________________________________________
2 Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование. - М.: НОРМА, 1999. - С. 216.
3 Гражданское право. Ч. 1. Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. - М.: ТЕИС, 1996. - С. 297.
4 Право собственности в Республике Казахстан. - Алматы: Жетi Жарғы, 1998. - С. 37.
Рассматриваемый пример показывает, что в связи с введением системы государственной регистрации в Казахстане, проблема конкуренции обременений на один и тот же объект встала наиболее остро. При наличии регистрации одних обременений, регистрирующий орган должен отказать в регистрации конкурирующих обременений. Однако законодательство не позволяет в каждом случае четко определить допустимость одновременной регистрации (одновременного существования) разнородных обременений. В некоторых законодательных актах предусматриваются нормы, противоречащие режиму отдельных обременений. Нельзя, на наш взгляд, согласиться с нормами Закона РК от 30.06 1998 г. «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей», закрепленными в ст. 37 и 40, которые позволяют обратить взыскание по требованиям кредиторов на заложенное имущество, а также наложить на такое имущество арест. Такие нормы, во-первых, нарушают права должника на исполнение обязательства в сроки, установленные основным обязательством, и, во-вторых, допускают арест заложенного имущества, в то время как при залоге распоряжение имущества осуществляется с согласия залогодержателя. Кроме того, они отменяют права залогодержателя на внесудебную реализацию предмета залога. Изложенное свидетельствует о том, что при разработке норм об отдельных видах обременений законодатель не учитывает правовой режим имущества, в отношении которого установлены другие виды обременений.
Проблемы аналогичного характера возникают при установлении соотношения между собой и других видов обременений (аренда и сервитут, безвозмездное пользование и сервитут, право доверительного управления и залог и т.д.) и должны быть разрешены как на теоретическом, так и на законодательном уровнях.
Проблема регистрации обременений прав в правовом кадастре обусловлена также тем, что в законодательстве нет исчерпывающего перечня обременений, в то время как понятие обременения, данное в ст. 1 Указа о государственной регистрации, не позволяет определить такой перечень. Законодательное регулирование регистрации обременений сводится к тому, что дан примерный перечень таких обременений (п. 2 ст. 118), а также состоит в том, что в отдельных нормативных правовых актах устанавливается обязанность регистрации тех или иных объектов регистрации. В частности, в соответствии со ст. 25 Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, от 23 декабря 1995 г. «Об ипотеке недвижимого имущества» в правовом кадастре до обращения взыскания на предмет залога подлежат регистрации: 1) уведомление о неисполнении обязательств; 2) уведомление о торгах. В соответствии со ст. 64 Указа Президента РК, имеющего силу закона, от 22 декабря 1995 г. «О земле» в порядке, установленном, для государственной регистрации недвижимости, подлежит регистрации решение компетентного органа об изъятии земельного участка для государственных надобностей. Соглашение о выкупе, на основании которого прекращаются права у собственника или землепользователя, регистрируется по общему правилу по истечении года после уведомления правообладателя о предстоящем выкупе.
Такой механизм регулирования обременений как объектов регистрации считаем недостаточным. Он не позволяет однозначно определить такой перечень. В связи с этим, нам представляется, что необходимо разработать концепцию регистрации обременений прав на недвижимое имущество в правовом кадастре.
При этом считаем, что законодательство Казахстана должно исходить из следующих концептуальных положений:
нельзя установить в одном законодательном акте исчерпывающего перечня обременений прав на недвижимое имущество, подлежащих государственной регистрации, в то время как перечень преимущественных интересов должен носить исчерпывающий характер, однако определение обременений должно позволить установить перечень таких обременений для каждого периода времени;
как обременения прав должны рассматриваться ограничения прав, которые ограничивают или лишают правообладателя таких его правомочий, как владение, пользование или распоряжение;
необходимо ввести понятие квази-обременений (как бы обременений), под которыми следует понимать наступление юридических фактов, которые сами по себе не ограничивают ни одно из правомочий правообладателя, однако их возникновение является для третьих лиц предупреждением о возможных в будущем притязаниях в отношении прав на данный объект недвижимости (к ним могут быть отнесены исковые заявления, оспаривающие права или производимую регистрацию, решения государственных органов об изъятии земельных участков по тем или иным основаниям до полного их изъятия, письменные предупреждения правообладателей об устранении грубых нарушений по использованию земельных участков и т.д.);
основаниями возникновения обременений необходимо признать только такие юридические факты (юридические составы), которые предусмотрены законодательством или соглашением сторон.
