Конечно, оценочное понятие без субъективного усмотрения есть лишенная реальности абстракция; реальность обретается только посредством субъективной воли. Но, с другой стороны, субъективная воля, признавая что-либо значимым, не должна останавливаться на том, что данное лицо полагает значимым. Значимое состоит в проникновении в идеи действующего права, иначе говоря, оно заключается в знании и понимании права и его духа. Субъективность должна возвыситься до точки зрения современной правовой цивилизации, во всяком случае до того уровня цивилизации, который воплощен в правовой системе данного государства. Поэтому у субъективного усмотрения того же судьи или сторон договора имеются объективные, достаточно установимые границы, а не определяемые только его субъективными знаниями, мнением и личным опытом.
Некоторые современные философские течения (особенно те, которые своими истоками имеют воззрения Гумбольдта) даже в языке видят присутствие отдаленного прошлого в настоящем, ибо язык насыщен переживаниями прежних поколений и хранит их живое дыхание. Тем более правоведение, где концентрация разума и чувств прежних поколений в действующих правовых нормах может просматриваться более четко и выпукло, чем в филологии зависимость языковых форм от образа жизни народа, должно присущими правовой науке приемами находить и утверждать то постоянное и всеобщее, что содержится в юридических, в том числе оценочных понятиях.
Действительная глубина и объективность оценочных понятий при опоре на индивидуальные оценки, вкус, знания остаются непостижимыми, ибо для этого требуется полнота и адекватность усвоения разумом ценности права. В китайской мифологии есть такой сюжет. Некий человек преподнес князю кусок нефрита. Не распознав в куске породы драгоценность, князь велел отрубить дарителю ногу. Когда на престол вступил новый князь, он вновь преподнес свой дар, но тот велел отрубить ему другую ногу. И лишь третий правитель сумел оценить подарок. Сияющий драгоценный камень права, подобно этому нефриту, покрытый для непосвященных плесенью и ржой, не может быть оценен поверхностным взором и обывательским разумом.
Отсутствие критериев в разграничении добросовестного и недобросовестного, явного и не явного и т.п. означало бы, что остается руководствоваться лишь субъективным вкусом, которому нельзя предписывать правила и о котором нет смысла спорить. Но даже в сфере художественного творчества творец сознательно или неосознанно подчиняет свою фантазию твердым законам жанра. Ничем не связанный поток образов, существующий в воображении поэта, как только он выбрал для их воплощения форму сонета или хокку, должен уместиться соответственно в 14 или 3 стихотворные строки, не больше и не меньше. Существует также объективная зависимость художественного жанра от законов реальной жизни. В свое время на меня произвели сильное впечатление тексты лекций А.В.Луначарского о литературе. В них, в частности, очень хорошо показана зависимость рыцарской поэзии от экономических условий феодального общества, от системы наследования недвижимости, обеспечивающей интересы старшего сына, в то время как младшим сыновьям приходилось на выделенном им в качестве утешения коне и рыцарских доспехах искать лучшей доли, и, угождая богатым благодетелям, принимавшим их на постой, восхвалять достоинства женского окружения хозяина, которое из-за пропасти в социальном положении было недоступно нищему рыцарю и потому возводимое в посвященных прекрасной даме поэтических творениях в небесный ранг. Переходя от художественных произведений к произведению государства, именуемому правом, мы можем наблюдать гораздо большую предопределенность структурных форм, содержания норм, действий субъектов факторами объективного свойства. Законодатель имеет определенную свободу выбора метода регулирования той или иной группы общественных отношений (он может признать какие-то действия преступлением или нет, облечь передачу государственного имущества в форму поставки или купли-продажи, или административного распоряжения и т.д.), но после осуществленного выбора соответствующие правовые нормы попадут уже независимо от его воли в определенную отрасль права, в определенный правовой институт и должны будут подчиняться внутренним законам этой отрасли и института. Эта идея относится и к степени предопределенности поведения субъектов правоотношения. Стороны договора имеют свободу выбора вида заключаемого договора. Но, свободно избрав вид договора, сторона должна знать, что она подчиняет себя, во-первых, содержащимся в законодательном регулировании данного договора оценочным понятиям, во-вторых, той мере объективности оценочных понятий, которая сложилась в праве.
