Что касается вреда, причиненного при осуществлении правосудия, то в соответствии с п.3 ст. 923 ГК он возмещается на общих основаниях в порядке, установленном п. 3 ст. 922 ГК.
Интересным представляется вопрос о порядке возмещения вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу вследствие издания судом актов, не соответствующих законодательным актам, например, в результате издания судом неправосудного решения по гражданскому делу. Будет ли такой вред возмещаться на основании п. 1 ст. 922 ГК (то есть независимо от вины органа, издавшего акт и за счет казны) или на основании п. 3 ст. 922 ГК, к которому отсылает ст. 923 ГК? Г.А. Жайлин считает, что «если такой вред не подлежит возмещению в соответствии с п. 1 ст. 923 ГК, то будет возмещаться в соответствии с п. 1 ст. 922 ГК»[602]. По мнению У.К. Ихсанова такой вред, если он не подлежит возмещению в соответствии с п. 1 ст. 923 ГК, будет возмещаться на основании п. 3 ст. 922 ГК: «П. 3 ст. 923 ГК является общей нормой, которая применятся лишь в части, не урегулированной специальной (п. 1 ст. 923 ГК) нормой. Следовательно, под вредом, причиненным при осуществлении правосудия, имеется в виду вред, причиненный иными, кроме перечисленных в п. 1 ст. 923 ГК, действиями, например, вынесением неправосудного решения по гражданскому делу, а также принятием не соответствующих закону постановлений, как по гражданскому, так и по уголовному делам, которыми дело не разрешается по существу (определений и т.п.)»[603].
Мы полагаем, что вред, причиненный вследствие издания судом незаконных актов должен возмещаться независимо от вины этого органа, то есть в соответствии с п. 1 ст. 922 ГК. Во-первых, в п. 1 ст. 922 ГК речь идет об издании любыми государственными органами актов, не соответствующих законодательным актам, то есть, в том числе, и суда. Во-вторых, п. 3 ст. 923 ГК устанавливает ответственность за вред, причиненный незаконными действиями (бездействием) судей и других работников суда, но не самого суда. Так как акты суда всегда выносятся от имени суда, а не того или иного судьи или другого работника суда, это еще раз подтверждает, что вред, причиненный в результате издания судом незаконного акта, возмещается в соответствии с п. 1 ст. 922 ГК.
Противоправность. Поскольку акты и действия органов власти и управления изначально предполагаются законными, то их противоправность доказывается только путем признания их незаконными по правилам той отрасли права, нормами которой устанавливается их правовое регулирование.
Если в действиях государственного органа нет противоправности, то есть они являются законными и не нарушают каких-либо норм права, то основания для взыскания вреда, причиненного такими действиями, отсутствуют.
Так, Бостандыкский районный суд г. Алматы верно отказал Маркову в удовлетворении исковых требований к Акиму г. Алматы о компенсации морального вреда. Истец мотивировал свой иск тем, что дважды обращался к Акиму г. Алматы о предоставлении сведений о прожиточном минимуме в г. Алматы, но ответа не получил. Тем самым истцу причинен моральный вред, который он оценил в 5 615 тенге. Суд правильно указал, что в компетенцию Акима не входит установление размера прожиточного минимума и различных пособий, и он не уполномочен давать разъяснения по этому поводу, поскольку это входит в компетенцию уполномоченного органа по труду и социальной защите населения. Таким образом, в действиях (точнее - бездействии) Акима г. Алматы не было противоправности, следовательно, суд правильно отказал в удовлетворении исковых требований Маркова.
Причинно-следственная связь. При возложении ответственности за причинение вреда государственными органами и их должностными лицами необходимо установить наличие причинной связи между поведением причинителя и вредом.
Как правило, суды правильно устанавливают причинную связь между деяниями государственных органов и их должностных лиц и вредом.
