Важнейшей формой защиты интересов меньшинства акционеров служит установление особого порядка совершения крупных сделок. Само понятие такой сделки, установленное статьей 76 Закона об акционерных обществах, свидетельствует о том, что речь идет о сделке, размер которой составляет очень большую часть имущественного актива АО, а это может очень серьезно повлиять на прибыльность или убыточность сделки, на изменение характера или направленности деятельности акционерного общества, на перспективы его дальнейшего развития. Поэтому решение о совершении крупной сделки должно быть принято общим собранием. Статья 79 Закона говорит, что решение принимается по представлению Совета директоров. Но собрание может не согласиться с таким решением и принять по этому вопросу свое решение, имеющее безусловный приоритет.
К сожалению, процедура принятия решения недостаточно четко отработана Законом (соотношение моментов принятия решения, надлежащего оформления сделки, ее государственной регистрации, если такая требуется, начало исполнения сделки и т.п.), но сам факт необходимости одобрения крупной сделки общим собранием акционеров уже обеспечивает защиту и акционеров, и акционерного общества как такового от их нарушения органами текущего управления[211].
Но и в тех случаях, когда крупная сделка совершена по разрешению общего собрания вопреки воле и желанию меньшинства акционеров, каждый акционер, голосовавший против принятия данного решения либо не принимавший участия в общем собрании, вправе требовать, чтобы акционерное общество выкупило его акции, конечно, по их реальной рыночной цене. В статье 28 Закона об акционерных обществах излагается даже порядок определения такой цены.
Ну и, наконец, за любым меньшинством, даже отдельным индивидуальным акционером в полной мере сохраняется право обжаловать действия и решения любого органа руководства корпорации, нарушающие его, акционера, права и правомерные интересы в суд - универсальный способ защиты прав. Иск в этом случае предъявляется, конечно, не к органу, а к акционерному обществу как юридическому лицу. Незаконные же действия органа, совершаемые в пределах исполнения служебных обязанностей, так же, как и споры между акционерами, не входящими в состав корпоративного органа, разрешаются судом по общим правилам, относящимся к деликтам и кондикциям, признания сделок (безразлично - крупных, средних, мелких), заключенных корпорацией, недействительными.
Вся эта система защиты прав подлежит проверке на точность формулировок и соблюдения правил юридической техники, но в общем в полной мере сохраняет свое значение. Хотелось бы обратить внимание на то, что закон не определяет место проведения собрания акционеров, это предоставляет совету директоров возможность созывать общее собрание не в месте нахождения юридического лица, а в другом населенном пункте, трудно доступном акционерам меньшинства.
Полагаем, что защите интересов меньшинства акционеров, как, впрочем, и интересов третьих лиц-участников рынка ценных бумаг, недостаточно помогает введение законодательного правила о том, что акции как разновидность ценных бумаг могут быть только именными (статья 91 Гражданского кодекса, статья 21 Закона об акционерных обществах). Ранее у нас допускался выпуск и обращение на фондовом рынке также предъявительских акций. Отказ от них объяснялся необходимостью более эффективного контроля за сделками, совершаемыми с акциями. Такой контроль необходим особенно тогда, когда с имуществом акционерного общества заключаются сделки, явно выгодные другому участнику, за которым стоят держатели предъявительских акций, нередко принадлежащих руководителям АО, проигравшего в сделке.
Разрешение выпускать и приобретать только именные акции было направлено на обеспечение прозрачности их оборота. Но эта прозрачность в значительной степени утрачена введением в оборот ценных бумаг фигуры номинального держателя акций. Это - представитель фактического держателя, собственника акций, которого не знает никто, кроме тех, кто обеспечивает его конфиденциальность. Тем самым истинная прозрачность оборотных операций с акциями исчезает. И лица, крайне заинтересованные знать, с кем же они фактически имеют дело, лишены такой возможности.
В аналогичном положении находятся акционеры того же АО, в котором акции представлены номинальными держателями. Акционеры, как правило легальным путем не могут узнать, кто же фактически принимает невыгодные для них решения, кому и почему такие решения действительно выгодны. Возможности раскрытия фактических держателей акций, представленных номинальными держателями, для заинтересованных лиц должны быть максимально расширены. Здесь следует, по нашему мнению, ввести реальную прозрачность. Особенно важным это представляется в связи с тем, что акции все более активно превращаются в бездокументарные ценные бумаги, механизм движения которых целиком передан в компетенцию ограниченного круга профессиональных участников рынка ценных бумаг, а само правовое положение именных ценных бумаг в бездокументарной форме во многом сходно с положением ордерных ценных бумаг[212].