Нельзя обойти вниманием тот факт, что оценочные понятия создают правомерное основание для судейского усмотрения, а расширение сферы их применения раздвигает границы судейского усмотрения. Разумеется, усмотрение судьи это не то же самое, что произвол судьи.
Названное обстоятельство вызывает двойственное отношение к оценочным понятиям.
С одной стороны, они могут способствовать коррупции, ибо под формальным законном прикрытием дают суду возможность выносить нужное решение. При бесчестности и неграмотности судей они содействуют подрыву веры в справедливость у участников гражданского оборота. Судья - центральное звено правосудия. Кадровый голод в судебной системе - известная истина. К тому же, нельзя упускать из вида то, что справедливое решение судьи вызревает на почве подлинной состязательности участников процесса, которая еще более уязвима и с кадровой стороны и точки зрения процессуальной обеспеченности.
В качестве крайнего негативного проявления оценочные понятия в различных формах революционного правосознания (учет классовых интересов, целесообразность, т.н. социалистическая законность) могут выступать вообще как своеобразное отрицание права.
С другой стороны, оценочные понятия способны выполнять целый ряд позитивных функций.
1. Оценочные понятия могут улучшать судебную практику, ибо индивидуальная природа оценочного понятия предполагает необходимость в обобщении практики, достижения единообразия в однотипных случаях.
2. Оценочные понятия могут содействовать утверждению принципов справедливости, поскольку позволяют при решении спора учитывать тонкости этического порядка и пр.
3. Оценочные понятия способствуют вхождению в мировую правовую систему, в которой много таких понятий и имеется устоявшаяся практика. Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров одним из центральных критериев толкования Конвенции прямо называет содействие соблюдению добросовестности в международной торговле (п.1 ст.7), кроме этого часто указывается на применение правила разумности при оценке поведения сторон (ст.ст. 8, 18, 25, 33-35, 37, 39, 43, 47-49, 60, 63-65, 72, 73, 75-77, 79, 85-88), обязанность стороны принять разумные меры к уменьшению ущерба, вызванного нарушением обязательства контрагентом (ст.ст.77, 85-88).
4. Оценочные понятия помогают заполнять пробелы в законодательстве. В повседневной практике нетрудно найти множество примеров, когда суд должен руководствоваться общими нормами, такими, к примеру, как сочетание интересов собственника с интересами других лиц. Порой существование оценочной нормы неоправданно[55], но без нее было бы еще хуже, поскольку при наличии пробела в законодательстве пришлось бы прибегать к аналогии права или закона, что расширяет возможности произвольного истолкования правовых норм, в то время как наличие в этом случае оценочного понятия сужает возможности произвольного толкования.
Покажем на примере практическое значение оценочных понятий. С этой целью мы используем анализ развития законодательства об изобретениях, содержащийся в работе Т.Е. Каудырова.[56] В советском законодательстве (Положение об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях от 21 августа 1973 г.) изобретение определялось как «новое и обладающее существенными отличиями техническое решение задачи в любой области народного хозяйства, социально-культурного строительства или обороны страны, дающее положительный эффект». В период разработки первых законов по промышленной собственности велась активная дискуссия по поводу выражения «техническое решение задачи», как, якобы, излишне сужающего понятие изобретения только до уровня техники, оставляя за его рамками такие объекты, как штаммы микроорганизмов, культуры клеток растений и животных. Т.Е.Каудыров отмечает, что сторонники такого взгляда совершенно упускают из виду другое смысловое значение выражения «техническое решение задачи», которое может означать не область техники, а сущность способа решения конкретной практической задачи. Например, патент на способ лечения какой-то болезни содержит последовательность применения определенных лекарств, физиологических процедур и иных приемов лечения, и эту последовательность можно назвать техникой лечения. Ст. 991 ГК сохранила термин «техническое решение» в легальном понятии изобретения. Таким образом, данное оценочное понятие подтвердило свое право на жизнь.