В РК достаточно распространены споры, по поводу возмещения государственными органами вреда, причиненного сотрудникам этих органов при исполнении ими служебных обязанностей. Указанные отношения регулируются нормами гражданского и трудового права. При разрешении подобных споров судам необходимо четко установить, находилось ли лицо в момент причинения ему вреда при исполнении своих служебных обязанностей. Так, Кусаинова обратилась к ГУВД Карагандинской области о взыскании в ее пользу страховой выплаты, утраченного заработка, расходов на лечение и компенсации морального вреда, мотивировав это следующим. В соответствии с приказом начальника УВД Карагандинской области Кусаинова находилась во дворе здания УВД, где были расставлены юрты в связи с отмечавшимся праздником «Наурыз мейрамы». Во время нахождения истицы и других лиц в юрте Октябрьского РОВД в результате порыва ветра из-за ненадлежащего крепления крыши упал деревянный брус и ударил Кусаинову в область головы, от чего она получила закрытую черепно-мозговую травму и была госпитализирована. При рассмотрении дела суд пришел к выводу о том, что здоровье Кусаиновой было повреждено не при исполнении служебных обязанностей. По мнению суда, нахождение сотрудника органов внутренних дел на праздничном мероприятии, проводимом органом внутренних дел, не может рассматриваться ни как совершение действий в интересах органов внутренних дел, ни как исполнение служебных обязанностей, ни как исполнение обязанностей по охране общественного порядка. Суд пришел к обоснованному выводу, что Кусаинова получила травму в период прохождения службы в органах внутренних дел, но не при исполнении служебных обязанностей или служебного долга.
Таким образом, суд правомерно не нашел оснований для взыскания единовременного страхового возмещения и утраченного заработка, поскольку эти выплаты осуществляются только в отношении лиц, которым причинен вред в результате исполнения ими служебных обязанностей[604].
Б. БАЗАРБАЕВ
ВОЗМЕЩЕНИЕ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН
В настоящей статье вниманию читателя предлагается анализ ряда проблем правового регулирования отношений по возмещению морального вреда. Несмотря на то, что толкованию норм действующего в Республике Казахстан законодательства в этой сфере посвящены ряд научных комментариев и статей[605] и специальное нормативное постановление Верховного суда[606], все же нельзя считать разрешенными возникающие в процессе изучения и применения отдельные весьма важные вопросы. К таким вопросам относятся:
1) само понятие морального вреда и возможность использования его применительно к юридическим лицам;
2) соотношение между подлежащими возмещению имущественным и моральным вредом;
3) исковая давность и другие ограничительные сроки в обязательствах по возмещению морального вреда.
1. О понятии морального вреда
Уяснение понятия морального вреда тесно связано с вопросом о возможности его возмещения. В советском гражданском законодательстве право на удовлетворение требования потерпевшего о возмещении морального вреда в виде общей нормы получило признание в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. В соответствии с п. 6 ст. 7 этого закона гражданин или юридическое лицо, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе... требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением. Ст. 131 данного закона гласила «моральный вред (физические или нравственные страдания), причиненный гражданину неправомерными действиями, возмещается причинителем при наличии его вины. В Казахстане Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик получили статус республиканского закона в январе 1993 г.[607]
Однако вопрос о юридическом признании морального вреда в качестве юридического факта поднимался еще задолго до принятия Основ гражданского законодательства. Одним из первых в советской литературе по этому поводу свое мнение выразил Б. Утевский. Он считал, что формальным основанием для решения вопроса об удовлетворении морального вреда являлась в то время ст. 44 УК РСФСР (1926 г.), предусматривающая возложение на осужденного обязанности «загладить вред» и ст. 403 ГК РСФСР (1922 г.), согласно которой возмещению подлежит не только имущественный вред, но и «вред, причиненный личности». Поскольку понятие личности охватывает духовную, моральную сферу человека, постольку право должно учитывать прежде всего моральный вред, причиненный личности[608]. Б. Утевский исходил из того, что моральный вред, причиненный преступлением, часто более чувствителен для потерпевшего, чем вред имущественный, что иногда преступление, не нанося потерпевшему никакого имущественного вреда, «коверкает всю его жизнь» и причиняет тяжкие нравственные страдания, которые ничем не компенсируются. Он полагал, что хотя моральный вред не может быть возмещен с тем, чтобы восстановить духовное состояние человека за деньги, но все же допускал денежную компенсацию, размер которой должен определяться в каждом конкретном случае не по принципу эквивалентности, а исходя из индивидуальных особенностей каждого дела, из степени и характера морального вреда, и имущественного положения потерпевшего и причинителя.
