5. В ходе подготовки к данному семинару нами была изучена практика и проблемы применения нормативных постановлений Верховного Суда, а также позиция ряда государственных органов- основных правоприменителей.
Органы, участвующие в осуществлении оперативно-розыскных и контрольно-надзорных мероприятий,- Комитет национальной безопасности, Агентство финансовой полиции, Комитет уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции и другие государственные органы в своей деятельности, наряду с соответствующим законодательством, непосредственно руководствуются также нормативными постановлениями Верховного Суда. Чаще всего это имеет место при рассмотрении жалоб и заявлений граждан, при квалификации преступлений или иных правонарушений, оценке доказательств и проведении других процессуальных действий и принятии решений, то есть применяют их в ходе досудебного и внесудебного производства.
Как считают правоприменители, нормативное разъяснение законодательства Верховным Судом позволяет им устранить разночтения в позициях отдельных органов, способствует единообразному пониманию существа применяемых законов, а также оперативному устранению имеющихся коллизий в правовых нормах.
О значимости нормативных постановлений для субъектов правоприменения свидетельствует следующее. Так, органами прокуратуры это регламентировано в отдельных внутриведомственных актах. К примеру, в приказе Генерального Прокурора РК от 16.06.2005 года № 25 «Об организации прокурорского надзора за законностью рассмотрения уголовных дел судами первой инстанции», предусмотрена организация приема от прокуроров регулярных зачетов на знание, помимо норм материального и процессуального права, положений нормативных постановлений Верховного Суда.
Государственные органы, осуществляющие оперативно-розыскные и контрольно-надзорные функции, взаимодействуют с Верховным Судом при разработке проектов нормативных постановлений, принимают участие в работе Научно-консультативного совета при Верховном Суде.
6. Вместе с тем, государственные органы отмечают отсутствие нормативной определенности формы и структуры такого постановления.
По нашему мнению, необходимо разработать механизм мониторинга, целью которого стало бы определение актуальности и достаточности нормативных постановлений Верховного Суда, и направленный на обеспечение единообразной судебной практики и исключение ошибок в деятельности правоохранительных органов, так как действующее законодательство нередко запаздывает и не может своевременно удовлетворять объективные запросы стремительно развивающихся общественных отношений.
Кроме того, в своих ответах на наш запрос о проблемах применения нормативных постановлений органы, осуществляющие оперативно-розыскные и контрольно-надзорные функции, указали на отдельные недостатки, связанные с реализацией Верховным Судом праворазъяснительного полномочия.
Ряд из них, полагаем, следует озвучить, поскольку итоги семинара в будущем могут стать основанием для упорядочения нормотворческой деятельности высшего органа судебной власти.
Результаты анализа практики соответствующих государственных органов свидетельствуют о наличии следующих проблем, требующих дополнительных разъяснений законодательства.
По данным Генеральной прокуратуры, до 21 декабря 2002 года преступления, фактически относящиеся к пыткам, органами уголовного преследования и судами квалифицировались как принуждение к даче показаний (статья 347 УК РК), превышение должностных полномочий (статья 308 УК РК).
После ратификации Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания, Уголовный Кодекс был дополнен статьей 347-1 (пытки) и с момента введения её в действие деяния должностных лиц, умышленно причинивших физические и психические страдания лицам с целью получить от них сведения противоправным путем, должны квалифицироваться по указанной статье.
Вместе с тем, на практике такие преступные действия нередко продолжают квалифицироваться по иному обвинению, в частности, по ст.308 УК РК, то есть, пытки, по сути, приравниваются к превышению должностных полномочий. При этом, суды лишь в некоторых случаях принимают меры по переквалификации таких преступных деяний должностных лиц на статью 347-1 УК РК, а в основном ими выносятся приговоры по статье 308 УК РК.
В этой связи, предлагается рассмотреть вопрос о разработке соответствующего нормативного постановления Верховного Суда, разъясняющего особенности применения статей 347-1 и 308 УК РК.
