Досье на проект Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан (май 2014 года) (принят)

Поскольку изначально неизвестно, когда и какие взыскания будут наложены на осужденного, становится очевидным, что ни по срокам (год или полгода), ни по видам взыскания (одиночная камера или что-то другое) невозможно будет определить тип поведения осужденного - систематический нарушитель или злостный нарушитель. Известно лишь одно, что попадание в одиночную камеру считается злостным нарушением, а троекратное получение иных видов взыскания (в кодексе не уточняется, что это за виды) признается систематическим нарушением установленного порядка отбывания наказания.

Безусловно, систематическое и злостное нарушение установленного порядка характеризует человека крайне отрицательно. Хотя об ошибочности сугубо количественного подхода к оценке поведения осужденного уже сказано выше, тем не менее, полностью отрицать необходимость учета числа совершаемых им правонарушений тоже было бы неправильно. Весь вопрос в том, каково должно быть соотношение количественной и качественной оценки степени испорченности человека и возможности исправления его поведения.

Думается, эти вопросы должны решаться руководством исправительных учреждений в каждом конкретном случае индивидуально с учетом личности осужденного. Разумеется, при этом остаются опасения в коррупционности принимаемых руководством решений. Однако недоверие не есть способ борьбы с коррупцией. (А. Миндагулов)

15. О декларативных нормах. В широком смысле к декларативным нормам, следует отнести все положения, которые не имеют регулятивного начала (не содержат общеобязательных правил поведения) и тем самым засоряют текст закона бесполезной информацией. Практически во всех принимаемых законах есть статья о принципах. Не является исключением обсуждаемый законопроект. Статья 6 слово в слово повторяет конституционные принципы законности, равенства всех перед законом, справедливости, гуманизма, демократизма, гласности и т.д. Зачем это делается? Предназначение любого закона, в т.ч. уголовно-исполнительного кодекса видится не в повторении уже провозглашенных Конституцией принципов, а в реализации их в конкретных нормах. Точно также и с другими принципами, записанными в этой же статье. Если принципы дифференциации и индивидуализации исполнения наказаний, соединения наказания с исправительным воздействием, рационального применения принудительных средств и стимулирования правопослушного поведения не нашли своего воплощения в конкретных нормах, то они останутся пустой фразой. Строго говоря, все статьи (нормы) любого законодательного акта (кодекс не является исключением) есть совокупность узаконенных принципов регулирования определенных сфер общественной жизни. Принципы, разумеется, важны, и надо говорить о них, но говорить о них надо на предварительных этапах, при разработке Концепции закона (кодекса). Именно в Концепции при обосновании необходимости принятия закона, наряду с его целями и задачами, формулируются принципы, на которых он должен строиться. В самом же законе их не следует выделять в отдельной статье, поскольку все они как бы растворились в конкретных нормах, органически влились в них.

К сожалению, декларативны не только статьи о принципах. Содержание статьи 8 - Основы правового положения осужденных - полностью носит характер лозунгов, призывов, деклараций, поэтому и ее можно безболезненно убрать из текста. В ней нет того, что характеризует любой закон как таковой: перечень определенных прав и обязанностей для тех, кому этот закон адресован. Нарушение закрепленных в законе правил поведения влечет для участников правоотношений нежелательные последствия - правовую ответственность. В этом смысле указанная статья совершенно бессодержательна, поскольку вновь, как заклинание, говорится об уважении и охране прав, свобод и законных интересов осужденных, о социальной справедливости, правовой и иной защищенности личности как гарантии исполнения наказаний и исправления осужденных.

В этой связи предлагаем статьи 6 и 8 снять, а вместо них дополнить Статью 2 - Уголовно-исполнительное законодательство Республики Казахстан - положением о том, что «уголовно-исполнительное законодательство Республики Казахстан основывается на конституционных принципах законности, равенства всех перед законом, справедливости, гуманизма, демократизма, гласности...» и далее по тексту. (А. Миндагулов)

16. Структура законопроекта. Насколько правильно с точки зрения юридической техники расположен правовой материал? Внутреннее строение любого крупного и сложного по своему объему и содержанию нормативного акта (законопроект таковым и является) должно быть подчинено определенной логике - от общих вопросов к частным, от родовых понятий к видовым и т.д. Структурные единицы текста закона (кодекса) не должны повторяться, не должны иметь одинаковых названий. Выдержаны ли эти правила? Проанализируем.