Аналогичная точка зрения по вопросу о возмещении морального вреда была высказана И. Брауде[609].
Резкой критике данное мнение было подвергнуто А. Зейц, возражения которого сводились к тому, что идея возмещения морального вреда по своей сущности является буржуазной и потому чужда советскому правосознанию[610]. Кроме того, отрицание морального вреда обосновывалось также тем, что он не может быть оценен и потому не может быть возмещен в деньгах.
Между тем законодательство ряда социалистических стран содержало нормы о возмещении морального вреда. Так, § 355 Гражданского кодекса Чехословацкой Республики 1950 г. предусматривал, кроме возмещения утраченного заработка потерпевшему гражданину и произведенных им расходов, также и «соразмерное вознаграждение за понесенные физические страдания и вознаграждение за обезображение, которое препятствует потерпевшему устроиться в жизни». Согласно Закону о компенсациях при увечьях и профессиональных заболеваниях Чехословацкой Социалистической Республики от 21 декабря 1961 г. предприятие обязано предоставить работнику соразмерную единовременную компенсацию за увечье, а именно, за ухудшение возможностей нахождения для него общественного применения и за боль, возникшую в результате этого». Возмещение морального вреда было предусмотрено также ст. 445 ГК Польской Народной Республики 1964 г.
В судебной практике двадцатых годов встречались иски о возмещении морального вреда, но они не удовлетворялись, и впоследствии такие иски вплоть до принятия Основ гражданского законодательства 1991 г. вовсе не предъявлялись.
В теории гражданского права проблема морального вреда была вновь поднята в конце тридцатых годов М.М. Агарковым[611]. Подвергнув анализу такие случаи повреждения здоровья человека, как неизгладимое обезображение лица, полная утрата зрения, паралич и другие серьезные последствия правонарушения, он предложил ввести в ГК правило, по которому «в случае, если повреждение здоровья потерпевшего влечет для него длительные страдания или лишения, суд может обязать ответственное лицо уплатить потерпевшему помимо возмещения за имущественный вред, еще дополнительное возмещение в размере, определяемом судом».
Этот взгляд находил поддержку в ряде работ и других авторов, посвященных возмещению вреда здоровью и жизни граждан. В частности, Н.С. Малеин обосновал необходимость возмещения наряду с имущественным вредом также и морального вреда, показав, что такого рода обязанности могут быть возложены на причинителя вреда судом в виде денежной компенсации, размер которой определяется с учетом конкретных обстоятельств дела.
Так, если в результате аварии потерпевший полностью потерял способность двигаться (прикован к постели), то возмещение имущественного вреда (утраченной заработной платы), вовсе не восстанавливает его прежнего состояния. И было бы справедливо в этом случае компенсировать моральный вред, скажем, приобретением для потерпевшего телевизора за счет причинителя вреда. По тем же соображениям за потерпевшим, утратившим зрение, можно было бы признать право на приобретение, например, музыкального инструмента[612].
Подобная позиция была высказана также Л.А. Майданик и Н.Ю. Сергеевой, которые полагали, что моральные страдания потерпевшего, лишившегося возможности вследствие травмы или из-за обезображения лица посещать театр, кино и т.п. могут быть облегчены путем возмещения расходов на приобретение мотоколяски, телевизора и т.п.[613] По мнению А.М. Беляковой, моральный вред выражается не только в переживаниях и страданиях, но также и в ограничении возможности лица активно участвовать в жизни: свободно передвигаться из-за ампутации ног, видеть или слышать при потере зрения или слуха и т.д.[614]
Категория морального вреда впервые нашла законодательное определение в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года. Ст. 131 Основ моральный вред был определен как причинение гражданину физических или нравственных страданий. Гражданский кодекс Республики Казахстан в общей части, не раскрывая понятия морального вреда, ввел нормы о праве на компенсацию морального вреда как способе защиты гражданских прав, о праве требовать возмещения морального вреда как элементе правоспособности граждан, о возмещении морального вреда, причиненного нарушениями личных неимущественных прав и обязательств. В связи с возникающими в практике судов вопросами, касающимися ответственности за причинение морального вреда, в постановлении № 10 Пленума Верховного суда Республики Казахстан от 22 декабря 1995 г. «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» было дано такое определение морального вреда: «Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания (унижение, раздражение, гнев, стыд, отчаяние, физическая боль, ущербность, дискомфортное состояние и т.п.), испытываемые (претерпеваемые, переживаемые) потерпевшим в результате совершенного против него правонарушения».