Сегодня фигурой номинального держателя нередко прикрываются те, кто может приобрести акции, используя свое служебное положение, родственные связи, коррупционные возможности. Доступ заинтересованных лиц к информации об истинных владельцах акций, представленных номинальными держателями, послужил бы мощным средством борьбы с незаконными действиями в данной сфере.
Особой областью корпоративных отношений, прежде всего - внутрикорпоративных связей, в которой могут возникать конфликты, задевающие интересы и корпорации в целом, и ее акционеров, - это внутренние отношения, связанные с управлением корпорацией. На первый взгляд здесь работает общий порядок: юридическое лицо управляется органами, которые представляют его как во внутренних, так и во внешних отношениях. При наличии нескольких органов законом либо учредительными документами определяется их субординация и компетенция, подконтрольность и подотчетность. Но жизнь вносит в эту схему множество поправок, требующих либо совершенствования законодательства, либо юридически логичного толкования правил, установленных учредительными документами.
Рассмотрим лишь некоторые болевые точки данных отношений. При этом следует учесть, что во всех них задействованы корпорации и их органы, которые в реальной жизни состоят из живых людей (прежде всего - должностные лица) либо юридических лиц - акционеров, имеющих собственные интересы, нередко отличные от интересов корпорации как таковой. И часто при подобном совпадении предпочтение исполнителями действий отдается собственным интересам.
Здесь можно различить два направления: а) взаимоотношения между органами; б) взаимоотношения между корпорацией и ее должностными лицами. Первые возникают в рамках вертикальной структуры управления: общее собрание - совет директоров - правление - председатель. По вертикали в ряде случаев возникают конфликтные ответвления. Совет директоров, правление, единоличный управляющий нередко принимают решения, нарушающие интересы корпораций. Возникают проблемы с их отменой или изменениями. Возникают проблемы и с увольнением должностных лиц, с их заменой и т.д. Во многих случаях в связи с изменением состава акционеров возникает вопрос о замене управляющих лиц, особенно, когда меняются крупные акционеры, владельцы контрольного пакета акций и т.п. Вполне естественным является желание новых владельцев акций поставить на должности руководителей, осуществляющих повседневное управление деятельностью акционерного общества, решающих кадровые вопросы, распоряжающихся имуществом общества, заключающих сделки от его имени, «своих» людей, пользующихся доверием акционерного большинства.
В Казахстане, например, был случай, когда почти полный пакет голосующих акций крупного нефтеперерабатывающего завода был куплен зарубежной фирмой, которая сразу же решила заменить единоличного управляющего и ввести в состав органов коллегиальное управление. Но для этого следовало провести длительную процедуру созыва общего собрания. В этот период прежний управляющий успел совершить ряд фиктивных (как позже было установлено судом) и невыгодных для акционерного общества сделок, отказался освободить служебное помещение и вообще не признавал законность своего освобождения от должности, ссылаясь на нарушение общим собранием и советом директоров своей компетенции.
В этом отношении мы полагаем целесообразным выстроить в управленческих отношениях акционерного общества строгую вертикаль без каких-либо отклонений. Общее собрание действительно должно быть высшим органом управления, оно вправе принять к своему рассмотрению любой вопрос, прямо входящий или не входящий в компетенцию совета директоров или правления (управляющего), изменить решение названных управленческих органов. Общее собрание вправе путем изменения устава расширить круг вопросов, относящихся к исключительной компетенции общего собрания, оно должно получить право в любое время реформировать органы управления, не дожидаясь срока истечения их полномочий. Мы допускаем лишь два исключения из абсолютной власти общего собрания: а) ущемление правомерных интересов меньшинств акционеров; б) ограничение прав любого акционера или любого работника корпорации (в том числе и входящего в состав органов акционерного общества) обратиться в суд за защитой своих нарушенных прав[213].
Вторая группа внутрикорпоративных конфликтов - это те, что возникают между должностными лицами и корпорацией. Такие конфликты могут касаться значительных денежных сумм и затрагивать правомерные интересы не только корпорации, но также третьих лиц. Здесь, разумеется, следует различать:
а) внутрикорпоративные отношения с должностными лицами, избранными или назначенными на свое место в порядке управления обществом; б) трудовые отношения с работниками, в том числе с теми, какие действуют в качестве любых должностных лиц.