Законопроект имеет Общую и Особенную части и единую для всего кодекса нумерацию: Разделов - 7, глав - 22 и статей - 163. Название некоторых глав и даже статей совпадают с наименованием разделов, в связи с этим возникают проблемы с поиском необходимых норм, их пониманием й применением. Так, Раздел 1 Общей части законопроекта называется Уголовно-исполнительное законодательство Республики Казахстан, а название Главы 1 этого Раздела называется: Общие положения, что, конечно, значительно шире, нежели название самого этого Раздела. Больше того, статья 2 этой же главы называется так же, как сам Раздел. Почему-то Общая часть кодекса имеет только один раздел, а Особенная часть поделена на шесть разделов. Название Главы 2 и входящей в нее статьи 18 полностью совпадают: «Учреждения и органы, исполняющие наказания, а также иные меры уголовно-правового воздействия». Правда, название главы дополнено словами: «и контроль за их деятельностью», но это сути дела не меняет. Название Раздела 5 состоит из двух предложений: первое - Освобождение от отбывания наказания и второе - Помощь осужденным, освобожденным от отбывания наказания, и контроль за ними. Каждое из этих предложений послужило названием входящих в этот раздел двух глав - 19 и 20. Другими словами, вновь мы сталкиваемся с ситуацией повторения названий, но теперь уже раздела и глав. Далее, почему в Разделе 3 содержится 8 глав и 72 статьи, а следующий Раздел 4 состоит только из одной главы и всего из трех статей? И т.д. К сожалению, подобных ошибок более чем достаточно и нет здесь возможности на всех останавливаться.

В чем причины этих ошибок и можно ли их свети к минимуму? На наш взгляд, они обусловлены тем, что попытка традиционного расположения всего правового материала в разделах, а внутри них - создание глав оказались явно неудачными. Найти основания для формирования глав как обособленных комплексов правовых предписаний (правовых институтов) не представило труда. Каждый из видов исполнение наказания и есть самостоятельный правовой институт уголовно-исполнительного права (например, штраф или исправительные работы, привлечение к общественным работам или ограничение свободы и т.д.). Они (правовые институты) и составляют основу формирования глав кодекса. Точно так же с написанием самостоятельных статей, которые представляют собой своего рода ячейки, где собственно и концентрируются нормы права как основные структурные единицы текста закона. Сложнее с распределением группы родственных правовых институтов (видов наказания, составляющих отдельные главы) в самостоятельные разделы. В некоторых случаях это удается. Например, исполнение наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества (несколько правовых институтов-глав), и исполнение наказаний, связанных с изоляцией осужденных от общества (тоже несколько родственных глав). Однако оставшийся правовой материал (главы) требует иного критерия для распределения его по разделам. Такой критерий не выявлен. Что же тогда остается делать? Случилось то, что случилось, а именно - оставшиеся главы объединены в несколько разделов и этим разделам даны совершенно случайные наименования.

Зададимся вопросом, является ли обязательным наличие в кодексе самостоятельных разделов или можно расположить текст закона (кодекса) в отдельные главы и статьи? Раздел как структурная единица в кодексах может и не встречаться. Именно такое решение напрашивается в нашем случае. Особенная часть кодекса состоит из девятнадцати глав, каждый из которых представляет собой самостоятельный правовой институт и соответственно имеет специфический предмет правового регулирования. В этой связи целесообразно отказаться от выделения в уголовно-исполнительном кодексе разделов. Весь правовой материал надо сохранить в том виде, как он представлен по главам, распределив их по специфике правового регулирования на Общую и Особенную части кодекса. (А. Миндагулов)

17. О соотношении полномочий между Правительством и Уполномоченным органом в сфере уголовно-исполнительной деятельности. Статьи 15 и 16 посвящены компетенции Правительства и Уполномоченного органа в сфере уголовно-исполнительной деятельности. Оба субъекта управления будут заниматься исключительно утверждением различного рода правил, инструкций и положений, регулирующих уголовно-исполнительскую деятельность. Создается впечатление, что распределение обязанностей между Правительством и Уполномоченным органом по утверждению документов носит случайный характер, поскольку не виден критерий, который позволил бы по важности (объектам, субъектам, сфере деятельности и т.д.) решить, кто и что утверждает. Например, почему правила организации деятельности службы пробации утверждает уполномоченный орган в сфере уголовно-исполнительной деятельности (п.3 ст. 16), а перечень электронных средств слежения, используемых службой пробации, утверждает Правительство (п.2 ст. 15)?