В связи с изложенным, в настоящее время объектами регистрации в правовом кадастре, кроме обременений, перечисленных в п. 2 ст. 118 ГК, должны быть:
1) арест;
2) решение об ограничении распоряжения имуществом, вынесенное органами налоговой службы;
3) решение о выкупе земельного участка, принятое компетентным органом (статья 64 Указа «О земле»);
4) исковое заявление в суд, оспаривающее зарегистрированное право;
5) определение суда о принятии дела к производству или о возбуждении производства по делу, касающиеся прав на недвижимое имущество;
6) определения суда о возбуждении производства по делу о банкротстве субъектов, имеющих в составе имущества недвижимость;
7) определения суда о применении в отношении несостоятельного (неплатежеспособного) должника, имеющего в составе имущества недвижимость, реабилитационных процедур;
8) письменное предупреждение собственника или землепользователя уполномоченным государственным органом о необходимости использовать участок по назначению за 1 год до предъявления иска (пункт 2 статьи 73 Указа «О земле»);
9) письменное предупреждение землепользователя уполномоченным государственным органом о необходимости устранения грубых нарушений правил рационального использования земли за 3 месяца до предъявления иска (пункт 3 статьи 73 Указа «О земле»);
10) решение суда об установлении опеки над имуществом лица, объявленного умершим или признанного безвестно отсутствующим;
11) постановление нотариуса о назначении доверительного управляющего наследством;
12) назначение исполнителя завещания на основании завещания, соглашения между наследниками или решения суда (ст. 1059, 1071 ГК РК);
13) решение органа опеки и попечительства об установлении опеки над имуществом несовершеннолетнего или недееспособного лица;
14) решение суда об ограничении дееспособности или признании недееспособным лица, являющегося обладателем права на недвижимое имущество;
15) решение органов опеки и попечительства об ограничении дееспособности несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет;
16) назначение патронатного воспитателя к несовершеннолетним на основании договора между органом опеки и попечительства и патронатным воспитателем (ст. 119 Закона РК «О браке и семье»);
17) обременения (ограничения), возникшие на основании договора между правообладателем и третьими лицами;
18) другие обременения (ограничения) в случаях, предусмотренных законодательством или договором.
Действующая в Казахстане концепция регистрации объектами регистрации признает также изменение и прекращение прав или обременений прав на недвижимое имущество. Однако из законодательства не ясно, что подразумевается под изменениями как объектами регистрации. Анализ отношений в сфере регистрации показывает, что изменения могут относиться к объекту недвижимости (его идентификационных признаков), правообладателю, виду зарегистрированного права, основанию его возникновения или условиям договора, являющегося основанием возникновения права. При решении вопроса о том, какие изменения должны регистрироваться в правовом кадастре, на наш взгляд необходимо исходить из того, что по общему правилу регистрироваться должны не любые изменения, а только те, которые влияют на правовой режим недвижимости или касаются идентификационных параметров объекта или сведений о правообладателе, необходимых для регистрации.
В частности, из сведений о правообладателе объектами регистрации должны быть признаны:
для физического лица - перемена фамилии, имени или отчества, а также изменение гражданства гражданина Республики Казахстан, имеющего в собственности земельные участки, предоставленные для личного подсобного хозяйства, садоводства и дачного строительства (п. 4 ст. 33 Указа «О земле»), а также в иных случаях, когда в соответствии с законодательными актами в связи с изменением гражданства меняется правовой режим недвижимого имущества;
для юридического лица - изменение наименования и регистрационного номера.
