Обещание дарения. Ст.506 ГК предусматривает, что обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме (пункт 2 ст.508) и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности.
Обещание подарить все свое имущество или часть всего своего имущества без указания на конкретный предмет дарения в виде вещи, права или освобождения от обязанности недействительно.
Обещание дарения, на первый взгляд, представляет собой одностороннюю сделку, подобную публичному обещанию награды. Однако законодательная конструкция обещания дарения при наличии определенных условий, названных в п.2 ст. 506 ГК, исходит из признания за таким обещанием значения договора. Отсутствие соответствующих условий лишает такое обещание, как мы полагаем, какого бы то ни было правового значения.
Таким образом, обещание дарения законодательно перемещено из нравственной плоскости в область правовой действительности.
Поскольку обещание предоставления одним лицом имущественных благ другому лицу нередко сопровождается оговоркой о выполнении последним определенных условий как зависящих от воли одаряемого («если получишь аттестат с отличием», «если выйдешь замуж» и т.д.), так и лежащих за пределами его воли («если я заключу определенную сделку, то подарю тебе деньги на турпоездку»), то возникает вопрос о возможности отнесения подобных обещаний к договору дарения.
М.И.Брагинский и В.В.Витрянский, рассматривая взгляды современных авторов по данному вопросу, приходят к выводу о допустимости заключения договора дарения под отлагательным условием (то есть о возникновении обязанности передать дар при наступлении условия) и невозможности его заключения под отменительным условием, когда стороны ставят прекращение обязательств дарителя после передачи дара в зависимость от какого-либо условия. Однако отказ от передачи дара по причине наступления условия возможен.[62]
В качестве условия исполнения обещания предоставить дар не может выступать предоставление вещи или права либо встречное обязательство. А.Л. Маковский полагает, и с ним солидарны М.И.Брагинский и В.В.Витрянский, что встречное предоставление следует понимать как предоставление, которое причинно обусловлено дарением или его обещанием, и такое предоставление может иметь место не только по одному и тому же договору, а по разным договорам и с разными субъектами.[63] Такой подход не вытекает из содержания ч.2 п.1 ст.575 ГК РФ (текстуально совпадающей с ч.2 п.1 ст.506 ГК РК). Норма названных статей ГК предусматривает применение нормы о притворной сделке, если имели место встречная передача вещи или права либо встречное обязательство. Представим, что одно ТОО обещает подарить другому партию компьютеров.[64] Получив такое обещание, одаряемый в качестве благодарности оплачивает долг дарителя третьему лицу. Является ли в этом случае договор дарения притворной сделкой? Скорее всего, нет, хотя причинная обусловленность дарением второй сделки налицо. Иное дело, когда с причинной обусловленностью будет соединена субъективная сторона - намерение дарителя предоставить дар лишь при получении выгод, вытекающих из дара, в приведенном примере - дар передается с выраженным желанием того, чтобы одаряемый погасил долг дарителя. Здесь дарение будет носить характер притворной сделки.
Рассмотрим другой случай. Муж обещает сделать жене подарок в виде дачи. Узнав о таком обещании, отец жены, в свою очередь, дает зятю обещание подарить ему автомашину, если тот выполнит свое обещание о подарке дачи.
Думается, что здесь нет встречного обязательства или встречной передачи вещи, ибо тесть взамен своего подарка ничего не получает, равно как и не освобождается от какой-либо своей обязанности. Налицо два самостоятельных договора дарения, но исполнение одного из них является условием исполнения другого.
Субъектами юридически значимого обещания дара не могут быть определенные лица: законные представители малолетних и недееспособных граждан, действующие от имени последних; юридические лица, имущество которых принадлежит им на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, без согласия собственника (ст.ст. 509, 510 ГК). В казахстанском законодательстве, как мы отмечали выше, нет запрета дарения между коммерческими организациями.
Обещание награды. В силу ст. 911 ГК любое лицо, пообещавшее (в статье ГК используется слово «объявившее»- А.Д.) публично выплатить вознаграждение в денежной или иной форме за лучшее выполнение работы или достижение иных результатов, должно исполнить обязательство перед лицом, которое в соответствии с условиями конкурса признано его победителем.
