При этом введено новое жесткое правило, являющееся исключением из режима ограниченной ответственности участников товарищества по его долгам. Пункт 3 статьи 25 Закона предусматривает, что при превышении заявленного уставного капитала товарищества над фактическим размером чистых активов (собственный капитал) участники товарищества субсидиарно несут перед кредиторами солидарную ответственность по долгам товарищества в сумме превышения размера уставного капитала над размером собственного капитала.
Новый Закон в полной мере сохраняет правило о том, что при уменьшении уставного капитала кредиторы товарищества вправе требовать от него дополнительных гарантий платежеспособности либо досрочного прекращения или исполнения обязательств товарищества перед ними и возмещение убытков. При уменьшении уставного капитала ниже минимально допустимого уровня, товарищество может быть принудительно ликвидировано.
3. Новый Закон детально регламентирует правовой статус доли участника в уставном капитале и имуществе товарищества. Именно в этом отношении прежнее законодательство страдало несовершенными правилами и пробелами. Прежде всего, новый Закон четко определил, что доли в уставном капитале не имеют самодовлеющего значения и их основная роль - определить долю участника в фактическом имуществе товарищества и степень допустимого вовлечения участника товарищества в его дела и доходы. Поэтому размер доли выражается частью единицы, каковой является уставный капитал, либо процентом. Сумма всех долей должна быть равной единице или соответственно ста процентам.
Ряд новых положений вводится в условия и порядок распоряжения участником товарищества своей долей. Эти положения основываются на неразрывной связи членства в товариществе с правом на долю. Прекращение права на долю, но не на ее часть, по любому основанию означает утрату участия в товариществе. И, напротив, приобретение по любому основанию права на долю (часть доли) означает вступление приобретателя в состав участников товарищества.
Опираясь на это положение, новый Закон отказался от ранее действовавшего правила о возможном исключении участника из товарищества (статья 82 ГК в прежней редакции, статья 45 Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, от 2 мая 1995 года «О хозяйственных товариществах» (далее - Указ от 2 мая 1995 г.), введя вместо этого возможность принудительного выкупа доли участника (статья 34 Закона). Попутно, однако, следует отметить, что буквальный текст пункта 2 статьи 34 Закона допускает разрыв во времени между утратой доли и выбытием из товарищества. Это можно объяснить только неудачной редакцией текста нормы.
Серьезное изменение на этой же основе установлено и для последствий выхода участника из товарищества. Свобода выхода, разумеется, осталась. Но, если прежде выходящий участник имел право на получение своей доли в имуществе товарищества (см. подпункт 5) пункта 1 статьи 61 Гражданского кодекса в старой редакции, статью 44 Указа от 2 мая 1995 г.), то новый Закон не предоставляет выходящему участнику право требовать выплаты ему стоимости доли в имуществе. Его имущественные интересы могут быть удовлетворены лишь путем продажи своей доли в порядке, установленном законом.
Ряд статей Закона регулирует порядок возможного отчуждения участником товарищества своей доли в уставном капитале (в имуществе) товарищества другом лицу. При бесспорном признании общего права отчуждения Закон допускает ряд ограничений в условиях и порядке продажи. Доля может быть отчуждена: а) другому участнику товарищества; б) самому товариществу; в) третьему лицу.
Другому участнику ТОО доля может быть отчуждена свободно и на условиях, свободно определенных отчуждателем и приобретателем. При наличии нескольких потенциальных приобретателей выбор производится отчуждателем доли (пункт 2 статьи 29 Закона). Изменения в эти правила могут быть внесены лишь учредительными документами, ограничивающими предельный размер доли, принадлежащей одному участнику, либо запрещающими изменение соотношения размеров долей участников.
Более сложные условия установлены Законом при продаже участником своей доли третьему лицу. В принципе продажа допускается (пункт 1 статьи 30 Закона), но учредительными документами может быть обусловлена различными обстоятельствами или даже запрещена.
