Удержание. Одним из способов обеспечения интересов сторон является предоставление им права на удержание денег или иного имущества контрагента до выполнения последним своих обязанностей.
По казахстанскому законодательству, в отличие от российского, удержание может применяться лишь в случаях, прямо предусмотренных законодательством или договором. Для подрядных договоров такое право закреплено ст. 624 ГК. Право удержания в силу этой статьи носит разный характер для подрядчика и заказчика, а именно: подрядчик имеет на него право в силу закона, заказчик же имеет такое право, если оно предусмотрено договором; у подрядчика это право возникает при невыполнении заказчиком его основной обязанности по договору - оплате выполненных работ, у заказчика право удержания в силу договора может возникнуть не за нарушение таких центральных обязанностей подрядчика, как срок и качество выполнения работ, а лишь за допущенные дефекты, устраненные самим заказчиком. Поэтому, если заказчик, к примеру, должен выплачивать подрядчику авансовые платежи, то он не имеет права задерживать их на том основании, что подрядчик несвоевременно производит работы. Такое законодательное решение нарушает равноправие сторон договора. Кроме того, казахстанское гражданское законодательство ничего не говорит ни о порядке, ни об объеме удовлетворения требований кредитора при удержании, отдавая все вопросы, связанные с удержанием, на усмотрение сторон или законодательства. (ГК России в ст.360 предусматривает, что требования кредитора, удерживающего вещь, удовлетворяются из ее стоимости в объеме и порядке, предусмотренных для удовлетворения требований, обеспеченных залогом).
Думается, что сказанное является одной из иллюстраций общей неудачности решения казахстанским законодателем вопроса об удержании. В ГК следует включить статью, дающую право на удержание во всех случаях, кроме предусмотренных законодательством и договором, и определить в ней порядок и объем удержания.
Ответственность за качество выполненных работ.
А. Общие положения. Правила об ответственности подрядчика за ненадлежащее качество выполненных работ сводятся к следующим.
Во-первых, основанием возложения на подрядчика отрицательных последствий качества строительства является такое отступление от условий договора, которое привело к ухудшению работы или к таким недостаткам, которые сделали ее непригодной для предусмотренного в договоре (или обычного) использования (ст.635 ГК). Таким образом, не все дефекты работы влекут ниже называемые последствия. В других случаях, когда допущенные недостатки не отвечают названным требованиям, применяется общее последствие нарушения договора в форме возмещения убытков.
Во-вторых, заказчик при наличии недостатков, названных ст. 635 ГК имеет три варианта выбора:
а) потребовать от подрядчика безвозмездного устранения недостатков в разумный срок;
б) соразмерно уменьшить установленную за работу цену;
в) возместить свои расходы на устранение недостатков, когда право заказчика устранить недостатки, предусмотрено в договоре.
В том случае, когда недостатки работы оказываются существенными и неустранимыми, либо недостатки не были устранены подрядчиком в разумный срок, заказчик приобретает право отказаться от договора и потребовать возмещения убытков.
Мы присоединяемся к высказанному в отдельных публикациях взгляду о том, что договор подряда не обладает той спецификой, которая бы делала обоснованным правило о возмещении расходов заказчика по самостоятельному устранению недостатков лишь в том случае, если это предусмотрено в договоре. Лишение заказчика права самостоятельно устранять недостатки в предмете подрядных работ и требовать возмещения понесенных расходов обедняет правовое регулирование подрядных отношений, тем более, что это нарушает правовую логику, ибо это право имеет одинаковую направленность с нормой о разрешении покупателю самостоятельно устранять недостатки за счет продавца.[563]
В-третьих, договором может быть предусмотрено освобождение подрядчика от ответственности за определенные недостатки. Речь должна вестись именно об определенных, достаточно индивидуализированных недостатках (например, за дефекты используемых труб, прочность кирпича и т.п.), а не об освобождении от ответственности за недостатки вообще. Кроме того, эти недостатки не должны быть следствием виновного поведения подрядчика. Поэтому подрядчик может оговорить свое освобождение от ответственности за недостатки, допущенные субподрядчиком, но если в возникновении недостатков есть и его вина, он должен нести ответственность.
