Судопроизводство - это форма, порядок рассмотрения дел в соответствии с компетенцией судебных инстанций, его можно обозначить в качестве «мышц» к «скелету». Общепринятыми стадиями или видами судопроизводства являются рассмотрение дел по существу первой инстанцией, рассмотрение дел в апелляционном или в кассационном порядке в последующих инстанциях и исключительный надзорный порядок рассмотрения дел.
В классическом варианте пересмотра судебных дел в порядке или в виде судопроизводства апелляция от кассации отличается пределами пересмотра. В частности, в порядке апелляции в процессе исследуются новые доказательства, которые не были представлены суду первой инстанции по уважительной причине, что не допустимо в кассации, т.е. апелляция позволяет пересмотр по факту и по праву с принятием соответствующего судебного акта, вплоть до принятия нового решения. Кассационный порядок пересмотра ограничен пределами проверки законности принятого решения с невозможностью исследования новых доказательств, в случае обнаружения таковых, кассация направляет дело на новое рассмотрение.
Изучение изменений и дополнений в Конституционный закон с позиции отмеченных выше общепринятых подходов показывает существенные отличия и допускает мнение, что он построен на неопределенных концепциях. В частности, предложено в областных и приравненных судах образовать апелляционную и кассационную коллегию, а в Верховном Суде на уголовную и гражданскую коллегию. Явно проглядывается нарушение стройности и целостности конструкции судоустройства. На досягаемых теоретических и практических обоснованиях построение данной конструкции неизвестно и оптимальность такой схемы вызывает серьезные сомнения, ибо имеет место симбиоз, смешивания судоустройства с судопроизводством в построении структуры органов суда и порядком рассмотрения конкретных дел.
С позиции организации судоустройства и соответствующего восприятия его гражданами оптимальной является четкая и ясная структура судебных органов и соответствующий порядок судопроизводства.
Позволительной полагаем следующую схему судоустройства и судопроизводства.
Первое звено - районные и приравненные суды, рассматривающие все дела по первой инстанции по существу.
Второе звено - областные и приравненные суды с соответствующими коллегиями, рассматривающие дела по второй инстанции только в порядке апелляции по отраслям (уголовного и гражданского и т.д.)
Третье звено - Верховный Суд с коллегиями по уголовным, гражданским и другим делам, рассматривающими дела в отношении вступивших в законную силу судебных актов в кассационном порядке. Исключительная инстанция, как указано в законе - это пленарное заседание.
Эти предлагаемые изменения есть требование времени, когда пришло время привести всю систему нормативных правовых актов Республики Казахстан в соответствие с теми демократическими нормами, которые продекларировал Казахстан при избрании его председателем в ОБСЕ.
Вместе с тем, следует подчеркнуть, что континентальная система права на протяжении веков продолжала развиваться и развивается вплоть до настоящего времени в тесной взаимосвязи и взаимодействии с другими правовыми семьями и отдельными правовыми системами. Речь даже идет, по мнению некоторых ученых, о постепенной конвергенции, слиянии друг с другом континентальной и англо-саксонской правовых систем в рамках существующего романо-германского права[51]. О конвергенции говорит, например, тот факт, что «определенное значение в континентальном праве придается судебной практике. В отличие от системы англосаксонского права судебная практика в континентальной системе играет, конечно, меньшую роль. Но, тем не менее, ее нельзя не учитывать как источник права[52]». Эти тенденции, естественно, не могут не затронуть и Республику Казахстан, в которой наряду с основным источником права, нормативным правовым актом, развиваются и фактически функционируют и другие виды источников права, включая судебную практику. Особенно это актуально регулирования для гражданско-правовых отношений.
1.3 Место и роль нормативных постановлений в системе нормативных правовых актов и действующего права
Система нормативных правовых актов нами рассмотрена. Какое место занимают в ней нормативные постановления Верховного Суда Республики Казахстан? Как было показано выше, в странах романо-германской правовой системы, в том числе и в Казахстане, закон выступает основным регулятором по наиболее важным и существенным общественным отношениям.