Следующими этапами в стремлении законодательства раскрыть сущность морального вреда, подлежащего возмещению, явились включение легального понятия морального вреда в Гражданский кодекс РК (особенная часть) и его разъяснение Верховным судом РК. Вот тексты этих норм:
Ст. 951 ГК РК - «Моральный вред - это нарушение, умаление или лишение личных неимущественных благ и прав физических и юридических лиц, в том числе нравственные или физические страдания (унижение, раздражение, подавленность, гнев, стыд, отчаяние, физическая боль, ущербность, дискомфортное состояние и т.п.), испытываемые (претерпеваемые, переживаемые) потерпевшим в результате совершенного против него правонарушения».
Части 2, 3 п. 3 нормативного постановления Верховного суда РК № 3 от 21 июня 2001 г. «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда»:
«Под моральным вредом следует понимать нравственные или физические страдания, испытываемые гражданином в результате противоправного нарушения, умаления или лишения принадлежащих ему личных неимущественных прав и благ».
Под нравственными страданиями как эмоционально-волевыми переживаниями человека следует понимать испытываемые им чувства унижения, раздражения, подавленности, гнева, стыда, отчаяния, ущербности, состояния дискомфортности и т.д. Эти чувства могут быть вызваны, например, противоправным посягательством на жизнь и здоровье как самого потерпевшего, так и его близких родственников (родителей, супругов, ребенка, брата, сестры и т.д.); незаконным лишением или ограничением свободы либо права свободного передвижения; причинением вреда здоровью, в том числе уродующими открытые части тела человека шрамами и рубцами; раскрытием семейной, личной или врачебной тайны; нарушением тайны переписки, телефонных или телеграфных сообщений; распространением несоответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство гражданина; нарушением права на имя, на изображение; нарушением его авторских и смежных прав и т.д.
Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, испытываемую гражданином в связи с совершенным против него противоправным насилием или причинением вреда здоровью».
При сравнительном анализе приведенных положений о понятии морального вреда можно обнаружить в них некоторые общие моменты и определенные несоответствия. Прежде всего, следует отметить, что термин «моральный вред» как обозначение одного из последствий правонарушения занял прочное место в законодательстве как антоним имущественного вреда. Вместе с тем в литературе выдвигаются предложения о разграничении среди неимущественного вреда двух его разновидностей: морального вреда как следствия нарушения права на честь, достоинство и деловую репутацию гражданина и психического вреда, наступающего в результате посягательства на жизнь и здоровье человека[615].
Предлагается определять ответственность за причинение психического вреда более высокую, чем за моральный вред. Приемлемость данного предложения с установлением в законодательстве понятия морального вреда через его градацию по степени тяжести нуждается в дополнительном изучении.
Во-вторых, сущность морального вреда в указанных определениях раскрыта путем сведения его к эмоционально-волевым переживаниям и ощущению физической боли человека.
Таким образом, в законодательстве моральный вред означает наступающее от правонарушения последствие, которое носит неимущественный характер и проявляется в нравственных и физических страданиях человека.