В числе других проблем следует отметить недостаточно оперативное реагирование Верховным Судом на изменения в законодательстве и потребности судебно-следственной практики. Возможно в силу того, что принятие нормативных постановлений является его правом, а не обязанностью, предложения правоохранительных органов в отдельных случаях остаются без рассмотрения либо ответы-разъяснения Суда носят формальный характер.
В частности, отдельные правоприменители указали, что, несмотря на их предложения, нормативное постановление «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях, связанных с коррупцией» от 13 декабря 2001 года № 18 даже в переработанной редакции преимущественно дублирует нормы закона, а значительная часть вопросов, связанных с определением круга субъектов коррупционных преступлений, тяжести последствий и других, остается нераскрытой.
Пункт 15 нормативного постановления от 20.04.06 г. № 4 «О некоторых вопросах оценки доказательств по уголовным делам», согласно которому показания не могут быть признаны допустимым доказательством, если лицо допрошено в неустановленном законом месте и времени, не согласуется с частью 1 статьи 212 УПК, предусматривающей право следователя провести допрос в месте нахождения допрашиваемого, если отсутствует необходимость и время для отрыва его от производства или доставления из другого населенного пункта.
Определенные затруднения в применении вызывает постановление Верховного Суда от 21.06.01 г. № 2 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за бандитизм и другие преступления, совершенные в соучастии», в соответствии с которым лицо, которое не осознавало, что является соучастником преступления, совершенного бандой или преступным сообществом, не несет ответственности по соответствующим статьям (ч.3 статьи 235, ч.2 статьи 237 УК). Определение уровня «осознания» осуществляется следователем и судом субъективно в соответствии с внутренним восприятием, что, на наш взгляд, явно недостаточно.
Также возникают вопросы при применении нормативного постановления от 11.05.07 г. № 1 «О квалификации некоторых преступлений против жизни и здоровья человека», согласно которому, если умысел виновного был направлен на совершение разбойного нападения или вымогательства и в процессе совершения этих преступлений при применении насилия к потерпевшему виновный умышленно лишил его жизни, то содеянное следует квалифицировать как совокупность преступлений по пункту з) ч.2 статьи 96 УК и соответствующей части статей 179 или 181 УК, а при установлении возникновения корыстной цели после убийства - действия виновного, связанные с завладением имуществом потерпевшего после лишения его жизни, следует квалифицировать по статьям УК, предусматривающим ответственность за преступления против чужой собственности, а убийство - по соответствующей части статьи 96 УК в зависимости от квалифицирующих признаков. Однако, в данном случае умысел корыстной направленности определяется, как правило, только лишь на основании показаний обвиняемого (подсудимого), который в целях смягчения ответственности далеко не всегда искренен.
Несмотря на требования п.п.2 и 3 нормативного постановления от 13.12.01г. № 19 «О возвращении судами уголовных дел для дополнительного расследования», не единичны случаи, когда суды возвращают уголовные дела для дополнительного расследования при отсутствии существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые лишают суд возможности организовать и подготовить назначение главного судебного разбирательства, а также определить его пределы, что свидетельствует о несоблюдении самими судами требований высшей судебной инстанции.
В постановлении Верховного Суда от 18.07.1997 года № 10 «О практике применения законодательства об уголовной ответственности за контрабанду» отсутствует толкование вопроса о том, что подлежит ли дополнительной квалификации действия лица, применившего насилие к лицу, осуществляющему таможенный контроль по статьям 103, 104, 105,106,321 УК РК, что требует дополнительного разъяснения.