В-четвертых, за качество предоставленных материалов подрядчик отвечает так же, как продавец за недостатки проданного товара, не оговоренные при продаже. Эти последствия несколько отличаются от последствий нарушения условия о качестве работ в договоре подряда: покупатель всегда имеет право на компенсацию расходов по устранению недостатков, заказчик - лишь в случае, предусмотренном в договоре.
Суть одного конфликта заключалась в следующем. Два юридических лица заключили между собой договор, по которому одно поставляет другому детали сборного металлического склада ангара и, кроме того, обязуется установить ангар на фундамент, смонтировать, подключить к действующим коммуникациям и сдать в эксплуатацию. После сдачи объекта в эксплуатацию в сооружении появились протечки. Заказчик самостоятельно устранил выявленные дефекты и потребовал возмещения произведенных им расходов. Суд пришел к выводу, что между сторонами был заключен смешанный договор: купли-продажи и подряда. Материалами дела было установлено, что качество проданных товаров было надлежащим, а протечки явились результатом нарушения строительных норм при производстве работ по герметизации стыков. Следовательно, ответственность должна определяться правилами о договоре подряда (в Казахстане - ст.635 ГК), а не купли-продажи (ст.428 ГК РК). Поскольку заказчик может требовать возмещения своих расходов на устранение недостатков собственными силами только тогда, когда ему такое право предоставлено договором, а в договоре такого условия нет, то требование заказчика является неправомерным.[564]
К разряду новелл законодательства относится норма п.2 ст.635 ГК, дающая подрядчику право вместо устранения недостатков работы, за которые он отвечает, выполнить безвозмездно работу заново, получив от заказчика назад ранее выполненную работу.
Ст.630 ГК содержит норму о назначении экспертизы по поводу недостатков выполненной работы (п.6 ст.630 ГК). Данная норма является инородной и излишней в ГК. Правовое значение экспертизы, порядок распределения расходов по ее проведению должны содержаться в ГПК. В силу ст. 16 ГПК никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению. На основании ст. 96 ГПК заключение эксперта не является обязательным для суда, однако его несогласие с заключением должно быть мотивировано.
Определенная логика помещения этой нормы в ГК существовала бы, если было бы установлено, что стороны при отсутствии экспертизы не вправе ссылаться на другие доказательства, как это сделано в ГК применительно к нарушению простой письменной формы сделки.
Законодательная техника главы 32 ГК требует серьезного совершенствования. Укажем применительно к предмету нашего рассмотрения на технические недостатки норм о приемке выполненной работы и установлении в ней дефектов.
В § 1 гл. 32 ГК об общих положениях о подряде ст.630 ГК называется «Приемка выполненных работ заказчиком», в § 2 об особенностях бытового подряда ст. 648 ГК именуется «Последствия обнаружения недостатков в выполненных работах», наконец, в § 3 об особенностях строительного подряда ст. 663 ГК носит название «Сдача и приемка результатов работ». Нормы этих статей направлены на регулирование однотипных отношений. Однако нормы, которые логически должны соотноситься между собой как общее и особенные правила, не только называются по-разному, но в значительной своей части говорят о разных вещах. Так, в общей норме о приемке работ в договоре подряда и в норме о приемке в бытовом подряде не говорится о том, за чей счет производится приемка, в строительном подряде указывается, что приемка производится за счет заказчика. Общая статья о приемке выполненных работ не содержит права заказчика отказаться от приемки, ст.663 ГК - содержит. В ст.630 ГК говорится о сроках извещения подрядчика о недостатках, а применительно к строительному подряду об этом говорится не в аналогичной статье, а в ст. 665 ГК, посвященной гарантии качества, в то время как в общей статье о гарантии качества работы такой нормы нет.