В то же время, заметно неполное соответствие между указанными нормами о моральном вреде. Если в ст. 951 ГК РК моральный вред есть нарушение, умаление или лишение личных неимущественных благ и прав физических и юридических лиц, то в названных постановлениях Верховного суда РК под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, испытываемые гражданином (потерпевшим) в результате противоправного нарушения, умаления или лишения принадлежащих ему личных неимущественных прав и благ. Сопоставление этих норм показывает, что в определении понятия морального вреда ст. 951 ГК РК допущено нарушение логической взаимосвязи между правонарушением и его последствием. Не вызывает сомнения то обстоятельство, что моральный вред, так же как и вред имущественный, представляет собой последствие, результат правонарушающего поведения. Поэтому нелогично отождествлять моральный вред (следствие, результат) с самим нарушением субъективных прав и благ (неправомерным поведением).
Кроме того, ст. 951 ГК РК посвящена общему понятию морального вреда, который может быть причинен не только в результате нарушения личных неимущественных прав и благ лица. Как вытекает из п. 4 ст. 951 ГК РК, моральный вред может иметь место в случаях, предусмотренных законодательными актами, и при нарушении имущественных прав лица, например, причиненный вследствие недостатков товаров, работ, услуг.
Представляется вполне обоснованным мнение У. К. Ихсанова о том, что само понятие морального вреда, несомненно, нуждается в совершенствовании.
Наряду с выводом о необходимости пересмотра понятия морального вреда в ГК РК, следует также рассмотреть вопрос о применимости этого понятия к юридическим лицам. В правоприменительной практике нередко наблюдается стремление ввести понятие морального вреда, причиняемого юридическим лицам. Несмотря на то, что коллективное образование как социальная общность не обладает телесными и духовными свойствами, а представляет собой аморфное явление, используемое лишь в качестве фикции для признания его субъектом права, встречаются утверждения о претерпевании юридическими лицами морального вреда.
Так, в Алматинском городском суде рассматривалось дело по иску корпорации «Девелопед Технолоджи Рисорс Инк» (иностранной организации США) к Мешеловой о взыскании морального вреда в сумме 31 247 680 тенге. По мнению истца, моральный вред ему причинен в результате обращений ответчика в правоохранительные органы республики и в редакцию газеты «Новое поколение» с сообщениями о якобы незаконных действиях корпорации[616].
ТОО «АНОШ» обратилось в городской суд г. Астаны с иском к Генеральной прокуратуре РК о взыскании материального и морального вреда, причиненного вследствие допущения волокиты при расследовании уголовного дела по обвинению бывшего директора Жезказганского филиала ОАО «Игилик банк» Ниязбекова, по вине которого истец понес значительные убытки[617].
Рассмотрим вначале некоторые бесспорные положения. Во-первых, юридическое лицо также обладает неимущественными правами (на деловую репутацию, на фирменное наименование и т.д.), которые могут быть нарушены. Во-вторых, юридическое лицо имеет право на защиту своих неимущественных прав (ст. 143 ГК РК). Возникает вопрос: какие последствия могут наступить в результате нарушения личных неимущественных прав юридического лица? Ответ может быть двояким в зависимости от признания возможности причинения морального вреда юридическому лицу: 1) юридическое лицо терпит убытки; 2) юридическое лицо терпит убытки и моральный вред либо только моральный вред. Представляется более верным ответ первый - юридическое лицо вправе требовать возмещения причиненных нарушением его личных неимущественных прав убытков и, разумеется, восстановления этих прав путем опровержения ложных сведений.
В гражданском законодательстве вопрос о возмещении морального вреда юридическому лицу решается неоднозначно. Так, в ст. 151 ГК РФ предусмотрена возможность компенсации морального вреда, причиненного гражданину нарушением его личных неимущественных прав. Юридическое лицо в этой статье вовсе не упоминается. §4 гл. 59 ГК РФ под названием «Компенсация морального вреда» ни в одной из трех статей не указывает на моральный вред юридических лиц, подлежащий компенсации. Но п. 7 ст. 152, посвященной защите чести, достоинства и деловой репутации, распространяет правила о защите деловой репутации гражданина и на защиту деловой репутации юридического лица. При этом среди способов защиты деловой репутации гражданина указано на возмещение морального вреда (п. 5 ст. 152 ГК РФ). Один из авторов комментария к ГК РФ Смотров С.В. пишет, что «абсолютно точной следует признать формулировку п. 7 ст. 152, где говорится о применении к юридическим лицам правил о защите деловой репутации гражданина»[618]. Мы не разделяем восторга названного автора относительно качества норм статей 151, 152 ГК РФ, поскольку четкого указания о компенсации морального вреда юридического лица в них не содержится. Остается неясным, предоставляется ли защита юридическому лицу при нарушении не только его деловой репутации, но и в случаях посягательства на его же честь, достоинства и другие нематериальные права. В отличие от законодательства РФ последовательность в раскрытии понятия морального вреда больше проявляется в ГК РК (ст. ст. 9, 143, 951). Однако постановление Верховного суда РК от 21 июня 2001 г. специально посвященное вопросам возмещения морального вреда, не содержит каких-либо положений о юридических лицах как субъектах, признаваемых понесшими моральный вред.