Публичное обещание вознаграждения обязательно должно содержать условия, предусматривающие существо задания, критерии и порядок представления результатов, размер и форму вознаграждения, а также порядок и сроки объявления результатов.
Решение о выплате вознаграждения и сама его выплата должны быть приняты и реализованы в установленные обещанием сроки.
Если конкурс объявлен на создание произведения науки, литературы или искусства, лицо, давшее публичное обещание, приобретает преимущественное право на заключение с создателем произведения договора на его использование с выплатой гонорара, если иное не установлено публичным обещанием вознаграждения.
Лицо, давшее публичное обещание о вознаграждении, обязано возвратить работы, не удостоенные вознаграждения, их создателям, если иное не было предусмотрено условиями конкурса.
О.С.Иоффе об обязывающей силе обещания награды писал так: «Нельзя забывать и о том, что публичное обещание награды как таковое ни к чему не управомочивает тех, к кому оно обращено. Давший его связан в том смысле, что, если кто-нибудь достигнет обусловленного результата, ему должно быть выдано обещанное вознаграждение. Но подобная обязанность и соответствующее ей право конкретного лица возникают лишь по достижении результата. Именно в этот момент и появляется обязательство со свойственными ему признаками: конкретным составом участников, обладающих определенными правами и обязанностями»[65]. Этот взгляд стал общепринятым в науке, он почти дословно повторен в учебнике «Гражданское право» под ред. А.П.Сергеева и Ю.К.Толстого.[66]
Юридическая обязательность обещания награды зависит от одновременного наличия нескольких условий: обещание должно быть публичным, т.е. обращенным к неопределенному кругу лиц; обещанное вознаграждение должно быть имущественным; в обещании содержится указание на результат, который должен быть достигнут.[67]
Рекламные обещания. В Казахстане Закон о рекламе не принят[68]. В других государствах СНГ такой Закон существует. Можно не сомневаться, что когда подобный Закон будет принят в Казахстане, он повторит существенные черты аналогичных законов других государств, поскольку последние построены на общих принципах, учитывающих мировой опыт рекламной деятельности, в том числе рекламных обещаний.
Законодательство стран СНГ о рекламе регламентирует, кто может давать рекламные обещания и заявления, какого рода обещания и заявления делаться не могут, какова ответственность за недостоверные сведения и невыполненные обещания. Правда, законодательство специально не выделяет понятия «рекламное обещание», используя более широкие понятия «реклама» и «рекламная деятельность». Реклама обычно определяется в законодательстве как информация о физических и юридических лицах, товарах, идеях и т.п., направленная на формирование и поддержание интереса к ним и способствующая реализации товаров, идей, начинаний. Но, по нашему мнению, не любую информацию можно рассматривать в качестве юридически значимого обещания. К таковой следует относить лишь такую информацию, в которой содержится ясно выраженная готовность рекламодателя принять на себя юридическую ответственность за определенные утверждения.
В Законе Российской Федерации от 18 июля 1995 г. «О рекламе» и в аналогичном Законе Азербайджанской Республики от 3 октября 1997 г. выделяются нормы о недостоверной рекламе, неэтичной рекламе и заведомо ложной рекламе. Закон Республики Беларусь от 18 февраля 1997 г. «О рекламе» не содержит нормы о заведомо ложной рекламе.
Если сравнить нормы названных Законов о недостоверной рекламе, в которых содержится больше всего конкретики по поводу содержащихся в рекламе не соответствующих действительности обещаний, то, прежде всего, обращает на себя внимание сходство построения норм: в них содержится исчерпывающий перечень фактов и обстоятельств, относимых к недостоверной рекламе. Однако упомянутые перечни совпадают не полностью. Например, в белорусском Законе отсутствует указание на недопустимость использования в рекламе терминов в превосходной степени: «самый», «только», «лучший», «единственный» (если их нельзя подтвердить документально) и т.п., что прямо запрещается в российском и азербайджанском Законах. В азербайджанском Законе не допускается называть в рекламе срок годности, срок службы и гарантийных обязательств, чего нет в других Законах; в белорусском Законе не упоминаются, в отличие от азербайджанского и российского Законов, сведения о цене товара на момент распространения рекламы, исключительных правах на результаты интеллектуальной деятельности и др.