Должны регистрироваться также изменения идентификационных параметров объекта недвижимости, отраженных в регистрационном листе правового кадастра: например, изменение кадастрового номера, площади, наименования, целевого назначения, делимости (неделимости) категории земельного участка, для здания - также этажности, количества составляющих и т.д.
Изменение вида зарегистрированного права должно признаваться объектом регистрации только в тех случаях, когда такое изменение происходит по соглашению сторон, например, если право пользования трансформируется в собственность и т.д. В тех же случаях, когда трансформация права из одного вида в другой происходит на основании законодательных актов, новой регистрации не требуется. Например, в соответствии с п. 1 ст. 122 Указа «О земле» граждане Республики Казахстан, которым до вступления в силу настоящего Указа земельные участки для личного подсобного хозяйства, садоводства, строительства и обслуживания жилого дома, дачного строительства были предоставлены на праве пожизненного наследуемого владения, с даты вступления в силу настоящего Указа становятся собственниками этих земельных участков. В таких случаях не требуется регистрация изменения вида права, т.к. это происходит автоматически на основании законодательного акта. В ст. 122 Указа о земле в настоящее время перечислены все случаи трансформации права из одного вида в другой на основании законодательного акта (п.п. 2, 4, 5, 6, 7).
Следующая проблема - это проблема регистрации изменений условий договора, являющегося основанием возникновения права или обременения. Данная проблема вытекает из предусмотренной в законодательстве смешанной системы регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, критикуемой некоторыми авторами. Указанные системы, как отмечалось в литературе, преследуют разные цели5. В связи с этим, отмечают российские авторы, в результате допущенных в ГК РФ и Законе о регистрации смешений указанных систем раздалась критика, которая призывает к соответствующей корректировке созданного порядка с целью изъятия из существующей законодательной конструкции понятия «государственная регистрация сделок» и возложение функции проверки сторон по договорам, их полномочий и соответствия содержания договора на органы нотариата6.
______________________________________
5 См.: Яковлева В. Гражданский кодекс РФ о регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним // Кодекс-инфо, 1997. - № 14. - С. 23.
6 Южанов И.А., Хисамов В.М., Ярошенко В.П. Государственный учет объектов недвижимости государственная регистрация прав на них в Петербурге. - Вып. 1 / Под ред. Южанова И.А. - СПб.: Право и управление, 1999. - С. 27.
Поскольку в Казахстане введена и система регистрации прав и система регистрации сделок, в настоящее время любое последующее изменение условий зарегистрированного договора требует регистрации в правовом кадастре. Например, если после регистрации стороны дополнительным соглашением изменили форму расчетов или место исполнения денежного обязательства, формально юридически такие изменения условий договора должны быть зарегистрированы. В настоящее время в проекте Закона о государственной регистрации прав на недвижимое имущество, разработчиком которого является автор настоящей статьи, концепция регистрации пересмотрена в пользу концепции регистрации прав на недвижимое имущество. Это означает, что сделки являются только основаниями возникновения прав или обременений прав и последующее изменение их содержания требуют дополнительной регистрации, если они затрагивают содержание зарегистрированного права на недвижимое имущество. Иные изменения, по общему правилу, на наш взгляд, не должны регистрироваться. Например, если в зарегистрированном договоре местом исполнения денежного обязательства определено место жительство должника, а последующим соглашением - место жительство кредитора, считаем, что такие изменения, поскольку они не влияют на содержание права на недвижимость, не требуют регистрации в правовом кадастре.