Другим оценочным элементом изобретения, точнее критерием патентоспособности изобретения является его новизна. В ст.992 ГК содержание новизны не раскрывается. Его конкретизация содержится в Патентном законе РК 1999 г. и Патентной инструкции РК 1999 г. Изобретение считается новым, если оно неизвестно из уровня техники. За несколько десятилетий в понимании критерия новизны произошли серьезные изменения. Положение об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях от 21 августа 1973 г. устанавливало, что «решение признается новым, если до даты приоритета заявки сущность этого или тождественного решения не была раскрыта в СССР или за границей для неопределенного круга лиц настолько, что стало возможным его осуществление». Оценочное понятие новизны требовало раскрытия через другие оценочные понятия, такие как «сущность технического решения», «тождественные решения», «неопределенный круг лиц», что на практике вызывало многочисленные вопросы, споры и упреки в неясности правового акта. Закон «Об изобретениях в СССР» сделал шаг в сторону большей ясности данного понятия, определив, что «изобретение признается новым, если оно неизвестно из уровня техники», дав при этом понятие уровня техники.
Далее, Патентный закон РК (ст.6) определяет, что сведения из уровня техники включают любые сведения, ставшие общедоступными в мире до даты приоритета изобретения. Здесь представляет интерес оценочное понятие общедоступности. П.111 Патентной инструкции РК предписывает считать общедоступными такие сведения, с которым лицо может ознакомиться само, либо о содержании которого ему может быть законным путем сообщено. На практике возникают вопросы о характере сведений, содержащихся в служебных и секретных документах. В целом, как замечает Т.Е.Каудыров, даже при отсутствии грифов секретности и указания «для служебного пользования» источник информации может быть признан не входящим в уровень техники. Окончательное отнесение источника информации к входящим или не входящим в уровень техники является прерогативой таких субъектов применения оценочного понятия как патентный эксперт, Аппеляционный совет Казпатента или суд.
Наконец, еще одно оценочное понятие, от правильного применения которого зависит патентоспособность изобретения.
В патентном законодательстве всех стран СНГ предусмотрено, что изобретение имеет изобретательский уровень, если оно для специалиста явным образом не следует из уровня техники. Кого законодательство подразумевает под специалистом?
Некоторые авторы ставят очень высокую планку для «среднего специалиста», определяя его как лицо, которое обладает всеми мировыми знаниями и способное на основании их выносить решение об очевидности.
Вопрос о так называемом среднем специалисте является спорным, и в большинстве споров о критериях патентоспособности изобретения приходится размышлять над тем, каково соотношение между средним специалистом, экспертом патентного ведомства и судебным экспертом. Казахстанская практика исходит из того, что специалист - это образованное лицо, способное использовать профессиональные знания в полной мере, которое знает, как действовать в данной области, но не может создавать изобретения. Это - человек, способный понять сведения из уровня техники, к какой бы они области не относились. Те или иные сведения из уровня техники не обязательно должны быть понятны любому лицу, но специалист способен понять их.
В нашу задачу не входит участие в дискуссии об обоснованности тех или иных взглядов в отношении определения меры, разграничивающих одни явления от других при использовании тех или иных оценочных понятий. Для нас сейчас важно другое. История развития права интеллектуальной собственности показывает, что без оценочных понятий в процессе правового регулирования обойтись невозможно. Общественную ценность представляет такое применение оценочных понятий, которое основывается не на субъективном усмотрении управомоченных лиц, а на правовых традициях, понимании правовых принципов для данной области отношений. Регулятивная сила норм, содержащих оценочные понятия, равнозначна нормам с определенными понятиями. В оценочных понятиях сочетается консерватизм с разумной гибкостью, позволяющей изменять регулятивное воздействие путем изменения подходов к оценке фактов, не прибегая к сложной процедуре внесения изменений в законодательство. Оценочные понятия могут превращаться в определенные или частично определенные.
