Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. признавали в качестве объекта гражданских прав имущественные права. Ныне ГК РТ выделяет имущественные права в качестве самостоятельного объекта гражданских прав. В юридической литературе имущественные права рассматриваются как разновидность имущества.[89] Однако, это не означает, что имущественные права только теперь стали признаваться объектом гражданских прав. Они известны гражданскому праву давно, со времен римского права, каковым является институт «цессия». Но только сейчас возникла настоятельная необходимость для выяснения места права в системе объектов гражданских прав. Она вызвана тем, что в настоящее время права как самостоятельные блага становятся предметом различных гражданско-правовых договоров. В то же время следует внести ясность, все ли имущественные права выступают, как самостоятельный объект гражданского права и правоотношения.
Из положения ГК РТ (ст.140) вытекает, что речь идет о двух группах имущественных прав: 1) связанные с конкретным имуществом или имущественным благом, и, 2) самостоятельные. Первые, как правило, не выступают в качестве самостоятельных объектов гражданских прав.
«Вещные права сами по себе не могут быть предметом договора купли-продажи, и … из их числа следует исключить право собственности, хозяйственного ведения и оперативного управления. Поскольку указанные права имеют своим объектом вещь, принадлежащую правообладателю непосредственно»…отчуждению в таких случаях подлежит сама вещь, а вещное право автоматически следует за ней, и переходит к покупателю в момент передачи.[90] Наверное, поэтому часто говорят о невозможности вещных прав быть предметом залога, что конструкция «право на право» применимо только в обязательственных правоотношениях.[91] Такой же точки зрения придерживается и Ю.Е.Туктаров, который отмечает, что «современная дискуссия о «праве на право» понимается исключительно в связи с обязательственными правами…».[92] На самом деле, вряд ли подобное категоричное утверждение заслуживает поддержки. Например, заложенное имущество, в соответствии с которым залоговое право приобретает залогодержатель и он вправе заложить это право, хотя оно относится к разновидности вещного права.[93]
Справедливо подчеркивается, что для самостоятельного движения вещного права, необходимо, чтобы оно смогло «отделиться от своего материального субстрата до такой степени, чтобы признаваться самостоятельным объектом гражданских прав, но вещные права, напротив, жестко связаны с вещью и характеризуют ее правовой режим».[94] Представляется, что залоговое право относится именно к числу таковых, поскольку залогодержатель передает в залог не вещь, а право залога на это вещь.
Вообще наряду с правами, тесно связанными с имуществом или иным благом, есть имущественные права, являющиеся самостоятельным объектом гражданских прав. Они характеризуются тем, что не следуют за правом. Отношения между субъектами возникают по поводу их передачи, приобретения или пользования. Свойство имущественных прав является общественным, юридически признанным в общественных отношениях и представляет собой субъективные права, содержанием которых является имущественные или неимущественные требования.
Имущественные права можно уступить, заложить, передать в пользование, в доверительное управление также как и все другие объекты гражданских прав при помощи гражданско-правовых сделок, в результате которых образуются «право на право». Иными словами имущественные права становятся товаром и обладают такими общественными качествами как потребительная стоимость и стоимость, чем обуславливается возможность быть объектом гражданско-правовых отношений.
Пожалуй, самым древним институтом, согласно которому права можно передать другому лицу является уступка требования. Она осуществляется с различными целями, например, встречное денежное вознаграждение, в дар, за предоставление услуг, работ и т.д. Однако, правовая природа договоров на основе которых передавались права требования по разному квалифицировалась цивилистами. В частности, М.И.Брагинский указывает, что в юридической литературе господствовала точка зрения, согласно которой правовым основанием цессии признавалась особая сделка - соглашение об уступке требования,[95] обладающее чертами, не подпадающими ни под один из известных договоров в гражданском праве. Были высказаны мнения противоположного характера, согласно которым отчуждение права требования подпадали под договорные типы по отчуждению имущества, например, договор «купли-продажи права требования».[96]
Ныне на основе действующего ГК РФ М.И.Брагинский пишет, что «движение имущественных прав (а равно и долга) происходит в рамках соответствующих гражданско-правовых договоров, имеющих своим предметом имущество»,[97] его мнение поддержано и другими авторами.[98]
Основанием для такого вывода является положения ГК, предусматривающее, что общие положения о договоре купли-продажи применяется к продажи имущественных прав (п.4 ст.454 ГК РФ, ч.3 ст.488 ГК РТ), соответствующие положения договора дарения к договору дарения имущественных прав (ч.1 ст. 572 ГК РФ, ст.606 ГК РТ) договора мены, когда имущественные права меняются на аналогичные права или на другие блага (ч.2 ст.567 ГК РФ, ч.2 ст.601 ГК РТ).