Нормативное постановление от 25 декабря 2007 года № 10 «Об условно-досрочном освобождении от наказания и замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания» не способствует надлежащему исполнению статей 70, 84 УК и статьи 169 УИК. В соответствии с пунктом 3 нормативного постановления при отбытии осужденным установленной законом части срока наказания, администрация учреждения или органа, исполняющего наказание, обязана в месячный срок рассмотреть вопрос и вынести ходатайство о представлении либо постановление об отказе в представлении к условно-досрочному освобождению от отбывания наказания или к замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, которое направляется прокурору для последующего внесения в суд. Прокурор, изучив обоснованность и законность ходатайства, в случае согласия с ним направляет материал в суд, в случае несогласия выносит мотивированное постановление и возвращает материал администрации учреждения или органа, исполняющего наказание. Постановление прокурора об отказе в удовлетворении ходатайства об условно-досрочном освобождении и замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания может быть обжаловано осужденным, его защитником в суд по месту отбывания наказания осужденного или вышестоящему прокурору.
Хотя законодательством предусмотрено, что все материалы (ходатайства о представлении к условно-досрочному освобождению и ходатайства об отказе в предоставлении к условно-досрочному освобождению) должны быть доведены до суда, в этом же пункте постановления указано, что прокурор, в случае согласия с ним направляет материал в суд, в случае несогласия выносит мотивированное постановление и возвращает материал администрации учреждения или органа, исполняющего наказание, то есть материалы в суд передаются не всегда.
Следует отдельно рассмотреть вопрос участия заинтересованных ведомств в создании и разработке проектов нормативных постановлений Верховного Суда. Полагаю, что данная деятельность могла бы стать более значимой с участием не только представителей судебной власти, других органов государственной власти, но и общественности, адвокатуры, правозащитных неправительственных организаций в качестве членов Научно-Консультативного Совета Верховном Суде РК (НКС).
Одним из вопросов, рассматриваемых нормативными постановлениями Верховного Суда, является создание условий для субсидиарного применения норм одной отрасли законодательства к однородным отношениям и отношениям смежных отраслей. В этой связи нормативные постановления Верховного Суда имеет важное значение с точки зрения привлечения норм, регулирующих однородные отношения и отношения смежных отраслей права при преодолении нормативного недостатка в той отрасли, к предмету регулирования которой относится общественное отношение, то есть в преодолении проблем, связанных с пробелами в праве. Конечно, здесь могут возникнуть вопросы о том, допустимо ли создание Верховным Судом норм права при разъяснении действующего законодательства. Данный вопрос, судя по предыдущим докладам, носит как теоретический, так и практический характер, в частности, с позиций нормотворчества, и требует дополнительных серьезных научных обоснований.
Вместе с тем, на наш взгляд, нормативное разъяснение в целях субсидиарного применения норм права должно иметь место в тех случаях, когда законодатель сознательно отказывается от дублирования идентичных правовых норм в законе по соображениям нормативной экономии.
Наглядным примером является закрепление в Кодексе РК об административных правонарушениях статьи 484, аккумулировавшей регулирование правоотношений, связанных с систематическим нарушением однородных правоотношений, перечисленных в ее первой и второй частях.
По статье 484 КоАП административная ответственность наступает в том случае, если лицо три и более раз в течение года нарушило правила эксплуатации транспортных средств или правила дорожного движения.
Следуя логике структуры юридической нормы данной статьи Кодекса, ответственность, представляется, должна наступать при совершении последующего (третьего и более) правонарушения.
Однако в нормативном постановлении Верховного Суда от 26 ноября 2004 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об административных правонарушениях» в части разъяснения диспозиции статьи 484 КоАП допущены определенные недостатки, которые привели к ошибочной практике применения указанной статьи как уполномоченными органами, так и судами.
Так, административное производство по статье 484 Кодекса возбуждалось уполномоченным органом только при наличии вступивших в законную силу постановлений о привлечении лица к административной ответственности, свидетельствующих о систематическом нарушении правил эксплуатации транспортных средств или правил дорожного движения. Изложенное в указанном нормативном постановлении разъяснение, по мнению Конституционного Совета РК, необходимо пересмотреть.