Оценочные понятия должны использоваться для определения границ осуществления права, заполнения пробелов в праве и пр., но не для противопоставления действующему праву или его объяснения. Приведем пример из судебной практики.[57]
Верховный Суд РФ рассмотрел иск Фокиной о признании незаконными ряда пунктов Правил оказания услуг телефонной связи, утв. постановлением Правительства Российской Федерации. Нормы Правил не предоставляют наследникам выбывшего абонента права на переоформление договора оказания услуг телефонной связи, чем ограничивается охраняемое государством конституционное право наследования. Предусмотренное пунктом 47 Правил положение, допускающее повторное взимание платы за установку телефона, по мнению истицы, противоречит требованиям принципа разумности и справедливости, установленного п.2 ст.6 ГК РФ.
Верховный Суд Российской Федерации не нашел оснований для удовлетворения заявления. В решении было отмечено, что Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» предусматривает, что Правительство РФ издает правила оказания отдельных видов услуг. Таким нормативным актом являются Правила оказания услуг телефонной связи. Гражданский кодекс РФ устанавливает, что в случаях, предусмотренных законом, Правительство Российской Федерации может издавать правила, обязательные для сторон при заключении и исполнении публичных договоров (типовые договоры, положения и т.п.). Публичный договор по оказанию услуг предусматривает, что коммерческая организация, оказывая по роду своей деятельности услуги в отношении каждого, кто к ней обратится, обязана соблюдать требования о цене товаров, работ и услуг, а также иные условия публичного договора одинаковы для всех потребителей. Пунктом 46 Правил оказания услуг телефонной связи установлены правила переоформления договора об оказании услуг телефонной связи, в связи с выбытием абонента, когда по месту жительства абонента остались проживать другие пользователи. Названными Правилами также установлено, что при переходе права собственности на телефонизированное жилое помещение к лицам, не зарегистрированным в установленном порядке на данной жилой площади или не являвшимся собственниками этой жилой площади наравне с абонентом, договор об оказании услуг телефонной связи с абонентом - бывшим собственником жилого помещения расторгается, а с новым собственником заключается в установленном порядке. Доводы заявителя о нарушении Правилами гарантированного Конституцией Российской Федерации права наследования являются несостоятельными. В ст.128 ГК РФ названы объекты гражданских прав, однако не все объекты гражданских прав могут переходить в порядке наследования. Право на пользование услугами телефонной связи не наследуется. Предоставление доступа к телефонной сети и пользование телефонной связью нельзя также рассматривать как пользование вещью, а следовательно, проводить сравнение о следовании принадлежности судьбе главной вещи (ст.135 ГК РФ). Положения Правил предусматривают возможность переоформления договора об оказании услуг телефонной связи, заключенного предприятием связи с гражданином, в случае его выбытия, с иными лицами, зарегистрированными в установленном порядке по его месту жительства, которые пользовались телефонной связью.
Правилами предусмотрена возможность расторжения договора с собственником в случае его выбытия, в том числе по причине смерти, когда договор об оказании услуг телефонной связи, был направлен на удовлетворение потребностей только одного конкретного лица (абонента), что соответствует требованиям ст.418 ГК РФ). С новым собственником заключается в установленном порядке самостоятельный договор об оказании услуг телефонной связи. Предприятия связи не могут удовлетворить потребности всех граждан в услугах связи, на предоставление услуг по телефонной связи имеется очередь. При расторжении договора с абонентом по основаниям, предусмотренным п.47 Правил, с новым собственником договор заключается в установленном порядке. Поскольку право на пользование услугами телефонной связи не наследуется, с новым собственником жилого помещения, ранее не зарегистрированным в установленном порядке на данной площади, договор об оказании услуг телефонной связи заключается с применением тарифов на очередное предоставление доступа к телефонной сети. При этом Правила оказания услуг телефонной связи дифференцируют тарифы на предоставление доступа к телефонной сети в зависимости от того, очередным или внеочередным является оказание этой услуги, что соответствует требованиям разумности и справедливости в гражданском обороте. Учитывая, что требования пунктов 46 и 47 оспариваемых Правил соответствуют действующему законодательству, приняты в пределах полномочий Правительства РФ и не нарушают права наследников- пользователей услугами телефонной связи, в удовлетворении поданного заявления было отказано.