Обращает на себя внимание, что в содержании норм о качестве выполненных работ имеется много оценочных понятий: «явно невозможно», «разумный срок», «обычный способ приемки», «обычно предъявляемые требования», «обычное использование», «существенные недостатки» и др. Насыщенность оценочными понятиями делает данную группу отношений таким правовым материалом, работа с которым требует специальной юридической подготовки, наличия развитого правового мышления. Такие понятия способны улучшать правоприменительную практику, способствовать утверждению принципов справедливости.[565]
Б. Бытовой подряд. Специфика ответственности подрядчика за качество выполненных работ по договору бытового подряда отражена в ст. 648 ГК. Эта специфика заключается в том, что права заказчика, предусмотренные ст.635 ГК, возникают лишь при обнаружении недостатков во время приемки результатов работ или во время использования предмета подряда. Если же недостатки могут представлять опасность для жизни или здоровья заказчика и других лиц, то требование об устранении недостатков может быть заявлено независимо от того, когда обнаружены недостатки, даже при обнаружении их по окончании гарантийного срока. В качестве общего правила для заявления требования об устранении таких недостатков установлен трехлетний срок с момента принятия работы.
Сравнение норм ГК РК и ГК РФ о последствиях недоброкачественных работ позволяет сделать вывод, что отдельные нормы российского ГК дают возможность разрешать практические ситуации более справедливо, чем нормы ГК РК. В частности, это касается возможности замены недоброкачественно выполненной работы на качественную. Однако путь прямого заимствования более удачных норм ГК РК в этом случае невозможен.
Рассмотрим пример из российской судебной практики. Хаялиев заключил с инструментальным заводом договор бытового подряда на строительство на долевых началах дома. Во исполнение договора он внес на расчетный счет подрядчика стоимость квартиры, а ему в собственность предоставлена трехкомнатная квартира в упомянутом доме. Обнаружив, что квартира имеет существенные недостатки, Хаялиев счел нарушенными свои права потребителя. В связи с этим он обратился в суд с иском к заводу о замене квартиры, взыскании неустойки, возмещении убытков и компенсации морального вреда.
Отказывая в иске, городской суд исходил из того, что согласно заключению судебной строительно-технической экспертизы в квартире не выявлено монтажных и конструктивных недостатков, делающих невозможным проживание, а имеющиеся недостатки в отделке жилой площади устранимы и истец не лишен возможности предъявить иск об их устранении.
Как считала кассационная инстанция, отменяя решение, суд не проверил довод истца о том, что его требование заменить квартиру связано не с тем, что в ней невозможно проживать, а с нарушением его прав, предусмотренных ст.29 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. «О защите прав потребителей», в соответствии с которой заказчик при обнаружении недостатков в выполненной работе вправе, в частности, потребовать безвозмездного изготовления другой вещи из однородного материала такого же качества или повторного выполнения работы.
Президиум Верховного суда Республики Татарстан определение судебной коллегии отменил, сославшись на то, что в силу п.3 ст.730 ГК РФ законы о защите прав потребителей применяются к тем отношениям по договору бытового подряда, которые не урегулированы Гражданским кодексом. Последствия обнаружения недостатков в выполненной работе по упомянутому договору предусмотрены ст.737 ГК РФ, согласно которой истец не вправе предъявить требование о замене квартиры, и в данном случае Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» применению не подлежит.
Между тем в соответствии со ст.737 ГК РФ в случае обнаружения недостатков во время приемки результата работы или во время его использования заказчик по договору бытового подряда может в течение общих сроков, перечисленных в ст.725 ГК РФ, а при наличии гарантийных сроков в течение этих сроков по своему выбору осуществить одно из предусмотренных в ст.723 ГК РФ прав либо потребовать безвозмездного повторного выполнения работы.
Данная статья не содержит запрета потребовать заказчиком в таком случае замены результата работы ненадлежащего качества на аналогичный надлежащего качества, что и было предъявлено Хаялиевым. Нет таких ограничений и в ст.29 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», установившей права потребителя при обнаружении недостатков выполненной работы. Однако президиум это не учел.
Кроме того, в силу ст.739 того же Кодекса в случае ненадлежащего выполнения или невыполнения работы по договору бытового подряда заказчик может воспользоваться правами, предоставленными покупателю в соответствии со ст.ст.503 - 505 ГК РФ. Согласно ст.503 ГК РФ покупатель, которому продан товар ненадлежащего качества, если его недостатки не были оговорены продавцом, вправе по своему выбору потребовать, в частности, замены недоброкачественного товара товаром надлежащего качества.