9. Следует также обобщить судебную практику по гражданским делам о признании сделок действительными (состоявшимися) и недействительными, поскольку на практике отсутствует единообразие в применении норм гражданского законодательства при определении размера подлежащей уплате госпошлины при одновременной постановке в иске требований о признании сделки недействительной и возврате сторон в первоначальное положение либо истребовании имущества. В этой связи, полагаем необходимым внести соответствующие дополнения в нормативное постановление Верховного Суда № 9 от 25.12.2006 г. «О применении судами Республики Казахстан законодательства о судебных расходах».
Возникают проблемы при рассмотрении гражданских дел о признании сделок купли-продажи действительными к лицам, место жительство которых неизвестно или же умершим. Так, исходя из требований п.5 статьи 247 ГПК РК, суд, в случае установления факта смерти ответчика, выяснив отсутствие правопреемства, должен прекратить производство по делу. В то же время, в случае прекращения производства по делу, не ясно, каким образом истец может узаконить состоявшуюся и неоспариваемую никем сделку. В связи с этим, в нормативном постановлении Верховного Суда № 13 от 28.06.2002 г. «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение» следует закрепить возможность рассмотрения требований о признании сделок действительными путем подачи заявлений в порядке особого производства об установлении факта, имеющего юридическое значение, совершения сделки, в частности.
Несмотря на наличие нормативного постановления от 16.07.2007 г. № 5 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с защитой права собственности на жилище», по-прежнему не находит своего однозначного разрешения в правоприменительной практике вопрос единообразного применения норм, регламентирующих порядок истребования имущества у добросовестного приобретателя.
В этой связи, на наш взгляд, следует дополнить данное нормативное постановление разъяснением, что при выяснении наличия волеизъявления на отчуждение спорного имущества судам следует исходить из конкретных, сознательно совершаемых собственником имущества, действий.
Требуют разъяснения и нормы, регламентирующие порядок выплаты компенсации военнослужащим за неиспользованное по объективным причинам право приватизации предоставленного из государственного жилищного фонда жилища, расположенного в закрытых и обособленных военных городках, пограничных заставах. В частности, в целях единообразного применения норм права с учетом требований статьи 392 ГК РК необходимо разъяснить, подлежит ли компенсации стоимость равнозначного (соответствующего) жилища в другой местности, избранной для места проживания, либо стоимость квартиры в закрытом военном городке.
Итак, нами проанализированы различные аспекты теоретических и практических проблем выявления правовой природы нормативных постановлений. Какие выводы можно сделать?
Нормативные постановления Верховного Суда Республики Казахстан вполне можно отнести к источникам права, поскольку они обладают многими общими признаками, характерными для источников права.
Термин источник права указывает на то, чем практика руководствуется в решении юридических дел. Следовательно, формы выражения и закрепления правовых норм определяются как источники в юридическом, формальном смысле. А нормативными постановлениями руководствуются не только суды, но и другие правоприменительные органы.
Наличие правовых норм в исследуемых постановлениях Верховного суда было установлено нами в ходе анализа текстов постановлений. Этот факт был указан и в постановлении Конституционного Совета Республики Казахстан от 28 октября 1996 года «Об официальном толковании пункта 1 статьи 4 и пункта 2 статьи 12 Конституции Республики Казахстан», в котором было разъяснено, что под действующим правом понимается по смыслу пункта 1 статьи 4 Конституции система норм, содержащихся в принятых правомочными субъектами в установленном порядке нормативных правовых актах: Конституции и соответствующих ей законах Республики, указах Президента, постановлениях Парламента, его палат и Правительства Республики Казахстан, иных нормативных правовых актах, международных договорах, ратифицированных Республикой Казахстан, нормативных постановлениях Конституционного Совета и Верховного Суда Республики. [234]
Нормативные постановления являются особой разновидностью нормативных правовых актов. Они полностью вписываются в тот необходимый перечень признаков, которые характерны для нормативных правовых актов: исходят от государственных органов, должностных лиц и других компетентных органов, имеют общеобязательность, продолжительность действия, многократность применения, распространенность на широкий круг субъектов. Вместе с тем, у них есть и своя специфика, заключающаяся в том, что в них большое количество интерпретационных норм, направленных на разъяснение действующего законодательства. Поэтому можно сказать, что нормативные постановления являются нормативными интерпетационными актами.