Требует также дальнейшего совершенствования регулирование вопроса о преимущественных интересах. В частности, перечень таких интересов нельзя считать достаточным. В законодательстве Казахстана к преимущественным интересам отнесены:
1) право пользования чужим недвижимым имуществом до одного года, в том числе право аренды, безвозмездного пользования, сервитут (п. 2 ст. 118);
2) обременения, выступающие как общие правила и запреты, установленные законодательством (о здравоохранении, общественной безопасности, охране окружающей природной среды и другие) (ст. 4 Указа о государственной регистрации);
3) обременения, обусловленные общественными нуждами (право доступа к линиям электропередач, телефонным и телеграфным линиям и столбам и другим коммуникационным линиям) (ст. 4 Указа о государственной регистрации);
4) договор найма жилого помещения в домах государственного жилищного фонда (п. 1 ст. 80 Закона РК от 16 апреля 1997 г. «О жилищных отношениях).
Кроме изложенных, считаем необходимым к преимущественным интересам отнести:
1) права, возникшие до введения системы государственной регистрации и признаваемые действительными без таковой;
2) право собственности другого супруга на недвижимое имущество, находящееся в общей совместной собственности;
3) права проживания членов семьи собственника или нанимателя в жилище, принадлежащем одному из членов семьи на праве собственности или на праве пользования.
Изложенное свидетельствует, что законодательство Республики Казахстан о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и концепция регистрации подлежат дальнейшему совершенствованию.
Действие принципа равной защиты государственной и частной собственности
в отношении государственных и частных учреждений
Баланс между юридически закрепленными способами защиты государственной и частной собственности, а также между фактической эффективностью этих групп мер определяется экономическим и политическим строем общества. Хотя наиболее ярким противопоставлением в этом отношении служат капиталистическое общество с юридическим закреплением «священной» частной собственности и социалистическое - с тотальным огосударствлением собственности, все же и в рамках одной экономико-политической системы пропорции между названными мерами могут значительно варьироваться.
В рамках правовой системы одной страны важно проследить, как какой-то общий принцип в данной сфере реализуется в текущем законодательстве и правоприменении. Свою задачу мы еще более сужаем: до сопоставительного анализа законодательства о защите права государственной собственности, переданной в оперативное управление государственных учреждений, и частной собственности, переданной собственником созданному им учреждению.
I. Согласно пункту 1 ст. 6 Конституции РК «в Республике Казахстан признаются и равным образом защищаются государственная и частная собственность» Пункт 2 этой же статьи гласит: «Собственность обязывает, пользование ею должно одновременно служить общественному благу. Субъекты и объекты собственности, объем и пределы осуществления собственниками своих прав, гарантии их защиты определяются законом».
Статья 61 Конституции РК (пункт 3) предусматривает, что Парламент вправе издавать законы, которые регулируют важнейшие общественные отношения, устанавливают основополагающие принципы и нормы, касающиеся: 1) правосубъектности физических и юридических лиц, гражданских прав и свобод, обязательств и ответственности физических и юридических лиц; 2) режима собственности и иных вещных прав.
Смысл конституционного требования о равной защите государственной и частной собственности заключается в том, что государственный и частный собственник, находясь в какой-либо одинаковой практической ситуации, разрешенной или допускаемой для них законодательством, будут подчиняться одному и тому же правовому режиму как в публичной (налоги и пр.), так и в частной (договорные взаимоотношения и т.п.) сферах. Но это конституционное требование отнюдь не означает, по нашему мнению, что государство не вправе установить любые ограничения и привилегии для любых субъектов права на стадии законодательной регламентации вопросов по поводу того, кто, когда и в отношении каких объектов может быть собственником.
Содержание изложенных конституционных норм исключает какие бы то ни было сомнения по поводу права государства устанавливать границы осуществления собственником его правомочий.