Противоположную точку зрения высказал по этому поводу В.В.Витрянский, который полагает, что поскольку имущественные права это самостоятельные объекты гражданского права, не относящиеся к категории вещей, они не могут признаваться товаром по договору купли-продажи, соответственно, и обмениваемыми товарами по договору мены. Он полагает, что к отношениям по отчуждению имущественных прав применению подлежит правила об уступке требования, а п.4 ст.454 ГК РФ применяется в части, не противоречащей содержанию и характеру этих прав.[99] Вряд ли такая позиция представляется приемлемой, поскольку любая сделка об уступке требования должна облекаться в какой-либо договор свидетельством которого являются вышеуказанные и другие положения Гражданского кодекса.
В.В.Ровный считает, что цессия является вспомогательной, а не самостоятельной сделкой. «Направленность ее получает выражение в основном договоре, который может предусматривать передачу (уступку) права на различных условиях, в частности, на условиях возмездности (договоры купли-продажи, мены) или безвозмездности (договора дарения)».[100]
На наш взгляд уступку права требования следует рассматривать как правовую категорию более объемного содержания, охватывающую все случаи передачи имущественных прав от первоначального к новому кредитору. Сделка уступки права требования есть родовое понятие, объединяющее конкретные виды передачи прав. В ГК РТ 1963 г. уступка права требования представлялась как единственно возможный способ передачи прав прежним кредитором новому. Она существовала в принципе в том состоянии, что и в римском праве. Положение кардинально изменилось в настоящее время, когда новое гражданское законодательство не только признало имущественные права не только гражданского права, но закрепило ряд правил передачи их - продажи, дарения, мены, залог и т.д. Все это свидетельствует о наличии специальной правовой категории, не укладывающейся даже в сферу обязательственного права, а гораздо шире. Правила глава 23 ГК РТ предусматривают замену прежнего кредитора новым лишь тогда, когда стороны находятся в каких-то обязательственных правоотношениях. Вне пределов остаются ситуации, когда имущественные права как обычное имущество продается, закладывается или правообладатель распоряжается им иначе. Все это говорит об объективном существовании весьма объемной и содержательной правовой категории как уступка права требования, выступающей как род по отношению ко всем конкретным видам перехода прав от прежнего к новому правообладателю.
Поэтому вряд ли приемлемо утверждение о том, что цессия не может рассматриваться, как самостоятельное основание для передачи прав и тут же говорить о сделках уступки права требования как действия первоначального кредитора по передаче права требования другому лицу.[101]
Имущественные права, как самостоятельный объект гражданского права выступают в качестве объекта и залоговых правоотношений, которые признаются отдельной разновидностью залога.[102] Заложить можно такие имущественные права, как права требования, исключительные права на результаты творческой деятельности, средства индивидуализации, права залога и т.д.
Залог права осуществляется по конструкции общераспространенных разновидностей залога вещей. В частности залог права требований передается залогодержателю за соответствующие вознаграждения в качестве эквивалента, иначе «право на право».
В этом плане показательным представляется залог денежных средств.[103] На первый взгляд может показаться алогичным, что закладываются денежные средства ради получения денег. В действительности это не так, залогодатель взамен предоставляемых банком или иным кредитным учреждением денег закладывает принадлежащее ему право требования к третьим лицам. Вместе с тем в юридической литературе различаются залог денег и залог требований.[104] Оно основано на том, что согласно ч.ч. 1 и 4 ст.301 ГК РК предметом залога признаются имущественные требования и деньги. В.В.Витрянский говорит о том, что залог денег практического значения не имеет и в качестве исключения он допускает залог денег, находящихся на расчетном счете у юридического лица и то только на случай ликвидации юридического лица с целью удовлетворения требований залогодержателя,[105] а отдельные авторы вовсе не допускают залог российского рубля.[106] Следовательно, речь должна идти не о залоге денег, а скорее об имущественном праве, которое залогодатель имеет по отношению к своим должникам в виде права требования. Тем самым закладывается как наличные, так и будущие требование залогодателя к своим должникам, т.е. закладывается денежное требование. Но только право требования должно быть реальным, субъективным или возможным и реализуемым.