Таким образом, как следует из содержания Закона, в случае обнаружения недостатков в выполненной работе по договору бытового подряда заказчик по своему выбору осуществляет одно из предоставленных ему законом прав, в частности, он может потребовать от подрядчика замены недоброкачественного результата этой работы на аналогичный надлежащего качества. Вместе с тем Закон не связывает осуществление этого права заказчика с характером обнаруженных им в выполненной подрядчиком работе недостатков и возможностью либо невозможностью их устранения.
Как видно из материалов дела, переданная истцу по договору бытового подряда на строительство квартира имеет значительные недостатки в отделке, в связи с чем согласно заключению строительно-технической экспертизы необходима полная смена оконных, балконных, внутренних дверных блоков, ремонт входной двери, полового покрытия, замена и ремонт сантехники, ремонт штукатурки, побелка потолков, поверхностей кухни, санузла, оклейка стен обоями.
При таких обстоятельствах вывод суда, с которым согласился президиум, о том, что Хаялиев вправе потребовать не замены переданной ему по договору бытового подряда квартиры ненадлежащего качества, а лишь устранения имеющихся в квартире недостатков, противоречит ст.503 ГК РФ.
Верховный Суд РФ постановление президиума Верховного суда Республики Татарстан отменил, а определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Татарстан о праве истца требовать замены квартиры - оставил без изменения.
Проанализируем эту ситуацию под углом зрения казахстанского законодательства. Ст.730 ГК России предусматривает, что к отношениям по договору бытового подряда, не урегулированным ГК, применяется законодательство о защите прав потребителей. ГК Казахстана не содержит такой нормы, поэтому возникает вопрос, означает ли отсутствие в ГК нормы, регулирующей те или иные отношения, и наличие такой нормы в законодательстве о защите прав потребителей существование противоречия между нормативными актами или способу восполнения пробела одного акта другими?
По поводу наличия или отсутствия пробелов в законодательстве мы рассуждаем таким образом: если законодатель очерчивает область регулируемых отношений и называет несколько вариантов регулирования из множества возможных, то, тем самым, он беспробельно регулирует соответствующие отношения. Быть может, это регулирование произведено неудачно, но оно не содержит пробела. Поэтому, когда норма ГК определяет несколько последствий ненадлежащего качества работ, и среди этих последствий отсутствует, к примеру, право на замену недоброкачественных работ, то, тем не менее, данная норма полностью урегулировала отношения по поводу последствий недоброкачественных работ. Ответ упрощается еще более, когда в норме определяются обязанности нарушителя. Перечень последних не может быть примерным. Разумеется, норма может быть построена так, что содержит допущение прямо не названных в ней возможностей, прав и обязанностей. Но если в ней отсутствуют соответствующие оговорки, она означает исчерпывающее и категоричное предписание. Отсюда следует вывод, что включение в ГК нормы, подобной ГК России о применении законов о защите прав потребителей к тем отношениям по договору бытового подряда, которые не урегулированы Гражданским кодексом, приведет к противоречию между ГК и законодательством о защите прав потребителей, если такое законодательство определит какой-то иной набор прав заказчика при недоброкачественном выполнении работ. Противоречие же будет решаться в пользу ГК как более высокого по иерархии нормативного акта. Но решать проблему расширения защиты потребителя все же требуется. Этому могла бы способствовать другая формула ГК: «в законодательных актах о защите прав потребителей могут содержаться дополнительные гарантии защиты прав заказчиков при выявлении недостатков в выполненных работах». Подобная формулировка (в отличие от нормы «если отношения не урегулированы ГК….») не создает противоречий между ГК и другими законодательными актами, когда в последних названы дополнительные права и обязанности заказчика и подрядчика.