В приведенном примере суд дал оценку разумности и справедливости действующего нормативного акта, а это не дело суда. Значение данных оценочных понятий в ином. Суду предоставлена возможность оценить правомерные действия юридического лица (в данном случае организации связи) как справедливые и разумные или, напротив, как несправедливые и неразумные, и принять решение о защите или отказе в защите закрепленного за лицом субъективного права, то есть указанные понятия привязаны к оценке действий, а не к оценке права. Пункт 2 ст.6 ГК РК, регламентирующий ситуацию, когда невозможно использовать аналогию права или закона и поэтому приходится прибегать к принципу разумности и справедливости, вообще к делу не относится. Оценка права судом может даваться по критерию противоречия нормативного акта законодательству. Так, ст.9 ГК РК (ей равнозначна по смыслу ст.12 ГК Российской Федерации) позволяет признавать недействительным или не подлежащим применению не соответствующий законодательству акт органа государственного управления или местного представительного или исполнительного органа.
Для науки гражданского права принципиальным является установление соотношения норм с оценочными понятиями и диспозитивных норм. И те и другие выступают формой осуществления присущей гражданскому праву инициативности его субъектов. В диспозитивных нормах содержится предписание государства, но допускается отступление от этого предписания, в частности, по согласию сторон. Оценочные понятия отличаются от диспозитивности именно тем, что диспозитивной нормой задается один из возможных вариантов поведения, а норма с оценочным понятием такого варианта не содержит. Хотя, на первый взгляд, кажется, что предписание заменить товар в разумный срок, действовать добросовестно и т.д. - есть заданный правом вариант поведения. На самом деле во всех нормах с оценочными понятиями заложены две обязанности: 1. заменить товар, 2. заменить его в разумный срок; 1. сделать что-либо, 2. сделать это добросовестно и т.д.. Вторая обязанность определяется только усмотрением управомоченных субъектов. Этот вывод, наряду с такими факторами, как большой рост количества правовых норм с оценочными понятиями и охват ими практически всех институтов гражданского права, превращением значительного количества международных актов частно-правового характера с оценочными понятиями в элемент национального законодательства и отличие их от приемов гражданско-правового регулирования, обыкновенно называемых цивилистической доктриной, позволяет утверждать, что оценочный метод является самостоятельным методом гражданско-правового регулирования. Подытоживая сказанное, можно определить этот метод как предоставление гражданским законодательством управомоченным субъектам возможности самостоятельно устанавливать правовое предписание для конкретного случая в рамках общих границ, предусмотренных законодательством.
Оценочные понятия должны сохраняться и в ГК и ином законодательстве, диапазон их применения может быть расширен, в них более ярко, выпукло предстает глубинная сущность, дух права, чем в формально-определенных нормах.
А.ДИДЕНКО
ПРЕСЕЧЕНИЕ НЕЗАКОННЫХ ДЕЙСТВИЙ КАК СПОСОБ ЗАЩИТЫ ПРАВА
Ст. 9 ГК перечисляет множество способов защиты гражданских прав. Это признание прав, восстановление положения, существовавшего до нарушения права, пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, присуждение к исполнению в натуре, взыскание убытков, неустойки, признание сделки недействительной, компенсация морального вреда, прекращение или изменение правоотношений, признание недействительным или не подлежащим применению не соответствующего законодательству акта органа государственного управления или местного представительного либо исполнительного органа, взыскание штрафа с государственного органа или должностного лица за воспрепятствование гражданину или юридическому лицу в приобретении или осуществлении права, а также иные способы, предусмотренные законодательными актами.