Из сказанного можно сделать вывод, что не всякие не соответствующие действительности обещания относятся к недостоверной, то есть запрещенной рекламе.
Понятно желание рекламодателей минимизировать свою ответственность, и этому желанию соответствует исчерпывающий перечень запретов. Но балансу интересов рекламодателей и потребителей больше отвечает примерный перечень запретов с максимально определенным общим принципом, на котором строится запрет. Мы бы в качестве такого общезапрещающего принципа предложили запрет недостоверной информации или обещаний, сделанных с ясным намерением взять на себя юридическую ответственность за такую информацию или обещания. В этом случае, при ложном обещании, скажем, в российской рекламе того, что товар будет безупречно служить в течение пяти лет, ответственность рекламодателя за недостоверную рекламу по -прежнему не будет наступать, поскольку в перечне запретов это обстоятельство не называется, но интересы потребителя будут защищены хотя бы тогда, когда обещание безупречной службы товара в течение пяти лет будет сопровождено оговоркой, что «мы гарантируем», «мы берем на себя ответственность» за это обещание, ибо при формулировке нормы о недостоверной рекламе по методу ответственности за исчерпывающий перечень недопустимых действий, ответственность рекламодателя исключается и при первом варианте и при втором.
Могут быть запрещены не только недостоверные и ложные обещания, но и правдивые обещания: о пользе алкоголя при определенных условиях, некоторые обещания, обращенные к несовершеннолетним.
Рекламное обещание, как правило, само по себе не создает обязательства. Нужен дополнительный факт причинения вреда нарушением этого обещания. Из этого правила возможны исключения. Закон Азербайджанской Республики «О рекламе» посвящает специальную статью о последствиях публичного предложения о заключении договора в рекламе. В соответствии с этой статьей (ст.29) последствия признания рекламы как приглашения к совершению оферты либо рекламы как публичной оферты (публичного предложения в рекламе на заключение договора) определяются в соответствии с гражданским законодательством. Рекламодатель обязан указать срок действия как рекламы, выступающей в качестве приглашения делать оферты, если в рекламе сообщается как минимум об одном из существенных условий, так и рекламы, выступающей в качестве публичной оферты. Если рекламодатель уклоняется от заключения договора после получения в установленном порядке акцепта лица, которому адресована публичная оферта, это лицо вправе обратиться в суд с требованием возмещения убытков, причиненных необоснованным отказом рекламодателя от заключения договора. В этом случае обещание в рекламе напрямую создает обязательство.
Ш.МЕНГЛИЕВ
ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВА КАК ОБЪЕКТ ПРАВА И ПРАВООТНОШЕНИЯ
В современных условиях имущественные права относятся к числу важнейших объектов гражданского права и гражданского правоотношения. Это связано с тем, что в последнее время имущественные права приобрели особую значимость, поскольку они наряду с вещами признаются объектом права собственности и иных вещных прав. Основанием для этого являются: во-первых, имущественные права стали таким же благом, как и вещи, деньги, ценные бумаги и т.д.; во-вторых, они перестали быть ограниченно оборотоспособными в рамках обязательственных правоотношений, что имело место при уступке требования (цессии) и в некоторых других отношениях. Ныне имущественные права признаны таковыми законодательством и в области вещного, исключительного, корпоративного и т.д. В-третьих, признание имущественных прав в качестве объекта обусловливается их свойством удовлетворять определенные потребности субъектов гражданского права. В-четвертых, это продиктовано развитием гражданского оборота, где по поводу имущественных прав возникают разные по характеру гражданско-правовые отношения.
Несмотря на то, что имущественные права как правовая категория гражданского права сформировались давно, однако, до сих пор нет дефиниций, определяющих общие признаки данного явления, способствующего отличить его от аналогичных категорий.