В. Строительный подряд. В том случае, когда подрядчик, заключая договор, берет на себя обязанность устранять недостатки, за которые он не отвечает (ст. 666 ГК), то такое условие договора к разряду мер ответственности не относится. Можно возразить, что в соответствии со ст.359 ГК стороны могут предусмотреть в договоре ответственность без вины, поэтому упомянутая договорная обязанность и есть именно такая безвиновная ответственность. Но такое утверждение ошибочно, ибо как виновная, так и безвиновная ответственность являются последствием нарушения определенной договорной обязанности. С точки зрения субъективной стороны - вины, то в случае, если подрядчик является предпринимателем (обычно это так и есть, поскольку строительство относится к лицензируемой деятельности), вина для возложения на него ответственности не требуется, и нет необходимости особо предусматривать это обстоятельство в договоре. Поэтому ст. 666 ГК имеет в виду недостатки, которые не являются следствием нарушения подрядчиком каких-либо его обязанностей, то есть в действиях подрядчика отсутствует противоправность, и, следовательно, вести речь о вине, как условии ответственности, нельзя, так как это условие без противоправности существовать не может.
Ответственность за нарушение сроков выполнения работ.
А. Общие положения. Ст. 620 ГК предусматривает, что в договоре подряда указываются начальные и конечные сроки выполнения работ. Данная формулировка позволяет отнести условие о начальном сроке к существенным условиям договора, что вступает в противоречие с легальным определением договора подряда, в котором говорится лишь об обязанности подрядчика сдать результат подряда заказчику в установленный срок (п.1 ст. 616 ГК).
Стороны могут своим соглашением определить промежуточные сроки выполнения работ. При этом законодатель посчитал предпочтительным установить общее правило об ответственности за нарушение промежуточных сроков, если иное не предусмотрено договором, а не наоборот, когда нарушение промежуточных сроков влекло бы ответственность только в случаях, предусмотренных договором.
Б. Бытовой подряд. В договоре бытового подряда действуют общие правила, касающиеся нарушения сроков выполнения работ.
В. Строительный подряд. В процессе строительства заказчик контролирует сроки выполнения работ. Контроль за ходом и качеством работ относится к разряду прав заказчика. Однако законодательные акты или договор могут контрольную функцию заказчика определить как его обязанность. В зависимости от того, имеет ли заказчик право контроля или несет обязанность по контролю, строится ответственность подрядчика за нарушение сроков выполнения работ. Подрядчик не может ссылаться на плохой контроль заказчика как на фактор, влияющий на объем его ответственности, когда контроль за ходом строительства был правом заказчика, и напротив, ненадлежащий контроль заказчика, входивший в его обязанность, может повлиять на объем ответственности подрядчика (ст. 660 ГК). Смоделируем две ситуации. Первая: строительство объекта разбито на этапы, за невыполнение этапов договором установлена неустойка. Подрядчик нарушал сроки выполнения этапов, заказчик эти сроки не контролировал, санкции не заявлял. В договоре не было особого условия об обязанности заказчика контролировать промежуточные сроки. В результате нарушения сроков строительства объекта заказчик понес убытки, которые требует с подрядчика. Подрядчик, ссылаясь на вину заказчика, не заявлявшего к нему никаких требований по поводу нарушения промежуточных сроков строительства, считает необходимым снизить размер возмещаемых убытков. Вторая: в дополнение к первой ситуации в договоре содержался пункт, по которому заказчик был обязан в определенной форме контролировать объемы и сроки выполнения работ и заявлять соответствующие претензии подрядчику.
Практические последствия этих ситуаций, по нашему мнению, должны быть различными. В первом случае неустойка и убытки взыскиваются в полном размере, во втором - размер их может быть снижен.
Нарушение промежуточных сроков выполнения работ имеет значение не только как основание ответственности, но нередко служит и доказательством наличия или отсутствия причинно-следственной связи между несоблюдением срока строительства и убытками.