Способы защиты права, перечисленные в ст. 9 ГК, носят универсальный характер. Их универсальность проявляется в том, что они могут использоваться во всех видах гражданских правоотношений, если иное не предусмотрено законодательными актами или нет несовместимости природы правоотношения с каким-либо из способов защиты. Некоторые из способов дополнительно регламентируются в нормах ГК (неустойка, убытки), другие - остаются в пределах одного только общего обозначения (признание права, взыскание штрафа с государственного органа или должностного лица - ст.9 ГК).
Ряд способов защиты гражданских прав не только подвергается специальной регламентации, но группируется в законодательстве в самостоятельный класс, например, способы обеспечения исполнения обязательств. Уровень универсальности способов защиты подобного класса в целом иной, более суженный по сравнению с мерами, закрепленными в ст. 9 ГК. Названный класс способов рассчитан на обязательственные, а среди них - преимущественно на договорные отношения. Более того, некоторые из входящих в него способов могут быть сформулированы в законодательстве как специальные, то есть рассчитанные на прямо предусмотренные в законодательстве случаи. Например, удержание в ГК РФ рассматривается как общая мера, а в ГК РК - как специальная, применяемая только тогда, когда об этом прямо сказано в законодательстве.
Таким образом, система защиты прав с точки зрения степени универсальности входящих в нее способов состоит из мер, с одной стороны, рассчитанных на все гражданские правоотношения, с другой - на отдельные группы правоотношений.
Некоторые из названных мер применяются часто (взыскание неустойки, убытков, признание сделки недействительной, возмещение морального ущерба), другие - реже, например, признание права, пресечение действий. Однако последние из названных мер защиты стали в судебной практике использоваться все более заметно. К примеру, по спорам, связанным с сервитутами, суды либо признают право на какой-то сервитут (на проход или проезд к сооружению и т.п.), либо налагают запрет на совершение таких действий в будущем. Такой запрет на совершение незаконных действий в будущем и является способом защиты права, который называется «пресечение действий». В науке гражданского права пресечение действий традиционно истолковывается как прекращение нарушения права на будущее время либо устранение одной только угрозы нарушения.[58]
В отличие от гражданского законодательства, другие отрасли законодательства не называют общих способов защиты прав и обычно ограничиваются определением санкции за конкретное нарушение. Иллюстрациями схожей меры с гражданско-правовым приемом защиты в форме пресечения противоправных действий из других отраслей законодательства могут служить следующие.
В соответствии со ст. 22 Закона РК «О лицензировании» лицензия может быть отозвана в судебном порядке в случаях: неисполнения лицензиатом требований, содержащихся в лицензии; запрещения судом лицензиату заниматься тем видом деятельности, на осуществление которого он обладает лицензией; неустранения причин, по которым лицензиар приостановил действие лицензии; предоставления лицензиатом заведомо ложной информации при получении лицензии.
Лицензиар вправе приостановить действие лицензии на срок до шести месяцев с указанием причины приостановления. Лицензиат вправе обжаловать в судебном порядке решение о приостановлении действия лицензии.
Ст. 20 Закона РК «О рынке ценных бумаг» дает уполномоченному органу возможность приостанавливать эмиссию ценных бумаг. Основаниями для такого приостановления являются: несоответствие условий эмиссии ценных бумаг зарегистрированным условиям эмиссии; поступление в уполномоченный орган информации, существенно изменяющей условия эмиссии; превышение зарегистрированного объема эмиссии; неисполнение эмитентом в установленные сроки требований уполномоченного органа.
Приостановление эмиссии ценных бумаг означает: запрещение эмитенту дальнейшего размещения ценных бумаг; запрещение осуществления регистрации сделок с ценными бумагами, размещенными на рынке; прекращение рекламной кампании по размещению ценных бумаг данной эмиссии.