Во-первых, при продаже доли третьему лицу, участнику товарищества принадлежит преимущественное право покупки на тех же условиях, на которых доля продается третьему лицу. Статья 31 Закона регламентирует саму процедуру реализации участником товарищества этого права, включая установление сроков осуществления каждого этапа процедуры. Преимущественным правом покупки в равной степени может воспользоваться каждый участник, но если их совокупные притязания на преимущественную покупку превышают стоимость продаваемой доли, претензии участников удовлетворяются соразмерно их долям в уставном капитале товарищества. Если участники не претендуют на приобретение продаваемой доли, преимущественным правом может воспользоваться само общество (см. пункт 12 статьи 31 Закона).
Преимущественное право участника товарищества приобрести долю, которая продается третьему лицу, применяется во всех случаях отчуждения, включая продажу доли на торгах и в порядке приватизации государственного имущества. Об этом прямо говорят пункт 8 статьи 31 и пункт 3 статьи 30. В этой части преимущественное право на покупку доли участника ТОО шире, нежели преимущественное право покупки доли в общей собственности (см. статью 216 ГК).
Во-вторых, ограничения, установленные учредительными документами, могут вообще запрещать отчуждение участником своей доли третьему лицу. В этом случае, при отказе других участников и общества от покупки доли, участник, продающий долю, вправе требовать от товарищества либо разрешения на ее продажу третьему лицу, либо ее принудительной покупки товариществом. Цена доли при этом определяется соглашением сторон, а при недостижении согласия - судом.
4. Приобретателем доли может быть само товарищество с ограниченной (дополнительной) ответственностью. Это допускается не только при продаже доли владельцем, но и в некоторых других случаях, предусмотренных Законом.
Ранее действовавшее законодательство недостаточно четко определяло последующую юридическую судьбу доли, приобретенной непосредственно товариществом. На практике, например, встречались случаи, когда товарищество приобретало долю, составляющую значительную, иногда большую часть своего же уставного капитала, и годами не изменяло этого соотношения. Такое состояние вело к юридической нелепости. Поскольку учредители (участники) хозяйственного товарищества, то есть владельцы долей уставного капитала, имеют обязательственные права на имущество товарищества, то получалось, что товарищество, выкупившее долю участника, становилось по отношению к своему имуществу одновременно и должником, и кредитором.
Новый Закон ликвидировал этот правовой тупик, однозначно определив, что товарищество, выкупившее долю участника, обязано незамедлительно избавиться от нее: либо продать эту долю другому (другим) своему участнику, либо продать долю третьему лицу (третьим лицам), либо, наконец, погасить эту долю, соответственно уменьшив свой уставный капитал (статья 33 Закона).
5. Не менее сложным вопросом, решенным Законом, является обращение взыскания на долю товарищества по его долгам, о чем говорит статья 37 Закона. Возможность такого взыскания была предусмотрена и ранее действовавшим законодательством, но порядок его осуществления не был установлен с должной определенностью. Этот недостаток теперь устранен.
В силу судебного решения кредитор вправе обратить взыскание на долю участника по его личным долгам. И здесь выстраивается цепочка вариантов с установленными приоритетами. Первоначально кредитор может обратиться к товариществу и к его участникам с требованием, чтобы они погасили долг участника, на долю которого обращается взыскание. Закон буквально говорит: «Требование о принудительном выкупе доли (части доли) у должника и погашении долга из вырученных от выкупа сумм» (пункт 2 статьи 37). Из смысла текста Закона очевидно, что кредитору важно получить деньги у товарищества, а способ приобретения денег товариществом выходит за пределы интересов кредитора.
Вместо выплаты денег кредитору товарищество и его участник, которому принадлежит доля, могут разрешить кредитору ее продажу третьему лицу по цене, согласованной с владельцем доли.
Только в случае, если и это разрешение не будет выдано, кредитор вправе требовать продажи доли с публичных торгов при соблюдении правила о преимущественном праве покупки, сохраняемым за товариществом и его участниками.
Полагаем, что возможность принудительной продажи доли с публичных торгов возникает у кредитора и тогда, когда он получает разрешение продать долю третьему лицу, но не находит покупателя, который согласился бы купить долю на приемлемых условиях.