В приведенных выше определениях морального вреда наиболее значимыми его характеристиками являются физические и нравственные страдания. Такие эмоционально-волевые ощущения в состоянии испытывать только человек, как психо-физическая особь. Юридическое лицо является социальной общностью, состоящей из коллектива людей. Невозможно представить себе такое состояние, когда бы после нарушения деловой репутации юридического лица поголовно все входящие в этот коллектив люди из-за этого лишились сна, постоянно находились в стрессе и т.д. Быть может, только руководители и лица из административного персонала будут переносить подобные переживания, но немыслимо, чтобы коллектив юридического лица в полном составе впал в состояние нравственных страданий. Поэтому категория морального вреда, как нам кажется, не присуща юридическому лицу. В случае нарушения неимущественных прав юридического лица можно вести речь лишь о возмещении имущественных потерь - убытков. К примеру, если в результате распространения ложных сведений о том, что предприятие при выпуске товаров использует сомнительное сырье, будет сокращено число контрактов, то убытки могут быть определены в размере упущенной выгоды.
В литературе высказывалось мнение о неприменимости понятия морального вреда к юридическим лицам. В частности, У.К. Ихсанов пишет: «… исходя из буквального толкования понятия «моральный вред» можно сделать вывод, что он не может быть причинен юридическим лицам, которые не могут испытывать «страданий (гнева, стыда, физической боли и т.п.)»[619]. Такого же мнения придерживаются Б.Т. Раимбай[620], авторы учебника «Гражданское право» ч. 1[621]. В ряде работ российских ученых этот взгляд также находит отражение. Так, М.И. Брагинский, Е.А. Суханов, К.Б. Ярошенко, А.М. Эрделевский считают, что моральный вред, причиненный юридическим лицам, возмещаться не должен[622].
Судебная практика также иногда отрицательно относится к признанию морального вреда за юридическим лицом. Так, при рассмотрении дела по иску ТОО «Нефтегаз Казахстан» к ТОО «Нефть и газ Казахстана» о прекращении использования товарного знака и взыскании морального ущерба в сумме 2 млн. тенге в Алматинском городском суде было отмечено, что нравственные и физические страдания имеют отношение к физическому лицу[623].
Обобщая изложенные выше положения о понятии морального вреда можно было бы сделать следующие выводы и предложения:
1) моральный вред представляет собой такое последствие правонарушения, которое имеет непосредственное влияние на психо-физическое состояние человека, поэтому он может быть причинен только физическому лицу;
2) юридическое лицо обладает неимущественными правами, которые могут подвергаться посягательствам и нарушениям, однако последствия этих правонарушений проявляются в убытках, подлежащих возмещению на общих основаниях;
3) с целью придания понятию морального вреда необходимой ясности и четкости следует исключить из ст. 142 и 951 ГК РК упоминания о юридических лицах, как субъектах, претерпевающих моральный вред.