К источникам права также относятся и подзаконные нормативные правовые акты. Подзаконными актами являются декреты, указы, ордонансы, постановления, приказы, инструкции. Как и законы, они носят обязательный характер, принимаются разными органами. Подзаконный характер нормативных актов означает, что они должны приниматься на основе и во исполнение Конституции и действующих законов. Соотношение подзаконных актов определяется также по принципу иерархии, в зависимости от юридической силы и сферы действия подзаконного акта, а также местом соответствующего органа в общей системе государственных органов. В связи с этим, подзаконные нормативные акты нижестоящих государственных органов должны соответствовать нормативным правовым актам вышестоящих органов государственной власти.
Конституция республики определяет компетенцию различных государственных органов, а следовательно, и круг вопросов, по которым могут приниматься ими те или иные решения или различные нормативные правовые акты.
Верховный Суд Республики Казахстан является высшим судебным органом, осуществляет в предусмотренных законом процессуальных формах надзор за деятельностью судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Так, в соответствии со статьей 4 Конституции, действующим правом в Республике Казахстан являются нормы Конституции, соответствующих ей законов, и иных нормативных правовых актов, международных договорных и иных обязательств Республики, а также нормативных постановлений Конституционного Совета и Верховного Суда Республики Казахстан. Конституция 1995 года, впервые включила нормативные постановления Конституционного Совета и Верховного Суда в систему действующего права. Верховный Суд согласно статьям 17 и 22 Конституционного закона «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан» вправе издавать нормативные постановления по вопросам применения норм Конституции, конституционных законов и других нормативных правовых актов в судебной практике.
Приоритетным направлением деятельности государства в настоящее время стало провозглашение в качестве высшей ценности человека, его прав и свобод. Для достижения этих целей необходимо не только создавать соответствующие механизмы по защите прав и свобод человека, но и систему законов, которые работали бы и в меньшей степени имели пробелы, коллизии и неясностей. Нормативные постановления Верховного Суда дают разъяснения, толкование норм правового акта, поскольку любая правовая норма, как бы не была она ясна и четко сформулирована, нуждается в толковании, так как она тесно связана с постоянно изменяющимися условиями общественной жизни. Поэтому пристальное внимание вызывает со стороны ученых-юристов, практиков вопрос о месте и роли нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан в системе казахстанского законодательства.
Спор между учеными-юристами, когда нормативные постановления рассматривались, как источник права имеет длительную историю. Причем такие дискуссии распространялись не только среди отечественных, но и российских и зарубежных ученых.
Так, закон о Верховном Суде СССР от 30 ноября 1979 года указывал, что Верховный Суд СССР дает руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства.[53] В связи с чем большинство ученых считали, что постановления судебного органа носят чисто разъяснительный характер и, в основном предназначены судам для руководства в работе. Согласно статье 1 вышеназванного закона разъяснения призваны обеспечивать правильное и единообразное применение законов при осуществлении правосудия. Так, по мнению И.С. Тишкевича разъяснения пленума Верховного суда должны указывать нижестоящим судам на ошибки, которые они допускают при рассмотрении дел. При этом Верховный Суд СССР должен показать, как нужно понимать ту или иную норму права, с тем, чтобы добиться единообразного применения.[54] Более жесткой позиции придерживается А.С. Пиголкин, который пишет, что все важнейшие сферы отношений должны быть урегулированы только законами и никакими другими актами[55]. Такой же подход прослеживается в работах С.Н. Братусь, который отрицает правотворческую деятельность судов, объясняя тем, что решение судебных инстанций становится правилом лишь, в том случае, если оно воспринято практикой и рассматривается судами в качестве образца, которым надо руководствоваться для вынесения решений по однородным делам. Большую роль постановлениям высших судов отводил М.С. Строгович. Он считал, что они имеют огромное значение для верного направления судебной практики, для устранения ошибок, допускаемых судами, для укрепления законности в отправлении правосудия. Однако, он отмечал, что новых норм они не создают, а потому источником права не являются, что ни в малейшей мере не уменьшает их значения[56]. Позиция данных ученых сводилась к тому, что роль исследуемых постановлений должна ограничиваться только разъяснениями судам по содержанию закона в целях единообразного применения. Наличие правотворческих элементов в разъяснениях такими учеными полностью отвергаются.