Верховный Суд РК рассмотрел спор между ТОО «Агрополив» (субподрядчик) и ТОО «Главболгарстрой» (генподрядчик), в котором субподрядчик требовал от генподрядчика возмещения убытков, возникших вследствие того, что генподрядчик не обеспечил истца необходимой документацией (рабочие чертежи, проект, разрешениями на недропользование и водопользование и др.) и тем самым лишил его возможности приступить к выполнению работ по бурению скважин. Суд установил, что в соответствии с субподрядным договором первым этапом субподрядных работ была консервация старых скважин. Эти работы истец не выполнил, и именно поэтому не мог приступить к следующему этапу, а не потому, что у него отсутствовала техническая документация.
Специальные нормы о подряде и его разновидностях не предусматривают возможности расторжения договора по требованию заказчика при нарушении подрядчиком сроков выполнения работ. За нарушение условий о качестве выполнения работы такая возможность предусмотрена, если недостатки являются существенными и неустранимыми, либо не были устранены в разумный срок (ст.635 ГК). Однако существует общая норма ГК, позволяющая расторгнуть договор по требованию одной из сторон по решению суда, когда другая сторона допустила существенное нарушение (п.2 ст. 401 ГК). Именно такой логикой руководствовался Верховный Суд РК, вынося решение о расторжении договора по требованию заказчика, который представил доказательства невыполнения подрядчиком основной части предусмотренных договором строительно-монтажных работ, что повлекло большие убытки заказчика, вынужденного перепоручить выполнение работ другому подрядчику.
Сроки выполнения работ и отдельных этапов фиксируются в акте сдачи-приемки выполненных работ (ст.663 ГК).
Отсутствие в акте данных, позволяющих установить сроки завершения всей работы или ее этапов, служит основанием для отказа в возложении ответственности подрядчика за нарушение соответствующей договорной обязанности.
Товарищество с ограниченной ответственностью обратилось в суд с иском о взыскании с войсковой части неустойки за задержку оплаты работ по договору.
ТОО и войсковая часть заключили договор на проведение работ по ремонту и дефектоскопии резервуарного парка. Договором предусмотрена поэтапная оплата работ на основании актов приемки в течение 10 дней с момента их подписания. Согласно условиям договора окончательный расчет должен производиться после подписания акта о приемке объекта в эксплуатацию. Заказчик был обязан произвести оплату выполненных работ в течение 10 дней. За невыполнение этого условия определена ответственность заказчика в виде уплаты штрафа в размере 5 процентов от суммы выполненных работ за каждый день просрочки платежей.
В связи с нарушением сроков оплаты работ товарищество предъявило требования о взыскании штрафа по актам № 73 - 75 за 283 дня просрочки, по актам № 76, 77 - за 252 дня.
Заказчик не отрицал факта выполнения работ и несвоевременной их оплаты. Вместе с тем он считал, что названные акты не являются актами приемки работ по каждому из этапов, поэтому начисление по ним санкций произведено неправомерно.
Истец не представил суду доказательств оформления согласованного календарного плана, как это предусмотрено договором. Этапы работ в договоре не определены, хотя согласно условиям договора, расчеты за выполненные работы производятся поэтапно на основании акта приемки работ в течение 10 дней с момента подписания. В плане-графике, направленном заказчику, согласовывались сроки обследования, проведения работ, гидравлических испытаний. Акты приемки работ, по которым начислялась неустойка, составлялись ежемесячно и не означали окончания того или иного этапа работ.
При таких обстоятельствах суд решил, что оснований для взыскания с ответчика неустойки за просрочку платежей за выполненные работы по договору не имеется, и в удовлетворении исковых требований отказал.
Ф.КАРАГУСОВ
СОДЕРЖАНИЕ ПРАВА ДОВЕРИТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ ИМУЩЕСТВОМ
В казахстанской деловой практике все с большей настойчивостью требует надлежащего правового регулирования вопрос об управлении имуществом субъектов хозяйствования. На данный момент термин «управление имуществом» имеет место в категориальном аппарате нормативно-правовой базы, однако содержание этого понятия не определено с необходимой однозначностью.