Далее имущественные права, как объекты гражданского права и правоотношения не исчерпываются приведенными выше положениями, сфера их действия намного шире. Их можно передать в пользование, например, право на аренду зданий, сооружений, оборудования и другого имущества, передать в доверительное управление и т.д. Имущественное право можно вносить в качестве инвестиции - право пользования имуществом, право пользования результатами творческой деятельности и т.д.
Вышеизложенное позволяет говорить, что имущественные права, принадлежащие конкретному субъекту также как и любое другое имущество, имеют соответствующую социально-экономическую ценность, способную удовлетворять как индивидуальную, так и предпринимательскую потребность, что служит основанием возникновения различных гражданско-правовых отношений. Следовательно, имущественные права - это не только объект гражданских прав, но и объект правоотношения, по поводу которых возникают последние. Поэтому нет резона искать как бы специальный объект гражданского правоотношения, когда он определен действующим гражданским законодательством.
О. ИОФФЕ
ИНСТИТУТ БОЙФРЕНДОВ И ГЕРЛФРЕНДОВ
В середине 70-х годов прошлого столетия в городе Иена (тогда ГДР) проводилась конференция по семейному праву. У меня особый интерес вызвал доклад профессора из Югославии, посвященный семье будущего. Он ссылался на то, что моногамный брак, по Энгельсу, возник сперва вследствие заинтересованности мужчины-собственника в переходе его имущества после его смерти к детям, в происхождении которых от себя он не сомневается. При социализме, продолжал докладчик, следуя Энгельсу моногамия изменила свою основу, опираясь, вместо частной собственности, на половую любовь. Но эта новая основа, заключил тот же докладчик, оказалась очень ненадежной: брак - это вечный союз, между тем как половая любовь сохраняется в течение нескольких лет и, если брак остается в силе впоследствии, то, опираясь не на половую любовь, а на уважение мужчины к женщине. Но уважение тоже недолговечно: оно исчезает по истечении короткого времени, и большинство браков существуют без всякого основания. Они поэтому разваливаются вследствие развода, и бывшие жены остаются одинокими, а дети лишаются отца. Докладчик привел ужасающие данные из статистики Югославии, на основании которых пришел к выводу о назревающем развале социалистической семьи, если не будет в ближайшее время изменена сложившаяся форма брака. Его положительное заключение сводилось к тому, что нужно отказаться от оценки брака как вечного союза. Этот союз по самому своему существу является временным, а не вечным. И чтобы его регулирование соответствовало этому существу, нужно ввести полную свободу развода, а дети должны с момента рождения передаваться на содержание государства.
Эта рекомендация не встретила, однако, поддержки, и на конференции очень интересный доклад повис в воздухе. На него отозвались лишь некоторые юристы ГДР. Но их отзыв был отрицательным, а не положительным. Они не отрицали того, что в отдельных случаях моногамный брак заменяет половую любовь на дружбу как свою основу. Но в ГДР, в отличие от Югославии, эта дружба носит прочный характер, и опираясь на нее, браки остаются устойчивыми, а не временными, обреченными на развод.
У меня также практическая программа докладчика не вызвала сочувствия. Но в критической части он был несомненно прав, и его идеи к продумыванию иной, более реалистичной формы бракосочетания были понятны. Однако жизнь не подсказывала другой формы, и я на время перестал об этом думать. И вдруг, по прибытии в США в начале 80-х гг., я встретил явление, глубоко меня заинтересовавшее.