Другие исследователи считали, что постановления Верховного суда содержат в себе нормативные предписания и относятся к подзаконным нормативным актам[57] (П.Орловский, В. Каминский, С. Вильнянский). Так, А.Ф. Черданцев считал, что суды раскрывают смысл действующей нормы, конкретизируют ее. Эти конкретизирующие нормы действуют, являются обязательными постольку, поскольку они суть логическое следствие нормы, сформулированной самим законодателем[58]. Автор относит их к нормативным актам и считает, что это нормы о нормах или интерпретационные нормы, предписывающие определенное понимание законов. Конкретизирующие нормы - это результат толкования, которые применяются к более конкретным спорам, делам. Известный ученый-юрист С.С.Алексеев отмечал, что руководящие разъяснения Верховных судов (носящие общий характер) являются конкретизирующими нормами права, а содержащие их постановления - ведомственными нормативными правовыми актами[59]. В более поздних работах автор уже признает наличие правоположений, содержащихся в судебной практике. По мнению некоторых авторов правоположение служит своего рода прообразом правовой нормы, которая впоследствии включается в нормативный правовой акт, принимаемый компетентным органом.
В разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР по мнению многих ученых существовало три различных по характеру видов норм. Значительное место среди них занимают нормы - разъяснения и нормы - толкования. В постановлении производится толкование нормы права, содержащейся в нормативном акте, для установления действительного смысла нормы. Например, в постановлении «О практике применения судами жилищного законодательства» от 3 марта 1987 (ред. от 30 ноября 1990), в котором значительное место занимают такие нормы.
И, наконец, наличие правовых норм в разъяснениях Пленума Верховного Суда, которые регламентируют конкретные отношения. К примеру, постановление пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества». Согласно к примечанию статьи 89 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик, хищение следует признать повторным во всех случаях, когда лицо ранее совершило одно из преступлений, указанных в данной статье. В постановлении пленума- это положение дополняется указанием, что хищение должно признаваться повторным независимо от того, изымалось ли имущество из одного или разных источников, когда совершенные деяния могут рассматриваться как продолжаемое преступление[60]. В таких случаях нормативные постановления, которые имеют правовые нормы, можно отнести к источникам права.
Изучая правовую природу разъяснений Пленума Верховного Суда СССР, С.С. Алексеев отмечал, что они даются в целях правильного и единообразного применения закона в дополнение к закону, во исполнение, но не во изменение его и не вместо него [61]. Нормотворческая деятельность судов не должна означать замены законов и отступления от принципа верховенства закона, поскольку закон не может изменяться или дополняться Верховным судом или другим органом, для этого существуют компетентные органы.
В настоящее время в российском законодательстве по иному определена природа решений Пленума Верховного Суда. На основе рассматриваемых материалах судебной практики, анализа судебной статистики, Пленум дает разъяснения по вопросам судебной практики в целях единообразного и правильного применения законодательства. Как мы видим, упразднен институт руководящих разъяснений высших судебных инстанций, теперь им принадлежит право обычного толкования. Роль нормативных постановлений в системе российского права определена по- разному. Ряд российских исследователей предлагают считать разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики судебным прецедентом (В.В.Демидов, В.Н. Синюков). Многие считают, что прецедент восполняет пробелы права и он позволяет быстрее реагировать на изменения, происходящие в реальной жизни. Несмотря на доктриальную полемику по поводу статуса постановлений высшей судебной инстанции России, ученый-юрист Н. Иванов в своей работе отмечает, что одним из важнейших направлений деятельности высшей судебной инстанции должна быть иллюстрация на основе обобщений судебных решений негативных тенденций законодательства с целью его новеллизации. Однако сам процесс новеллизации - прерогатива исключительно законодателя[62].