При определении технической процедуры обращения взыскания на долю участника ТОО следует руководствоваться Законом «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей» от 30 июня 1998 года, который был принят уже после Закона «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью».
6. Значительные изменения внесены Законом в систему и порядок управления ТОО.
Главные недостатки прежних норм заключались в том, что условия принятия общим собранием решений, имеющих обязательную силу, определялись недостаточно ясно или явно неправильно. В этой части требуется максимальная четкость в: а) определении кворума собрания; б) определении требуемого большинства голосов (от общего числа участников товарищества или от числа участников, явившихся на собрание); в) соотношении понятий «участник» и «количество голосов, принадлежащих участнику».
Статья 47 нового Закона (пункт 4) устанавливает, что кворум соблюдается при явке участников, имеющих более половины голосов (хотя бы количество явившихся участников было менее половины их общего количества). Для собраний, в повестку дня которых включены вопросы, требующие для решения квалифицированного большинства голосов, кворум признается при явке участников, обладающих двумя третями от общего количества голосов. Такой же кворум (но не обязательная явка всех участников) нужен для принятия решений, требующих единогласия (пункт 4 статьи 47). Решения принимаются простым, квалифицированным большинством или даже единогласно, учитывая голоса только явившихся (но не всех) участников товарищества.
Все это весьма важно, так как тексты ранее действовавших законодательных актов давали основания для такого толкования, что большинство, квалифицированное большинство или даже единогласие отсчитывается от голосов всех участников. Это блокировало принятие решений при неявке некоторого числа участников и вовсе делало невозможным принятие решения, требующего единогласия при нежелании хотя бы одного участника с одним голосом явиться на собрание.
В порядке исключения при принятии некоторых решений большинство может определяться не количеством голосов, а количеством присутствующих участников (пункт 7 статьи 47).
Рассматриваемая статья, а также статья 48 Закона, не учитывают, к сожалению, положения статьи 39, согласно которой решение о внесении участниками дополнительных взносов в имущество товарищества принимается общим собранием большинством в 3/4 голосов всех участников товарищества. Также, согласно пункту 4 статьи 26 Закона размер доли участника, вносящего дополнительный вклад в уставный капитал, или вновь принимаемого участника определяется по общему согласию всех участников.
Важным новшеством Закона является официальное признание возможности проводить заочное общее собрание членов товарищества. Практика проведения таких собраний существовала и прежде, но их решения не признавались и потому не пользовались официальной защитой.
Новый Закон статьей 4 легализовал заочное проведение общих собраний участников товарищества и регламентировал порядок проведения. Но на такое проведение требуется согласие участников, имеющих более, чем три четверти голосов. Собрание может проводиться различными методами: опросы, обмен письменными, факсимильными или электронными сообщениями и вообще с использованием иных средств связи, доступных всем участникам и обеспечивающих аутентичность передаваемых и принимаемых сообщений.
В этой же статье указано, какие решения не могут приниматься заочным общим собранием.
7. Законом впервые специально предусмотрены порядок и последствия реорганизации товарищества с ограниченной ответственностью (статьи 61-67). Эти нормы направлены на защиту как кредиторов ТОО, так и его участников, интересы которых ущемляются реорганизацией, если, конечно, они ее не поддерживают.
8. Закон о товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью вступил в силу. Первостепенной задачей его толкователей является обеспечение его реализации и правильного применения.
На это направлена и настоящая статья.
И все же авторы не могут не обратить внимания на некоторые неточности и недостаточно проработанные положения Закона, на его досадные пробелы.
Так, пункт 5 статьи 47 Закона предусматривает повторный созыв общего собрания участников, если на первом собрании не был зафиксирован кворум. Повторное собрание должно быть созвано не позднее сорока пяти дней со дня первого созыва, при соблюдении процедуры созыва, предусмотренной Законом для первичного созыва (статья 46 Закона). Практика показала, что такая процедура для повторного созыва является излишне усложненной и растянутой по времени, особенно при необходимости рассмотрения не терпящих отлагательства вопросов или споров.
