3) нуждается в уточнении и нормативное постановление Верховного суда от 21 июня 2001 г. В частности вызывает недоумение разъяснение (п. 13) о том, что неисполнение обязательств, предусмотренных ст. 272-288 ГК, может явиться основанием для возмещения морального вреда, если ненадлежащее исполнение обязательства должником не связано с нарушением имущественных прав кредитора. Общеизвестно, что права кредитора в обязательстве носят имущественный характер, поэтому неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства должником неизбежно затрагивают имущественные права кредитора. Основанием возмещения морального вреда в этих случаях служит именно наличие этого вреда, и если право потерпевшего при нарушении его имущественного права как кредитора в обязательстве на возмещение морального вреда предусмотрено специальным законодательным актом (Законом о защите прав потребителей).
В этом же разъяснении в числе примеров одновременного нарушения имущественных и личных неимущественных прав гражданина указано на нарушение права преимущественной покупки. Этот пример является неудачным потому, что право преимущественной покупки участника общей долевой собственности есть его имущественное право и не имеет какого-либо неимущественного характера. То обстоятельство, что права участников общей собственности связаны с личностями каждого из них, не означает, что они приобретают какие-то неимущественные права. Таких случаев, когда участие в правоотношении обусловлено тесной связью с личностью участников, которые имеют лишь имущественные права, в гражданском праве встречается немало (например, доверитель и поверенный).
3. Исковая давность и другие ограничительные сроки в обязательствах по возмещению морального вреда
Вначале следует рассмотреть вопрос о сроках исковой давности и других ограничительных сроках в случаях причинения морального вреда нарушением личных неимущественных прав потерпевшего. В гражданском законодательстве издавна прочно закрепилось положение принципиального значения: на требования о защите нематериальных благ и личных неимущественных прав исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законодательными актами (п. 2 ст. 43 Основ, п. 1 ст. 187 ГК РК, п. 4 постановления Верховного суда РК от 21 июня 2001 г.).
За истекший период действия данной нормы исключения из названного правила для защиты неимущественных прав путем компенсации морального вреда ни в ГК РК, ни в других законодательных актах не предусматривались. Поэтому бесспорным можно признать положение о том, что лицо, потерпевшее моральный вред, вправе требовать возмещения этого вреда в любое время, независимо от истечения какого-либо срока с момента нарушения личных неимущественных прав. В этой связи нуждаются в рассмотрении обоснованность и правомерность содержащихся в ГК РК и других законодательных актах некоторых положений. Прежде всего, это касается п. 1 ст. 923 ГК РК и п. 8 Закона РК «О введении в действие Гражданского кодекса Республики Казахстан (Особенная часть). Согласно п. 1 ст. 923 ГК РК вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения и совершения иных незаконных действий правоохранительных органов, возмещается государством в полном объеме. В состав этого вреда входит и та часть, которая именуется моральным вредом (подп. 2 п. 3 ст. 951 ГК РК). Возникает вопрос о том, какие субъективные права гражданина подвергаются нарушениям вследствие незаконных действий суда, органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры. Исходя из приведенного в данной норме перечня этих незаконных действий (незаконное осуждение, незаконное привлечение к уголовной ответственности, незаконное применение в качестве меры пресечения заключения под стражу, домашнего ареста, подписки о невыезде, незаконное наложение административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, незаконное помещение в психиатрическое или другое лечебное учреждение) можно полагать, что в первую очередь последствия указанных действий проявляются в нарушении личных неимущественных прав. Для подтверждения этого вывода достаточно обратиться к последствиям незаконного осуждения. В результате незаконного осуждения гражданина имеет место нарушение по крайней мере двух его нематериальных благ: право на личную свободу (ст. 16 Конституции РК), право на честь и достоинство (ст. 115 ГК РК). Незаконное осуждение гражданина несомненно порочит его честь и достоинство, а вынесенный в этом случае приговор суда означает распространение порочащих честь и достоинство сведений.[629]
Гражданин, реабилитированный на основе отмены незаконного приговора, вправе требовать возмещения морального вреда независимо от истечения какого-либо срока с момента вынесения приговора (п. 1, 3 ст. 141, п. 6 ст. 143 ГК РК, п. 1 ст. 187 ГК РК). Это положение находит реализацию и в судебной практике. Так, решением Верховного суда РК от 22 июля 1993 г. удовлетворен иск о возмещении имущественного и морального вреда, причиненного матери Рыскулбекова Кайрата в результате его незаконного осуждения (приговор был вынесен 16 июня 1987 г., а отменен постановлением Пленума Верховного суда РК 21 февраля 1992 г. с полным оправданием осужденного)[630].