Мнения отечественных ученых-юристов также расходятся по этому вопросу. Некоторые считают, что постановления Верховного Суда нельзя отнести к нормативным правовым актам, ссылаясь на статью 81 Конституции, где указано, что Верховный Суд дает разъяснения по вопросам судебной практики. Одновременно они утверждают, что в статье 4 Закона Республики Казахстан «О нормативных правовых актах» нормативным постановлениям Верховного Суда не определено место в иерархии нормативных правовых актов. Так, Г. Сапаргалиев, Г. Сулейменова, анализируя статью 4 Конституции, пришли к выводу, что источники действующего права можно разделить на три группы: нормы Конституции; нормативные правовые акты; нормативные постановления Конституционного Совета и Верховного Суда. При этом они отмечают, что нормативные постановления Верховного Суда не входят во вторую группу и таким образом они не относятся к нормативным правовым актам.
На наш взгляд, статья 81 Конституции определяет сферу деятельности Верховного Суда, а не характер и юридическую природу его нормативных постановлений. Содержательная сторона нормативных постановлений Верховного Суда определяется его наименованием «нормативные» и их вхождением в состав действующего права. Употребление юридической дефиниции «постановление», тем более с определением «нормативное», не должно вызывать сомнений в свойстве нормативности такого акта, так же как не подвергается сомнению по этому признаку нормативный характер постановлений Конституционного Совета, постановлений Правительства, постановлений Парламента и его палат. Авторы публикации признают и не подвергают сомнению нормативность постановлений Конституционного Совета лишь по тому признаку, что в статье 4 Конституции они наряду с нормативными постановлениями Верховного Суда названы нормативными постановлениями, а не нормативным правовым актом[63].
Так, Конституционный Совет Республики Казахстан принимает нормативные постановления, в которых дается официальное толкование норм Конституции, а также оценка на соответствие им конституционных законов. Верховный Суд на основе примененных местными судами норм права обобщает судебную практику и дает разъяснения, в некоторых случаях восполняет пробелы в праве. Следует отметить, что праворазъясняющие, правообразующие положения существуют в нормативных постановлениях, как Конституционного Совета, так и Верховного Суда. Например, А. Котов отмечал, что в правовых позициях, отраженных в нормативных постановлениях Конституционного Совета находит свое завершение официальная интерпретация норм Конституции, наполненная пониманием этих норм Советом и его суждением о них. Правовая позиция есть выражение единства конституционного слова и мысли Совета с проекцией должного конституционного действия для субъектов конституционно-правовых отношений[64]. Автор обобщающим термином называет «правовые позиции», выраженные в виде праворазъясняющих, правопреобразующих и правообразующих положений обоснований и выводов Конституционного Совета, к которым он пришел в ходе установленного конституционными нормами производства, и принятые им в форме нормативных постановлений. То же самое можно сказать и про нормативные постановления Верховного Суда, в которых может быть дана интерпретация норм права, т.е. судебное толкование, могут содержаться положения относящиеся к разрешению коллизий между нормами Конституции и законов, положениями законодательных актов или иных нормативных актов, а также определяться особенностями применения судами законодательства. Нормативные постановления Верховного Суда должны точно соответствовать Конституции и не противоречащим ей законам, так как согласно статье 77 Конституции судья при отправлении правосудия независим и подчиняется только Конституции и закону.