Отличие нормативных постановлений от нормативных правовых актов классического характера заключается и в особенности их юридической силы, что имеет принципиальное значение, поскольку юридическая сила указывает на место акта в иерархической системе нормативных правовых актов, его значение и подчиненность. И если классически место каждого подзаконного акта в этой иерархии зависит от органа его издавшего, полномочий и компетенции этого органа, то нормативные постановления Верховного Суда по юридической силе приравнивается к тем нормативным правовым актам, положения которых стали предметом конкретизации в нормативном постановлении. Именно этим объясняется правило, закрепленное в п. 4 ст. 4 Закона «О нормативных правовых актах»: вне иерархии нормативных правовых актов находятся нормативные постановления Конституционного Совета Республики Казахстан, Верховного Суда Республики Казахстан.
Кроме того, как указано в постановлении Конституционного Совета от 13 декабря 2001 года: «Из права давать официальное толкование норм Конституции следует юридическая сила решений Конституционного Совета, равная юридической силе тех норм, которые стали предметом его толкования». По аналогии с этим положением и компетенцией пленарного заседания Верховного Суда принимать нормативные постановления, можно утверждать, что юридическая сила нормативного постановления определяется юридической силой нормативного правового акта, нормы которой интерпретируются. Последние должны применяться в единстве с положениями соответствующего нормативного постановления в силу его общеобязательного характера.
Правовая природа постановлений нормативного характера высших судов стран СНГ, по сути, ничем не отличается от природы нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан, поскольку ученые стран ближнего зарубежья по аналогичному вопросу отмечают, что «Конституция РФ не препятствует признанию разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики, принимаемых на основании ее ст. 126, в качестве общеобязательных без какого-либо дополнительного подтверждения» [235]. Такая же позиция и у председателя Арбитражного Суда г. Москвы, который подчеркнул, что «постановления Пленума ВАС РФ для всех судов - источник права, обязательный к применению, поэтому мы, естественно, будем ему следовать».
По мнению некоторых российских ученых, «несмотря на отсутствие в действующем законодательстве прямого признания за постановлениями Пленума ВАС РФ силы источников права, они являются таковыми в условиях современных правовых реалий и практики их применения как нижестоящими арбитражными судами, так и иными участниками арбитражно- процессуальных, а также в целом экономических и предпринимательских правоотношений» [236].
Правотворческая деятельность судов весьма существенно отличается от аналогичной деятельности парламента и в силу уже этого он не может ни подменять ее собой, ни тем более дублировать[237].
Есть несколько вариантов участия судебной власти в правотворчестве. Во-первых, это принятие решений по принципиальным вопросам, которые становятся образцом, эталоном при рассмотрении аналогичных дел. В таких образцовых решениях содержатся правоположения регулятивного характера.