Определением коллегии по гражданским делам Верховного суда РК было подтверждено право гражданина Федулеева В.Р. на взыскание с государственной казны компенсации морального вреда в сумме 250 тыс. тенге, причиненного в результате незаконного ареста[631]. В Актюбинском городском суде рассмотрено дело по иску Тасмагамбетовой о взыскании морального ущерба вследствие незаконного заключения под стражу, и решено взыскать 50 тыс. тенге[632].
Хотя гражданское законодательство не предусматривает применение исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда вследствие нарушения нематериальных благ и неимущественных прав, Закон о введении в действие Особенной части ГК РК установил норму, которая распространила действие ст. 922 и 923 ГК РК (Особенная часть) на случаи, когда причинение вреда потерпевшему имело место до 1 июля 1999 г., но не ранее 1 июля 1996 г., и причиненный вред остался не возмещенным. В комментарии к ГК РК (Особенная часть) высказано мнение о том, что указанный в данном Законе трехлетний период законодатель избрал в виде общего срока исковой давности. С этим мнением согласиться невозможно.
Не вдаваясь в содержание всех норм ст. 922 и 923 ГК РК с целью более выпуклого показа смысла установленного временно̀го предела, остановимся на анализе только п. 1 ст. 923 ГК РК и лишь на последствиях незаконного осуждения гражданина. Ясно, что эти последствия охватывают причинение как имущественного, так и морального вреда. Имущественные потери при этом могут выразиться в утрате заработка и других доходов, в лишении конфискованного имущества, в расходах по ведению судебного дела и др. В составе материального ущерба существенную часть составляют, как правило, неполученные в связи с незаконным осуждением доходы в виде заработка и иных ежемесячных поступлений за время отбывания наказания. Эти доходы для потерпевшего служили основным сложившимся постоянным источником пополнения его имущественного состояния и средством выживания. При определении размера возмещения неполученных доходов решающим фактором является тот отрезок времени, за который в законодательстве предусмотрена возможность взыскания этого ущерба. Представляется, что установленный п. 8 Закона от 1 июля 1999 г. трехлетний срок ограничения возмещения ущерба по п. 1 ст. 923 ГК РК относится именно к временно̀му пределу взыскания утраченных (неполученных) доходов реабилитированного гражданина. Указанный здесь срок с 1 июля 1996 г. до 1 июля 1999 г. не является исковой давностью. Можно пояснить эту мысль следующим примером: гражданин осужден незаконно в 1995 г. и оправдан судом в июле 1998 г., дело о возмещении материального ущерба рассматривается в 1999 г. Неполученные доходы он вправе требовать за период с 1 июля 1996 г. по июль 1998 г. Что касается возмещения морального вреда, причиненного этому гражданину незаконным осуждением, то компенсация присуждается со дня вынесения приговора в 1995 году, ибо по таким требованиям никаких ограничений во времени за прошлый период законодательство не устанавливает. Поэтому следует внести необходимые уточнения в нормативное постановление Верховного суда РК от 21 июня 2001 г. (п. 4). Ссылка на Закон «О нормативных правовых актах» в данном случае неуместна, поскольку возмещение морального вреда за незаконное осуждение впервые введено не ГК РК (Особенная часть), а гораздо раньше, как указывалось выше, Основами гражданского законодательства[633].
По этим же соображениям необходимо уточнить редакцию ст. 187 ГК РК, в п. 3 которой содержится ограничение тремя годами до предъявления иска возможности удовлетворения требования о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина. Во-первых, следует исключить слова «предъявленные по истечении срока исковой давности», поскольку трехлетний период в этой норме не является исковой давностью, а означает временно̀й предел взыскания неполученных потерпевшим в связи с причинением вреда жизни и здоровью доходов за прошлое время.