На основании ст. 24-2 Закона РК «О рынке ценных бумаг» уполномоченный орган проводит проверки деятельности эмитентов и профессиональных участников рынка ценных бумаг. По результатам проверки в случае установления нарушений законодательства, регулирующего рынок ценных бумаг, уполномоченный орган вправе приостанавливать движение ценных бумаг по отдельным лицевым счетам реестра держателей ценных бумаг и по реестру в целом.
Ст.ст. 47, 48 Налогового кодекса РК предусмотрены такие меры, как приостановление расходных операций по банковским счетам налогоплательщика и ограничение в распоряжении имуществом в счет налоговой задолженности налогоплательщика.
Приостановление расходных операций по счетам плательщика, ограничение распоряжения имуществом плательщика используется в качестве санкции в таможенных отношениях (см., напр., ст. 140 Закона «О таможенном деле в РК»).
Во всех перечисленных случаях используется внешняя форма приостановления или прекращения определенных действий, то есть пресечение действий. Однако содержание этой формы предопределяется ее отраслевой принадлежностью. Что это значит?
Приостановление или прекращение действий в названных административных отношениях обычно носит характер санкций за противоправные действия, то есть происходит приостановление или прекращение правомерных действий, в то время как гражданско-правовое пресечение действий означает прекращение противоправных действий. В тех случаях, когда прекращаются или приостанавливаются противоправные действия (например, незаконная эмиссия ценных бумаг), то есть затрагиваются интересы субъекта, не входящие в предмет регулирования гражданского права, то вопрос о пресечении действий должен решаться по правилам других отраслей законодательства, где пресечение не является универсальной мерой защиты, а обычно выступает как специальный способ защиты в конкретном отношении, следовательно, как производная величина от совершенно конкретного состава правонарушения, а не от одной только противоправности действий как в гражданском праве.
Истец - АО просил пресечь незаконные действия Комитета по госимуществу и приватизации по принятию заявки ТОО на приватизацию здания ресторана, поскольку, по мнению истца, он имеет преимущественное право приватизировать этот объект.
Суд своим решением постановил пресечь действия теркома по госимуществу и приватизации, нарушающие права истца на приватизацию здания, обязав терком принять план и завершить приватизацию гостиничного комплекса с рестораном. В части требований истца о признании недействительными действий теркома по госимуществу и приватизации по принятию заявки ТОО на приватизацию помещений ресторана производство по делу прекратил.
Определением того же суда разъяснено, что решением суда теркому запрещено совершать действия по приватизации ресторана по заявке ТОО.
Действующим законодательством не предусмотрена возможность обжалования в суд уклонения комитетов по управлению имуществом от рассмотрения заявки на приватизацию. Суд, обязав терком по госимуществу и приватизации принять план приватизации и завершить приватизацию гостиничного комплекса, принял решение по вопросам, которые не входят в компетенцию судов.
Суд правильно прекратил производство по делу в части требований истца о признании недействительными действий теркома по госимуществу и приватизации по принятию заявки ТОО о приватизации. В то же время вопреки собственному решению разъяснил, что теркому запрещено совершать действия по указанной заявке.
В приведенном примере требование о пресечении действий основывалось не на нормах гражданского права, а нормах административного права, где основания и порядок защиты интересов субъектов регламентируются по иному, чем в гражданском праве, и самое важное отличие состоит в том, что запрет совершать действия по приватизации объекта должен рассматриваться в контексте целой группы фактов, выражающих состав административного правонарушения: противоправность действия теркома, выполнение процедур, связанных с приватизацией, подведомственность спора об отказе принять заявку.