В этой стране, а также в Канаде и в некоторых южноамериканских странах, наряду с браком как правовой связью, существуют другие отношения между представителями разных полов, которые именуются бойфрендами (мужчинами-друзьями) и герлфрендами (женщинами-друзьями). Эти отношения не регулируются правом, а возникают по добровольному соглашению между мужчиной и женщиной. Они могут в любой момент прекратиться по взаимному согласию или в результате решения одной стороны, воспротивиться которому другая сторона не вправе. Но пока такие отношения сохраняются, они во многом напоминают брак. Стороны живут совместно или раздельно. Но они поддерживают постоянные связи друг с другом в смысле половой и имущественной общности. Закон не вмешивается в эти связи. Он карает лишь как изнасилование установление таких связей с лицом, не достигшим брачного совершеннолетия, а имущественные споры, возникающие при прекращении таких отношений, разрешаются по правилам об общей долевой собственности в соответствии с представленными сторонами доказательствами. Связи бойфрендов с герлфрендами поддерживаются на протяжении более или менее длительного времени, а впоследствии распадаются, сменяясь браком либо между теми же или другими лицами, либо без установления таких последствий. Бойфренды и герлфренды публицизируют свои отношения, а не содержат их втайне. Они встречают также положительную реакцию со стороны общества, но такие отношения не именуются браком, поскольку ни установление или прекращение их не требуют государственного признания. По той же причине согласия родителей здесь также не требуется для установления этих отношений, хотя фактически оно могло быть получено по просьбе сторон.
Указанный неправовой институт имеет большое положительное значение. Благодаря ему стороны могут не торопиться со вступлением в брак, а установить сперва ни к чему не обязывающие предбрачные отношения. Возможность установления таких отношений предотвращает фактический разврат, обволакивающий формально существующий брак. В то же время ввиду их публичности они не открывают дорогу к полигамии, а закрывают ее вследствие фактической ненадобности.
Представляется, что фактический развал брачных отношений, особенно на первых порах их установления в Советском Союзе, а затем в странах СНГ, мог бы быть предотвращен путем введения отношений бойфрендства и герлфрендства с переименованием их на русский или соответствующий иной язык каждой республики СНГ. Я отдаю себе отчет в том, что это предложение может вызвать как положительное, так и отрицательное отношение. К тому же в американских странах формирование подобных отношений произошло стихийно, по воле и инициативе самих граждан. На территории стран СНГ, насколько известно, они подобного распространения не получили. Поэтому здесь необходимую инициативу должны проявить сами государства.
Начинать следует с опубликования статей в центральных и местных органах средств массовой информации, а затем и откликов на эти статьи широких слоев населения. Если большинство из них окажется отрицательными, от дальнейшего продвижения этой идеи придется отказаться. При противоположном ходе дискуссии она должна завершиться опубликованием для всенародного обсуждения соответствующего законопроекта, который целесообразно строить по следующей системе.
Сперва формулируются рекомендательные нормы с характеристикой бой- (герл)френдных отношений и с советом использовать их в жизни, если почему-либо заключение брака наталкивается на препятствия. Вслед за этим нужно установить обязательные нормы, которые должны применяться в связи с имущественными и личными неимущественными спорами между бойфрендами и герлфрендами. В США и Канаде статутарное право таких норм не знает, за единственным исключением: штатные статуты определяют понятие «статутарного изнасилования», если хотя бы один из участников фактического сожительства не достиг возраста брачного совершеннолетия. Но так как в этих странах существует прецедентное право, они не испытывают каких-либо затруднений вследствие отмеченных пробелов статутарного права.
В странах СНГ прецедентного права нет. Поэтому в следующей части законопроекта должны занять надлежащее место юридические нормы.
Во-первых, хотя бойфренды и герлфренды в браке не состоят, целесообразно обязать их информировать местные органы самоуправления о своих взаимоотношениях. Такая информация имела бы статистическое значение и позволила бы законодателю делать дальнейшие выводы на основе полученных статистических данных. Но подобные данные не должны превращать установленные связи в некое подобие брака. Поэтому если их участники решили по взаимному согласию или по одностороннему желанию их расторгнуть, никакая государственная процедура для этого не должна требоваться. Взаимное или одностороннее заявление участников этой связи должно обязывать органы местного самоуправления к кассированию ранее произведенной записи. Сама же запись до ее кассирования имела бы силу презумпции наступления определенных фактов (приобретения имущества, рождения детей) во время сохранения указанных отношений, если иное не будет доказано заинтересованной стороной.