Вред, причиняемый жизни и здоровью гражданина, представляет собой посягательство на нематериальные блага потерпевшего. Требование о компенсации морального вреда и в этом случае не подпадает под действие какого-либо ограничительного срока. Учитывая эти обстоятельства, второе предложение в п. 3 ст. 187 ГК РК можно было бы изложить в следующей редакции: «Однако требования о возмещении имущественного вреда удовлетворяются не более чем за три года, предшествующие предъявлению иска».
Е. НЕСТЕРОВА
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СУБЪЕКТОВ ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКТОРА ЭКОНОМИКИ ПО ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ, ВОЗНИКАЮЩИМ ИЗ ДОГОВОРА[634]
Гражданское законодательство по-разному регламентирует ответственность субъектов гражданского права в зависимости от ее видов (договорная, внедоговорная), оснований (виновная, безвиновная), видов субъектов (государство, административно-территориальная единица, государственное юридическое лицо, частное юридическое лицо, физическое лицо) и т. д. В связи с этим возникают вопросы, связанные со спецификой различных форм ответственности, обоснованностью тех или иных законодательных решений. Нормотворческая и правоприменительная практика ставят с особой остротой проблемы договорной ответственности субъектов государственного сектора экономики[635]. Это обусловлено тем, что данная категория субъектов несет ответственность имуществом, находящимся в государственной собственности, либо имеющим важное экономическое значение для республики.
В соответствии со ст. 111 ГК РК государство может участвовать в гражданских правоотношениях непосредственно и опосредованно (через органы государственной власти и управления в рамках их компетенции, иные государственные органы, юридические лица и граждан). Следовательно, и ответственность государства может быть прямой - имуществом государственной казны по обязательствам Республики Казахстан, имуществом местной казны по обязательствам административно-территориальной единицы (п. 1 ст. 113 ГК РК), и косвенной - за счет средств, закрепленных за соответствующим государственным юридическим лицом.
В отношении прямой имущественной ответственности Республики Казахстан и административно-территориальной единицы законом установлены определенные ограничения в составе имущества этих публичных образований, на которое можно обратить взыскание. Имеется в виду недопустимость использовать в качестве объекта взыскания по их обязательствам принадлежащее им имущество, которым не вправе обладать другие субъекты гражданского права (т.е. имущество, изъятое из оборота).
Что же касается ответственности государственных юридических лиц, то, по общему правилу, созданное Республикой Казахстан или административно-территориальной единицей юридическое лицо не отвечает по их долгам. В свою очередь, Республика Казахстан и административно-территориальная единица не отвечают по долгам своих юридических лиц, кроме случаев, предусмотренных в ГК и других законодательных актах. К таким случаям относится субсидиарная ответственность государства по обязательствам созданных им казенных предприятий и учреждений.
Следует отметить, что субсидиарная ответственность, о которой идет речь, несколько отличается от предусмотренной в ст. 288 ГК РК[636]. Различие состоит, во-первых, в том, что в силу указанной статьи субсидиарный должник отвечает в случае, когда основной отказался удовлетворить требование кредитора. Реальная возможность основного должника удовлетворить претензии кредитора при этом не имеет значения. В то же время в силу п. 1 ст. 44 ГК РК условием наступления субсидиарной ответственности государства служит недостаточность денег у государственного учреждения или казенного предприятия. Во-вторых, предварительного обращения взыскания на неденежное имущество учреждения или казенного предприятия не требуется[637].
При рассмотрении проблемы ответственности субъектов государственного сектора экономики по договорным обязательствам, особого внимания заслуживает аспект, касающийся реализации конституционного принципа о равной защите государственной и частной собственности, в соответствии с которым «в Республике Казахстан признаются и равным образом защищаются государственная и частная собственность» (п. 1 ст. 6 Конституции Республики Казахстан). И, прежде всего, вопрос о действии указанного конституционного принципа возникает в связи с установленным законодателем порядком ответственности казенных предприятий и государственных учреждений по договорным обязательствам.