2. О соотношении между подлежащими возмещению имущественным и моральным вредом
Как было отмечено выше, до принятия Основ гражданского законодательства всякое правонарушение влекло за собой ответственность в виде возмещения убытков, если только причинялся имущественный вред. С момента введения компенсации морального вреда возник вопрос о соотношении между подлежащими возмещению имущественным и моральным вредом. Необходимо было урегулировать порядок возмещения вреда в следующих вариантах сочетания имущественного и морального вреда, наступающих в результате нарушения личных неимущественных и имущественных прав потерпевших:
1) возмещение морального вреда при нарушении личных неимущественных прав потерпевшего;
2) возмещение морального и имущественного вреда при нарушении личных неимущественных прав потерпевшего;
3) возмещение морального и имущественного вреда при нарушении имущественных прав потерпевшего.
Первые два варианта сочетания имущественного и морального вреда, подлежащих возмещению, были предусмотрены в п. 6 ст. 7 Основ гражданского законодательства, где было установлено: «гражданин или юридическое лицо, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением». В зависимости от наступающих последствий потерпевший вправе требовать возместить только моральный вред при отсутствии имущественного вреда, либо требовать возмещения одновременно как морального так и имущественного вреда, если они были причинены одним и тем же правонарушением. Это положение ныне закреплено в п. 3 ст. 951 ГК: «моральный вред возмещается независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда».
Право на возмещение морального, а также в подлежащих случаях и имущественного вреда за нарушение чести, достоинства и деловой репутации гражданина остается неизменным с момента его введения Основами гражданского законодательства. Оно воспроизведено текстуально как в ГК РФ (п. 5 ст. 152), так и в ГК РК (п. 6 ст. 142). В развитие этого положения возможность компенсации морального вреда распространена за посягательства и на иные неимущественные права и нематериальные блага (ст. 151 ГК РФ), п. 1 ст. 141 ГК РК).
Таким образом, начиная с момента действия Основ гражданского законодательства на территориях РФ и РК и до настоящего времени, вне всякого сомнения применяется правило: при нарушении личных неимущественных прав гражданина подлежат возмещению понесенный им моральный вред, а если имел место также вред имущественный, то возмещается одновременно моральный и имущественный вред.
Сложнее обстояло дело с регулированием последствий нарушения имущественных прав гражданина и юридического лица. Если нарушение имущественных прав лица вызывало только причинение имущественного вреда, то действовало традиционное общее положение - убытки должны быть возмещены правонарушителем. Но в случае появления наряду с убытками также и морального вреда как следствия нарушения имущественных прав потерпевшего законодательство о его возмещении развивалось не последовательно. Вначале Основы гражданского законодательства ввели единую норму, согласно которой возмещение морального вреда должно осуществляться независимо от того, причинен ли этот вред посягательством на личное неимущественное право или на имущественное право потерпевшего лица (ст. 131). Затем 1 января 1995 г. в Российской Федерации был введен в действие Гражданский кодекс (первая часть), ст. 151 которого установила следующее правило: если моральный вред причиняется посягательством на какое-либо материальное благо, которое находит свое выражение в имущественном праве, то он подлежит возмещению лишь на основании специального закона (например, закона «О «защите прав потребителей»). Действие в Российской Федерации ст. 131 Основ, предусматривавшей возмещение морального вреда во всех случаях нарушения как неимущественного, так и имущественного права, охватывает период с 3 августа 1992 г. до 1 января 1995 г.
Иначе был решен этот вопрос в Казахстане. В принятом в 1994 г. Гражданском кодексе Республики Казахстан (общая часть) нормы, аналогичной ст. 151 ГК РФ, не содержится. Более того, ст. 352 ГК РК предусмотрено совершенно противоположное приведенной ограничительной норме положение: моральный вред, причиненный нарушением обязательства, возмещается сверх убытков. Здесь не требуется пояснений относительно того, что нарушение обязательств означает нарушение имущественных прав участника обязательства. Постановлением Верховного суда от 22 декабря 1995 г. круг случаев возмещения морального вреда гражданам был еще более расширен. В частности, суду предоставлялось право на основании ст. 131 Основ гражданского законодательства обязать работодателя компенсировать причиненные работнику нравственные и физические страдания в связи с незаконным увольнением, переводом на другую работу, невыплатой заработной платы, трудовым увечьем, профзаболеванием и т.п.