И второе. Не менее ответственным является подготовка утверждаемых высокими инстанциями документов. Кто же эти правила и инструкции пишет (готовит, разрабатывает)? Кому поручается эта работа? Кто устанавливает сроки их исполнения? Кто, наконец, несет ответственность за ненадлежащее их исполнение? Все эти вопросы, разумеется, решаются, и можно догадаться кем - конечно, соответствующими структурами уголовно-исполнительной системы, но почему об этом кодекс умалчивает. Много других вопросов возникает в связи с необходимостью подготовки важных внутриведомственных подзаконных актов. (А. Миндагулов)

18. О правах осужденных (ст. 9). Надо полагать, что положения указанной в части первой этой статьи (всего 16 пунктов) распространяются на все категории осужденных, независимо от сроков и видов наказания. Во всяком случае, так должно быть. Однако неожиданно в части второй этой же статьи дается дополнительный перечень (всего 9 пунктов) прав осужденных к наказанию в виде содержания на гауптвахте. Им, помимо прочего, разрешается получать и отправлять не только письма и телеграммы без ограничения, но и дополнительно получать посылки, передачи, бандероли, денежные переводы, а также иметь лицевые счета для их хранения; иметь свидания с адвокатами, а также пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью не менее полутора часов и др. Больше того, при исключительных обстоятельствах им может быть разрешен телефонный разговор с супругом (супругой), близкими родственниками. Всех этих дополнительных прав лишены обычные осужденные. Невольно задаешься вопросом, что это за привилегированная каста осужденных? Согласно п. 5) ст.1 законопроекта гауптвахта - это специальное помещение для исполнения командованием гарнизонов уголовного наказания в виде ареста. Другими словами, для военнослужащих местом отбывания наказания в виде ареста служит гауптвахта.

Казалось бы, чем суровее наказание, (а арест к таковым и относится), тем более ограничиваются права осужденного. Именно об ограничении прав говорится в ст.71, посвященной особенностям правового положения осужденных военнослужащих, отбывающих наказание в виде ареста, а также в ст. 70, где речь идет о порядке и условиях исполнения наказания в виде ареста. Явным диссонансом всему этому является предоставление дополнительных привилегий для арестованных военнослужащих, о чем сказано выше.

Таким образом, содержащимся на гауптвахте надо не расширять, а ограничивать общие права, предоставляемые осужденным. Поэтому говорить надо не об особых правах военнослужащих, содержащихся на гауптвахте, а о том, какие из перечисленных в ст. 9 прав не распространяются (полностью исключаются) для осужденных к наказанию в виде содержания на гауптвахте. (А. Миндагулов)

19. О правоограничениях осужденных (ст. 11). Любые правоограничения, предусмотренные законом (кодексом), по определению должны быть исчерпывающими, не допускающими их расширительного толкования. Всякие попытки включения под разными предлогами новых видов правоограничений надо рассматривать как произвол, как нарушение действующего закона. Между тем в законопроекте такое расширительное толкование допускается. Так, в п.3 этой статьи говорится: «Уполномоченным органом в сфере уголовно-исполнительной деятельности могут быть установлены иные временные правоограничения до включения их в настоящую статью».

Это недопустимо по причинам, выше названным, поэтому этот пункт необходимо снять.

Об обязанностях осужденных (ст.10). По общему правилу, невыполнение обязанностей влечет для осужденного определенные санкции. В этом суть правовых норм. А вот за несоблюдение принятых в обществе нравственных норм поведения (п. 3), то есть их несоблюдение не влечет никакой правовой ответственности не только для осужденных, но и для всех членов общества. Поэтому не надо их здесь указывать. То же следует сказать о таком требовании, как «вежливо относиться к персоналу, иным лицам, посещающим учреждения уголовно-исполнительной системы и органы, исполняющие наказания, а также к другим осужденным» (п. 4). Надо различать понятия «отношение» и «обращение». В контексте обсуждаемой нормы отношение («вежливо относиться») - категория нравственная, поэтому заставить относиться вежливо нельзя. А вот заставить «вежливо обращаться к персоналу» необходимо, в противном случае осужденный может быть наказан. (А. Миндагулов)

Предложения по устранению выявленных пробелов в рассматриваемом

законопроекте

Предложений не имеется.