Согласно ч. 2 п. 3 ст. 44 Закона «О государственном предприятии» от 19 июня 1995 г. (с последующими изменениями и дополнениями) по договорным обязательствам казенного предприятия Республика Казахстан или административно-территориальная единица несут субсидиарную ответственность только в рамках выполнения государственного заказа. Под государственным заказом понимается приобретение государством (государственными органами, государственными учреждениями, государственными предприятиями и акционерными обществами, контрольный пакет акций которых принадлежит государству, а также аффилиированными с ними юридическими лицами) товаров, работ или услуг за счет денег республиканского и местных бюджетов, которое регулируется законодательством РК о государственных закупках. Однако казенное предприятие может вступать в гражданско-правовой договор для удовлетворения своих собственных потребностей (например, покупка мебели, предназначенной для офиса казенного предприятия, оказание услуг населению, продажа изготовленных изделий и т. п.), т. е. не в рамках выполнения государственного заказа. По указанным договорным обязательствам казенное предприятие отвечает только находящимися в его распоряжении деньгами, а собственник (Республика Казахстан или административно-территориальная единица) никакой ответственности по таким обязательствам не несет. На наш взгляд, такое положение противоречит конституционному принципу о равной защите государственной и частной собственности, который предполагает, что «государственный и частный собственники, находясь в какой-либо одинаковой практической ситуации, разрешенной или допускаемой для них законодательством, будут подчиняться одному и тому же правовому режиму как в публичной (налоги и пр.), так и в частной (договорные взаимоотношения и т. п.) сферах»[638]. В данном же случае установлено более благоприятное регулирование ответственности казенных предприятий по сравнению с частными коммерческими организациями. Ю. Г. Басин пишет: «по договорным обязательствам казенного предприятия государство несет субсидиарную ответственность только в рамках государственного заказа (п. 3 ст. 44 Указа от 19 июня 1995 г. «О государственном предприятии» в редакции от 4 ноября 1999 г.). Остальная сумма долга казенного предприятия остается непогашенной. Налицо - более полная защита интересов государства как собственника казенного предприятия по сравнению с защитой интересов субъектов частной собственности»[639]. Таким образом, специфика ответственности казенных предприятий заключается, во-первых, в том, что она не распространяется на имущество, закрепленное за казенным предприятием на праве оперативного управления (кроме денег). Во-вторых, собственник казенного предприятия освобождается от субсидиарной ответственности по указанным обязательствам. Таким образом, если у казенного предприятия окажется недостаточно денег, чтобы погасить свои обязательства по договору, заключенному не в рамках выполнения государственного заказа, то кредитор не сможет обратить взыскание на иное имущество должника, а также предъявить соответствующие требования к собственнику казенного предприятия.
Разрешить возникшую ситуацию можно различными способами.
1. Предусмотреть в ст. 44 Закона «О государственном предприятии», что Республика Казахстан или административно-территориальная единица несут субсидиарную ответственность не только по договорным обязательствам казенного предприятия в рамках выполнения государственного заказа, но и по иным обязательствам из договоров, которые прошли процедуру согласования с уполномоченным органом и надлежащим образом зарегистрированы.
2. Законодательно установить правило, что любой договор, стороной по которому выступает казенное предприятие, должен заключаться в соответствии с законодательством о государственных закупках.
3. Дополнить ст. 44 Закона «О государственном предприятии» нормой, что по иным договорным обязательствам (не связанным с выполнением государственного заказа) казенное предприятие несет ответственность всем закрепленным за ним имуществом.
При этом наиболее предпочтительным представляется первый вариант.
Ответственности учреждений посвящены ч. 2, 3, 4 п. 1 ст. 44 ГК РК: учреждение отвечает по обязательствам находящимися в его распоряжении деньгами. При их недостаточности ответственность по обязательствам учреждения несет его учредитель.
Государственное учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении деньгами.
При недостаточности у государственного учреждения денег ответственность по его обязательствам несет Правительство РК или соответствующий местный исполнительный орган.