Государство само устанавливает для себя пределы усмотрения в данном вопросе. Возьмем примеры из гражданского законодательства недавнего прошлого. ГК Казахской ССР закреплял целый ряд преимуществ применительно к защите государственной собственности1. Так, была предусмотрена неограниченная виндикация государственной собственности (есть как от недобросовестного, так и добросовестного приобретателя), на требования об истребовании государственного имущества не распространялся срок исковой давности и т.д. Такие преимущества полностью соответствовали Конституции Казахской ССР. Конституция РК Казахстан закрепила равенство всех форм собственности и предусмотрела недопустимость отдавать преимущества в защите какой-либо одной форме собственности. ГК РК 1994 г. в соответствии с этой нормой Конституции отказался от названных привилегий по отношению к госсобственности.
_________________________________________
1 О преимуществах, установленных советским уголовным и гражданским правом применительно к защите государственной собственности, как об одном из общих принципов советского права см: Ioffe O. Russia: Pre-Soviet, Soviet, Post-Soviet. Almaty: Kazakh State Law University, 1999. - Р.79.
В других случаях ответ на вопрос, преступило ли государство допустимые конституционные пределы принципа равной защиты государственной и частной собственности, используя свое право устанавливать в законе объем и пределы осуществления собственниками своих прав, а также границы правосубъектности, является чрезвычайно сложным вследствие «пограничного» состояния тех или иных прав и обязанностей, нахождения их на тонкой грани между допустимой и недопустимой разницей в правовом положении субъектов частной и государственной собственности. Например, гражданское законодательство знает такие виды ответственности, как солидарная и субсидиарная, которые имеют для должников существенно различное реальное значение, или такие виды неустойки как штрафная или зачетная, тяжесть которых также различная. Противоречило бы статье 6 Конституции РК установление различных видов ответственности или неустоек для субъектов государственной и частной собственности? Думается, что нет, хотя здесь существуют аргументы для противоположного ответа.
Исходя из вышеизложенного, мы полагаем, что содержание пункта 2 статьи 6, подпунктов 1) и 2) пункта 3 статьи 61 Конституции РК позволяет закрепить в законе, как особенности правового режима государственной собственности, так и ограничить государственные учреждения в их правосубъектности. Однако какие-то конкретные ограничения правосубъектности могут носить антиконституционный характер, они должны быть предметом специального анализа.
II. Измененная в декабре 1998 г. ст. 44 ГК РК предусматривает разные формы заключения для сделок государственных и иных учреждений и различную ответственность этих учреждений по обязательствам. Гражданско-правовые сделки, заключаемые государственными учреждениями, подлежат регистрации, в то время как сделки иных учреждений регистрации не требуют. По договорным обязательствам государственное учреждение отвечает в пределах утвержденной сметы на содержание государственного учреждения, а иные учреждения - находящимися в его распоряжении деньгами, а при недостаточности денег ответственность возлагается на учредителя.
Если не затрагивать вопроса о целесообразности установления общего правового режима для имущества государственных и частных учреждений, то, по нашему мнению, Конституция РК позволяет определить в законе ограничения в распоряжении деньгами государственным учреждением, равно как и предусмотреть регистрацию сделок, заключаемых государственными учреждениями. Это также вытекает из содержания ст. 204 ГК РК, согласно которой собственник определяет юридическую судьбу учреждения и содержание его деятельности, то есть собственник может ограничить круг сделок, заключаемых своими учреждениями, установить контроль за заключаемыми сделками. Такие границы определены в законодательстве для многих сфер предпринимательства, например, установлен запрет для банков и страховых организаций заниматься любыми другими видами деятельности (и, соответственно, заключать сделки), кроме банковской и страховой.
Если частный собственник в отношении своих учреждений такие функции обычно осуществляет путем издания административных актов, то государство - путем нормативно-правового регулирования. Подобный подход свойствен не только по отношению к госучреждениям, но и госпредприятиям, правомочия которых, в том числе и ограничения в правомочиях по заключению сделок, детализированы в специальном нормативном акте - Указе Президента РК, имеющем силу закона, «О государственных предприятиях».