Общая оценка последствий принятия

проекта нормативного правового акта в части возможности совершения

коррупционных правонарушений

В случае учета замечаний риск совершения коррупционных правонарушений не возрастет.

Определение возможной эффективности борьбы с коррупционными

правонарушениями

В случае учета замечаний эффективность борьбы с возможными коррупционными правонарушениями будет повышаться.

Выводы и предложения

1. В проекте Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан (новая редакция) выявлено 26 коррупционных замечаний, дано 19 рекомендаций.

2. Представленный на научную антикоррупционную экспертизу проект Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан (новая редакция) может быть внесен на дальнейшее рассмотрение с учетом замечаний и рекомендаций.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
научной криминологической экспертизы проекта Закона

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ
(по представленным материалам)

ЭКСПЕРТНЫЕ ОЦЕНКИ
по отдельным параметрам

ПАРАМЕТРЫ

ОЦЕНКА И ОБОСНОВАНИЯ

Представленный на предмет проведения научной криминологической экспертизы проект Уголовно-исполнительного кодекса РК (новая редакция) концентрирует в себе комплекс новых норм, способных при их правильном применении оказать существенное влияние на криминологическую обстановку в республике в сторону снижения числа лиц, оказывающихся в орбите пенитенциарных отношений и воздействия, повышения эффективности социально-правового контроля над пенитенциарной преступностью.

Модернизация уголовно-исполнительного законодательства является важным фактором кардинального реформирования казахстанского общества и полностью соответствует последовательному политическому курсу проводимой Казахстаном правовой стратегии. В Концепции правовой политики Республики Казахстан, утвержденной в августе 2009 года Президентом Н.А. Назарбаевым, было подчеркнуто, что «...важнейшим звеном правовой политики государства является уголовная политика, совершенствование которой осуществляется путем комплексной, взаимосвязанной коррекции уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного права, а также правоприменения» (п.2.8.). В данном программном документе отмечается необходимость принятия системных мер, направленных на обеспечение целенаправленной государственной политики в сфере ресоциализации граждан, освободившихся из мест лишения свободы, как полноправных членов общества, а также акцентируется внимание на развитии общественного контроля: «...сохранению баланса между интересами общества и государства по наказанию виновных и соблюдению прав и законных интересов в период отбывания наказания способствуют установленные механизмы общественного контроля, развитию которым необходимо уделить внимание».

В науке пенологии пенитенциарная преступность рассматривается как совокупность преступлений, совершаемых лицами, отбывающими наказания в различных пенитенциарных учреждениях, включая сюда места лишения свободы осужденных.

Уместным будет, прежде всего, отметить, что предлагаемые в экспертируемом тексте проекта новой редакции Уголовно-исполнительного кодекса пенитенциарные конструкты в совокупности ориентированы на коренное изменение фундаментальных основ всей системы проводимой в стране уголовно-исполнительной политики как в современных условиях, так и в ближайшей и отдаленной перспективе.

Предпринятые разработчиками проекта анализируемого кодекса усилия к созданию новых фундаментальных основ уголовно-исполнительного законодательства обусловлены стремлением к выработке новых методологических и методических подходов и приемов пенитенциарного правотворчества, учитывающих официально определенные и установленные государством приоритетные направления проведения государственной политики в республике, констатированные в ежегодном Послании Президента народу Казахстана, Концепции правовой политики, поручениях Главы государства и других важных документах, касающихся правовой политики.

Если следовать логике приведенных выше рассуждений, то справедливым будет акцентировать внимание на том обстоятельстве, что парадигмальные методологические начала разработки новой редакции Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан перспективным представляется рассматривать под углом зрения поставленных Президентом страны задач в сфере модернизации правовой системы и дальнейшей активизации борьбы с правонарушениями в стране.

Конкретнее говоря, в своем очередном Послании народу Казахстана от 14 декабря 2012 года «Стратегия «Казахстан-2050»: новый политический курс» Президент Республики Казахстан - Лидер Нации Нурсултан Назарбаев, касаясь объективной необходимости модернизации нашей правовой системы, поставил перед государством следующие перспективные задачи:

«...уже в новом 2013 году необходимо начать очередной этап модернизации национальной правовой системы.

Законодательство должно не только защищать национальные интересы, но и синхронизироваться с динамично развивающейся международной правовой средой. Поручаю Правительству, - отметил Глава государства, - принять системные меры по повышению конкурентоспособности нашей правовой системы во всех ее базовых отраслях как публичного, так и частного права.