Эта нормативная основа послужила поводом к тому, что в Казахстане судебная практика столкнулась с расширением случаев предъявления исков о взыскании морального вреда за нарушение не только личных неимущественных прав, но и имущественных прав. Так, в Октябрьском суде г. Усть-Каменогорска рассматривалось исковое заявление двух граждан к АО «Адиль» о взыскании дивидендов и морального вреда[624], в Алмалинском районном суде г. Алматы - дело по иску Жаркова и Филиповского о взыскании убытков и компенсации морального ущерба, вызванных ненадлежащим исполнением ТОО «Туран» своих обязательств[625].
В Лениногорском городском суде в результате рассмотрения дела по иску Качура Л. к Качуре В. об истребовании своей машины было решено взыскать с ответчика моральный вред в сумме 20 тыс. тенге[626].
В судах Жамбылской области длительное время находилось на рассмотрении дело по иску 68 работников химических предприятий - АО «Каратау», ЗАО «Фосдорит», МКК «Тексуна Кемиклз Инк» о взыскании несвоевременно выданной заработной платы, неустойки и компенсации морального вреда по 150 тыс. тенге каждому работнику[627].
Изучение судебной практики показало, что суды взыскивают моральный вред, причиненный гражданам в результате несвоевременной выплаты денежных сумм в возмещение вреда, неправильного исчисления сроков выплаты, в результате неправомерного отказа в возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью граждан[628].
Как видно из указанных примеров, в практике судов не проводилось разграничение между моральным вредом, причиняемым нарушением личных неимущественных прав (на жизнь, здоровье) и моральным вредом, наступающим из-за нарушения имущественных прав (на своевременное получение заработной платы, на получение дивидендов, на неприкосновенность права собственности и т.д.).
Попутно следует заметить, что моральный ущерб за причинение вреда жизни и здоровью как объектам неимущественных благ, начал возмещаться с момента введения в действие Основ гражданского законодательства на территории РК - с 30 января 1993 г. Это правило остается неизменным и до настоящего времени.
Что касается возмещения морального вреда, как результата нарушения имущественных прав потерпевшего, то в законодательстве Казахстана ограничения на этот счет были введены, в отличие от РФ, только с принятием особенной части ГК РК - то есть с 1 июля 1999 г. П. 4 ст. 951 ГК РК установлена норма, в соответствии с которой моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, возмещению не подлежит, кроме случаев, предусмотренных законодательными актами. Поэтому на протяжении 1993 - 1999 годов в предъявляемых исках не только граждан, но и юридических лиц, наряду с притязаниями о возмещении убытков выдвигались также требования о компенсации морального вреда. Причем эта попытка получить компенсацию морального вреда, имевшая правовое основание в указанный период, продолжает по инерции сохраняться и поныне. Так, специализированный межрайонный экономический суд в г. Караганде своим решением взыскал с ТОО «Абс-Энерго» в пользу ТОО «Комир-Инвест», за невыполнение обязанности по оплате полученной продукции - угля в качестве возмещения морального вреда в сумме 10 тыс. тенге, сославшись при этом на ст. 352 ГК РК, в соответствии с которой моральный ущерб возмещается сверх убытков. Это дело рассматривалось 6 ноября 2001 г., то есть в период действия особенной части ГК РК, где было установлено ограничение по взысканию компенсации за моральный вред, причиненный нарушением имущественных прав (п. 4 ст. 951 ГК РК).
В целях упорядочения практики возмещения морального вреда в случаях нарушения имущественных прав потерпевшего и совершенствования соответствующих правовых норм следовало бы рассмотреть возможность внесения следующих поправок в гражданское законодательство:
1) исключить из ГК РК понятие морального вреда юридического лица, как это предлагалось выше, и упоминание о праве юридического лица на возмещение морального вреда при нарушении его личных неимущественных и имущественных прав;
2) привести ст. 352 ГК РК в соответствие с п. 4 ст. 951 ГК РК и изложить ее в следующей редакции: «моральный ущерб, причиненный нарушением обязательства, возмещается в предусмотренных законодательными актами случаях сверх убытков, предусмотренных ст. 350 настоящего Кодекса»;