Итак, имущественные права есть объект права, не имеющего материальной, физической формы, как другие объекты гражданского права. Его нельзя передать физически. В то же время, он обладает материальным содержанием, которое позволяет использовать их как обычные вещи для удовлетворения интересов субъектов гражданского права. В силу этого ими можно владеть, пользоваться и распоряжаться в интересах его обладателя. Исходя из смысла п.п. 1, 2 ст. 140 ГК РТ, имущественные права признаются, в качестве общего правила, объектами гражданского права без ограничения. Однако, оборот имущественных прав ограничен правами, признанными законом (1) имущественными правами, которые законом не признаны таковыми, но не противоречат основным началам гражданского законодательства (2), и, наконец, имущественные права, оборот которых запрещен (3). Следовательно, речь идет о первых двух группах имущественных прав, выступающих в качестве объекта гражданских прав.
Далее нам представляется, что имущественное право, прежде всего, не абстрактное право, а право конкретное, принадлежащее конкретному лицу и выражающее отношение последнего к данному праву как к своему. В то же время признание этого права за его обладателем со стороны других лиц порождает между ними соответствующие отношения, содержание которых в должном отношении третьих лиц к имущественному праву, принадлежащее правообладателю. Иначе говоря, имущественным правом обладает лицо, которое может воспользоваться им по своему усмотрению, как возможностью действовать определенным образом, в том числе передавать, продавать или распоряжаться иным способом, как обычным объектом гражданского права.
Имущественные права, рассматриваются, как результат тех общественных отношений, которые возникли между субъектами и законодательно признанны. То есть, отношения, в результате которых возникли имущественные права - законодательно закрепленные блага, по поводу которых могут еще возникнуть правовые отношения. В отличие от такого блага как «имущество», имущественные права представляют собой вторичное отношение.
Специфическая особенность имущественных прав состоит в том, что они, как правило, отделены от своих основ и представляют собой особую социальную ценность. Напротив, многие аналогичные права, например, право собственности на конкретную вещь тесно связаны с последним и следуют за последним. Поэтому эти права не признаются, как самостоятельные объекты гражданского права и правоотношения.
Действительно, разграничение имущественных прав как самостоятельных объектов и аналогичных прав, не обладающих подобным свойством, весьма сложно. Законодательство говорит об имущественных правах, как о самостоятельных объектах гражданских прав, входящих в имущественные блага, т.е. об имущественных правах тесно не связанных с конкретными имущественными объектами. Тем не менее, это не означает, что имущественные права подобного рода не имеют отношения к благам имущественного характера. Такое представление было бы глубоким заблуждением.
В действительности, имущественные права, являясь разновидностью объектов гражданского права, есть порождение имущественных отношений. Они, если не непосредственно, то опосредованно сохраняют взаимосвязь с соответствующими выгодами имущественного характера, соответственно и отношения по поводу таких прав являются имущественными.
Имущественному праву, как объекту права, присущ специфический правовой режим, который выражается в установленном законодательством порядке его использования, соответствующих способах и пределах осуществления этих прав, в способе перехода, объеме прав, подлежащих передаче, характере передаваемых прав, формах и условиях передач и т.д. Все это делает имущественные права самостоятельным объектом гражданского права, по поводу которого возникают многочисленные гражданские правоотношения.
В соответствии с вышеизложенным под имущественным правом понимаются персонифицированные права, обладающие определенным законодательством режимом, по поводу которых складываются отношения по обладанию, использованию и отчуждению.
В юридической литературе «под имущественными правами понимаются субъективные гражданские права на имущественные блага (в частности, права пользования, владения и распоряжения имущественными благами)».[69] Это определение носит общий характер. Законодательство (ст.140 ГК РТ, ст.115 ГК РК) к объектам гражданских прав относит имущественные блага и права. В соответствии с тем, что, если под благами понимать все «то, что … удовлетворяет потребности»[70] человека, коллектива, любого другого субъекта, то следует к имущественным правам отнести все конкретные субъективные права на имущество, деньги, ценные бумаги, услуги и т.д.