Государство должно следовать принципу нулевой терпимости к беспорядку. Развитое общество начинается с дисциплины и порядка во всем: комфортного подъезда, аккуратного двора, чистых улиц и приветливых лиц.

Мы не должны мириться даже с самыми малыми правонарушениями, хулиганством, бескультурьем, поскольку это нарушает общественный покой, снижает качество жизни.

Ощущение беспорядка и вседозволенности создает почву для более серьезных преступлений. Атмосфера нетерпимости к мелким правонарушениям - важный шаг в укреплении общественной безопасности, борьбе с преступностью. Нам нужно преодолеть правовой нигилизм и включить общество в дело охраны общественного порядка.

Нам необходимо увязать деструктивное социальное поведение с возможностью получить работу. Мы должны ввести меры наказания за хулиганское поведение в общественных местах, которое должно обязательно отражаться в личных делах и резюме и учитываться при приеме на работу и продвижении по карьерной лестнице.

Все это должно стать нормой общественной жизни».

По сути, Глава нашего государства в своем очередном Послании народу Казахстана констатировал строго определенную систему дальнейшей модернизации как национального права в целом, так и отдельных его отраслей, акцентируя при этом особое внимание на: 1) Заботе о защите правом национальных интересов; 2) Соблюдении международных стандартов права; 3) Повышении конкурентоспособности национального права; 4) Создании атмосферы соблюдения принципа нулевой терпимости к любым проявлениям беспорядка; 5) Активизации бескомпромиссной борьбы даже с самыми малыми правонарушениями, хулиганством, бескультурьем; 6) Установлении строгого соблюдения принципа неотвратимости ответственности и наказания, памятуя о том, что социально-психологическая обстановка ощущения вседозволенности и оставления без должного реагирования допущенных лицом правонарушений создает у него твердую убежденность в своей безнаказанности и готовность к совершению новых, в большей степени представляющих социальную опасность, деяний.

Если предпринять усилия к приложению указанных направлений модернизации национального права, обозначенных Главой государства, к решению проблемы модернизации уголовно-исполнительного законодательства, то в первую очередь резонным будет акцентировать внимание на таких, представляющих для проведения пенитенциарной политики государства особо повышенную ценность, мыслях Президента страны, как неукоснительное соблюдение принципа неотвратимости ответственности и наказания за правонарушения; создание в республике социально-психологической и правовой атмосферы всеобщего неприятия и проявления нетерпимости к любым фактам допущения беспорядка, мелкого правонарушения, хулиганства и иных отклонений в поведении физических и юридических лиц от общепринятых правовых, социальных, этических и иных норм.

Для воплощения в реальную жизненную действительность приведенные выше концептуальные идеи и положения Президента страны, констатированные в рамках важного официального политико-правового стратегического документа, разработчиками проекта Уголовно-исполнительного кодекса (новой редакции) соответственно представлены к рассмотрению новые пенитенциарные конструкты с учетом обозначенных новых тенденций в определении и осуществлении конкретных мер по реализации приоритетных направлений государственной правовой политики.

К числу правовых новелл, предлагаемых разработчиками проекта кодекса, следует, по их мнению, отнести перспективу пересмотра и изменения распространенных в настоящее время в пенитенциарном законодательстве названий исправительных учреждений, исполняющих наказания в виде лишения свободы, в зависимости от степени изоляции осужденного от общества и порядка его содержания.

В частности, разработчики анализируемого проекта Уголовно-исполнительного кодекса (новой редакции) приводят в Пояснительной записке к проекту следующие предлагаемые новые названия колоний в зависимости от степени изоляции осужденных: «минимальной изоляции - колонии поселения; средней изоляции - исправительные колонии общего режима; средней изоляции для содержания несовершеннолетних - воспитательные колонии; полной изоляции - исправительные колонии строгого режима; максимальной изоляции - исправительные колонии особого режима; чрезвычайной изоляции - тюрьмы; смешанной изоляции - следственные изоляторы, а также учреждения с изолированными участками различных видов режима исправительных колоний, в которых осужденные проживают в камерах».