Учитывая, что законодатель нередко вынужден формулировать нормы относительно определенно, вводить ситуативные и оценочные понятия, казахстанская судебная практика идет вглубь, вырабатывая более определенные, конкретные составы, поскольку пока нет спора о праве, не возникает и вопроса о его определенности, и только когда спор о праве предстанет перед судом, окончательно выясняется содержание нормы. В этом отношении большое значение имеют решения по конкретным делам, принимаемые Верховным Судом Республики Казахстан. Принципиальные обоснования решений того или иного вопроса общей части гражданского права, данные в его постановлениях, в силу их внутренней убедительности приобретают более общее значение, как примеры правильного понимания закона и его правильного применения. В конкретном деле находят свое выражение и вопросы, общие многим аналогичным делам, с которыми встречаются судьи в своей практической работе. О роли судебных решений в Республике говорит только то, что обзоры судебной практики по гражданским и уголовным делам, которые готовят коллегии Верховного Суда РК, публикуются в печати. Сам факт публикации актуальных вопросов судебной практики, извлечений из постановлений надзорной коллегии, коллегий по гражданским и уголовным делам в «Бюллетене Верховного Суда Республики Казахстан» преследует цель определить линию поведения судей в решении аналогичных вопросов. Кроме того, фактически все постановления надзорной коллегии на данный момент доступны в системе ЕАИС (единая автоматическая информационно-аналитическая система), которая связывает непосредственно Верховный Суд и местные суды, а также через веб-сайт Верховного Суда РК. Несмотря на то, что нижестоящие суды при рассмотрении аналогичных дел напрямую не ссылаются на решения Верховного Суда по конкретным делам, трудно переоценить роль его постановлений, которые приобретают характер установленного практикой правоположения. Постановления Верховного Суда по конкретным делам способствует единообразному пониманию и толкованию законов, являясь проверкой на опыте его «жизненности», официальным велением высшего судебного органа относительно понимания и использования права в связи с возникновением определенной жизненной ситуации, подпадающей под действие закона. Если из различных возможных толкований одно принимается как правильное и фиксируется в судебной практике, оно приобретает значение правоположения, входящего в состав объективного права, постановления и определения Верховного суда РК по конкретному делу вызывают повторение и делаются предметом подражания. Судья охотно подчиняется авторитету судебной практики, поскольку возможная предстоящая отмена его решений, противоречащих этой практике, является тем видом принудительной санкции, который обеспечивает применение этой практики. Это не значит, что Верховный суд, отменяя решение, указывает в качестве основания для отмены на противоречие между отмененным решением и судебной практикой. В качестве основания для отмены решения делается ссылка на закон, но он толкуется, Верховным судом в таком смысле, в каком эта инстанция его понимает и применяет на практике. Следовательно, судебная практика в этом смысле представляет собой определенные положения права, снабженные принудительной санкцией (угрозой отмены решения. В этом смысле судебное решение вплотную приближается к понятию источника права с обязательностью следования его мотивировке нижестоящим судам. На наш взгляд, не следует опасаться конструкции «обязательность следования», поскольку судьи не свободно «творят» право в ходе правоприменительной практики, а скорее находят оптимальную для того или иного казуса правовую идею, которой они придают формально-определенный вид. При всей самостоятельности судей они не руководствуются своими субъективными впечатлениями, а основой их решений является дух действующего правопорядка в целом, его начал, выраженных в законе.
Следующий путь участия судебной власти в совершенствовании и развитии законодательства - это принятие Верховным судом Республики Казахстан нормативных постановлений, содержащих разъяснения по вопросам применения законодательства. Эта сфера и является предметом нашего исследования. Но здесь следует, все же, отметить, что совершенствование норм законодательства идет через его разъяснение, осуществляемое в ходе взаимодействия ветвей власти. Взаимодействие законодательной и судебной власти состоит именно в том, что законодатель при формировании правовых норм старается избегать чрезмерной детализации и конкретизации, поскольку при всем желании трудно обеспечить стопроцентную адекватность права жизни, точное отражение существующих общественно-политических, экономических условий жизни общества, потребностей, интересов и целей субъектов правоотношений в законодательстве. А Верховный суд Республики Казахстан, обобщая судебную практику, в процессе которой выявляются противоречия, пробелы и неточности в законодательстве, обеспечивает его совершенствование, «в котором выражаются максимальная определенность и полнота смысла правовых норм, ставших возможными в результате использования средств толкования, детализации, уточнения или развития отдельных элементов норм в целях точного и полного правового регулирования».