В литературе в качестве разновидности имущества выделяются имущественные права (права требования) и обязанности (долга).[71] Данное само по себе правильное положение, скорее приемлемо к обязательственным правоотношениям. Однако, распространить положения, сложившиеся в обязательственных правоотношениях, и на другие сферы гражданского право не соответствовало бы действительности. В таком случае становится сложным определить, когда эти права выступают в качестве самостоятельного объекта гражданского права и правоотношения, а когда нет. Поэтому представляется целесообразным субъективные права понимать в двояком значении. Во-первых, когда имущественные права тесно связаны со своим объектом, когда переход конкретного имущественного объекта приводит к обязательной передаче права на него, иначе, право следования. Во-вторых, когда имущественные права признаются самостоятельной, независимой от собственного объекта правовой категорией, по поводу которой возможно складываются самостоятельные гражданско-правовые отношения.
ГК Российской Федерации (ст.128) исходит из того, что имущественные права входят в состав вещи, как объекта гражданских прав и в то же время представляют собой самостоятельный объект. То есть, имущественные права в первом значение не признаются, объектом гражданского права, по поводу которых складываются соответствующие гражданские правоотношения. Во втором случае данная группа имущественных прав обладает всеми необходимыми признаками, которые присущи объектам гражданских прав.
Если имущественные права законодательно признаются объектом гражданских прав, то возникает уместный вопрос: выступают ли они в подобном качестве в гражданских правоотношениях? В науке гражданского права проблема взаимосвязи объекта права и объекты правоотношения вызывает неоднозначную реакцию у ученых. Подавляющее большинство ученых исходит из тождественности понятий «объект права» и «объект правоотношения».[72] При решении вопроса о тождестве этих двух категорий «следует исходить из того, что гражданское правоотношение (как общественное отношение, урегулированное правом) не может иметь в качестве объекта своего воздействия такое явление, которое не является «объектом гражданских прав». Следовательно, в существенной своей части содержание понятий «объект гражданских прав» и «объект гражданского правоотношения», если не является тождественными, то, по крайней мере, не должны друг другу противоречить применительно к анализу конкретного правоотношения, поскольку «нечто», не являющееся объектом гражданских прав, очевидно, не может являться объектом гражданского правоотношения, и наоборот».[73]
Тем не менее, при исследовании объекта гражданского правоотношения позиции ученых резко расходятся. В настоящее время сформировались несколько теорий объекта правоотношения - «вещная теория», «поведенческая теория», «теория правового режима» и «объекта - благо».
Следует заметить, что представители ряда из указанных теорий для аргументации объекта гражданского правоотношения исходят из трансформированного традиционного философского понимания объекта, нашедшего специфическое применение. Так, О.С.Иоффе указывает «не только в философии, но и в любой другой науке, рассматривающей вопрос об объекте определенного явления под объектом понимает не то, по поводу чего это явление существует, а то на что данное явление оказывает или может оказать воздействие».[74] Говоря о многообъектности гражданского правоотношения - юридическое, идеологическое и материальное, пишет: «То поведение обязанного лица, на которое вправе притязать управомоченный и составляет юридический объект гражданского правоотношения».[75]
Точки зрения на поведение, как на объект гражданского правоотношения придерживаются и другие ученые.
Однако, признание поведения как объекта, ставит знак равенства между всеми видами правоотношений - вещного и обязательственного, договорного или внедоговорного и т.д. Поведение - неотъемлемый атрибут правоотношения: без соответствующего поведения гражданское правоотношение, как правовая категория ничто. Оно возникает в результате поведения субъектов гражданского права, выразившееся в заключении договора или иных правомерных действий, связанных с волеизъявлением сторон с намерением, как правило, получить необходимый результат, удовлетворяющий их интересы. Правоотношения сами по себе не возникают, они начинаются с поведения, воплощаются в поведении и завершаются поведением. Однако, за всем этим присутствует незримая основа, определяющая весь ход поведения, определяющая вид, время, место и характер поведения. Таковым представляется осознанная потребность, выступающая как интерес и определяющая целеустремленность, желание, хотение субъектов действовать определенным образом для удовлетворения своего интереса. Она не абстрактна, всегда конкретна, определенна и также определяет будущее поведения субъекта гражданско-правового отношения.