В последнем случае все споры разрешаются по правилам трудового законодательства, в том числе - и о порядке возмещения вреда, причиненного действиями работника.
Более важное место занимают случаи, когда должностное лицо, действуя от имени юридического лица, совершает сделки или иные подобные акты, руководствуясь собственными корыстными интересами, недобросовестно причиняют вред акционерному обществу или третьим лицам. Для борьбы с подобными действиями и для ликвидации их последствий вводит понятия лиц, заинтересованных в совершении обществом сделок, или заинтересованных лиц (статья 81) и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность (статья 83) (далее - заинтересованные сделки).
Перечень возможных заинтересованных лиц, определенный статьей 81 Закона об акционерных обществах, во многом совпадает с перечнем аффилиированных лиц, о которых говорит статья 2 этого Закона. Но статья 81 среди заинтересованных лиц называет также близких родственников и должностных лиц, и крупных акционеров (владельцев десяти или более процентов голосующих акций). Существенное различие между аффилиированными и заинтересованными лицами заключается в том, что аффилиированность - более или менее постоянный признак правового статуса лица, не зависящий от совершаемых им сделок, а заинтересованность определяется только в связи с конкретной сделкой, решение о совершении которой либо участие в которой принимает лицо, названное статьей 81 Закона об акционерных обществах.
Но при этих качествах заинтересованная сделка может и не нарушать интересы корпорации. Поэтому Закон не запрещает совершения заинтересованных сделок. Он только требует обязательной предварительной информации о возможной заинтересованности. Информация оценивается советом директоров, который разрешает или не разрешает совершение сделки. При наличии разрешения сделка совершается в обычном порядке с обычными последствиями действительной сделки. Отказ в разрешении оставляет заинтересованным лицам возможность оспорить его также в обычном порядке разрешения внутрикорпоративных конфликтов.
Возможны случаи, когда заинтересованное лицо, не представляя нужной информации, все же заключает, пользуясь служебным положением, выгодную для себя, но невыгодную для корпорации сделку. Возникает вопрос о последствиях такого действия. В соответствии с буквальным текстом статьи 84 Закона об акционерных обществах данная сделка в судебном порядке может быть признана недействительной. Но при системном толковании названной статьи необходимо использовать пункт 4 статьи 44 и пункт 11 статьи 159 Гражданского кодекса. Сделка признается недействительной лишь при условии, что другая сторона сделки знала или должна была знать о незаконности действия органа, то есть действовала недобросовестно. Во всех случаях, однако, корпорация согласно части 2 статьи 84 Закона об акционерных обществах вправе взыскать со своего должностного лица все убытки, которые он причинил корпорации своим недобросовестным поведением.
При оценке правового режима совершения заинтересованных сделок весьма целесообразно сравнить его с режимом совершения крупных сделок. Наблюдается очень заметное сходство. И те (крупные), и другие (заинтересованные) предусмотрены законом в качестве меры защиты от возможных негативных последствий сделок, заключенных от имени акционерного общества; и те, и другие могут заключаться только после предварительной проверки их законности и целесообразности; и те, и другие при нарушении порядка такой проверки могут быть признаны недействительными.
В то же время между крупными и заинтересованными сделками можно отметить и весьма заметные различия. Различен объект защиты: правила о крупных сделках по их законодательному мотиву направлены в основном на защиту меньшинства акционеров; правила о заинтересованных сделках - на защиту интересов всего акционерного общества; крупные сделки могут быть не разрешены как слишком рискованные операции, независимо от добросовестности тех, кто их инициировал; заинтересованные - могут быть не разрешены при наличии основания предполагать недобросовестную заинтересованность должностных или иных лиц, инициирующих заключение сделки.
Различен и механизм получения разрешения на заключение сделки. Разрешение на заключение крупной сделки дает только общее собрание, решение совета директоров по данному вопросу имеет только предварительное значение[214]. Разрешение на заключение заинтересованной сделки дается, как правило, советом директоров и имеет окончательное значение. Лишь в некоторых случаях, указанных статьей 83 Закона об акционерных обществах, решение совета директоров имеет предварительное значение, окончательно вопрос решается общим собранием.
Отмеченные различия могут конфликтно проявиться, если заключаемая сделка одновременно обладает признаками и крупной, и заинтересованной: по размеру и аналогичным признакам она относится к крупным, по субъекту инициирования - к заинтересованным. Каким в этих случаях должен быть механизм получения разрешения совершение сделки?