При ответе на вопрос, вправе ли государство обеспечивать защиту государственной собственности иными способами, нежели те, что установлены для защиты объектов частной собственности, возникает проблема реализации принципа равной защиты государственной и частной собственности
Данный вопрос возник в связи с анализом постановления Правительства РК от 29 августа 2000 г. «О товариществе с ограниченной ответственностью «Акмола Новая Стройиндустрия», которым были определены особые условия и порядок реализации конкурсной массы ТОО «Акмола Новая Стройиндустрия», а также установлены дополнительные требования к покупателям конкурсной массы. Правительство РК в целях обеспечения возврата средств, отвлеченных из республиканского бюджета в силу выданной государственной гарантии РК, установило особый порядок защиты интересов государства и государственной собственности, не предусмотренный для защиты интересов частных собственников. ТОО «Нур» предъявило по этим мотивам иск о признании недействительным указанного постановления Правительства. Суд не нашел оснований для удовлетворения исковых требований[640], мотивировав свое решение тем, что в конкурсной массе признанного банкротом ТОО «Акмола Новая Стройиндустрия», находилось действующее высокотехнологическое оборудование, которое являлось залоговым, предоставленным в счет обеспечения возвратности займа. В качестве дополнительного обеспечения возвратности кредита была выдана государственная гарантия. Данное обязательство государства, по мнению суда, подпадает под понятие экономической безопасности в соответствии с Законом РК «О национальной безопасности Республики Казахстан». Кроме того, оборудование приобретено под гарантию государства, государством частично погашен кредит, и государство за счет бюджетных средств в силу выданной гарантии обязано полностью выполнить обязательства признанного банкротом должника, что прямо свидетельствует о значимости принимаемых мер для экономики республики. Согласно п. 4 ст. 2 Закона РК «О банкротстве» при банкротстве организаций, имеющих важное стратегическое значение для экономики республики, способных оказать влияние на жизнь, здоровье граждан, национальную безопасность или окружающую среду, а также признанных банкротами по инициативе государства, Правительство РК вправе устанавливать особые условия и порядок реализации конкурсной массы, а также дополнительные требования к покупателям объектов конкурсной массы. Следовательно, Правительство приняло указанное постановление в рамках исполнения возложенных на него обязанностей.
С вынесенным решением суда трудно согласиться, так как, на наш взгляд, названное постановление Правительства нарушает принцип равной защиты государственной и частной собственности, поскольку основной целью издания указанного постановления явилось обеспечение особой защиты государственной собственности - бюджетных средств. Одним из дополнительных требований к покупателям конкурсной массы установлено принятие покупателем обязательств по возврату средств, отвлеченных из республиканского бюджета в силу выданной государственной гарантии. Тем самым государство стремилось компенсировать бюджетные средства, выплаченные в счет погашения кредита, и избежать исполнения обязательств, возникших на основании выданной государственной гарантии. Несомненно, что негосударственный гарант не обладает подобными средствами защиты своего имущества, что является нарушением принципа равной защиты государственной и частной собственности.
Ссылка суда на п. 4 ст. 2 Закона «О банкротстве» также не верна, так как в указанной норме речь идет о банкротстве организаций, имеющих важное стратегическое значение для экономики республики, способных оказать влияние на жизнь, здоровье граждан, национальную безопасность или окружающую среду, а также признанных банкротами по инициативе государства. ТОО «Акмола Новая Стройиндустрия» к таковым не относится, поскольку п. 4 ст. 2 Закона «О банкротстве» регулируется защита общественных интересов, а не интересов государства как собственника. А постановлением Правительства РК от 29 августа 2000 г. «О товариществе с ограниченной ответственностью «Акмола Новая Стройиндустрия» устанавливается особый порядок обеспечения защиты государственной собственности - бюджетных средств, что противоречит основным началам гражданского законодательства Республики Казахстан.
Поскольку в данном случае речь идет об установлении того, кто и на каких условиях может стать собственником, и это решение нам представляется неверным, мы не можем согласиться с мнением А. Г. Диденко о том, что государство вправе установить любые ограничения и привилегии для любых субъектов права на стадии законодательной регламентации в вопросах: кто, когда и в отношении каких объектов может быть собственником[641].