Во-вторых, юридические нормы должны определить правовое значение рассматриваемых отношений в имущественной и личной неимущественной сфере. В имущественной сфере должна презюмироваться общая долевая собственность, если в документах, оформляющих приобретательную сделку, не предусмотрено иное или если заинтересованная сторона не опровергнет указанную презумпцию. В области личных отношений родившийся ребенок должен рассматриваться как принадлежащий обеим сторонам, если не будет доказано, что, несмотря на сохранение личной близости, одна из сторон не имела никакого отношения к его зачатию. Как показывает практика США, презумпция о долевой собственности имеет частое применение при возникновении имущественных споров между бойфрендами и герлфрендами. Напротив, споры о детях обычно не возникают, так как правильное разрешение таких споров предопределяется, как правило, самим характером отношений между сторонами.
В-третьих, соглашение о сожительстве не устраняет общей характеристики сожительства с несовершеннолетним как запрещенное законом изнасилование. Но если этот факт выявился после достижения совершеннолетия обеими сторонами, которые заменили бой(герл)френдские отношения браком, и при его регистрации отец признал ребенка своим, криминальная квалификация деторождения должна отпасть, и между отцом и ребенком устанавливаются такие же юридические отношения, как и при браке отца с матерью.
В-четвертых, рассматриваемые отношения могут вызвать юридические коллизии в двух случаях: 1) если один из их участников сохраняет нерасторгнутый брак с третьим лицом или 2) если параллельно устанавливаются два или более бой(герл)френдских отношения. И та и другая коллизия должны быть устранены, поскольку они нарушают принцип моногамности брака. Но в первом случае факт противоречит праву, т. е. нерастогнутому браку, и потому, не подрывая его силы, сам становится ничтожным. Для признания его ничтожности достаточно органу местного самоуправления получить сообщение загса о том, что бойфренд или герлфренд состоит в нерасторгнутом браке с третьим лицом. На основе такого сообщения загс кассирует ранее произведенную запись об установлении внебрачных фактических отношений, а имущественные и личные неимущественные споры должны решаться согласно общим нормам гражданского законодательства с использованием в допустимых случаях прямо или по аналогии норм семейного права. Во втором случае коллидируют два или несколько фактов при отсутствии какой-либо юридической коллизии, ибо в нерасторгнутом браке ни одна из сторон не состоит. При таких обстоятельствах все коллидирующие фактические отношения должны быть признаны недействительными, так как ни одно из них не обладало достаточной устойчивостью, необходимой для признания одного участника бойфрендом, а другого герлфрендом. Исключение должно быть сделано для первого по времени отношения такого рода на период до установления второго отношения. Споры, возникшие на этой почве, должны также решаться по нормам гражданского права и прямо или по аналогии с нормами семейного права.
В-пятых, предлагаемое регулирование не отменило бы имеющегося признания своими детей, рожденных в фактическом браке, но, несомненно, упрочил бы их правовое положение.
По истечении установленного срока для обсуждения опубликованного законопроекта законодатель вносит в него изменения в соответствии с развернувшейся критикой. После этого наступает стадия принятия закона. Ее осуществляет сам законодатель либо по его решению проведенный референдум. Между моментом принятия закона и вступлением его в силу должен быть установлен промежуток времени, чтобы население и соответствующие органы могли изучить его. Этому способствовали бы популярные лекции юристов на предприятиях, в учреждениях и других заведениях.
ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА
А.ДИДЕНКО, Е.НЕСТЕРОВА
ПОРЯДОК И ПОСЛЕДСТВИЯ ВЫБЫТИЯ УЧАСТНИКА ИЗ ХОЗЯЙСТВЕННОГО ТОВАРИЩЕСТВА
Как подавляющее большинство гражданско-правовых проблем, вопросы участия физических и юридических лиц в товариществе имеют достаточно интересные исследовательские перспективы в пределах одной только догмы права, то есть уяснения смысла правовых норм. Путь анализа законодательных текстов и правоприменительной практики способен привести к положительным и полезным для определенного сегмента правовой действительности результатам. Однако названные вопросы, находясь в группе проблем, относящихся к категории гражданской правосубъектности, испытывают на себе влияние изменяющейся роли последней в ряду других категорий гражданского права. С другой стороны, некоторые частные моменты правового статуса участников товарищества влияют на общую категорию правосубъектности. По мере возможности, мы будем выходить за рамки собственно догматического анализа и рассмотрим нити общей теории гражданского права, пронизывающие такую специальную область общественных отношений, как выход участников из состава хозяйственного товарищества.
Общая характеристика способов выбытия участника из хозяйственного товарищества.