Пункт 8 статьи 83 Закона об акционерных обществах однозначно определяет - должны применяться нормы о крупных сделках. Такое законодательное установление исходит, очевидно, из того, что механизм разрешения крупных сделок более полно защищает интересы и акционеров, и самого акционерного общества.
При рассмотрении вопроса о заинтересованных сделках следует учитывать, что недобросовестные заинтересованные должностные лица несут материальную ответственность за убытки, причиненные их действиями акционерному обществу. Но эти же лица при доведении акционерного общества до банкротства могут нести субсидиарную ответственность и перед кредиторами акционерного общества (статья 75 Закона об акционерных обществах).
Ю. БАСИН
ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН
Законодательство Республики Казахстан, так же как и Российской Федерации, прямо предусматривает возможность непосредственного участия государства (республики либо административно-территориальных единиц) в гражданско-правовых, т. е. в частных правоотношениях. Такое же участие допускается правом других стран, подтверждается международными договорами. Так, Вашингтонская конвенция 1965 г. так и называется «О порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами».
Но государство - это прежде всего и больше всего феномен публичной власти, его главная задача - создавать и обеспечивать правопорядок в обществе, предупреждать и устранять все возможные и уже возникшие правонарушения. Поэтому государство обладает всей полнотой определенной законом власти и применяет ее там и тогда, когда это необходимо в интересах общества. Все другие субъекты общественных отношений обязаны подчиняться этой власти независимо от того, как они оценивают любые конкретные акты ее применения.
Помимо сферы выражения и применения публичной власти, однако, существует и признается государством и правом сфера частных отношений, возникающих между индивидуальными и коллективными членами общества. Такие отношения выражают и удовлетворяют индивидуальные интересы и не затрагивают ни установленный публичной властью правопорядок, ни правомерные интересы третьих лиц. И участники этой сферы правоотношений, регулируемых гражданским и примыкающим к нему однотипным законодательством, не выходя за ее пределы, взаимонезависимы между собой и независимы от публичной власти. Ст. 2 ГК РК прямо предусматривает недопустимость вмешательства кого-либо (прежде всего, конечно, государства) в частные дела, предоставляет участникам частных правоотношений свободу установления своих взаимных прав и обязанностей на основе договора.
Как видим, существуют две сферы правоотношений, две сферы установления и применения правовых предписаний. И государство может быть участником правоотношений и публичного, и частного характера. В реальной действительности государство весьма часто выступает в роли непосредственного участника гражданских прав, обязанностей и ответственности[215].
Поскольку правовой статус субъектов, действующих в той или другой из сопоставляемых сфер, принципиально различен, мы должны быть достоверно убеждены, какие государственные функции осуществляются в конкретном случае. Только после этого можно уверенно утверждать, какими взаимными правами и обязанностями обладает каждый из участников возникшего правоотношения.
В настоящее время нас интересует положение государства как субъекта гражданско-правовой ответственности.
Общее правило об участии Республики Казахстан в гражданско-правовых отношениях вытекает, прежде всего, из статьи 111 Гражданского кодекса РК, где прямо установлено, что Республика Казахстан выступает в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с другими участниками этих отношений.
Волевые действия, необходимые для участия государства в гражданско-правовых отношениях, совершаются либо его надлежащими органами (органы государственной власти и управления Республики Казахстан), черпающими свои полномочия из нормативно-правовых актов, определяющих их (этих органов) компетенцию и правовой статус, либо действующих по специальным поручениям государственных органов, полученным для совершения разовых, периодических или постоянных действий, предусмотренных такими поручениями. Поручения, разумеется, должны выдаваться также в пределах компетенции соответствующих государственных органов. Поверенными по названным поручениям от имени государства могут выступать также и негосударственные юридические лица либо граждане. В случаях, определенных законодательством, в гражданско-правовых отношениях могут выступать и административно-территориальные единицы.
Но помимо правомерных волевых действий (сделок) государство может стать участником гражданско-правовых отношений и в силу многочисленных прямых нормативных положений законодательства, выходящих за пределы регулирования договорных обязательств.
Так, ст. 9 ГК (п. 5) гласит: «Убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате издания не соответствующего законодательству акта органа государственной власти, иного государственного органа, а также действиями (бездействием) должностных лиц этих органов, подлежат возмещению Республикой Казахстан или соответственно административно-территориальной единицей».