Кроме того, указанным постановлением Правительства нарушается принцип равенства участников гражданских правоотношений, который означает, что участники гражданских правоотношений, независимо от их общественного и социального положения, организационно-правовой формы и видов собственности, образующей имущественную основу их деятельности, равны в возможностях приобретения, использования и прекращения гражданских прав и обязанностей[642].
Таким образом, государство и иные субъекты, основанные на государственной собственности, вступая в договорные отношения, должны руководствоваться принципами равной защиты государственной и частной собственности и равенства участников гражданских правоотношений. Законодательное установление большей защищенности государственной собственности в области договорной ответственности по сравнению с частной не допустимо.
ВОСПОМИНАНИЯ. РАЗМЫШЛЕНИЯ
ИНТЕРВЬЮ ПРОФ. О.ИОФФЕ ЖУРНАЛУ «ЮРИСТ» (2004, № 6)
Чем был вызван Ваш отъезд из СССР?
Я проработал на юридическом факультете ЛГУ с 1947 по 1979 год. В конце этого года отношение ко мне резко изменилось. Я потерял преподавание, исследование, печатанье и даже общение. Все мои попытки восстановить положение ни к чему не привели. Оставался один выход - уехать. 17 июня 1981 г. я был в США.
С чего все - таки начались Ваши осложнения на работе? Те, кто знает Вас, говорит, что внутренние разногласия относительно самой системы и власти «мучали» Вас долгие годы?
Многое из того, что вошло в критику СССР в постсоветское время, мучило и меня. Я уже отправил 9 статей в сборник «Гражданское законодательство. Статьи. Комментарии. Практика», где делюсь этими соображениями. 6 из них уже напечатано. Вскоре обещают издать остальные. Они и последующие работы ответят на Ваши вопросы.
Как сложилась судьба по приезде в США?
Через месяц по прибытии в США, 17 июля 1981 года, я был профессором Гарварда - одного из самых ведущих в стране. 2-ой семестр - с февраля по июнь 1982 года работал в университете Бостона, а с сентября 1982 по июнь 1998 года (до выхода на пенсию) работал полным несменяемым профессором в Хартфорде (Коннектикут). Читал 4 курса: советское право, сравнительное право, римское право, права человека. Опубликовал 11 книг, в том числе по читаемым мной курсам, несколько десятков статей и обзоров. Бывал с докладами на международных конференциях в Голландии, ФРГ, Чикаго, Нью-Хэвене, Нью-Йорке и в нескольких университетах и конференциях судей выступал с эпизодическими лекциями. Мои работы неоднократно рецензировались в США, Голландии, ФРГ.
Расскажите о недостатках и преимуществах правовой науки и подготовки юристов в США по сравнению с советской юридической подготовкой?
Главное преимущество США заключается в приеме на юридические факультеты лишь тех, кто окончил колледжи, т.е. имеет высшее образование. Это позволяет использовать все три года на юридическом факультете только для преподавания права с широким развертыванием разнообразных проблем. Недостаток, сравнительно с советским правоведением, состоит в отсутствии общетеоретических правовых дисциплин. Чтобы обойти этот недостаток, я читал один раз курс под выдуманным мной названием «Юридический словарь». Но прагматически настроенные студенты не очень этим увлекались.
Как Вам видятся задачи права на постсоветском пространстве?
Важнейшая задача правоведения - обновление юридических наук, отказ от догм и утопий, сосредоточение на том, чего требует жизнь. Это займет немало времени, но без этого правоведение в постсоветском пространстве будет катастрофически отставать. В практической области я вижу множество проблем. Важнейшие из них - законность и правовое государство. Подчеркну, что речь идет не о словесах, а о том, что нужно делать практически.
Расскажите о Ваших связях с Казахстаном.
Я связан с Казахстаном лекциями, докладами, обсуждениями, беседами, публикациями, поездками, начиная с середины 50-х годов. Неоднократно выступал также официальным оппонентом по диссертациям. Понятно, что у меня больше прямых контактов с моими коллегами - Басиным, Диденко, Базарбаевым, Ихсановым. Эти ученые могли бы оказать честь любому вузу постсоветского пространства.