Проведенное исследование позволяет утверждать, что в целом результаты конкретизации законов в нормативных постановлениях непосредственно влияют на дальнейшее развитие и совершенствование законодательства Республики Казахстан. В процессе реализации норм закона возможно изменение его содержания, связанное с трансформацией экономических, политических, социальных и прочих условий жизнедеятельности социума, существенным обновлением законодательства, конкретизирующего нормы Основного закона. При этом если судебные акты Верховного Суда по конкретным делам, через выработку правовых позиций и правоположений, ориентируют нижестоящие суды на принятие аналогичных решений по сходным делам, то нормативные постановления как результат анализа всей судебной практики эффективно обеспечивает ее единство в масштабе всей страны через их обязательность, предусмотренную Конституцией республики. Суть заключается в конкретизации смысла закона без изменения текста закона и определении роли Верховного Суда в констатации такого изменения. Эти так называемые «превращения» осуществляются в процессе конкретизации норм и принципов, особенно в том случае, когда субъекты гражданских правоотношений должны быть обеспечены соответствующими правами и обязанностями, но которые не всегда текстуально воспроизводятся и отражены в законодательстве, но вытекают из него, подразумеваются и входят в сферу правового регулирования. В Республике Казахстан, на наш взгляд, именно Верховный Суд через принятие нормативных постановлений определяет меру и пределы такого «превращения», его характер и последствия, и «гибко реагирует на изменения общественных отношений» [238]. В этом случае говорится о постепенном преображении законов с учетом общественного развития. Нормы закона изменяются, не изменяя своего истока, а органы судебной власти, конкретизируя законы, решая конкретные споры или давая официальное разъяснение законам, констатируют такие изменения. Они формируют доктрину, дают свое понимание тех или иных положений законов и тем самым осуществляют конкретизацию законов в своих нормативных постановлениях, предлагая переходному обществу систему устойчивых ориентиров.
Общие правила юридической техники по рациональному составлению и правильному изложению нормативных правовых актов распространяются и на разработку, оформление нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан. Регулятивно-интерпретационный характер нормативного постановления выражается в том, что его текст содержит правовые предписания совершения участниками правоотношений неких действий или бездействий в определенной ситуации. Нормативное постановление предписывает участникам правоотношений определенный вариант поведения, которого они обязаны придерживаться в определенных этим актом случаях. То есть, главным логическим смыслом создаваемого в результате правотворчества акта является придание деятельности субъектов правового регулирования определенного характера, совершение ими строго определенных этим актом действий или воздержание от неких действий. Поэтому в нормативных постановлениях хорошо отражены дозволения, предписания и запреты, как и в других нормативных правовых актах.
Список использованной литературы
1. Назарбаев Н.А. Из выступления на открытии ΙΙΙ сессии Парламента Республики Казахстан четвертого созыва. //Казахстанская правда. 2009. 2 сентября.
2. Назарбаев Н.А. Казахстанский путь. Караганда, 2006.
3. Назарбаев Н.А. Правосудие - это справедливость. Юридическая газета. 2001. 11июня.
4. Назарбаев Н.А. Стратегия трансформации общества и возрождения евразийской цивилизации. М., 2000.
5. Алимбеков М.Т. Пределы конкретизации гражданского законодательства в нормативных постановлениях Верховного Суда Республики Казахстан. // Советник. 2009. №1.
6. Алимбеков М.Т. Судебное решение и его роль в развитии и совершенствовании гражданского законодательства. // Фемида. 2009. № 11.
7. Алимбеков М.Т. Нормативные постановления Верховного Суда как официальные акты судебного правотворчества. // Юрист. 2009. № 5.
8. Алимбеков М.Т. Абдрасулов Е.Б. Применение гражданско-правовых норм судов в современный период гражданско-правовых норм: Монография. Астана, 2009
9. Абдрасулов Е.Б. Конкретизация гражданско-правовых норм в судебном решении: опыт Республики Казахстан // Сборник материалов международной научно-практической конференции «Судебное решение и правотворчество». - Казань, 2009.
10. Абдрасулов Е. Б. Судебная власть и ее роль в праворазъяснительной деятельности / Зангер. - 2004. - №2.
11. Абдрасулов Е.Б. Толкование закона и норм Конституции: теория, опыт, процедура. Алматы, 2002.