Установление правил более четкой законодательной регламентации вопросов разграничения режима отбывания наказания осужденными, основанное на строгих началах систематизации и учета степени их изоляции от общества, правомерным представляется рассматривать с криминологической точки зрения как комплекс конкретных действенных мер, направленных на дальнейшее повышение эффективности мер профилактики и пресечения преступлений и иных правонарушений, совершаемых лицами, отбывающими наказание или содержащимися под стражей, в условиях изоляции от общества.

Таким образом, разработка законопроекта связана не только с необходимостью его синхронизации, взаимосвязанной корректировки с новой редакцией уголовного закона, но и с реализацией идей уголовно-исполнительной политики, базирующихся на закономерностях общественного развития казахстанского общества и международном опыте противодействия пыткам и жестокому обращению, охраны прав, свобод и законных интересов граждан, гуманизации порядка и условий отбывания наказания, применения альтернатив лишению свободы, отказа от применения смертной казни и т.п. В этой связи вполне обоснованны приоритеты проекта УИК РК, которым было уделено внимание его разработчиков: 1) дальнейшее развитие механизма общественного контроля; 2) правовое регулирование организационных основ пробационного надзора и контроля; 3) дальнейшая индивидуализация и дифференциация условий отбывания наказания в виде лишения свободы.

Вместе с тем, обозначив вышеуказанные приоритеты и заявив, что «реализуемые проектом направления развития уголовно-исполнительной сферы кардинально переосмысливают пенитенциарное законодательство с целью избавления от наследия советской лагерной системы с сохранением базовых для уголовно-исполнительного права, оправданных временем и практикой институтов», разработчики законопроекта в некоторых случаях все же ограничились косметическими приемами реформирования, оставаясь одной ногой в цепком плену устаревших советских догм и подходов. Многие нормы УИК РК сохранили прежнюю редакцию, несмотря на рекомендации современных научных разработок, основанных на международном опыте. Также не нашел своего полного отражения приоритет ресоциализации осужденных, определенный Концепцией правовой политики.

Доктрина советского исправительно-трудового права строилась на идее исправления и перевоспитания осужденных через воспитательный потенциал коллектива (коммуна, колония). Основным средством исправления определялся коллективный общественно-полезный труд. По замыслу советской педагогической науки методы демократического управления коллективом осужденных должны были стать мощным рычагом исправительного воздействия. Поэтому в обязательном порядке создавались самодеятельные организации осужденных с элементами самоуправления. Сама по себе идея исправления и перевоспитания осужденных коллективным трудом, также как и идея построения коммунистического общества, очень привлекательна, но практическая ее реализация оказалась безрезультатной, а порой приобрела и уродливые формы так называемого лагерного беспредела. О негативных последствиях лишения свободы сказано много, поэтому во всем мире стремятся снизить индекс тюремного населения.

Большинство из нас не против того, чтобы знакомый человек исправился, и стремятся к этому. Но, когда великий Абай говорил, что вырвал бы язык тому, кто говорит, что человек не исправим, он вряд ли подразумевал, что его обязательно следует наказывать или поместить в тюрьму для исправления. Само по себе наказание не может исправить человека. Наказание порождает страх и не оказывает влияния на развитие навыка ответственности за свои поступки. По сути своей наказание не служит цели исправления, а наоборот, хотим мы этого или нет, порождает страдания и унижение человеческого достоинства, вызывает другие негативные последствия. Исправление человека - это сложный внутренний психологический процесс, и негативное тюремное окружение не может позитивно повлиять на него. Не случайно многие зарубежные ученые и специалисты, говоря о социальном предназначении уголовного наказания, употребляют более осторожные термины: коррекция поведения; снижение вероятности совершения рецидивного преступления; наличие уверенности в том, что осужденный выработал навыки ответственности за свои поступки; ресоциализация осужденных и другие. Например, в Законе ФРГ от 16 марта 1976 года «Об исполнении наказания в виде лишения свободы» используется следующая формулировка: «Исполнение наказания служит цели научить заключенного жить в будущем с социальной ответственностью без совершения преступлений».

Наряду с указанными выше институтами важное значение для перспективы дальнейшего снижения уровня факторов криминогенной направленности и потенциала в обществе имеет введение предлагаемого разработчиками проекта анализируемого кодекса института пробации, представляющего собой комплекс мер социально-правового характера, разрабатываемых и реализуемых индивидуально в отношении каждого лица, находящегося под пробационным контролем, для дальнейшей коррекции его поведения с целью предупреждения совершения им новых преступлений.