Интересы лица удовлетворяются при помощи объектов материального мира и признанной, как таковой жизненной практикой, каковой являются вещи, деньги, ценные бумаги, услуги и т.д., в том числе и право. Субъекты вступают в соответствующие правоотношения для того, чтобы приобрести эти объектов, пользоваться и распоряжаться ими, удовлетворяя повседневные потребности. Тем самым эти объекты, по поводу которых возникают различные гражданские правоотношения не остаются вне правоотношения, они присутствуют всегда. Их отсутствие превращает правоотношение в фикцию. Например, не порождает правоотношения вещь вообще, право вообще. Даже если некогда существовавшая вещь, послужившая объектом, погибла, то это может привести к прекращению гражданского правоотношения (например, гибель вещи при непреодолимой силе) или изменению характера правоотношения (например, причинение вреда имуществу, по поводу которого возникло правоотношение, где обычное, нормальное течение регулятивного правоотношения либо прекращается, трансформируясь в правоотношение восстановительного характера либо последнее возникает наряду с регулятивными при повреждении вещи).
Следовательно, правоотношение непременно связано с соответствующим имущественным благом или правом. Иное представление привело бы к сведению роли объекта ни к чему, она превратило бы к простой формальности такой важный компонент, как «объект гражданского права» и «объект гражданского правоотношения». В действительности объект - основа, фундамент, на который опирается гражданское правоотношение и составляющие его права и обязанности сторон. Поэтому нельзя поведение сторон отделить от объекта, по поводу которого возникают отношения между субъектами.
Поведение, оторванное от собственной основы, представляет собой отношение формального характера. Механизм связи объекта и субъекта предполагает, прежде всего, принадлежность данного блага (имущественное благо и право) к субъекту, которому объективное право предоставляет возможность действовать определенным образом по своему усмотрению, своей властью, при котором все остальные субъекты обязаны воздержаться от действия либо нормально осуществлять эти права. Вместе с тем, законодательство предоставляет субъекту данного объекта право поступать определенным образом, в том числе, распоряжаться, в результате которого возникают гражданские правоотношения, направленные на передачу этого же объекта гражданских прав в собственность, в пользование и т.д.
Тем самым, объект гражданского права становится теперь объектом гражданского правоотношения. Субъекты же этого правоотношения определяют собственное поведение исходя из объективного права, соблюдая правила передачи вещи, передачи имущественных прав в собственность или в пользование или для получения иного юридического результата.
Таким образом, утверждать о том, что «объект гражданского права» - это имущественные блага и права, а «объект гражданского правоотношения» - поведение не соответствует действительному положению вещей.
Это еще более расходится с действительностью, когда объектом гражданского правоотношения признается поведение обязанного лица в обязательственных отношениях. Во-первых, это составляет основу и направленность поведения, во-вторых возникает вопрос, почему только поведение обязанного лица, а как оценить поведение кредитора? Поставленные вопросы нельзя признать риторическими, поскольку в абсолютном большинстве обязательственных правоотношений обе стороны обладают и правами, и обязанностями, и что немаловажно, зачастую исполнение обязанностей стороной тесно связано с совершением положительных действий другим контрагентом.
Изложенное свидетельствует, что закрепленный в гражданском законодательстве перечень объектов выражает их статическое состояние. Не определяя принадлежность этих объектов, в том числе имущественных прав, нельзя ими пользоваться, нельзя их передать в собственность, в пользование. Тогда как, по их поводу между обладателем имущественных прав и третьими лицами возникают гражданско-правовые отношения, в силу которых они могут отчуждаться способами, предусмотренными нормативно-правовыми актами, что представляет динамику этих объектов. Следовательно, объект, субъект и содержание являются элементами единого правового явления, где объект представляется определяющим, неизменным, два других элемента основываются на нем.
Существует другая точка зрения, согласно которой объектами признаются не только предметы материального мира, но и сами действия людей, человеческое поведение. При этом полагают, что правоотношения «может воздействовать только на поведение человека. Поэтому в качестве объекта гражданского правоотношения выступает поведение его субъектов, направленное на различного рода материальные и нематериальные блага. … Однако, необходимо различать поведение субъектов гражданского правоотношения в процессе их взаимодействия между собой и их поведение, направленное на материальное благо. Первое образует содержание гражданского правоотношения, а второе - его объект».[76]
Следует заметить прописную истину, что содержание гражданского правоотношения состоит из правомочий и обязанностей сторон, осуществляемых при помощи действий контрагентов, без которых нельзя представить бытие правоотношений. В вышеприведенном положение действие как бы раздваивается, во-первых, поведение субъектов в процессе их взаимодействия составляет содержание гражданского правоотношения, а затем, то же поведения, направленное на материальное право признается его объектом. Возникает уместный вопрос, следует ли единое поведение искусственно подразделяет на части и придавать каждому из них самостоятельное значение?
