05.04.2011
Реализация прав на свободу совести:
20 лет миссионерского движения в Казахстане.
Некоторые итоги
Автор главный инспектор акима г. Алматы по вопросам работы с религиозными организациями, к.ф.н. В. Иванов, не ставит перед собой цель дать оценку формам и степени религиозности наших сограждан, удовлетворяющих свои религиозные потребности в соответствии с действующим законодательством. Именно поэтому в статье отсутствует и упоминание конкретных религиозных объединений.
Необходимо коснуться предыстории вопроса, указанного в теме доклада. На наш взгляд, появление миссионерства в Казахстане неразрывно связано с общим кризисом советского общества с начала восьмидесятых годов. Очевидно, четких границ - хронологических или знаковых - здесь нет, но, скорее, он связан с появлением в начале 80-х годов ярко выраженного интереса к неоориенталистским культам у части советской интеллигенции, а также распространением в СССР веры в оккультизм и т.п. и обращением к опыту Запада.
Данный процесс имел форму поиска какой-то особой духовности. В рамках действовавших религиозных объединений, находившихся под постоянным давлением государственно-идеологических структур, такой поиск редко был плодотворным.
Анализ религиозной обстановки за последние двадцать лет показывает, что количество религиозных объединений в Казахстане резко возросло. По-прежнему основная масса верующих - мусульмане и православные. В разных регионах этот показатель составляет от 99 до 93-94% как, например, в Алматы. Вместе с тем, если рассматривать абсолютные данные по количеству объединений, то здесь иная картина. На первом месте Ислам, его объединения превысили 2,7 тыс. (по данным Духовного управления мусульман Казахстана, по состоянию на 1999 год их было более 5,0 тыс., но после третьего Курултая мусульман Казахстана эти данные были пересмотрены в сторону их сокращения. Были исключены мелкие объединения, не имеющие молитвенных помещений, назначенных имамов и некоторых др. признаков). На втором месте - Русская Православная церковь (около 300 церквей и монастырей). Затем, в порядке убывания, следуют объединения Евангельских христиан-баптистов (около 300, в т.ч. небольших групп 164), Евангелических лютеран (110), Римско-католической церкви и Адвентистов Седьмого дня (более 70 каждой). Следует отметить, что указанные объединения (кроме традиционных - Ислама, Русской православной и Римско-католической церквей) только восстановили свою численность к 1999-2000 гг., а церкви Евангелических лютеран не достигли даже 60% от показателей 80-х годов (по числу последователей). Существенно выросло количество собраний Свидетелей Иеговы (до 120).
Всего же протестантских объединений насчитывается свыше 1,2 тысячи.
Вместе с тем приведенные данные не должны вводить в заблуждение - численность членов указанных религиозных объединений в сотни раз меньше, чем традиционных.
При этом от общего числа верующих мусульмане, по приблизительным подсчетам, составляют около 70%, православные - 28, католики - 1, протестанты - не менее 0,5, другие - менее 0,01%.
Данное религиозно-традиционное различие привело также и к заметным региональным различиям: южные области Республики Казахстан оказались более подверженными влияниям со стороны религиозно-политических организаций, как правило, использующих традиционализм Ислама в этих регионах. Весьма существенным фактором является распространение в указанном регионе идей суфизма, сторонники которого создали три суфийских общины.
В Казахстане имеется почти 200 миссионеров-католиков (примерно половина от 380 - общей численности миссионеров). Среди них поляки, немцы, итальянцы, американцы, корейцы и другие. Такое количество объясняется тем, что значительная часть (ок. 30%) местных католических приходов не имеют приходских священников. В силу канонических особенностей (например, необходимость соблюдения целибата) как в советский период, так и в настоящее время, местные кадры священнослужителей практически отсутствуют.
Региональные отличия позволяют выделить три-четыре зоны относительно четкого распространения традиционных и нетрадиционных религий и, соответственно, привязать к нем миссионеров определенных конфессий.
Так, в Западном регионе страны (ЗКО, Актюбинская, Атырауская и Мангистауская области) имеется всего 262 объединения, в том числе 169 мусульманских и 37 миссионеров (6,5, 6,0 и около 8,0%, соответственно). Указанные данные позволяют определить этот регион как зону влияния традиционных религий - Ислама и РПЦ. Основная масса протестантских объединений и миссионеров сосредоточена в городах (в том числе свыше 60% - в Актюбинске и Уральске).
Аналогичный вывод, при наличии весьма существенных региональных различий, можно сделать относительно Северного региона (Акмолинская, ВКО, Костанайская, Павлодарская и СКО), где почти на 1,2 тыс. объединений приходится 621 мечеть (св. 50%), 149 храмов РПЦ (12%) и 445 протестантских общин (около 42% от общей численности религиозных объединений в регионе и свыше 36% от численности всех протестантских общин в стране). Также на регион приходится примерно треть всех миссионеров Казахстана. Вместе с тем существенными для характеристики региона являются именно два первых показателя (Ислам и РПЦ), как охватывающие основную массу внегородского населения. Следует отметить, что миссионеры в регионе также в основном действуют в городских общинах.