Статьи нового Закона, устанавливающие порядок передачи доли участника товарищества третьему лицу, явно упустили из виду случаи, когда доля передается дочерней, материнской или вообще аффилиированной компании, что нередко встречается на практике, особенно при передаче доли учредителем совместного предприятия.
Неудачной представляется редакция пункта 4 статьи 23 Закона. Очевидно, что оценка вклада учредителя в натуральной форме или в виде имущественных прав в уставный капитал производится по соглашению всех учредителей лишь в период первоначального его формирования (создания). Дополнительные вклады участников, а также вклады новых участников оцениваются общим собранием участников.
Не удалось избежать и противоречий. Так, подпункт 10) пункта 2 статьи 43 Закона говорит о том, что решение общего собрания о залоге всего имущества товарищества должно быть принято единогласно. А в статье 48 (пункт 2) сказано, что решения по вопросу, указанному в подпункте 10) пункта 2 статьи 43 (о залоге всего имущества товарищества) принимаются квалифицированным большинством в три четверти голосов присутствующих и представленных на собрании участников товарищества.
Статья 64 Закона устанавливает последствия невыполнения решений суда о принудительной реорганизации товарищества в форме разделения или выделения, между тем из ее названия следует, что она должна содержать также последствия невыполнения аналогичного решения уполномоченного государственного органа.
Упоминавшийся ранее пункт 4 статьи 26 требует существенной редакционной переработки.
Защита интересов кредиторов при универсальном правопреемстве
юридических лиц в коммерческих отношениях
1. Правопреемство - важнейшее условие реальности и защищенности прав и законных интересов участников гражданских правоотношений1. При оценке значения правопреемства в условиях рыночной экономики специально следует отметить, что оно направлено, прежде всего, на защиту прав и интересов кредиторов, ибо они через механизм правопреемства сохраняют свои права и возможность их реализации (защиты) в случаях изменения или прекращения деятельности своих хозяйственных партнеров. Обязанности должника и ответственность за их ненадлежащее исполнение переходит к его правопреемнику.
Правопреемство применимо, разумеется, и при защите интересов должника, но оно имеет более узкое значение в тех пределах, в каких изменение или прекращение деятельности кредитора ухудшает положение должника.
Общеизвестно различие частного (сингулярного) и общего (универсального) правопреемства. При частном - к правопреемнику переходят отдельные права и (или) обязанности правопредшественника, конкретно обозначенные в соглашении об уступке прав либо передаче обязанностей. Как правило, правопредшественник не отвечает за дальнейшие действия правопреемника, если, разумеется, специально не принимает на себя такую ответственность. Сингулярное правопреемство здесь не рассматривается.
____________________________________
1 По определению Б.Б. Черепахина «правопреемство есть переход субъективного права (в широком смысле - также правовой обязанности) от одного лица (праводателя) к другому (правопреемнику) в порядке производного правоприобретения (в соответствующих случаях - производного приобретения правовой обязанности)». (Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. - М., 1962. - С.6.) Автор книги в последующем вместо «праводатель» нередко пользуется термином «правопредшественник», который для целей настоящей статьи представляется более удобным.
В отличие от этого универсальное правопреемство, как правило, возникает в качестве акцессорных последствий действий, имеющих иную целевую направленность (например, реорганизация, производимая по воле правопредшественника) либо вообще вследствие внешних причин, независимо от воли правопредшественника (принудительная реорганизация и т.п.).
В настоящей статье мы попытаемся рассмотреть лишь некоторые вопросы универсального правопреемства юридических лиц, связанные с их участием в коммерческом обороте, прежде всего - вопросы защиты интересов кредиторов при таком правопреемстве, вызывающие неединообразное толкование законодательства на практике.
2. Основным источником универсального правопреемства юридических лиц в коммерческом обороте служит реорганизация одного из хозяйственно-договорных партнеров.