Действующее законодательство, регулирующее деятельность хозяйственных товариществ в Казахстане, устанавливает следующие способы выбытия участника из хозяйственного товарищества: добровольный выход участника, исключение, принудительный выкуп доли и смерть гражданина (объявление его умершим) либо прекращение (ликвидация или реорганизация) юридического лица - участника товарищества. К выбытию участника ведет также уступка им своей доли другому лицу, которая по правовой природе тождественна добровольному выходу.
Выбытие участника из состава товарищества означает прекращение правовой связи между ними. Тем не менее, правовые последствия пребывания участника в составе товарищества могут сохраняться и после его выбытия. Так, в соответствии с п. 3 ст. 70 ГК участник, вышедший из полного товарищества по собственному желанию или исключенный из товарищества по решению суда отвечает по обязательствам товарищества, возникшим до момента его выбытия, в течение двух лет со дня утверждения отчета о деятельности товарищества за год, в котором он выбыл из товарищества.
Добровольный выход из хозяйственного товарищества сопровождается отчуждением участником своей доли. Доля может отчуждаться самому хозяйственному товариществу, другому участнику или третьему лицу. Отчуждение доли осуществляется посредством волеизъявления участника и приобретателя на основании возмездного либо безвозмездного договора.
Исключение участника из товарищества происходит в судебном порядке по единогласному решению остающихся участников и при наличии к тому уважительных причин. Таким способом осуществляется выбытие полных товарищей из полного и коммандитного товариществ (ст. 68, п. 2 ст. 72 ГК, ст. 19, п. 2 ст. 26 Закона «О хозяйственных товариществах» от 2 мая 1995 г. (далее - Закон о хозяйственных товариществах)). Кроме того, полные товарищи в коммандитном товариществе вправе требовать в судебном порядке исключения одного или нескольких вкладчиков по единогласному решению всех полных товарищей в случае неполного внесения ими своих имущественных взносов в уставный капитал товарищества (п. 4 ст. 31 Закона о хозяйственных товариществах).
Принудительный выкуп доли участника осуществляется в судебном порядке по требованию товарищества либо третьих лиц. Указанный способ выбытия применим к участникам товариществ с ограниченной и дополнительной ответственностью. По требованию третьих лиц доля подлежит принудительному выкупу в случае обращения на нее взыскания. Обращение взыскания на долю участника в имуществе хозяйственного товарищества по его личным долгам допускается лишь при недостатке иного имущества для покрытия его долгов. Обращение взыскания на долю рассматривается нами не в качестве самостоятельного способа выбытия участника из хозяйственного товарищества, а как разновидность принудительного выкупа доли, поскольку при обращении взыскания на долю кредитор заявляет требование товариществу о принудительном выкупе доли и погашении долга из вырученных от выкупа сумм. В случае отказа товарищества и его участников выкупить долю[107], кредитор вправе требовать продажи доли с публичных торгов, что фактически также является принудительным выкупом доли.
По общему правилу, в случае смерти гражданина (объявления его умершим) либо прекращения (ликвидации или реорганизации) юридического лица - участника хозяйственного товарищества его доля переходит к правопреемникам.
Выбытие участника из хозяйственного товарищества, как правило, влечет его перерегистрацию. Не подлежат перерегистрации хозяйственные товарищества, в которых ведение реестра участников осуществляется профессиональным участником рынка ценных бумаг, имеющим лицензию на осуществление деятельности по ведению системы реестров держателей ценных бумаг (подп. 3 п. 6 ст. 42 ГК).