Наверное, все же нет, поведение есть комплекс действий, по осуществлению прав и обязанностей, составляющий содержание гражданского правоотношения, возникший по поводу соответствующих объектов, признаваемых законодательством и направленных на изменение правового положения этого же объекта. В таком виде материальный объект как бы остается вне правоотношения, хотя последнее возникает по поводу данного объекта, составляет основу взаимосвязи сторон. «Объект правоотношения выступает как нечто внешнее по отношению субъектам правоотношения. Применительно же к самому правоотношению объект выступает, как его составная часть. Объект правоотношения есть то, что соединяет субъектов права и обязанности в отношение».[77]
Поведение есть объект воздействия объективного права, в результате которого возникает правоотношение. Последнее представляет собой правовую форму общественных отношений, содержание которых состоит из правомочий и обязанностей сторон. Следовательно, правоотношение не регулирует поведение субъектов, а представляет собой результат регулирования, в соответствии с которым совершаются действия или воздерживаются от их совершения. Но эти правоотношения возникают не сами по себе, а по поводу того же самого объекта для приобретения, пользования и распоряжения которым установлены нормативными правовыми актами определенные правила, соблюдение которых является обязательным субъектами гражданского права.
О.С.Иоффе указывает, что единым и единственным объектом правоотношения является «человеческое поведение, деятельность или действия людей», и затем делает вывод, что объект правоотношения не имеет ничего общего с объектом, на который направляется поведение обязанных лиц.[78] Таким образом, вряд ли представляется приемлемым признание «объектом гражданского права» материальных благ и имущественных прав, а «объектом гражданского правоотношения», поведение субъектов.[79]
Другая теория объекта гражданского правоотношения, это так называемая вещная теория. В свое время М.М.Агарков писал, что «во избежание путаницы лучше было бы рационализировать терминологию и считать объектом права то, на что направлено поведение обязанного лица, прежде всего на вещь… поведение же обязанного лица … называть содержанием правоотношения».[80]
Развернутое теоретическое обоснование точки зрения, в соответствии с которой объектом правоотношения признаются материальные предметы, дает А.П.Дудин. Он пишет: «Объект правоотношения - это предмет, на который направлена деятельность субъектов правоотношения, осуществляемая в процессе реализации ими своих юридических прав и обязанностей».[81] И Р.О.Халфина признает материальные предметы объектом правоотношения.[82]
Конечно, само по себе правильное представление об объекте правоотношения как материальном предмете в современных условиях на наш взгляд несколько сужает всю совокупность объектов гражданских прав. Представляется, что объекты гражданских прав следует понимать в двух смыслах: в широком и узком. В первом значении объекты гражданских прав включают не только материальные объекты, которые можно физически передать, пользоваться, но и имущественные права, которые можно уступить, заложить или отчуждать иным образом. Он оправдан, если иметь в виду, что имущественные права такие же блага, что и имущество, поскольку они также могут удовлетворить потребности правообладателя, что и материальные объекты.
Понимание материального объекта в узком смысле охватывает одушевленные и неодушевленные предметы, а также нематериальные блага.
Ни одно из приведенных понятий не исчерпывается вещным объектом. Следовательно, «вещная теория» в настоящее время не отражает всей реальности объекта гражданских прав. Даже, предусмотренные в ст.140 ГК РТ, имущественные блага и права и личные неимущественные блага и права не укладываются в смысл данной теории.
Наиболее близким к реальности является теория «объект-блага». То, что блага есть объект гражданского права не вызывает спора, это непосредственно вытекает из соответствующих положений гражданского законодательства и включает вещи, деньги в том числе иностранная валюта, ценные бумаги, работы, услуги, результаты творческой деятельности и т.д.