В силу статьи 46 Гражданского кодекса Республики Казахстан (далее - ГК, ГК РК) реорганизация ведет к передаче в порядке правопреемства долгов реорганизованного юридического лица лицу, возникшему в результате реорганизации. Поскольку, как отмечалось, основное значение правопреемства долгов - обеспечение интересов кредиторов, ГК и законы об отдельных видах коммерческих юридических лиц формируют механизм такой защиты. Это, прежде всего, заблаговременное извещение кредиторов о предстоящей реорганизации; во-вторых, точное определение конкретных долгов, переходящих к новому должнику путем их фиксации в передаточных актах (при слиянии, присоединении и преобразовании) либо разделительных балансах (при разделении и выделении); в-третьих, предоставление кредитору права требовать досрочного исполнения обязательства от прежнего должника; в-четвертых, возможность привлечения к ответственности правопреемников по долгам правопредшественников; в-пятых, наконец, возможность привлечения к солидарной ответственности при разделении или выделении и правопредшественников, и правопреемников (статьи 45-48 ГК).
Практика немедленно выдвинула вопрос о последствиях нарушения процедуры реорганизации, то есть о сохранении правопреемства при таких нарушениях. Сплошь и рядом, например, не выдерживаются сроки предварительных извещений о реорганизации, кредиторы вообще об этом не предупреждаются. Передаточные акты и разделительные балансы далеко не всегда с достаточной точностью определяют долги, подлежащие передаче, а иногда вообще не составляются и т.п.
Например, при реорганизации государственного завода путем присоединения к другому юридическому лицу Комитет по государственному имуществу не уведомил об этом кредиторов и не составил передаточных актов. При предъявлении одним из кредиторов иска о погашении оплаты продукции, поставленной заводу еще до реорганизации, правопреемник завода отказался удовлетворить это требование, ссылаясь на то, что кредиторы в нарушение пункта 1 статьи 48 ГК не были извещены о реорганизации, и спорный долг не был включен в передаточный акт. Суд не согласился с доводом ответчиков, указав, что и извещение ответчика, и включение суммы долга в передаточный акт служат средством защиты кредитора. Поэтому несовершение соответствующих действий не должно вести к ослаблению защиты его интересов.
В части нарушения обязанностей по извещению кредитора о предстоящей реорганизации с доводами суда можно согласиться. Что же касается невключения передаваемого при реорганизации долга в передаточный акт (либо разделительный баланс), то оценка судом правовых последствий такого нарушения вызывает сомнения, хотя аналогичное мнение уже высказывалось ранее в советской литературе2.
____________________________________
2 См. Черепахин Б.Б. Указ. соч. - С. 93, 108.
Требование указывать в передаточном акте и разделительном балансе долги, обременяющие передаваемое при реорганизации имущество, направлено на защиту не столько кредиторов реорганизуемого юридического лица, сколько лица реорганизованного, ибо оно должно знать, какие долги принимает на себя в итоге реорганизации. Не указанные в передаточных документах долги не включаются в пассив правопреемства.
А как же в этом случае защищаются интересы кредиторов?
Ответы на вопрос требуют более тщательного рассмотрения соответствующих предписаний закона. Ответы неоднозначны, ибо зависят от: а) вида реорганизации; б) характера имущества, передаваемого при реорганизации.
При реорганизации в форме разделения или выделения защита интересов кредитора обеспечивается достаточно просто и надежно: долги правопредшественника, не определенные разделительным балансом, могут быть взысканы солидарно со всех выделившихся юридических лиц и с самого правопредшественника (если он сохранился).
Если же реорганизация проводится в форме слияния или присоединения, то возникает презумпция перехода к правопреемнику всех долгов. Поэтому он при возражении против требования о взыскании долга обязан доказать, что таковой не был обозначен в передаточном акте. В случае же отсутствия самого акта правопреемник не должен освобождаться от ответственности, ибо, принимая имущество без определения долгов в его составе, принимает на себя негативные последствия нарушения требований закона. По доказанным долгам, не подтвержденным передаточным актом, должен отвечать правопредшественник либо собственник его имущества, если предшественником было государственное предприятие, ликвидированное реорганизацией. Доказанные долги частного правопредшественника, ликвидированного реорганизацией, даже не внесенные в передаточный акт, должны переходить к правопреемнику.