В постановлениях Верховного Суда, по мнению С. Ударцева, содержатся положения, разрешающие конфликт юридических норм или представляющие самим судам, исходя, например, из конституционных положений и положений действующего права, решать вопрос о применимости тех или иных положений законодательства[65]. Автор далее указывает, что у Верховного Суда появилась «новая деятельность - правотворческая и праворегулирующая». То есть правотворческая функция судов будет связана с реальным их правом выбора правовых норм, нормативных актов, регулирующие те или иные отношения, в случае коллизии норм. Так, если в статье 22 Закона Республики Казахстан «О жилищных отношениях» говорится, что несовершеннолетние лица, проживающие совместно с нанимателем и являющиеся его членами семьи имеют равные права, вытекающих из договора найма жилого помещения, то в пункте 8 нормативного постановления Верховного Суда «О практике применения законодательства по приватизации гражданами жилых помещений» разъяснено, что в случае приватизации занимаемого помещения несовершеннолетние члены семьи наравне с совершеннолетними лицами (пользователями) становятся участниками общей совместной собственности на это помещение. В случае нарушения данных прав, родители несовершеннолетнего или другие лица, представляющие его интересы, вправе с согласия других собственников жилья обратиться о включении его в договор приватизации либо в суд с иском.
По мнению Е. Б. Абдрасулова судебное нормативное и казуальное толкование содержит признаки источников права, поскольку в результатах интерпретационной деятельности содержатся конкретизирующие нормы, полученные в ходе логического вывода из более общих и абстрактных исходных норм, сформулированных законодателем[66]. Конечно, при толковании может происходить конкретизация, детализация закона, которая впоследствии выражается в конкретизирующей норме. Так, если примечание к статье 307 УК определяет субъектов коррупционных правонарушений - должностные лица, депутаты Парламента и маслихатов, судьи, государственные служащие и др., то в нормативном постановлении Верховного Суда «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях, связанных с коррупцией» уточняется, что к числу субъектов преступлений, связанных с коррупцией, относятся также физические лица, в целях подкупа указанных выше лиц противоправно предоставляющие им имущественные блага и преимущества. В примечании к статье 307 УК перечисляются лица, подлежащие уголовной ответственности за взяточничество, но абзац второй пункта 1 нормативного постановления Верховного Суда «О практике применения судами законодательства об ответственности за взяточничество» эта норма дополнена положением, о том, что субъектом этого преступления следует признавать и тех лиц, которые хотя и не обладали полномочиями для выполнения в интересах взяткодателя соответствующих действий, но в силу своего должностного положения могли за взятку принять меры к совершению этих действий другими лицами.
О том, что нормативные постановления Верховного Суда входят в действующее право подтверждает постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 28 октября 1996 года «Об официальном толковании пункта 1 статьи 4 и пункта 2 статьи 12 Конституции Республики Казахстан», в котором было разъяснено, что под действующим правом понимается по смыслу пункта 1 статьи 4 Конституции система норм, содержащихся в принятых правомочными субъектами в установленном порядке нормативных правовых актах: Конституции и соответствующих ей законах Республики, указах Президента, постановлениях Парламента, его палат и Правительства Республики Казахстан, иных нормативных правовых актах, международных договорах, ратифицированных Республикой Казахстан, нормативных постановлениях Конституционного Совета и Верховного Суда Республики [67].
В постановлении Конституционного Совета Республики Казахстан от 6 марта 1997 года отмечено, что в качестве нормативного может рассматриваться такое постановления Верховного Суда, в котором содержатся разъяснения судами по вопросам применения законодательства (его норм) и формируются определенные правила поведения субъектов в сфере судопроизводства. Такое нормативное постановление, являющееся обязательным для всех судов республики, может издаваться только по вопросам применения в судебной практике норм законодательства, в том числе норм Конституции Республики Казахстан[68].
В связи с этим, на наш взгляд, официальное толкование Конституционным Советом пункта 1 статьи 4 Конституции и включение нормативных постановлений в действующее право, дополнительно свидетельствует о значительной их роли в укреплении законности, а также обеспечении точного и единообразного применения судами законов при рассмотрении конкретных дел.