Южный регион (Алматинская, Жамбылская, Кызылординская и ЮКО области) характеризуется высоким уровнем наличия религиозных объединений - около 2,0 тыс., т.е. почти половина от общего числа в РК. На них приходится более 1,7 тыс. исламских объединений, т.е. две трети имеющихся в стране. Это объясняется как большей плотностью населения, так и существующими историческими традициями. Также характерным является численность миссионеров (23), что дополнительно подтверждает отсутствие сколько-нибудь значительной миссионерской деятельности в сельской местности и традиционной среде.
Таким образом, регион можно отнести к традиционалистскому. Следует отметить, что подобную оценку религиозность данного региона получала и в советский период.
Карагандинская область, города Астана и Алматы занимают промежуточное положение. Из общего числа более чем 700 религиозных объединений 450 являются протестантскими и около 200 - мусульманскими. Также на них приходится 200 миссионеров - свыше половины работающих в стране. То есть каждое четвертое объединение в указанных регионах обслуживается иностранными служителями, что почти втрое превышает средние показатели по стране. Эти данные подтверждают вывод о размещении основных протестантских формирований и деятельности миссионеров в городах. Следует учитывать, что на эти регионы приходятся все религиозные центры как традиционных, так и нетрадиционных религий, что также накладывает отпечаток на приведенные количественные характеристики.
Вышеприведенные данные религиозности по регионам подтверждают общий вывод о религиозности в Казахстане, как традиционной. В зоне наибольшей концентрации нетрадиционных религиозных объединений и иностранных миссионеров (г. Алматы и др.) количество последователей нетрадиционных религиозных направлений не превышает 3-5% от общего числа верующих.
Вместе с тем для многорелигиозной страны, какой является Республика Казахстан, очевидно, нет другого пути к формированию реальной идеологии веротерпимости, как создания новой цивилизационной традиции - сочетания различных конфессий, одинаково выражающей общественные интересы и религиозные моральные ценности.
Нынешняя сбалансированная религиозная ситуация складывается вследствие наличия светского государства, утвердившего благодаря реализации его принципов религиозного плюрализма и возможности создания общей социально-политической идеологии различных религиозных объединений, учитывающей демократические, гуманистические и патриотические приоритеты развития казахстанского общества.
С началом миссионерского периода (90-е годы ХХ века) возникло немалое количество различных христианских, главным образом протестантских миссионерских объединений в Казахстане. Открывались новые церкви, образовывались новые деноминации, различные религиозные ассоциации, надконфессиональные сообщества. Это неудивительно при том удивительном легковерии, с которым в качестве панацеи от всех бед принималось все, упакованное в иностранные обложки. И, разумеется, необходим был контроль компетентных органов.
Последние годы наблюдался значительный рост очень широко распространенных на Западе харизматических религиозных объединений. Среди них пресвитерианские, методистские, евангельские религиозные объединения.
Только в Алматы и по югу Казахстана их насчитывается около ста. В их составе немалое количество молодежи, обладающей достаточным образованием.
Причина данного явления - не только стремление приобщиться к духовным и материальным идеям Запада, но и в определенной степени кризисные явления в традиционных направлениях, которые оказались неподготовленными усвоить огромное количество неофитов. Вследствие этого большая масса их, обладающая высоким образовательным уровнем, обратилась к более близким им ценностям западной культуры, в том числе и к харизматическим религиозным объединениям. Помимо перечисленных особенностей, многие из этих течений имеют одно существенное отличие от других религий: они обещают помощь по вере сразу, а не по окончании жизни.
В страну на перестроечной волне были привнесены новые религии (что вызвало не прекратившуюся до сих пор полемику о «традиционных и нетрадиционных культах»).
По прошествии почти двадцати лет можно проанализировать некоторые особенности этого процесса и прийти к определенным выводам.
С уходом в прошлое тотально идеологизированного безрелигиозного общества миссионерская работа не могла быть направлена на что-либо иное, чем на создание первых ячеек, групп и проч. То есть оно обладало всеми признаками работы с неверующими, почти повсеместно абсолютно поверхностной - крещение неофитов, создание церкви, приобретение здания. Миссионерская работа, по необходимости, была объективно направлена на религиозное начальное просвещение, проповедование и работы по расширению паствы. Она концентрировалась вокруг личности миссионера, который формировал религиозную среду по образцу и подобию своей церкви на далекой родине. Отметим, что подобный иностранный дар способны были адекватно воспринять отнюдь не все новообращенные.
Таким образом, работа с неофитами, особенно выходцами из традиционных, веками устоявшихся конфессий, осталась вне сферы повседневных усилий. Как следствие - полноценной конкуренции не получалось. Большинство проектов оказались нереализованными (м.б., нереальными?), а силы и средства миссионеров и общин по большей части растраченными попусту.