Пробационный контроль определяется в проекте кодекса в качестве деятельности уполномоченных органов по осуществлению контроля за исполнением возложенных судом на осужденных обязанностей и их поведением, а также оказанию им содействия в получении социально-правовой помощи службами пробации.

Введение института пробации в наше уголовно-исполнительное законодательство справедливым представляется признать как не вызывающий сомнений, прогрессивный шаг в проведении пенитенциарной политики государства, поскольку результаты ознакомления с многолетним правотворческим и правоприменительным опытом ряда развитых зарубежных стран показывают, что использование института пробации значительным образом способствует оздоровлению правовой, социально-экономической и социально-психологической атмосферы в обществе; улучшению криминологической обстановки, достигаемой за счет снижения уровня преступности в стране.

Также одним из важных условий, способных обеспечить повышение уровня авторитета и эффективности применяемых криминологических мер воздействия в процессе проведения пенитенциарной политики государства, следует обозначить предлагаемое авторами анализируемого проекта кодекса рациональное применение принудительных средств и одновременное стимулирование законопослушного поведения, представляющих собой в совокупности органическое сочетание мер принуждения и мер поощрения осужденных в период исполнения наказания, чтобы добиться установления такого состояния, когда принудительные меры не приводят к созданию чувства безысходности и бесперспективности положения осужденного, а применяемые поощрительные меры стимулируют искреннее, основанное на доброй воле, стремление осужденного к избавлению от отрицательных мотивов и установок и достижения тем самым цели исправления.

Таким образом, приведенная выше характеристика под криминологическим углом зрения комплекса предлагаемых правовых новелл, направленных в совокупности на коренное реформирование действующего уголовно-исполнительного законодательства, концентрирует в себе краткое раскрытие содержания плана новых правовых подходов и способов оказания конкретных мер криминологического воздействия на лиц, совершивших преступления, для профилактики и пресечения их преступной деятельности, а также снижения и постепенного сведения на нет уровня рецидивной преступности в республике.

1. Совершенствование законопроектной базы.

В интересах совершенствования законопроектной базы экспертируемого проекта Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан (новая редакция) и для повышения, эффективности мер криминологического воздействия в отношении лиц, попадающих в орбиту пенитенциарных отношений, резонным представляется, по мнению группы экспертов, сконцентрировать внимание на следующих аспектах этого правового документа.

1) В подпункте 11) статьи 16 «Компетенция уполномоченного органа в сфере уголовно-исполнительной деятельности» проекта Уголовно-исполнительного кодекса РК (новая редакция) употреблено устаревшее еще во времена первой реформы (1996-1997 г.г.) уголовного законодательства понятие «воспитание осужденных», поскольку целями уголовного наказания признаны восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений как осужденным, так и иными лицами, а о воспитании в качестве цели наказания уже никакой речи не идет.

Рекомендация: подпункт 11) статьи 16 проекта УИК резонным было бы изложить в следующей редакции:

«Уполномоченный орган в сфере уголовно-исполнительной деятельности:

11) утверждает комплекс мер проведения профилактики, предупреждения и пресечения правонарушений и иных отклоняющихся поведений со стороны лиц, отбывающих наказание, связанное с изоляцией от общества».

2) В пункте 2. статьи 22 «Судебный контроль» проекта УИК (новая редакция) логичным было бы предусмотреть обязанность суда реагировать должным образом на случаи выявленных фактов нарушений прав осужденных.

3) В интересах создания правовых гарантий обеспечения заинтересованным лицам реальных возможностей для постоянного осуществления контроля в уголовно-исполнительной системе в статье 27. «Принципы общественного контроля в уголовно-исполнительной системе» проекта УИК РК справедливым было бы предусмотреть еще принцип «непрерывность деятельности по осуществлению общественного контроля в уголовно-исполнительной системе».

4) В целях конкретизации мер проведения научно обоснованной, а в практическом отношении высоко результативной, криминологической политики в организации действия превентивного механизма в уголовно-исполнительной системе подпункт 7) статьи 29. «Формы общественного контроля в учреждениях уголовно-исполнительной системы» проекта УИК РК более логичным было бы изложить в следующей редакции:

«Формами общественного контроля в учреждениях уголовно-исполнительной системы являются:

7) реализация комплекса специальных проектов и программ, включающих в себя также и основные конкретные направления проведения высокоэффективной криминологической политики, согласованных с руководителем уполномоченного органа уголовно-исполнительной системы».