Нельзя не отметить мнение В.А. Малиновского, который отмечает усиление судебного контроля в юридической сфере, в первую очередь следует отметить полезность активного издания нормативных постановлений Верховным Судом[69]. Вместе с тем, многие российские исследователи опасаются превращения суда из типичного юрисдикционного учреждения, в одну из исполнительно - распорядительную инстанцию, поскольку прибавляются новые, внеюридические функции (судебные санкции на арест, содержание под стражей, производство отдельных следственных действий и др.), которые в науке именуются контрольными. Хотя участие суда в выполнении контрольно-надзорных функций (правотворческие, санкционирование ареста и др.) можно объяснить наверное тем, что во время проведения судебного заседания используют такие процессуальные формы, как равноправие и состязательность сторон, гласностью разбирательства, коллегиальностью принятия решения. Данное обстоятельство показывает, что не повсеместно, а по некоторым вопросам может сохранен контроль со стороны судебных органов. Так как на практике возможно, что за управленченскими и воспитательными задачами судебные органы могут лишиться статуса последней независимой инстанции, где граждане ищут справедливость и законность. Полномочия судов в области конкретного нормоконтроля, как мы видим, распространяется на источники материального права. Поэтому, судейские дополнения к тексту закона (позитивное правотворчество) из-за очевидной нерациональности, бессистемности либо без нравственности последнего абсолютно недопустимы[70]. В любом случае, деятельность высшего судебного органа при принятии нормативного постановления, толковании норм правового акта и др. должна, направлена на защиту прав и свобод граждан.
Признавая значимость нормативных постановлений в системе нормативных правовых актов, ученые объясняли свою позицию наличием в них правовых признаков. Так, А.М. Боннер отмечал, что руководящие разъяснения обязательны для нижестоящих судов, подобные акты должны быть признаны одним из способов преодоления пробелов в праве[71]. Развитие общественных отношений в реальной жизни опережает развитие законодательства и, когда вступает в силу какой либо нормативный акт, в нем уже обнаруживаются пробелы. В связи с этим, суды при рассмотрении конкретных дел, выходят за пределы предписаний закона, но, только в том случае, если обнаруживают отсутствие соответствующей нормы в правовом акте. В ходе принятия нормативных постановлений, Верховный Суд Республики Казахстан на основе системного анализа и сопоставления норм Конституции и законодательства, восполняет некоторые пробелы права, разъясняет практическое применение законов в соответствии с их содержанием и основными принципами. Особенностью судебной власти является то, что она распространяется на все дела и споры, и в этой связи судья обязан разрешить спор даже при отсутствии нормы права. Так, согласно статье 6 ГПК, в случае отсутствия норм права, регулирующих спорное правоотношение, суд применяет нормы права, регулирующие сходные отношения, а при отсутствии таких норм разрешает спор исходя из общих начал и смысла законодательства. Следовательно, судебная практика, на законной основе, восполняет пробелы права и закона. Верховный Суд, обобщив судебную практику, дает разъяснения, регулирующие новые правоотношения и восполняющие пробелы законодательства. Для восполнения пробелов в законодательстве требуется определенные процедуры принятие соответствующего нормативного акта. Естественно на эти процедуры уходит много времени. Нормативное постановление позволяет оперативно восполнить пробелы, существующие в правовом акте, для разрешения конкретного спора, поскольку для его принятия не требуется сложной процедуры и большого количества времени.
Более того, свидетельством правовой природы нормативных постановлений служит их обязательность для всех судов и правоприменителей. Суды, органы следствия и дознания, правоохранительные и другие органы должны неуклонно их выполнять и строго руководствоваться ими. При отправлении правосудия, т.е. при вынесении судебного приговора, решения, суды ссылаются не только на закон, но и на нормативное постановление Верховного Суда.