Как представляется, понятие управления имуществом целесообразно рассматривать с двух позиций: управление собственным имуществом и управление чужим имуществом (в том числе доверительное управление в интересах выгодоприобретателя). В обоих случаях основной целью такого управления, как правило, является сохранение и увеличение рыночной стоимости объекта управления, нередко - получение иных выгод за счет такого управления. Однако в первом случае управление имуществом осуществляет сам его собственник, чьи соответствующие действия обусловлены наличием у него всех его абсолютных правомочий по владению, пользованию и распоряжению собственностью.
В свою очередь, управление чужим имуществом, обусловленное интересом выгодоприобретателя и осуществляемое третьим лицом, требует более четкого понимания природы и содержания такого управления. Этот же феномен обусловливает непосредственное обращение к концепции имущества как объекта гражданских прав, поскольку необходимо более ясное понимание, насколько характеристики того или иного вида имущества позволяют ему быть переданным в управление третьему лицу. Другими словами, представляется целесообразным выяснить, возможно ли управление, к примеру, деньгами или ценными бумагами в интересах третьего лица? Прежде всего, ответ на данный вопрос интересует нас применительно к отношениям по доверительному управлению этими видами имущества, занимающим свою нишу в деловой практике Казахстана.
Как указывается в литературе, институт доверительного управления имуществом регулируется законодательством лишь нескольких стран СНГ, в том числе казахстанским ГК.[566] В частности, введение этого института в систему гражданского законодательства было обусловлено потребностями экономического и политического характера, когда основными задачами развития стали ликвидация кризисных явлений в национальной экономике, привлечение инвестиций, проведение приватизации государственной собственности, интеграция национальной экономики в мировую систему хозяйствования.
Примечательно, однако, то, что признание договора доверительного управления имуществом на уровне ГК в качестве самостоятельной разновидности контрактов в Казахстане произошло лишь в середине 1999 г. с введением в действие Особенной части ГК. Вместе с тем, еще за несколько лет до этого события на уровне законодательных актов доверительное управление имуществом нашло свое отражение. В частности, Указом Президента Республики Казахстан, имеющим силу закона, от 23 декабря 1995 г. «О приватизации»[567] передача государственного имущества в доверительное управление была признана предварительной стадией приватизации. Как отмечается некоторыми исследователями, выбор такого необычного для казахстанской экономической и правовой действительности механизма был обусловлен необходимостью выполнения инвестиционной программы и обеспечением погашения долгов государственных предприятий, подлежащих приватизации.[568] По утверждению бывшего в 1994-1997 годах Премьер-Министра Казахстана, «передача в управление - это промежуточный вариант, позволяющий правительству присмотреться к инвесторам, а управляющим - к объектам, прежде чем продавать уникальные объекты».[569]
Другим примером может послужить утративший силу с 1 января 2000 г. Указ Президента Республики Казахстан, имеющий силу закона, от 26 декабря 1995 г. «О государственной службе», требовавший от поступающих на государственную службу (как этого требует и действующее законодательство) передачи в доверительное управление принадлежащих им акций акционерных обществ и долей участия в товариществах с ограниченной ответственностью в доверительное управление на весь срок занятия ими своей должности.
В сущности же, мотивация передачи имущества в доверительное управление может быть разной. Это - и решение экономических задач позиционирования объекта управления на рынке, и борьба с коррупцией, и желание получить максимальную выгоду от владения имуществом с использованием опыта и знаний профессионалов, и урегулирование отношений с кредиторами и должниками ликвидируемого предприятия или умершего наследодателя. Задачей же законодателя является надлежащая регламентация условий оформления отношений доверительного управления имуществом, определение статуса их участников и урегулирование динамики этих отношений.
В одном из обобщающих исследований о состоянии и перспективах развития гражданского законодательства стран Западной Европы, имеющего, как и гражданское законодательство Казахстана, своим источником римское право, справедливо указывается, что институт траста (доверительной собственности и доверительного управления) прежде был неизвестен этому законодательству. В связи с этим исследователи и задаются вопросом о том, почему этот институт до сих пор недостаточно развит в праве упомянутых государств, и насколько целесообразно его существование.[570] Анализируя этот вопрос, западноевропейские юристы считают целесообразным введение института доверительного управления имуществом в действующие системы частного права для обслуживания интересов делового оборота, но при условии, что новый институт будет введен в традиционные правовые системы континентальной Европы с учетом их основ и принципов.[571]
Как мы уже отметили, для казахстанского законодательства вопрос о восприятии идеи доверительного управления имуществом уже решен. ГК Республики Казахстан отдельной главой регулирует в качестве самостоятельного вида договор доверительного управления имуществом. Возникает вопрос иного содержания: насколько это регулирование является адекватным экономическим и политическим потребностям участников делового оборота, и насколько широко этот договор применяется в существующих условиях хозяйствования?