В случае же преобразования сумма доказанных долгов должна безусловно приниматься к взысканию.
Учет характера передаваемого имущества при реорганизации для определения содержания правопреемства проявляется в том, что здесь можно различить правопреемство вещных и обязательственных прав. Вещные права, как известно, и прежде всего право собственности, включают право следования, то есть при переходе к новому собственнику какой-либо вещи к нему же переходят обязанности, вытекающие из ее обременения вещными правами других лиц (правами аренды, сервитута, залога и т.п.)3.
______________________________________
3 См. Гражданское право. - Ч. 1. - СПб., 1996. - С. 286; Право собственности в Республике Казахстан. - Алматы, 1998. - С. 51; Комментарий к Гражданскому кодексу Республики Казахстан (Общая часть). - Алматы, кн. 2. - С. 14.
Это, по нашему мнению, означает, что при вытекающем из реорганизации правопреемстве к правопреемнику, приобретающему право собственности на те или иные вещи, одновременно переходят обязанности, обременяющие эти вещи, даже без указания на обременение в передаточных документах.
В виде общего правила данный тезис не распространяется на обязательственное правопреемство. Но некоторые исключения возможны, они касаются прежде всего обеспечительных обязательств (статья 341 ГК). Если субъект основного договора совпадает с субъектом обеспечительного договора (при неустойке, задатке), то вместе с основным договором при универсальном правопреемстве перейдет и обеспечительная обязанность. То же самое - при залоге. Однако при поручительстве и гарантии без специального подтверждения гаранта, поручителя их обязательства при переходе долга по обеспечиваемому обязательству к другому лицу прекращаются. Пункт 2 статьи 336 по этому поводу гласит: «Гарантия и поручительство прекращаются с переводом на другое лицо долга по обеспеченному гарантией или поручительством обязательству, если гарант или поручитель не дали кредитору согласия отвечать за нового должника».
Следует также выяснить соотношение правопреемства с одной стороны при реорганизации юридического лица, с другой же - при переводе долга. Для второго случая закон (статья 348 ГК) допускает такой перевод лишь с согласия кредитора, то есть кредитор не только должен быть извещен о переводе, но также должен выразить ясно воспринимаемое согласие на перевод, без чего он не приобретает юридической силы. В первом же случае закон ограничивается требованием извещения кредитора, не наделяя его властью запретить перевод (а это означает - запретить реорганизацию) отказом дать согласие.
Мы полагаем, что сопоставление следует проводить по виду правопреемства: сингулярное либо универсальное. Условия перевода долга, предусмотренные ст. 348 ГК, установлены для случаев сингулярного правопреемства. При универсальном же правопреемстве, применяемом при реорганизации, таковая не может быть остановленной несогласием на это одного из кредиторов. Интересы последнего, могущие быть нарушенными заменой должника, защищаются иными способами, предусмотренными статьей 48 ГК и рассмотренными выше.
3. Но правопреемство установлено законом также для случаев, когда предприятие передается по сделкам в качестве имущественного комплекса, в состав которого, как известно, могут включаться и долги предприятия (см. статью 119 ГК). Для данных случаев должны применяться гарантии защиты прав кредиторов, предусмотренные статьей 48 ГК, о чем уже говорилось. Мы полагаем, что вполне применимы условия правопреемства, предусмотренные статьей 46 ГК, то есть переходят лишь долги (равно как и имущественные активы), указанные в передаточном акте, а при их неуказании права кредиторов защищаются теми средствами, какие были изложены выше при рассмотрении правопреемства, связанного с реорганизацией юридических лиц.