Верховный Суд не вправе принимать нормативные постановления, противоречащие Конституции и законам, но он вправе и обязан разъяснить судам, как применять законодательство в случае их противоречия друг другу, а также в случае пробелов права на основе системного анализа и принципов права, исходя из обобщений судебной практики. В результате рассмотрения дел определенной категории, появляется однородные решения, складываются определенные образцы, примеры понимания тех или иных юридических понятий, терминов. Так, по мнению Т. Мамедсупиева судебная практика как система результатов, итогов судебной деятельности обобщается и закрепляется в различных разъяснениях высшего судебного органа. В итоге нормативные постановления содержат правила поведения: как следует применить норму права при аналогичных дел. В этом смысле судебную практику следует признать в качестве источника права[72]. В отличие от Парламента Верховный Суд не занимается нормотворчеством «в чистом виде» для урегулирования общественных отношений, а лишь разъясняет правильное применение норм Конституции и законов на основе (и только) обобщения судебной практики конкретных дел определенной категории. При этом судебный орган не заменяет Парламент страны, а разъясняет вопросы разрешения спорных ситуаций, в том числе в смежных отраслях права. Если Парламент посчитает необходимым по-иному регулировать те или иные вопросы, он вправе принять соответствующий закон, в таком случае нормативное постановление перестанет действовать. В связи с этим, позиция при которой Верховный Суд вправе лишь переписывать нормы законодательства без их интерпретации и восполнения пробелов, лишена смысла, так сводит на нет нормативность и регулирующий характер нормативных постановлений, роль и значение Верховного суда в системе государственной власти.
Таким образом, при рассмотрении проблемы места нормативных постановлений в системе действующего права и нормативных правовых актов следует ответить на два вопроса:
1) Нормативный правовой акт или судебный прецедент?
2) Полноценный нормативный акт или интерпретационный?
Все проблемы российских ученых в установлении правовой природы актов высших судебных органов вытекают из того, что в РФ до сих пор нет Закона о законах. Теоретические разногласия следует решать законодательно.
В Казахстане еще в 1998 г. был принят Закон от 24 марта 1998г. «О нормативных правовых актах».
Эта проблема возникла при подготовке проекта Закона о нормативных правовых актах. Проект был разработан рабочей группой под руководством Сулейменова М.К. в рамках проекта «Развитие коммерческого законодательства в Казахстане» под эгидой Всемирного банка и Министерства юстиции.
В связи с тем, что в последнее время появляются утверждения о различных разработчиках проекта данного закона, приводим состав рабочей группы, определенной в Постановлении Правительства РК от 7 октября 1996 г. № 1238, которым проект закона «О нормативных правовых актах» был внесен на рассмотрение Мажилиса Парламента РК.
Состав рабочей группы по подготовке законопроекта:
Колпаков К.А. - Министр юстиции Республики Казахстан, руководитель
Нургалиева Е.Н. - заместитель Министра юстиции Республики Казахстан
Покровский Б.В. - старший научный сотрудник Центра частного права Казахского государственного юридического института
Басин Ю.Г. - профессор кафедры гражданского права Казахского государственного юридического института
Сулейменов М.К. -директор Центра частного права Казахского государственного юридического института
Худяков А.И. - заведующий кафедрой Казахского государственного национального университета им. аль-Фараби
Мукашева К.В. - юрист фирмы «Пеппер, Хэмильтон и Шиц»
Новикова Е.В. - юрист фирмы «Пеппер, Хэмильтон и Шиц».
Нетрудно заметить, что за исключением официальных должностных лиц (Министр юстиции и заместитель Министра юстиции) остальные члены рабочей группы - это ученые-цивилисты, работающие в рамках проекта Всемирного банка при участии юридической фирмы «Пеппер, Хэмильтон и Шиц».
При разработке проекта Закона мы (Сулейменвов М.К. и др.- прим. ред.) столкнулись с большими трудностями, потому что это был первый опыт в странах СНГ. Например, в России подобный закон до сих пор не принят, и они испытывают значительные затруднения с законодательной техникой.
Закон РК «О нормативных правовых актах» был принят 24 марта 1998г.
Ценностью этого закона является то, что он законодательно закрепил основные теоретические положения, разработанные правовой наукой.