Когда Вы в первый раз приехали в Казахстан, и по какому поводу?
Это было в середине 1957 года. Меня пригласили гостем на юридический факультет КазГУ. Я прочитал несколько лекций, докладов. Беседовал с казахстанскими учеными группами и в одиночку.
Состояние ученого, его комфортности, как, в общем, и простого человека, напрямую зависят от многих причин, в том числе и от социальных. Как Вы обустроились на новом месте?
Я был обустроен хорошо как профессионально, так и материально.
Известному писателю Набокову понадобилось несколько лет прожить в другой стране, чтобы писать романы на английском языке. А Вы через месяц уже читали лекции в Гарварде. Времени на адаптацию практически не было. Как Вы переступили этот барьер?
Все зависит от степени подготовленности иммигранта ко времени прибытия в США. Я не нуждался в перерыве для чтения лекций на английском языке на момент приезда туда.
Ваши лекции по советскому праву, по правам человека в американских высших ученых заведения отличались от лекций по этим предметам в ЛГУ того время?
В ЛГУ лекции о правах человека не читались в мое время. Лекции по советскому праву я читал по программе американских вузов как ознакомительные по всем отраслям права СССР.
Говорят, эмигрант до конца жизни в другой стране испытывает ностальгию. Вас она посещает?
Конечно.
Что значит пенсия по - американски? Увы, но на Родине пенсия признанного юриста уравнена с пенсией простого технического работника…
Пенсия по американски, учитывая, что я там проработал 18 лет, почти не изменила уровня моей жизни сравнительно с периодом до ухода в отставку. Только многочисленные поездки по другим странам пришлось сократить.
Как Вы восприняли распад СССР? Был шок?
Распад СССР меня обрадовал. Я понимал, что теперь все изменится к лучшему. Шока не было.
Вы до сих пор внимательно следите за развитием правовой науки на своей бывшей Родине. Что позитивного Вы можете отметить в последние годы?
Этот вопрос не для интервью. Он требует аналитических научных ответов, что я и собираюсь теперь делать.
Казахстанское право в последние годы, можно сказать, поменяло «свое лицо». Сменились политические, экономические ориентиры. У Вас есть пожелания, замечания с учетом практического опыта?
К этому вопросу относится мой ответ на предыдущий вопрос.
С кем и как Вы поддерживаете связь на Родине?
В Москве издан том моих избранных работ, в Санкт-Петербурге - 4 тома избранных работ. Я получаю письма от бывших сотрудников и бывших студентов.
Как часто наши ученые юристы бывают у Вас в гостях?
За эти годы меня посетили несколько российских и казахстанских юристов, приезжавших в США. Я встречался с ними также на международных конференциях в Германии, Голландии и других странах.
В своих воспоминаниях, Вы рассказали, что Ваш учитель юридическую и экономическую науки рассматривал как составляющие и дополняющие друг друга. Наши образовательные программы зачастую этого не предусматривают. А в Гарварде?
Все зависит не от вуза, а от позиции ученого. По-моему, советское право было бы невозможно читать за границей без анализа советской экономической мысли.
Несмотря ни на расстояние, ни на годы, ни на технические возможности, Вы порой инициируете дискуссию по тому или иному вопросу права. Ее результаты Вас удовлетворяют? Ответная реакция есть?
Дискуссии, мною инициированные, должны развиваться в печати. А это требует времени.
Сегодня Вы имеете полное право сравнить три системы: в которой жили, в которой живете и за изменениями в которой следите. Сегодня Вы имеете и полное право известного ученого сказать - что было и что будет?
Я уже делал некоторые предложения в работах для печати, основываясь на зарубежном опыте. Буду это делать и дальше.
Вы хотели бы вернуться на Родину?
Да, если бы последовали соответствующие предложения.
Как Вы относитесь к религии?
Положительно. Но я исповедую свою собственную религию, уважая все другие.