При передаче предприятия в качестве имущественного комплекса возникает еще одна проблема, связанная с тем, сохраняется либо не сохраняется в итоге передачи собственник этого комплекса. При сохранении собственника передается лишь часть предприятия, что не ведет к прекращению юридического лица, передающего комплекс. И это лицо либо собственник его имущества, если речь идет о государственном предприятии, сохраняет за собой все долги, не переданные тому, кто становится новым собственником передаваемого имущественного комплекса. Если же передается весь имущественный комплекс, составлявший активы предприятия как юридического лица, то вряд ли можно говорить о его реорганизации, ибо участником таковой может быть только субъект права, а предметом передачи имущественного комплекса является объект права. Само же юридическое лицо, полностью лишенное такого комплекса, должно прекращаться путем ликвидации, но не реорганизации. На практике же нередки случаи, когда государство, передавая предприятие в качестве имущественного комплекса частному собственнику, называет эту операцию реорганизацией, нарушая тем самым установленный порядок приватизации.
4. Нередко распоряжение собственника своим предприятием как имущественным комплексом, особенно - распоряжение государственным предприятием при его приватизации, осуществлялось и сейчас еще осуществляется путем передачи этого комплекса в уставный капитал создаваемого юридического лица, чаще всего - акционерного общества, в качестве учредительного взноса (учредительного вклада).
В споре по одному делу, рассмотренному Международным коммерческим арбитражем, истец-кредитор государственного предприятия, переданного в виде имущественного комплекса как учредительный взнос государства в уставный капитал создаваемого на базе этого предприятия акционерного общества, требовал от данного общества погашения долга предприятия. Ответчик - упомянутое акционерное общество - возражал против иска, поскольку не принимал в составе этого учредительного взноса никаких долгов. Тем не менее иск был удовлетворен. При этом арбитражный суд опирался на уже упоминавшуюся выше статью 119 ГК РК, где сказано, что в состав предприятия как имущественного комплекса могут входить и долги, обременяющие имущество.
Решение представляется нам недостаточно обоснованным, ибо подобное толкование закона не учитывает, что правило статьи 119 ГК применяется к обычным сделкам по отчуждению имущественного комплекса. В данном же случае, однако, была не отчуждательная сделка, предметом которой служило предприятие в качестве имущественного комплекса, а передача комплекса в качестве натурального неденежного взноса учредителя акционерного общества в уставный капитал последнего. Передаваемое имущество при этом переходит, как известно, в собственность образованного АО.
А вклад учредителя в уставный капитал создаваемого хозяйственного товарищества (акционерного общества) оценивается не по его балансовой стоимости (с активом и пассивом), а в реальной денежной, рыночной стоимости - чистые активы, то есть активы, из которых уже вычтены долги. И вообще сумма уставного фонда (уставного капитала) должна быть адекватной чистым активам юридического лица, но не активам, обремененным долгами. При передаче активов, обремененных долгами, возникает возможность образования «дутого» уставного капитала, сумма которого является завышенной и не отражает реального финансового состояния юридического лица, то есть обманывает кредиторов.
Именно по этой причине казахстанское законодательство требует, чтобы реальная денежная оценка натурального имущества (не денег), вносимого в уставный фонд (сейчас применяется термин уставный капитал) и превращаемого в собственный капитал учреждаемого юридического лица, определялась независимыми экспертами. Вот как об этом говорится в статье 59 Гражданского кодекса:
«Вклады учредителей (участников) в уставный капитал в натуральной форме или в виде имущественных прав оцениваются в денежной форме по соглашению всех учредителей или по решению общего собрания всех участников товарищества. Если стоимость такого вклада превышает сумму, эквивалентную двадцати тысячам размеров месячных расчетных показателей, ее оценка должна быть подтверждена независимым экспертом».
Аналогичное правило содержится в пункте 4 статьи 6 Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, от 2 мая 1995 г. «О хозяйственных товариществах»; в пункте 4 статьи 23 Закона о товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью от 22 апреля 1998 г.; в пункте 3 статьи 27 Закона об акционерных обществах от 10 июля 1998 г.
Положение о том, что уставный фонд охватывает только чистые активы, то есть не включает долги юридического лица, последовательно проводится в законодательных нормах.