Что касается возможности ограничения ответственности государственных учреждений размером утвержденной сметы, то мы полагаем, что это ограничение противоречит положению статьи 6 Конституции РК о равной защите государственной и частной собственности. Хотя пункт 4 ст. 9 ГК РК допускает возможность установления законодательными актами исключения из общего принципа полного возмещения убытков, но подобного рода исключение должно относиться в равной мере к субъектам государственной и частной форм собственности, к примеру, ограниченная ответственность по договору перевозки применяется и к государственным, и к негосударственным юридическим лицам, но была бы, как мы полагаем, неконституционной норма закона об ограниченной ответственности лишь государственных перевозчиков.
В постановлении Конституционного Совета Республики Казахстан от 3 ноября 1999 г. «Об официальном толковании пункта 2 статьи 6 и подпунктов 1) и 2) пункта 3 статьи 61 Конституции Республики Казахстан» сказано: «Конституция Республики Казахстан не позволяет ограничивать ответственность учреждений пределами утвержденной сметы на их содержание, поскольку устанавливает принцип равной защиты государственной и частной собственности».
Хотя названное постановление было вынесено в связи с обращением в Конституционный Совет по поводу соответствия Конституции РК отдельных положений проекта закона «Об учреждениях», оно по существу признает неконституционной соответствующую норму ст. 44 ГК РК, установившую ограничение договорной ответственности государственных учреждений рамками сметы.
ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ
Ю. Басин
Определение размера убытков, подлежащих взысканию за нарушение
обязательства внешнеэкономической коммерческой поставки
Взыскание убытков, вызванных нарушением договорного обязательства, - универсальная форма защиты прав участника договора, потерпевшего от его нарушения другой стороной. При этом, конечно, особую важность приобретают требования к определению размера убытков, которые могут быть взысканы с нарушителя. Размер зависит от многих обстоятельств, прежде всего - от характера нарушенного права и от характера нарушения. Во всех случаях, однако, следует опираться на то понятие убытков и тот их состав, какие определены пунктом 4 статьи 9 Гражданского кодекса Республики Казахстан (далее - ГК, Гражданский кодекс). Названный пункт содержит, как известно, два элемента состава убытков: реальный ущерб и упущенная выгода.
Как же должен определяться размер каждого элемента состава применительно к случаям нарушения договорного обязательства коммерческой поставки, то есть поставки товара, предназначенного для перепродажи? Именно такого рода договоры составляют основную массу внешнеэкономических торговых контрактов. Рассмотрим это на примере нарушения договора поставки, заключенного между казахстанским поставщиком металла и зарубежным покупателем.
По договору фирма «Альфа» (название условное) должна была поставить фирме «Бета» металл на сумму 10 миллионов долларов на условиях предоплаты. Предоплата была произведена своевременно под гарантию казахстанского банка. Через полгода после этого должен был отгружаться металл, но поставщик не исполнил этой обязанности.
К нарушителю в Парижском Международном арбитраже был предъявлен иск о возмещении убытков. Применимым при рассмотрении спора было признано казахстанское право. Убытки были определены истцом в сумме, превышающей 20 миллионов долларов.
Для правильной оценки требований истца необходимо учитывать некоторые обстоятельства, свойственные данному делу.
1. Истец - фирма «Бета» - покупал металл для последующей его перепродажи на западном рынке. Фирма была тесно связана с юго-восточной зарубежной фирмой «Гамма», занимающейся более широким кругом предпринимательских сделок, в том числе - оказанием банковских услуг. Именно фирма «Гамма» со своего счета перевела ответчику по данному делу сумму предоплаты. Между истцом и фирмой «Гамма» предоплата была оформлена кредитным договором. Сама же фирма «Гамма» для совершения предоплаты получила кредит от одного из юго-восточных банков.
После нарушения ответчиком обязанностей по поставке металла истец заключил с фирмой «Гамма» договор, по которому был значительно повышен размер процентов по ранее заключенному между ними кредитному договору.
Истец требовал включить в сумму реального ущерба все платежи, которые фирма «Гамма» выплатила юго-восточному банку, а истец должен был выплатить фирме «Гамма» за оказание кредитных услуг и за несвоевременный возврат кредита.