Ст. 267 ГК предусматривает, что государство отвечает за действия своих органов и должностных лиц, неправомерно нарушающих правомочия собственника.
Аналогичная ответственность государства, вытекающая непосредственно из закона, установлена для деликтных отношений - случаев внедоговорного причинения вреда неправомерными действиями государственных органов либо должностных лиц, в том числе и действиями органов государственного управления (ст. 922 ГК).
Этот же раздел ГК содержит норму о специальной более полной ответственности за вред, причиненный гражданам незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (ст. 923 ГК).
Вступление государства в гражданско-правовые отношения, прежде всего - отношения по возмещению материального ущерба, предусмотрено и многими отдельными законодательными актами (прежде всего назовем Закон об иностранных инвестициях) и международными договорами, участником которых является Республика Казахстан.
И для всех подобных случаев общим является также правило, предписанное ст. 114 ГК: «К государству и административно-территориальным единицам применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, если иное не вытекает из законодательных актов».
Это значит, что здесь должны действовать нормы и о правосубъектности юридических лиц, и об основаниях их ответственности, и об их ответственности за действия своих органов, рабочих и служащих, а также третьих лиц, и о предпринимательском риске, и обо всем, что вытекает из участия юридических лиц в гражданском обороте.
И это еще раз подтверждает, что казахстанское законодательство в своих исходных положениях не устанавливает каких-либо льгот и преимуществ для государства при участии Республики Казахстан в гражданских правоотношениях.
Следует отметить, что ответы на вопросы, связанные с участием государства в гражданских правоотношениях не вызывают особых затруднений, пока участники таковых надлежащим образом осуществляют свои права и исполняют свои обязанности, пока не возникают конфликтные ситуации. При нормальном развитии гражданского оборота нет особой нужды ни в праве, ни в юристах. Острая необходимость призвать на помощь юриспруденцию возникает при появлении споров, претензий, обращении за юридической защитой по поводу угрожаемых либо совершенных одним из участников нарушений прав и правомерных интересов другого участника, т. е. при стремлении привлечь нарушителя к ответственности.
Легко узнаваемое сходство с медициной: пока люди здоровы, врачи мало что значат, хотя дают советы, предупреждения, занимаются профилактикой; нужда, однако, в лекарствах и врачах резко возрастает лишь при появлении заболевания. Аналогично и в правоведении: необходимость решения сложных проблем и нужда в квалификации профессионалов возникают при появлении необходимости защиты от правонарушений и привлечения нарушителя к ответственности.
В рассматриваемой области наиболее пристального внимания заслуживает определение особенностей ответственности государства за гражданские правонарушения. Общий принцип здесь также регламентируется Гражданским кодексом и по основаниям, и по характеру ответственности. Ст. 113 ГК уточняет состав имущества, на которое может обращаться взыскание при привлечении государства как такового к гражданско-правовой ответственности. Это - имущество казны, соответственно республиканской или местной, в зависимости от того, кто привлекается к ответственности - Республика Казахстан либо административно-территориальная единица. А государственная казна, как известно, охватывает все государственное имущество, не закрепленное за государственными юридическими лицами, в том числе и средства государственного бюджета, еще не переданные бюджетным организациям (ст. 192 ГК).
Но основные правовые и теоретические, и практические трудности появляются тогда, когда обстоятельства, послужившие поводом для спора об ответственности, возникают в той области, где переплетаются функции государства и как субъекта публичной власти, и как непосредственного участника гражданских правоотношений. А с государством это случается довольно часто, особенно [D1] при инвестициях, государственных финансовых операциях, при выходе государства на рынок ценных бумаг и т.п. Государство обычно вступает в правовую связь со своим частным партнером через другое лицо, которое, как уже отмечалось, может быть и государственным органом, и государственным учреждением, и государственным предприятием, и негосударственным субъектом, и национальной компанией. Обычно они обобщенно именуются компетентным или уполномоченным органом. Всегда защищая интересы государства, они нередко имеют при этом и свои, не совпадающие с государственными, интересы и даже могут выступать в одном сложном правоотношении и от имени государства, и от своего имени.