Вот, например, пункт 4 статьи 13 Указа Президента Республики Казахстан, имеющего силу закона, от 26 декабря 1995 г. «О бухгалтерском учете»:
«4. Собственный капитал - это активы субъекта после вычета его обязательств».
4. Рассмотрение универсального правопреемства выдвигает при реорганизации юридических лиц вопрос о преемстве не только материальных, но и процессуальных прав и обязанностей. Поскольку такие права и обязанности связаны, как правило, с общим правовым статусом субъекта гражданских материальных и процессуальных отношений, то их появление, изменение или прекращение в большей степени зависит от характера возникающих разногласий и конфликтов, нежели от того, какие конкретно субъекты в них участвуют и что является конкретным поводом их появления и развития.
Наиболее практически заметные проблемы возникают в связи с правопреемством в сфере юрисдикции органов разрешения споров. Здесь можно различать юрисдикцию, определенную законом или соглашением сторон.
Если юрисдикция установлена законом (например, общее правило о том, что иски к юридическим лицам предъявляются в суде по месту нахождения органа юридического лица - статья 31 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан), то она сохраняется при любом правопреемстве и связывается не с его предметом, а с местонахождением органа юридического лица-ответчика, и не входит в состав общего понятия правопреемства.
Например, юридическое лицо, находящееся в Семипалатинске и имеющее кредиторов, реорганизуется путем присоединения к юридическому лицу, находящемуся в Актюбинске. До реорганизации иски к первому из названных юридическому лицу могли предъявляться в семипалатинском областном суде, после реорганизации - только в актюбинском областном суде. Таким образом, процессуальное право кредитора на предъявление иска в один суд изменилось на право предъявления иска в другой суд.
Ситуация дополнительно осложняется при выборе арбитражного органа разрешения споров (третейский суд) сторонами. В связи с правопреемством здесь следует иметь в виду: во-первых, выбор третейского суда связан лишь с обязательственным, точнее - с договорным правопреемством; во-вторых, во многом носит доверительный (следовательно - личный) характер. Стороны отказываются от рассмотрения конкретных споров в общем, государственном суде, предпочитая ему ими же специально избранный третейский суд. Поскольку стороны выбирают один суд из многих, то они руководствуются в выборе собственными личными интересами и мотивами: учет репутации, квалификации, степени объективности арбитров при разрешении спора и т.д. И то, что при сходных обстоятельствах избрал один, не избрал бы другой. Выбор согласуется, ибо оба участника потенциального или уже возникшего спора должны определить один такой суд, но все другие лица могут с этим выбором не согласиться, если они в нем не участвовали. Выбор правопредшественника не может принудительно навязываться правопреемнику.
И второе, не менее важное и четко зафиксированное правом положение: выбор фиксируется в письменной форме арбитражным соглашением (арбитражной оговоркой). Такое соглашение чаще всего включается в состав основного договора, но может оформляться и отдельным документом (арбитражное соглашение, третейская запись и т.п.). Но это - технические приемы оформления, не влияющие на действительность и юридическую силу выбора юрисдикции. И эта арбитражная оговорка, включенная или не включенная в текст основного договора, является самостоятельным процессуальным и независимым от основного договора соглашением сторон. Поэтому материальные права и обязанности сторон, установленные основным договором, и процессуальные права и обязанности сторон этого же договора, предусмотренные арбитражной оговоркой, не зависят друг от друга. У каждого своя юридическая судьба. Изменение или признание недействительным основного договора не влияет на изменение или признание недействительной арбитражной оговорки и наоборот. Особенно отчетливо это проявляется при разрешении споров международным коммерческим арбитражным судом.
Именно поэтому бесспорным принципом международного частного права является правило о независимости арбитражной оговорки от условий и судьбы того контракта, куда она включается. Так, статья 21 Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ, одобренного Генеральной Ассамблеей ООН 15 июня 1976 г., определяет: «... арбитражная оговорка, являющаяся частью договора и предусматривающая арбитражное разбирательство, ... должна рассматриваться как соглашение, не зависящее от других условий этого договора».