В искомую сумму реального ущерба были включены также расходы, связанные с попыткой истца получить с банка-гаранта сумму невозвращенной предоплаты, в том числе - судебные расходы по иску фирмы «Бета» к банку-гаранту. В иске, который рассматривался казахстанским государственным судом, было отказано из-за пропуска срока действия гарантии и нарушения правила о субсидиарной ответственности гаранта (гарантия была дана еще до того, как принцип субсидиарной ответственности гаранта был заменен в ГК принципом солидарной ответственности). Тем не менее, истец настаивал на взыскании с ответчика своих расходов по судебному делу с гарантом, ссылаясь на то, что само дело возникло вследствие нарушения ответчиком основного договора.
В ответ на отказ ответчика возмещать долги истца перед фирмой «Гамма», которые все еще не были оплачены истцом, последний сослался на то, что пункт 4 статьи 9 ГК включает в сумму реального ущерба не только уже произведенные расходы, но и расходы, которые должны быть произведены, то есть еще не произведенные, будущие расходы. Аналогичная формулировка содержится и в Гражданском кодексе Российской Федерации.
Это обстоятельство заслуживает особого внимания.
Деление суммы убытков на реальный ущерб и упущенную выгоду является традиционным для континентальной системы права (статья 1149 Французского гражданского кодекса; #249 - #252 Гражданского уложения ФРГ). Такое деление четко проводилось и в СССР, и в союзных республиках. До появления у них новых гражданских кодексов убытки состояли из:
а) расходов, произведенных кредитором, утраты или повреждения его имущества (уже состоявшиеся имущественные потери); и
б) неполученных доходов, которые в будущем были бы получены. Четкое деление на прошлое и будущее, причем каждая сумма уже произведенных расходов или ожидавшихся доходов может и должна быть доказана.
Такое же традиционное деление со словесным обозначением - реальный ущерб и упущенная выгода - мы находим в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик, которые в этой части действовали в Республике Казахстан с 1993 по 1995 год.
Включение новыми гражданскими кодексами в реальный ущерб будущих расходов - новшество1, практическую полезность которого еще предстоит оценить. Но такая полезность в рассматриваемом деле вызывает явные сомнения, так как позволяет увеличить объем убытков, опираясь на весьма недостоверные доказательства. Расходы, которые почему-то не производились много лет и обязательность которых вытекала не только из факта нарушения, но также из соглашений кредитора с третьими лицами, имеющими с кредитором общий интерес, теперь рассматриваются как будущие реальные расходы. При этом не было препятствий к установлению в подобных соглашениях повышенных платежей, которые все равно можно будет переложить на должника, нарушившего основное обязательство.
Особенно опасным представляется подобное распространительное толкование пункта 4 статьи 9 ГК для ситуаций, в которых третье лицо и кредитор являются аффилиированными субъектами, в частности, когда третье лицо является дочерней компанией кредитора либо наоборот, что для казахстанской правовой организации экономики - весьма вероятная ситуация. Нетрудно представить, как подобные аффилиированные компании могут определять и исполнять взаимные претензии.
Это достаточно заметно проявляется в расходах, прямо вытекающих из соглашений Истца с фирмой Гамма. Но эту же линию можно проследить и далее - в отношениях между фирмой Гамма с юго-восточным банком. Опираясь только на рассмотренное дело, не хотелось бы делать далеко идущий вывод о нецелесообразности включения в сумму реального ущерба будущих расходов. Но частный вывод - как понимать в однотипных делах будущие расходы, каков их возможный состав, как определять, ограничивать и доказывать их общий размер - нам представляется целесообразным2.
Единое мнение специалистов, толкующих наши законы, как, впрочем, и законы России, и законы бывшего СССР, сводится к обязательности устанавливать необходимую причинную связь между правонарушающим поведением должника и убытками, понесенными кредитором3.