Современные западноевропейские исследователи схематично определяют доверительные отношения следующим образом: учредитель траста передает свои активы или их часть доверительному управляющему, который будет осуществлять их владение для определенных целей для выгоды одного или нескольких выгодоприобретателей (бенефициариев). При этом практическое значение такой схемы усматривается в двух аспектах - управление переданными активами и обеспечение интересов сторон.[572] В сущности, доверительное управление может быть обусловлено различными частными экономическими интересами (в т.ч. упрощение структуры бизнеса в условиях частой смены выгодоприобретателей, создание финансовых империй, установление ограничений в распоряжении имуществом и др.), но все эти интересы являются действительными интересами, а средством их реализации является то, что определенное имущество в силу договора передается доверительному управляющему в управление, и такой доверительный управляющий получает определенные правомочия в отношении данного доверенного имущества.
Что касается второго аспекта, то в ряде случаев, несмотря на то, что законодательство предусматривает другие варианты для обеспечения интересов сторон сделки, доверительное управление может быть наиболее привлекательным инструментом для этих целей. Например, передача в доверительное управление при сохранении титула права собственности позволяет учредителю доверительного управления обеспечить свой интерес в получении цены договора до того, как этот титул будет передан новому собственнику. Кроме того, передача имущества проблемного должника в доверительное управление представляет собой эффективную гарантию против окончательной несостоятельности и банкротства такого должника. Именно эта мотивация, как отмечалось выше, была заявлена правительством Казахстана при введении доверительного управления как предварительной стадии приватизации в республике в 1995-1997 гг.
Вместе с тем, недостаточность серьезных отечественных правовых и экономических исследований природы и значения доверительных отношений в экономических процессах, отсутствие правовой основы их возникновения и реализации, наряду с проблемой коррупции обусловили то, что должная деловая практика в Казахстане не сложилась, а разработчики Особенной части ГК РК не смогли ее учесть при завершении проекта кодекса.
Как известно, согласно ст. 883 ГК РК при учреждении доверительного управления имуществом доверительный управляющий обязуется осуществлять от своего имени управление переданным в его владение, пользование и распоряжение имуществом, если иное не предусмотрено договором или законодательными актами, в интересах выгодоприобретателя. Аналогичное определение содержится практически во всех гражданских кодексах бывших советских республик, принятых с учетом рекомендаций Модельного гражданского кодекса для стран СНГ.
Таким образом, по договору доверительного управления имуществом, как уже говорилось, одна сторона (учредитель доверительного управления) передает другой стороне (доверительному управляющему) имущество в доверительное управление, а другая сторона обязуется осуществлять управление этим имуществом в интересах указанного учредителем лица (выгодоприобретателя).
Критерий интереса выгодоприобретателя обусловливает существование одного из самых неоднозначных моментов в определении природы доверительного управления. Этим моментом является то, что направленностью договора доверительного управления имущества является регламентация деятельности доверительного управляющего по управлению доверенным имуществом с использованием правомочий, которые в совокупности определяют статус собственника имущества. Но именно передача полномочия по управлению имуществом в интересах выгодоприобретателя, в первую очередь, является критерием разграничения статуса управляющего от статуса собственника. Если собственник наслаждается использованием своих трех правомочий в своих интересах и по своему усмотрению, то доверительный управляющий осуществляет эти правомочия в рамках деятельности по управлению им в соответствии с содержанием договора и в исключительных интересах выгодоприобретателя. При этом осуществление (отметим - не предоставление, а именно осуществление) этих правомочий управляющего может быть существенно ограничено.