Вот и получается, что государство является участником (стороной) в гражданском правоотношении, но исполнение и нарушение обязанностей вытекает из непосредственных действий посредников между государством и частным субъектом. И здесь возникают трудности в определении - кто, в какой мере и в каком порядке привлекается к ответственности, которая, как известно, может быть индивидуальной, долевой, солидарной, субсидиарной и регрессной, да к тому же вызывает побочные проблемы ответственности органов, должностных лиц и работников перед государством.
Ст. 111 ГК предусматривает, что от имени Республики Казахстан могут своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права и обязанности, а также выступать в суде органы государственной власти и управления Республики Казахстан. Высшим органом исполнительной власти является Правительство Республики. В пределах законодательно определенной компетенции ему не требуется предъявлять для этого какие-либо индивидуальные уполномочия. С другой стороны, Правительство как таковое не вправе вступать в гражданские правоотношения, затрагивающие государственные интересы, от своего имени, даже если в документе, оформляющем такое вступление, государство как сторона не называется. Поэтому заключение Правительством гражданско-правового договора означает, что ответственной стороной в таком договоре становится государство - Республика Казахстан. В практике возникают иногда споры о возможности или невозможности привлекать к ответственности за нарушение договора не государство, а Правительство, поскольку Республика Казахстан как сторона договора там не упомянута. Но подобные споры, по нашему мнению, вызваны юридико-технической ошибкой, допущенной при заключении договора. Ибо такие договоры Правительство может заключать только от имени государства, которое через Правительство принимает на себя ответственность за нарушение своих договорных обязанностей.
Нередки случаи, когда договор заключается (оформляется) на одной стороне и Правительством, и компетентным органом. Если затем возникают споры об ответственности за неисполнение (ненадлежащее исполнение) договора, то деятельность и Правительства, и компетентного органа в отношении негосударственного участника обязательства может рассматриваться как совместная, как обязательство со множественностью участников на одной стороне. При этом, поскольку речь идет о предпринимательской деятельности, участники одной стороны выступают по отношению к другой стороне обязательства в качестве солидарных должников, солидарных кредиторов и лиц, связанных солидарной ответственностью (ст. 287 ГК). Практически это означает предоставление негосударственному участнику обязательства полной свободы при предъявлении как к компетентному органу, так и к государству требования об исполнении, возмещении убытков за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства и т.п.
Столь же нередки случаи, когда договор заключается казахстанской стороной, не имеющей специальных государственных полномочий, и частной фирмой. Затем этот договор подтверждается или одобряется Правительством Республики Казахстан. В особо важных случаях возможно даже одобрение Президентом республики[216]. Чаще всего речь идет об учредительных договорах, заключаемых казахстанским юридическим лицом с иностранным инвестором; консорциальных соглашениях, договорах, заключаемых на проведение операций по добыче и (или) транспортировке полезных ископаемых.
Возникает вопрос о юридическом значении подобных утверждений или одобрений, об их действии в качестве юридических фактов, порождающих гражданско-правовые права и обязанности для государства, его прямую ответственность за нарушения.
Мы полагаем, что подобные акты Правительства, даже Президента, носят не частный, а публичный характер. Во-первых, эти акты, хотя и являются индивидуальными (не нормативными), издаются в виде постановлений либо указов, принимаемых в пределах компетенции Правительства, выступающего в качестве высшего органа государственной исполнительной власти. Во-вторых, Правительство, утверждая (одобряя) гражданско-правовой договор, не принимает на себя никаких обязанностей перед участниками договора.
Обязательное влияние на гражданско-правовое содержание договора и вообще на его исполнимость подтверждающее (одобряющее) постановление Правительства оказывает лишь, если оно вводится в содержание договора в качестве отлагательного условия, предусмотренного ст. 150 ГК. Нередко сами стороны включают в текст договора условие о том, что уже подписанный договор вступает в силу после его утверждения или одобрения Правительством.
Уместно подчеркнуть, что акты Правительства или указы Президента, утверждающие или одобряющие уже подписанные гражданско-правовые договоры, ни в какой мере не превращают государство в участника таких договоров, не возлагают на государство каких-либо договорных обязанностей и не превращают государство в субъекта ответственности за нарушение договора, в гаранта или иного субъекта, обеспечивающего надлежащее исполнение договорного обязательства. Точнее - государство может взять на себя обеспечительные функции, но в надлежащей для этого форме, не связанной с одним только фактом утверждения или одобрения договора.