Действующее законодательство устанавливает, что выбытие участника из хозяйственного товарищества может повлечь прекращение только полного и коммандитного товарищества. В случае выхода полного товарища, признания его банкротом или обращения взыскания на его долю в имуществе товарищества кредитором (кредиторами), смерти полного товарища, объявления его умершим, признания безвестно отсутствующим, недееспособным или ограниченно дееспособным полное (коммандитное) товарищество подлежит прекращению. Это правило является диспозитивным, иное может быть предусмотрено учредительными документами товарищества или соглашением остающихся участников (п. 1 ст. 15 Закона о хозяйственных товариществах). Кроме того, в соответствии с п. 1 ст. 25 и п. 1 ст. 36 Закона о хозяйственных товариществах полное товарищество прекращается в случае, когда в товариществе остается единственный участник, а коммандитное товарищество - в случае выбытия из него всех полных товарищей либо всех вкладчиков, поскольку для данных форм хозяйственных товариществ установлено императивное правило о минимальном количестве участников: в полном товариществе - не менее двух участников, в коммандитном товариществе - минимум один полный товарищ и один вкладчик. Для иных форм товариществ (ТОО, ТДО) Закон РК «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» от 22 апреля 1998 г. (далее - Закон о ТОО) не устанавливает выбытие участника в качестве основания прекращения юридического лица, так как указанные формы товариществ могут состоять из одного участника (п. 1 ст. 77, п. 3 ст. 84 ГК, п. 1 ст. 2, п. 3 ст. 1 Закона о ТОО). Однако в соответствии с п. 1 ст. 10 Закона о ТОО не может иметь в качестве единственного участника другое хозяйственное товарищество, состоящее из одного лица. При этом Законом о ТОО не установлены последствия возникновения такой ситуации в процессе деятельности товарищества. Например, ТОО «А» создано двумя учредителями: гражданином Б. и хозяйственным товариществом «В», состоящим, в свою очередь, из одного участника - гражданина Г. В процессе деятельности ТОО «А» гражданин Б. выбыл из товарищества «А» (либо путем уступки своей доли другому участнику - товариществу «В», либо путем выкупа у него доли в принудительном порядке, либо иным путем). Таким образом, единственным участником ТОО «А» осталось хозяйственное товарищество «В», состоящее из одного участника, что согласно п. 1 ст. 10 Закона о ТОО не допустимо. Так как в соответствии с подп. 3 п. 6 ст. 42 ГК в случае изменения состава участников в хозяйственном товариществе (за исключением хозяйственных товариществ, в которых ведение реестра участников осуществляется профессиональным участником рынка ценных бумаг) хозяйственное товарищество подлежит перерегистрации, регистрирующий орган должен отказать в перерегистрации ТОО «А». При этом возникает вопрос, является ли выбытие гражданина Б. из ТОО «А» основанием прекращения последнего. Так как законодательством не установлено подобное основание прекращения юридического лица (ст. 49 ГК), полагаем, что в случае возникновения спора о правомерности существования такого товарищества суд будет не вправе вынести решение о его принудительной ликвидации. Такой пробел в законодательстве способен вызвать серьезные проблемы в правоприменительной практике. Поэтому необходимо включить в ГК и Закон о ТОО норму, согласно которой суд вправе принять решение о принудительной ликвидации хозяйственного товарищества в случае нарушения п. 1 ст. 10 Закона о ТОО, если в течение установленного Законом срока указанное нарушение не будет устранено (путем приема в ТОО нового участника, добровольной ликвидации, реорганизации и т.д.).
Достаточно актуальным на практике является вопрос, с какого момента прекращаются права и обязанности выбывающего участника хозяйственного товарищества, и он перестает быть таковым, поскольку законодательство не дает однозначного ответа на этот вопрос. Определение указанного момента зависит от способа выбытия участника.
Так, в случае выхода участника из полного и коммандитного товарищества в соответствии с п. 2 ст. 15 Закона о хозяйственных товариществах его права и обязанности прекращаются в момент перерегистрации товарищества с внесением соответствующих изменений в учредительные документы. Выход из полного и коммандитного товарищества осуществляется в соответствии со ст. 16 Закона о хозяйственных товариществах путем заявления об отказе от участия в товариществе. Такой выход является односторонней сделкой. В случае сохранения товарищества на основании учредительных документов или соглашения остающихся участников появляется необходимость внесения соответствующих изменений в учредительные документы. Согласно ч. 2 п. 32 Инструкции по государственной регистрации юридических лиц и учетной регистрации филиалов и представительств от 12 апреля 2007 г. изменения, внесенные в учредительные документы по предусмотренным законодательными актами основаниям без перерегистрации юридического лица, являются недействительными. Поэтому в данном случае участник считается выбывшим с момента перерегистрации товарищества[108].