Являются ли эти блага объектом гражданского правоотношения? В юридической литературе указывается, что «под объектом правового отношения следует понимать те материальные и духовные блага, предоставлением и использованием которых удовлетворятся интересы правомочной стороны правоотношения».[83] Такое утверждение дает основание полагать, что «объект гражданских прав» и «гражданского правоотношения» совпадают. Однако, это только на первый взгляд, поскольку вне пределов указанных благ остаются имущественные права, действия как самостоятельные объекты гражданского права (ст.154 ГК РТ). Следовательно, «теория блага» охватывает только имущественные и неимущественные блага.
В настоящее время появилась новая теория, так называемая «теория правового режима». В.И.Сенчищев пишет: «Нам представляется, что точкой приложения правового воздействия и следовательно, объектом правоотношения является не поведение обязанного лица и не вещь, как таковые, но правовое значение (правовая характеристика) вещи, поведения или иных категорий имущества (в цивилистическом значении этого термина) и неимущественных прав. Иными словами - их правовой режим».[84]
Правовой режим представляет собой правовую характеристику явления объективной действительности.[85] Всем имущественным и неимущественным объектам присущ определенный правовой режим. Это естественно, установление соответствующего режима для каждого объекта права обуславливает дифференцированное поведение субъектов гражданского права. Однако, это не означает, что объектом правоотношения следует признать не соответствующие блага, а правовой режим. Последний производен от конкретного объекта, он «как некая юридическая конструкция, тесно связан со своим носителем - явлением объективной действительности, поскольку в отсутствие последнего наличие самого правового режима соответственно, - в части установлений позитивного права, - теряет смысл».[86]
Правовой режим определяется объективным правом с учетом свойства каждого объекта или группы объектов, по поводу которых могут возникать, изменяться или прекращаться гражданские правоотношения. Возникшие правоотношения, представляющие собой согласованные волеизъявления сторон, определяющие совокупность их правомочий и обязанностей, должны соответствовать основным положениям правовых норм, в которых закреплен правовой режим данного объекта. Поэтому вызывает сомнение утверждение, согласно которому «… никакого правового режима вещей на самом деле быть не может. В действительности правовой режим устанавливается не для вещей, а для связанного с ними поведения людей».[87] Например, правовой режим недвижимого имущества существенно отличается от имущества движимого, а субъекты, вступающие в отношение по поводу этих вещей обязаны подчиниться этому режиму, исходя из которых определяются их права и обязанности. Неподчинение может привести к отрицательным последствиям. Возможность изменения правового режима зачастую связывается с заинтересованностью субъектов правоотношения. «Именно заинтересованность субъектов в установлении, изменении или прекращении правового режима (или его элементов) - явления объективной действительности - носителя этого правового режима - делает этот правовой режим объектом данного правоотношения».[88] Интерес, заинтересованность субъектов формируется у субъектов задолго до возникновения, изменения или прекращения правоотношения. Он служит как побудительная сила к действию с целью удовлетворения потребностей субъектов и связан с соответствующими благами по поводу которых возникают гражданские правоотношения. Субъекты вступают в эти отношения не ради установления, изменения или прекращения правового режима как явления объективной действительности (они в целом определены позитивным правом), а с целью приобретения, пользования и распоряжения имущественными и личными неимущественными благами и правами, которые обеспечат, удовлетворят личные или предпринимательские интересы. Изменение правового режима на их носителей не всегда возможно, поскольку они определены объективным правом и, следовательно, правовой режим всегда связан со своим носителем. Без последнего правовой режим ничто и поэтому следует говорить о материальных и нематериальных благах и правах как объектах гражданских прав и правоотношений. Исходя из вышеизложенного, нам представляется неприемлемой точка зрения, согласно которой правовой режим вещей, денег, ценных бумаг, результаты творческой деятельности и т.д. есть объект правоотношения. При этом остаются вне правоотношения сами объекты как реальной действительности, как носители соответствующего правового режима. Таким образом, объектом гражданских прав и гражданского правоотношения следует признать материальные и нематериальные блага и права.