Авторы учебника «Гражданское право», часть 14 подчеркивают, что такая причинная связь должна быть прямой и непосредственной. Возмещению подлежит реальный ущерб, не просто порожденный, вызванный правонарушением, но также прямо и непосредственно порожденный правонарушением.
_______________________________________
1 См., например, Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. - М., 1998. - С. 525; Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1. Научно-практический комментарий. М., - 1996. - С. 39.
2 Нам, например, целесообразным пока представляется возмещение достоверно доказанных будущих расходов, необходимых для компенсации последствий причиненного внедоговорного вреда (деликтов), либо признанных судом расходов, необходимо вытекающих из обязательства перед третьим лицом, направленного на обеспечение исполнения договора с ответчиком и возникшего до нарушения договора.
3 Например, Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. раб. - С. 522; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Рук. автор, коллектива и ответств. редактор О.Н. Садиков. - С. 641; Гражданское право. Т. 1. Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. - М., 1993. - С. 178-180.
4 Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. - М., 1998. - С. 570-571.
Подобное понимание убытков требует, чтобы расходы прямо вытекали из нарушения. Если же между нарушением и расходами появляются посредствующие звенья - дополнительный субъект, претендующий на возмещение расходов, дополнительные последующие соглашения с третьими лицами, определяющие размер расходов, и т.п., то непосредственная связь нарушается, и такие убытки, по нашему мнению, взыскиваться не должны. Третье лицо в данной ситуации несет непосредственный ущерб вследствие неисполнения перед ним обязательства истца, но не ответчика.
Что же касается попытки взыскания по рассмотренному делу судебных расходов, связанных с требованиями, предъявленными к гаранту, то необоснованность подобных попыток вытекает не только из опосредованного характера причинной связи. Истец допустил неправомерную подмену гарантийных отношений гаранта с бенефициаром с иными самостоятельными отношениями: между бенефициаром-кредитором по основному обязательству и должником по основному обязательству, в силу которых данный должник не несет ответственности за неисполнение или иное нарушение гарантийного обязательства.
Представленные нами доводы могут вызвать серьезные возражения: Как же так? Ведь расходы кредитора по его обязательствам перед третьими лицами, вызванные нарушением должником основного обязательства, также являются опосредованными в отношениях «кредитор-должник». Это верно, но лишь до того момента, пока кредитор не произведет расходы третьим лицам. Как только подобный расход совершен, восстанавливается прямая непосредственная связь между нарушением, совершенным должником, и убытками кредитора. И кредитор приобретает право требовать возмещения убытков. Но это требование носит регрессный характер.
2. А для регрессных требований (в том числе, конечно, и по возмещению убытков) Гражданский кодекс допускает исключение из общего правила, установленного пунктом 4 статьи 9. В регрессном порядке нельзя требовать возмещения будущих, еще не произведенных расходов. Ибо регресс - это по сути своей восстановительное обязательство, а восстановить можно лишь то, что уже нарушено. Обратное движение возможно лишь после того, как было совершено прямое. Так это и трактуется статьей 289 Гражданского кодекса, озаглавленной «Регрессные требования»: «1. Должник, исполнивший обязательство другого лица, имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере исполненного обязательства» (выделено нами).
Такое толкование вытекает и из других законодательных положений, регулирующих конкретные случаи предъявления регрессных требований: пункт 2 статьи 289 ГК РК «2. Должник, исполнивший солидарное обязательство, имеет право обратного требования к каждому из остальных должников» (выделено нами).
Пункт 2 статьи 70: «Участник, погасивший долги полного товарищества, вправе обратиться с регрессным требованием в соответствующей части к остальным участникам» (выделено нами).
Пункт 1 статьи 133: «В случае удовлетворения требования законного владельца ценной бумаги об исполнении удостоверенного ею обязательства одним или несколькими лицами из числа обязавшихся по ценой бумаге, они приобретают право обратного требования (регресса) к остальным лицам, ранее их обязавшимся по ценной бумаге» (выделено нами).