Самая сложная ситуация ответственности возникает при одновременном участии в контракте и государства как такового, и компетентного органа, и национальной компании. Конечно, рассматривать такую ситуацию для ее более или менее определенной оценки весьма затруднительно, ибо внутренние правовые связи между названными субъектами еще очень далеки от требуемой стабильности: постановлениями правительства перманентно изменяется правовой статус национальной компании, в том числе главнейшей из них - «Казмунайгаз». Меняется компетенция, меняется терминология, индивидуализирующая надлежащий орган. Все это совершается в границах сферы управленческих отношений, но существенно влияет на права и обязанности другой стороны контракта. И все это нуждается в правовом завершении и законодательной стабилизации отношений.
Здесь же важно отметить, что все названные органы относятся к одной стороне контракта (недровладельцу или заказчику, если недропользователя именовать подрядчиком), но отношения с ними - сугубо гражданско-правовые. Значит, все они перед недропользователем или иной стороной контракта (строителем, инвестором и т. д.) отвечают солидарно (ст. 287 ГК).
Затем все совместно участвующие на стороне государства участники контракта могут определять в управленческом порядке свои финансовые отношения.
Смешение функций государства в лице его исполнительных органов с функциями государства в качестве субъекта гражданских правоотношений неизбежно, ибо при всем стремлении к разделению этих функций на практике они нередко переплетаются, что ведет к осознанной или даже неосознанной мотивации действий государственных органов, направленных на оправдание своего поведения и переложение ответственности, вытекающей из публичных правоотношений, на своих гражданско-правовых частных партнеров.
Стремление в обычных рыночных условиях вполне естественное, но когда один и тот же субъект своей властью формирует и изменяет условия отношений и сам же в этих отношениях участвует «на равных», это равенство вызывает большие сомнения, могущие в итоге повлиять на рыночный рейтинг государства и, следовательно, на его рыночную привлекательность.
Вот один из примеров недавних судебных споров, рассмотренных Верховным судом Республики.
Государственный орган предлагает выполнение определенных работ частному исполнителю. По общему правилу работы предоставляются на конкурсной основе. Но Законом о чрезвычайной ситуации от 5 июля 1996 г. предусмотрено исключение: при объявлении чрезвычайной ситуации договор о выполнении работ может заключаться без проведения конкурса. Компетентный орган объявляет чрезвычайную ситуацию и заключает договор с частной фирмой об исполнении работ. Принятие и оплата работ возлагаются на республиканское государственное предприятие (РГП). Ссылка на чрезвычайность ситуации была подтверждена вышестоящим органом государственной власти. Однако позже, после неоднократных реорганизаций органа, принявшего решение о чрезвычайной ситуации, и исполнения частной фирмой большей части работ, властный правопреемник и РГП предъявили в суде иск о признании сделки недействительной и об освобождении от оплаты уже исполненных работ. В качестве оснований иска указывалось на то, что чрезвычайная ситуация была объявлена ныне уже не существующим органом, что фирма-исполнитель работ должна была понимать, что отсутствовали достаточные основания для признания ситуации чрезвычайной, что у банка, в котором находился денежный счет РГП, была отозвана лицензия на совершение банковских операций и некоторые другие. Все приведенные доводы были признаны незаконными, и Верховным судом вполне обоснованно в иске было отказано.
Действительно, объявление чрезвычайной ситуации - это не предмет договорного гражданско-правового соглашения, а акт публичной власти государственного органа, обязательный для участников гражданских правоотношений без обсуждения с ними законности и обоснованности акта. Здесь, разумеется, не исключены возможности недобросовестности действий частной фирмы, может быть, и по сговору с государственным органом (должностным лицом). И такая недобросовестность лишает защиты приобретенные права (ст. 8 ГК). Но та же статья устанавливает презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений. Поэтому недобросовестность не может предполагаться, а должна быть доказана, чего не было по данному делу.
Смена путем реорганизации органа, первоначально принявшего решение о заключении договора, не влияет на его последующую юридическую силу, ибо реорганизация, тем более реорганизация путем преобразования, ведет к универсальному правопреемству. И, наконец, техническое прекращение возможности перевода денег не прекращает в силу ст. 374 ГК обязательства погашения денежного долга.
В реальной расчетно-платежной практике республики сплошь и рядом встречаются случаи связи актов публичной власти исполнительных государственных органов с действиями частного гражданского характера. По решению правительства и на условиях, определенных правительством, договор от имени государства заключает уполномоченный орган. Затем правительство прекращает действие договора, не компенсируя негосударственному участнику вызванных этим его потерь.