I. К читателю.
Осенью 1938 года я приехал из далекой украинской глубинки в Ленинград для осуществления своей заветной мечты стать видным математиком. Но решения молодости так же легко отменяются, как и принимаются. В этом случае судьбоносный поворот был обусловлен отвратительным общежитием матмеха (так назывался избранный мною факультет). А главное здание юридического института им. Крыленко находилось во дворе университета. Посмотрев общежитие этого института на Мытне (Мытненской набережной), которое показалось мне отелем сравнительно с пристанищем для математиков, я тотчас же сдал документы в институтскую приемную комиссию и, как золотой медалист, в тот же день получил справку о зачислении в студенты.
Сердце переполнилось радостью. Но очень скоро, 1 сентября, радость сменилась печалью. Первую вузовскую лекцию читал в присутствии директората и профессуры доцент Львов. Говорил он со скоростью сто слов в минуту, однако не только поэтому, но и ввиду бессодержательной болтливости его дебюта (как выяснилось впоследствии, он впервые вышел на лекторскую кафедру), мне не удалось законспектировать ни одной из мыслей вследствие отсутствия таковых. В десятилетке захолустного Синельникова на Днепропетровщине, куда в 1937 году сбежались многие выдающиеся ученые, спасаясь от преследований в областном центре, я каждую минуту преподавательского времени узнавал что-то новое или, во всяком случае, что-то интересное, а в ВУЗе второй столицы меня встретила такая тарабарщина, что я невольно пожалел об окончании десятилетки в затрапезном городе. И это происходило не только на первой лекции и не только с одним предметом, но и в последующих речах бездарного доцента. По тому же образу и подобию лекции читали многие другие его коллеги. Под стать ему дерзал Маситин, представлявший государственное право, или доцент Равин, олицетворявший право административное. Они производили такое удручающее впечатление, что оставляли о себе годы спустя неистребимую память. Помню проживавшего со мною в одной комнате бакинца Ису Халитова, жертвовавшего ради сна едва ли не всеми занятиями, проходившими с девяти до одиннадцати утра, а когда я все-таки пытался его разбудить, защищался тремя словами «а-ши Маситин», хотя тот «учил» нас полтора года тому назад.
Нельзя забыть ни Львова, который перенасыщал свои лекторские плоды либо тем, что «не мог отказать себе в удовольствии процитировать мысль Ленина (или Сталина)», либо выпадами против ошельмованного «Пашуканиса и всей этой пашуканиской банды», ни Маситина, который так объяснял редакционное примечание в сочинениях Ленина со ссылкой на него: «Да мало ли о чем мог писать Владимир Ильич Ленин Сергею Алексеевичу Маситину». При ознакомлении же с примечанием выяснялось, что никакой переписки между ними не было, а просто по запросу редакции Маситин как один из редакторов питерской молодежной газеты разъяснил, что название газеты «Смена» было заимствовано из приветственного письма Ленина «Нашей смене», а само письмо получило заголовок «Письмо от Ильича».
Но вскоре лекционный мрак начал сменяться появившимися проблесками. Чудесным лектором по всеобщей истории права оказался профессор Яковкин, а историю российского права читал не столь увлекательно, но тоже достаточно фундаментально профессор Крыльцов. Им, правда, уступала их сменщица, доцент Мироненко, принявшая эстафету от Яковкина, начиная со времен Французской революции, но не успевшая овладеть французской терминологией («охвостье» произносилось ею на украинский лад «афостье»), и аспирант Гальперин, сменивший Крыльцова, в отличие от своего предшественника, заменял родительным падежом винительный (применяя, например, «русского языка» вместо «русский язык»). Но авторитет двух профессоров не могли затмить ни доцент, ни даже аспирант.
Вскоре, однако, произошел ошеломляющий перелом, когда на кафедру зашел для преподавания политической экономии профессор Вознесенский. Всегда в отглаженном черном костюме и белой рубашке с галстуком, как говорят, прочно скроенный и крепко сшитый, он уже своим видом внушал убедительное впечатление. Когда же бурным потоком полилась его стройная, безукоризненно грамотная речь, он мог делать с аудиторией все, что считал нужным.