В качестве немаловажного обстоятельства можно отметить и иную языковую среду и, что еще более важно, иную культурную среду. В частности, именно поэтому по большей части остались ограниченно годными многочисленные видео- и аудиоматериалы, рассчитанные совершенно на другую ментальность. Это касалось не только частных примеров, но и базовых вероучебных принципов, например, связанных с православием и католицизмом.
В результате интенсивная миссионерская деятельность начального периода сменилась откровенной стагнацией и даже спадом. Исчез ряд новообразований - некоторые так и не смогли оформить разрозненных сторонников в полноценные религиозные объединения, другие, создав и зарегистрировав церкви экзотической даже для всего СНГ религиозной направленности, на том прекратили свою деятельность.
Подавляющее же большинство за двадцать лет так и остались на уровне начального периода - небольшие группы неофитов, объединенные усилиями одного-двух миссионеров, в лучшем случае сохраняющие свою начальную численность. В качестве парадокса следует отметить нередкие изменения не только названий, но и вероисповеданий.
Ввиду сказанного расколы не представляются чем-то необычным, они, скорее, естественны. Отмечались факты перехода целых общин из одной деноминации в другие только по воле пастора.
Попытка перехода на иной, более высокий уровень работы, в частности, подготовку служителей, реально была направлена «вовнутрь», на покрытие мгновенных потребностей и естественного завершения не получила, качественного роста не произошло. Более того, здесь нет и подобия реализации первоначально заявленных целей. Вот уже второе десятилетие пасторское служение несут (степень успешности - дело верующих каждой церкви) миссионеры.
В результате мы имеем крайне своеобразную «мозаичную» картину новейших протестантских образований, по большей части не оформленных в какое-либо подобие конфессионального единства любого уровня - от регионального до республиканского.
И не случайно больших успехов добились те неопротестантские группы (теперь вполне устойчивые церкви), у которых были свои традиции и которые сумели освоить новые формы работы с верующими, причем практически без связи с миссионерством.
Здесь, очевидно, следует учесть и традиции западного протестантства - создание миссионерской церкви означает выполнение конечной цели конкретного миссионера, своеобразного «направленца» из материнской церкви где-нибудь в США, Европе и др. Задача выполнена, как правило, она является чисто демонстрационной для показа успеха евангелизации. Редко когда имеются ресурсы для развития её в отдельное деноминационное явление. Хотя в Казахстане и такие примеры (крайне редкие, 2-3) имеются.
Целиком закономерным на этом фоне представляется не только взаимное непризнание подобных объединений, но и факты персонального незнания миссионерами друг друга.
Также, возможно, здесь имеет место и стереотип мышления по примеру миссионерства в странах, где не было тысячелетних традиций своих религий, и где миссионерские церкви являются естественным источником духовного просвещения и начального светского образования (достаточно вспомнить начальные школы и больницы, создаваемые миссионерами по всему миру). В нашей стране, в силу особенностей исторического развития, такое направление не работает.
Стихийность первоначального периода, нереальность и низкая отдача проектов (при немалых затратах) привела к тому, что деятельность вновь созданных церквей была вынужденно хаотичной. Сюда же следует добавить не только конкуренцию с традиционными религиозными объединениями, насчитывающими многие десятилетия еще советской практики, но и межконфессиональные протестантские конфликты, перенесенные на новую почву, сопровождающиеся непризнанием друг друга. Кроме того, поскольку религия в странах с устойчивой культурной традицией (а Казахстан, безусловно, может и должен быть отнесен к таковым) является частью национального самосознания, гораздо больший отклик найдет призыв отказа от изменений и сохранения указанной национально-культурной традиции.
Масштабные евангелизационные акции на стадионах и организация религиозных туров начального периода также постепенно прекратились - они не окупали затрат.
Данное явление (назовем её оборотной стороной миссионерства) старательно замалчивается. С одной стороны, понимание наличествующих провальных обстоятельств означало бы также и признание изначально неправильной оценки духовного состояния всех этносов Казахстана и, следственно, неверной стратегии, а с другой - и вовсе тупикового состояния миссионерства в странах, подобных нашей.
Вместе с тем сколько-нибудь существенных попыток переосмысления миссионерства как явления пока не предпринимается. Причины понятны - измениться ввиду особенностей западной церковной организации сложно, если не невозможно. По существу, миссионеры оказываются заложниками сложившейся системы.
Это открывает простор для всевозможных инсинуаций по сути миссионерской работы.
С другой стороны, это снимало бы ряд вопросов религиозной ситуации, которые силой обстоятельств постоянно находятся в центре внимания, способствовало ослаблению межконфессиональной напряженности.
Количество религиозных новообразований, значительное на начальном этапе, не переросло в качество. В свете изложенного, очевидно, этого произойти и не могло.