При исключении участника из полного и коммандитного товарищества (ст. 19, п. 4 ст. 31 Закона о хозяйственных товариществах) или принудительном выкупе доли у участника товарищества с ограниченной ответственностью и товарищества с дополнительной ответственностью (ст. 34 Закона о ТОО) права и обязанности выбывающего участника прекращаются в момент вступления в силу судебного решения об исключении или принудительном выкупе доли. В этот же момент у участника, в отношении которого принято решение об исключении или принудительном выкупе доли, возникает право требовать выплаты стоимости его доли. В законодательстве стран СНГ вопрос о моменте выбытия исключаемого участника из состава участников юридического лица решается по-разному. Так, например, в Кыргызской Республике учредитель может быть исключен по решению общего собрания, принятому большинством в две трети голосов. Решение общего собрания об исключении учредителя из общества может быть обжаловано в суд[109]. Таким образом, по смыслу данной нормы учредитель ООО в Кыргызской Республике считается выбывшим с момента принятия общим собранием решения о его исключении из общества. В Российской Федерации, Республике Таджикистан, Республике Узбекистан, напротив, прямо установлено, что доля (часть доли) исключаемого участника переходит к обществу с момента вступления в законную силу решения суда об исключении участника из общества[110].
В случае уступки доли в хозяйственном товариществе законодательством не установлено, с какого момента отчуждатель доли (ее части) выбывает из хозяйственного товарищества, а приобретатель становится участником хозяйственного товарищества. Поскольку уступка доли всегда осуществляется посредством заключения договора, указанный момент должен определяться в соответствии с правилом о моменте возникновения прав и обязанностей из договора. В соответствии с. п. 1 ст. 386 ГК договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения. Таким образом, права и обязанности по договору о передаче доли возникают с момента заключения этого договора. Соответственно, в момент заключения договора приобретатель доли (ее части) становится участником хозяйственного товарищества, а ее отчуждатель перестает быть таковым. П. 1 ст. 22 Закона устанавливает общее правило, согласно которому прием в товарищество нового участника оформляется договором о присоединении к учредительному договору, который подлежит нотариальному удостоверению. П. 2 ст. 22 Закона содержит исключение из этого правила: лицо, ставшее участником товарищества вследствие покупки доли выбывшего участника или по иным основаниям перехода доли, считается присоединившимся к учредительному договору и уставу товарищества с момента перехода права на долю. Таким образом, в случае заключения договора о приобретении доли в хозяйственном товариществе новому участнику не требуется заключать еще и договор присоединения к учредительному договору, так как уже с момента заключения договора о приобретении доли новый участник автоматически считается присоединившимся к учредительным документам товарищества. Поскольку при отчуждении доли участником хозяйственного товарищества и ее приобретении другим лицом происходит изменение состава участников товарищества, то, по общему правилу, хозяйственное товарищество подлежит перерегистрации (п. 6 ст. 42 ГК). Перерегистрация в данном случае носит значение лишь правооформляющего юридического факта, в отличие, например, от сделок с недвижимым имуществом, в отношении которых законом прямо предусмотрено, что они считаются совершенными в момент государственной регистрации (п. 1 ст. 155 ГК). В данном же случае правоустанавливающим юридическим фактом выступает договор, по которому происходит отчуждение (приобретение) доли. Подтверждением тому выступают изменения в ст. 42 ГК от 16 мая 2003 г., в соответствии с которыми хозяйственное товарищество, в котором ведение реестра участников хозяйственного товарищества осуществляется профессиональным участником рынка ценных бумаг, не подлежит перерегистрации в случае изменения состава участников. Правовой статус участников одного и того же вида товариществ не может быть принципиально различным. Поэтому нельзя исходить из того, что в одном случае (при численности участников ТОО менее ста) при выбытии участника из хозяйственного товарищества правовое положение участника товарищества зависит от перерегистрации товарищества, которая для участника является правоустанавливающим юридическим фактом, а в другом случае на правовое положение выбывшего и появившегося нового участника этот юридический факт не влияет. Таким образом, в случае уступки доли на основании договора отчуждатель доли (ее части) выбывает из хозяйственного товарищества, а приобретатель становится участником хозяйственного товарищества в момент заключения соответствующего договора, а перерегистрация хозяйственного товарищества имеет значение правооформляющего юридического факта, который не требуется в случае изменения состава участников в хозяйственном товариществе, в котором ведение реестра участников осуществляется профессиональным участником рынка ценных бумаг. Субъект, становясь участником товарищества с момента заключения договора об отчуждении доли, до момента перерегистрации не сможет осуществить некоторые свои права, например, продать свою долю, но от этого он не перестает быть участником товарищества.