Практический смысл принятия судом решения о пресечении противоправных действий состоит в возможности принятия к ответчику определенных принудительных мер. Однако пресечение действий означает также признание судом соответствующих действий незаконными. Поэтому заинтересованную сторону может привлекать именно этот аспект результата его притязаний. Наложенный судебный запрет становится публичным актом в силу публичности судебного решения и предполагает возможность знакомства с ним неопределенного круга лиц, делает ситуацию бесспорной для всех третьих лиц, что может быть важно для истца. Суть одного конфликта состояла в том, что между участниками ТОО возникли разногласия о правомерности продолжения заключения органом ТОО сделок от имени юридического лица. И для судьбы заключенных сделок в случае их оспаривания, и для контрагентов ТОО может иметь значение, был ли контрагент уведомлен обычным письмом участника, что орган ТОО не вправе продолжать заключать сделки, или же контрагент получил копию судебного решения с установлением запрета органу ТОО совершать сделки. П.2 ст.52 Закона о ТОО для признания сделки недействительной требует, чтобы третье лицо достоверно знало об ограничении полномочий лиц, заключивших сделку, - в силу состоявшегося судебного решения достоверность становится абсолютной. Поэтому можно признать совершаемые действия незаконными, и этого может быть достаточно, а можно пойти далее - запретить продолжать их совершать. Все зависит от ситуации.
Данный способ защиты используется при длящихся нарушениях. Наиболее типичным примером является негаторный иск как по устранению помех в праве собственности, так и в иных вещных правах. Но и при всех иных нарушениях пресечь возможно лишь то нарушение, которое продолжается, а не то, действие которого прекратилось. В последнем случае могут использоваться иные способы защиты - взыскание неустойки, убытков и др.
Субъект должен в принципе иметь возможность обладать оспариваемым субъективным правом. Если оно ему принадлежать не может, этот способ не применим. Например, лицо не является стороной в договоре, а претендует на пресечение действий, вытекающих из договора. Или другая ситуация. Исполнительный директор ТОО заключал договоры с контрагентами, считая, что он на это имеет право. Полномочия исполнительного директора истекли в связи с истечением срока, на который он был назначен, и один из учредителей ТОО предъявил иск о пресечении действий исполнительного директора по дальнейшему заключению договоров, но исполнительный директор считал, что его полномочия истекают с момента назначения нового директора, а не с момента истечения срока, на который он был назначен (именно так решается вопрос в отношении членов совета директоров в акционерных обществах по ст. 64 Закона «Об акционерных обществах»). Поскольку Закон о ТОО прямо не решил вопроса о продлении полномочий исполнительного директора, то основываясь на понимании природы товарищества как объединения лиц, где важен личный элемент, следует прийти к выводу, что в нем, при отсутствии соглашения участников, автоматизм продления чьих бы то ни было полномочий, исключен. Следовательно, суду надлежало прекратить дело в части пресечения действий исполнительного директора, указав, что его полномочия по заключению договоров от имени ТОО закончились. Разумеется, действия исполнительного директора от этого не перестают быть противозаконными, но эта противозаконность перемещается из гражданско-правовой сферы в область трудового, уголовного права.
Законодательство в целом допускает две разновидности пресечения противоправных действий: запрет (прекращение) на совершение определенных действий и приостановление. Действительно, приостановление действий может иметь разумный смысл. Скажем, приостановление эмиссии ценных бумаг до устранения нарушений способствует ликвидации препятствий в совершении законных действий. После устранения нарушений законный процесс эмиссии ценных бумаг будет продолжен. В гражданском праве требование о приостановлении незаконных действий до устранения нарушений, думается, в отдельных случаях также возможно, хотя об этом в законодательстве прямо не говорится. Так, в силу ст. 660 ГК заказчик в договоре строительного подряда вправе осуществлять контроль и надзор за ходом и качеством выполняемых работ. По нашему мнению, заказчик, обнаружив в процессе такого контроля дефекты в выполняемых работах, которые подрядчик не считает таковыми, может потребовать приостановления дальнейшего выполнения данных работ до устранения причин дефектов.
Термин «прекращение» в качестве последствия правонарушения используется в гражданском законодательстве не только как синоним «пресечения», а в самостоятельном значении. К примеру, возможна постановка вопроса, является ли требование о прекращении договора в одностороннем порядке при существенном нарушении его условий другой стороной (ст. 401 ГК) защитой права в форме пресечения действий? Нет, не является, ибо при существенном нарушении договора, допускающем его расторжение, прекращается не само противоправное действие, а используется иное избранное законодателем последствие противоправного действия.