12. Абдрахманова В. Б. Конституционный Совет Республики Казахстан как субъект толкования нормативных правовых актов. Диссертация ….. канд. юридич. наук. Алматы, 2005.
13. Абсиметова К.Д. Актуальные проблемы применения нормативных постановлений судебными органами. В сб. материалов конференции «Юридическая природа нормативных постановлений Верховного Суда РК». Астана, 2009.
14. Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. - М., 1971.
15. Алексеев С.С. Теория права. М., 1994.
16. Апт Л.Ф. Правовые дефиниции в законодательстве / В кн.: Законодательная техника / Под ред. Ю.А. Тихомирова. — М., 2000.
17. Арбитражный процессуальный кодекс. ФЗ от 24.07.2002 года № 95-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 29.07.2002. № 30.
18. Аристотель. Никомахова этика. Антология мировой правовой мысли. М., 1998.
19. Баишев Ж.Н. Место и роль нормативных постановлений в системе нормативных правовых актов и действующего права. Материалы научно-практической конференции. 12 мая 2009 г. - Астана.
20. Баишев Ж.Н. Роль нормативных постановлений Верховного Суда в обеспечении прямого действия Конституции. VI Августовские чтения, посвященные Дню Конституции Республики Казахстан. 28-29 августа 2008 года, г. Астана.
21. Баглай М.В. Правовое государство: от идеи к практике // Коммунист. 1989. № 6.
22. Басин Ю., Сулейменов М., Книппер Р. Устранение противоречий при толковании и применении гражданского законодательства // Юридическая газета. - 1999. - 30 июня.
23. Белякова С.В. Правовой статус органов судебной власти в механизме российского государства. Автореф. Дис. …канд. юрид. наук. Саратов, 2004.
24. Бойко А.И. Новые полномочия российского суда и культура их использования // Закон и право. -2003. -№3.
25. Быстров Д.В. Юридические презумпции и фикции.
26. Бюллетень Верховного суда СССР, 1964. №4.
27. Бюллетень Верховного Суда Республики Казахстан. - № 6 - 2001
28. Бюллетень Верховного Суда Республики Казахстан. - № 4. - 2003.
29. Бюллетень Верховного Суда Республики Казахстан. - № 8. - 2003.
30. Ведель Ж. Административное право Франции. - М., 1973.
31. Венгеров А.Б. Роль судебной практики в развитии советского права: Дис. …канд. юрид. наук. - М., 1968.
32. Витрук Н.В. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации: понятие, природа, юридическая сила и значение // Конституционное правосудие в меняющихся правовых системах. М., 1999.
33. Власенко Н.А. Язык права. Иркутск, 1997.
34. Вопленко Н.Н. Официальное толкование норм права. - М., 1976.
35. Вопленко Н.Н., Рожнов А.П. Правоприменительная практика: понятие, основные черты и функции. Волгоград, 2004.
36. Вопленко Н.Н. Толкование права. Общая теория права: Курс лекций. Нижний Новгород. 1993.
37. Гаджиев Г.А., Пепеляев С.Г. Предприниматель - налогоплательщик - государство. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации. М., 1998.
38. Гегель Г. Философия права. Сочинения. М.-Л., 1934. т.7.
39. Голубицкая С.Г. Решения Конституционного Суда Российской Федерации в правовой системе России. Автореф. дисс.... канд. юрид. наук. М., 2002.
40. Голунский С.А., Строгович М.С. Теория государства и права. М., 1940.
41. Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1998.
42. Демченко Г.В. Неясность, неполнота и недостаток уголовного закона // Журнал Министерства Юстиции, 1904. - №8.
43. Денисов Г.Д. «Юридическая техника: теория и практика» // «Журнал российского права», 2005, № 8.
44. Дихтяр А. И., Рогожин А.Н. Источники права и судебная практика // Российский судья. 2002. № 11.
45. Жуйков В. М. Роль Разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в обеспечении единства судебной практики и защиты прав человека. В кн.: Комментарии к постановлениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации. М, 2000.