные части. Это зависит от места нормативного правового акта в системе законодательства, объема и содержания акта.
В нормативных постановлениях Верховного Суда Республики Казахстан, которые являются средством одновременно конкретизации, детализации и интерпретации закона, нет особой необходимости в выделении всех указанных выше структурных частей. Здесь достаточны заголовок, своего рода небольшая преамбула, пункты и подпункты.
Заголовок нормативного постановления представляет собой одно из средств выражения смысла определенной группы правовых норм, цель которого заключатся в том, чтобы лаконично отразить основную идею нормативного документа, его тематику. К примеру, заголовок нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан «О некоторых вопросах применения судами законодательства о наследовании» передает в сжатой форме его содержание, обозначая предмет регулирования, что позволяет идентифицировать данный акт, выделить его из совокупности других правовых предписаний.
Преамбула (фр. préambule, от позднелат. praeambulus - идущий впереди, предшествующий, ср. лат. preambulo - предшествую) в праве - вводная или вступительная часть правового акта. К правовым актам, имеющим преамбулу, относятся декларации, международные договоры, законы, нормативные акты, договоры гражданско-правового характера. Обычно в преамбуле в концентрированной форме излагаются цели, задачи и принципы правового акта, указываются условия, обстоятельства, мотивы и другие исходные установки, послужившие поводом для его создания. Преамбула является важной частью правовых актов. В преамбуле также может указываться сфера распространения нормативного акта. Так, преамбуле нормативного постановления Верховного Суда «О некоторых вопросах применения законодательства о судебной власти в Республике Казахстан» указываются на обстоятельства, послужившие поводом к принятию данного акта: «В практике судов по применению законодательства имеются определенные недостатки. Допускаются случаи нарушения основных принципов осуществления правосудия. В деятельности органов исполнительной ветви государственной власти в части соблюдения независимости судей имеют место отступления от норм Конституции Республики Казахстан и принятых на ее основе законов. Судьи Республики не в полной мере пользуются предоставленными им полномочиями по обеспечению независимости, не всегда реагируют по закону на факты вмешательства в судебную деятельность и неуважение к суду. Исходя из изложенного, пленарное заседание Верховного Суда Республики Казахстан постановляет…».
Основной структурной единицей нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан является пункт, поскольку именно он является носителем правовой информации. В пункте может целиком содержаться норма права, хотя в большинстве случаев пункты нормативных постановлений посвящены отдельным фрагментам общественных отношений. Чаще всего пункты нормативных постановлений конкретизируют ту или иную часть правовой нормы (гипотезы, диспозиции и санкции), расположенной в законе.
Подпункт является вторичной по сравнению с пунктом. Эта структурная единица может и отсутствовать, и тогда пункт будет представлять собой целостный, а не дифференцированный текст.
Теперь о языковых правилах. Культура правотворчества непременно предполагает строго выдержанный профессиональный стиль и язык закона и вместе с тем его простоту, понятность, доступность широким слоям населения. Поэтому трудно переоценить значение стиля и языка правотворчества, ибо вряд ли можно назвать какую-нибудь иную область общественной практики, где ошибочно построенная фраза, разрыв между мыслью и ее текстуальным выражением, неверно или неуместно используемое слово способны повлечь за собой такие негативные последствия, как в области правотворчества[44].
Пиголкин А.С. отмечал, что нормативный правовой акт - это письменное литературное произведение, и к нему предъявляются такие же требования, как и к любому другому произведению книжно-письменной речи. Среди видов литературных произведений выделяют художественные, газетно-политические и публицистические, научные, технические, бытовые и наконец официально-деловые. Нормативные предписания представляют собой один из подвидов официально-делового произведения наряду с другими актами-документами, имеющими юридическое значение[45]. Поэтому обозначим основные требования к тексту официально делового произведения, подвидом которого и являются нормативные постановления Верховного Суда Республики Казахстан. Требования к терминологии: использование терминов с четким и строго очерченным смыслом; употребление слов и выражений обычно в более узком или специальном значении по сравнению с тем, какое они имеют в общелитературном языке; использование слов и выражений в прямом и первичном их значении; отказ от двусмысленных и многозначных терминов; единство применяемой терминологии. Требования к стилю изложения: логическая последовательность и стройность изложения мысли, ее смысловая завершенность; единообразие способов изложения однотипных формулировок, хотя содержательно, с точки зрения информативности они могут быть совершенно различными.
Таким образом, мы рассмотрели некоторые приемы и правила юридической техники правотворчества, которые также применяются и при подготовке проектов нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан.
Нарикбаев М.С., президент КазГЮУ, председатель Демократической партии «Әділет»,
доктор юридических наук, профессор
Концепция правовой политики и повышение эффективности судебной системы
Концепция правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года, утвержденная Указом Президента РК от 24 августа 2009 года № 858, - важный стратегический документ, задающий направление развития правовой системы на ближайшие годы. Важно, чтобы конкретные ее положения были реализованы, а общие наполнились конкретным содержанием в духе основных принципов Концепции и с учетом потребностей развития общества и государства.
Как отмечается в Концепции, «нужна единая правовая политика, основанная на современных тенденциях развития общества, накопленном опыте и научно обоснованных, фундаментальных представлениях о ближайших и отдаленных перспективах казахстанского государства и общества». Верховный Суд, имея в своих руках такой важный инструмент, как нормативные постановления, вполне может обеспечить эту задачу применительно к судебной системе. Важно повысить значение этих нормативных постановлений, чтобы суд все более превращался в активного творца и проводника правовой политики, основные направления которой определены Президентом РК.