Прежде всего, это касается понятия нормы права: норма права (правовая норма) - общеобязательное правило поведения, сформулированное в нормативном правовом акте, рассчитанное на многократное применение и распространяющееся на всех лиц в рамках нормативно регламентированной ситуации (подп. 3) ст. 1 Закона).
Под нормативным правовым актом в законе понимается письменный официальный документ установленной формы, принятый на референдуме либо уполномоченным органом или должностным лицом государства, устанавливающий правовые нормы, изменяющий, прекращающий или приостанавливающий их действие (подп. 1)ст. 1 Закона).
В полном соответствии с ГК было сформулировано понятие законодательного акта, который включил в себя конституционный закон, указ Президента Республики Казахстан, имеющий силу конституционного закона, кодекс, закон, указ Президента Республики Казахстан, имеющий силу закона, постановление Парламента Республики Казахстан, постановление Сената и Мажилиса.
В Законе нормативные постановления Конституционного Совета, Верховного суда РК и Центральной избирательной комиссии РК прямо названы нормативными правовыми актами (ст. 3 Закона).
В ст. 4 Закона о нормативных правовых актах установлена иерархия нормативных правовых актов (конституционный закон, кодекс, закон, нормативные постановления Парламента РК и его палат, нормативные указы Президента РК, нормативные постановления Правительства, приказы министров, нормативные решения маслихатов, акиматов, акимов).
Нормативные постановления Конституционного совета и Верховного суда находятся вне указанной иерархии (п.4 ст. 4 Закона о нормативных правовых актов).
Это значит, что они не выше и не ниже указа Президента или постановления Правительства. Просто они в эту иерархию не вписываются, хотя есть и другие мнения по иерархии даже среди авторов данной монографии[73]. Но при этот они остаются нормативными правовыми актами.
Нам кажется надуманными все эти дискуссии российских юристов, является ли Нормативное постановление нормативным правовым актом или прецедентом. Любое руководящее разъяснение Верховного суда — это нормативный правовой акт, устанавливающий новую норму права как общеобязательное правило поведения.
Судебным прецедентом, на мой взгляд, может быть только конкретное решение суда. Если этому решению придается общеобязательная сила (как в странах англо-саксонской системы права или в Швейцарии), то это судебное решение как санкционированный государством прецедент порождает новую норму права, обязательную для исполнения.
Поэтому неверными нам кажутся утверждения российских юристов, что решение Пленума Верховного суда — это прецедент особого рода (или не особого рода). Это нормативный правовой акт в чистом виде.
Насколько надуманность дискуссий зависит от несовершенства законодательства, мы покажем на примере понятия «правовые позиции Конституционного суда РФ». Сейчас в России это понятие широко обсуждается, пытаются выяснить его содержание, высказываются различные мнения[74].
Откуда взялось это понятие?
Оказывается, законодательно эта юридическая категория была закреплена в Федеральном конституционном законе «О конституционном Суде Российской Федерации», в ст. 73 которого устанавливалось, что в случае, когда большинство судей Конституционного Суда, участвующих в заседании палаты, приходят к выводу о необходимости принятия решения, не соответствующего правовой позиции Суда, выраженной в ранее принятых им решениях, то дело передается на рассмотрение пленарного заседания Конституционного Суда.
И все. Больше нигде эта правовая позиция не упоминается. Но на этом, можно сказать, случайном упоминании термина в законе выстраивается целая концепция, которую называют прорывом в будущее.
М.Н. Марченко пишет, что расширение сферы применения рассматриваемой категории, равно как и признание «правовой позиции Конституционного Суда», в точнее, его итоговых решений (постановлений), правовым основанием которых служит правовая позиция, в качестве самостоятельного источника российского права в переходный период, означало бы, с одной стороны, давно назревшее признание судейского правотворчества, наряду с парламентским правотворчеством в России, а с другой - ознаменовало бы собой нахождение некого «компромисса» в явно затянувшемся и не всегда продуктивном споре между сторонниками полного признания судебной практики в качестве источника права в России и сторонниками ее полного отрицания[75].